Never Let Me Go

Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.

Стройная фигура с белыми, как мел волосами и таким же бледным лицом замерла у окна в комнате Реджины. Ее спокойный, холодный взгляд был устремлен куда-то вдаль, туда, где небо встречается с землей и где каждый день умирает солнце, уступая луне свой небесный пьедестал. Мадам мэр молча смотрела на Темную, чувствуя, как сердце предательски сжимается от мысли, что эта девушка пожертвовала собой, ради нее, не колеблясь ни секунды и что она, Реджина, была чертовски слепа, что не замечала раньше очевидных вещей. Теперь же ее переполняла нежность к девушке, которую она еще пару лет назад хотела уничтожить и страх за то, что она может потерять ее. Миллс тихонько встает с кровати и подходит к Эмме, практически невесомо обнимая ее за талию и прижимаясь щекой к напряженной спине. И Свон невольно закрывает глаза, чтобы в полной мере насладиться теплом женщины, которая покорила ее сердце и ради которой она готова пойти на верную гибель. Уже тогда Темная знала, что это последний их вечер, и что ей больше не суждено утонуть в бездне этих карих омутов, которые смотрят на нее с любовью и нежностью. Эмма повернулась лицом к женщине и слегка наклонившись, коснулась пухлых губ легким, почти целомудренным поцелуем, после которого она нехотя отстранилась от Миллс.  — Мне пора идти. Все будет хорошо, Реджина. Я обещаю. — на губах Темной появилась едва заметная тень улыбки. Напоследок она еще раз коснулась легким поцелуем губ своей Королевы, после чего исчезла в клубах черного дыма. И Реджина верила, что все будет хорошо, потому что ее Эмма все еще живет внутри Темной. И Реджина засыпала в ту ночь с улыбкой на губах, даже не представляя, что это последняя ночь, которую они провели вместе, а следующей ночью черное сердце Спасителя остановится навсегда.

***

Часы пробили три часа ночи, когда Реджина распахнула глаза, резко садясь на кровати. Эти сны, которые преследовали ее в последнее время, больше были похожи на утраченные воспоминания, нежели на плод ее воображения. Они были настолько живыми и реальными, что даже проснувшись, Миллс отчетливо помнила те чувства и эмоции, которые испытывала во сне. И Эмма… Эта настырная блондинка вот уже который день твердит о том, что они были вместе, что у них есть прошлое, в котором есть много как плохого, так и хорошего и эти сны, они словно доказывают слова Свон. К счастью для Миллс, ее не долго мучили размышления и уже вскоре она снова смогла заснуть, да вот только сновидения не отступали, словно кто-то решил собрать в ее голове какой-то паззл.

***

Дождь, начавшийся с самого раннего утра шел уже добрую половину дня, от чего большая часть жителей Сторибрука отсиживалась по своим домам, попивая горячий чай. Во всем городе, пожалуй, был лишь один человек, который в эту погоду предпочел оставаться на улице. Одинокая фигура во всем черном сидела на свежей могиле, прислонившись спиной к холодному надгробному камню и слезы беззвучно скатывались по ее лицу, сливаясь со спасительными каплями дождя. С момента похорон Эммы Свон прошли почти сутки, большую часть из которых эта женщина провела здесь, на могиле ее Спасителя. Силы давно покинули ее, и лишь тихие всхлипы, которые были больше похожи на болезненный вой раненного животного, доказывали, что она все еще находится в сознании. Хотя сейчас эта сильная женщина была готова забыться, лишь бы не чувствовать этой невыносимой боли, которая звериными когтями разрывала ее и без того уже израненное сердце. Два дня назад Реджина Миллс верила Спасителю, который обещал, что все будет хорошо. Два дня назад она была почти счастливой, и даже позволила себе забыть, что у злодеев не бывает счастливых концов. Два дня назад она прижималась к холодным губам своего Спасителя, растворяясь в ее объятьях, которые уносили Королеву на седьмое небо счастья. А теперь она рухнула на землю с этого самого седьмого неба, и буквально умерла в ту секунду, когда увидела безжизненное тело Свон. Кто-то мягко касается ее плеча и заключает в теплые, такие родные объятья. Ее маленький мальчик не мог больше смотреть на то, что происходит с его матерью и он пришел, заранее зная, где найдет ее. Он крепко обнимал Реджину, стараясь сдерживать слезы, которые предательски застилали ему глаза. Его тепло согревало продрогшее тело женщины, а тихий шепот на ушко успокаивал сдавленные рыдания. Генри даже не представлял, как сильно сейчас напоминал свою биологическую мать, которая несколько месяцев назад почти так же успокаивала Реджину после того, как та узнала о том, что Зелена беременна от Робина. Эмма застала Миллс на полу ее кабинета, беззвучно плачущую и разбитую. Ее белокурый Спаситель тогда точно так же крепко обнял ее и долго шептал ей на ушко какие-то теплые, успокаивающие слова, и наверное, именно тогда Реджина впервые поняла, что рядом с этой девушкой она всегда будет чувствовать себя спокойно и умиротворенно.

***

Звон будильника прервал столь болезненные сновидения Миллс, и когда женщина распахнула глаза, то первое, что она осознала было то, что эта боль была настолько реальной, что ее щеки были мокрыми от слез. Реджина Миллс плакала во сне и это было немыслимо для нее самой. Ей вдруг нестерпимо захотелось увидеть Эмму, чтобы убедиться, что это был лишь сон. Глупый сон, который не имеет ничего общего с реальностью. И словно в ответ на ее желание, в дверь белого особняка мэра позвонили.  — Привет. — немного робкая улыбка осветила лицо блондинки, когда Миллс распахнула дверь, представ перед утренней гостьей в шелковом халатике, который буквально струился по изгибам идеального тела.  — Доброе утро, Мисс Свон. — женщина старалась изо всех сил сделать вид, что утренний визит блондинки никак не порадовал ее, хотя на самом деле на сердце стало так легко и спокойно, словно с него свалился огромный булыжник. — Чем обязана такому раннему визиту?  — Я… ээээ — блондинка, успевшая по достоинству вновь оценить прелести своей любимой женщины, которые явно выделялись под тонкой тканью халатика, не сразу смогла найти в себе силы, чтобы вернуть связную речь. — Я хотела подвезти Генри в школу, если вы не против. В последние дни я редко вижусь с ним и скучаю по нему.  — Хорошо, проходите. — Реджина посторонилась, пропуская Эмму в прихожую, где та скинула свою любимую красную куртку и прошла следом за хозяйкой дома, которая тут же начала готовить завтрак. Буквально через полчаса вся троица сидела и уминала за обе щеки божественный омлет приправленный свежим, зеленым луком. Генри с Эммой то и дело перебрасывались какими-то фразочками, чем вызывали недовольный взгляд у Миллс, которая всегда повторяла сыну одну старую, как этот мир фразу: «когда я ем, я глух и нем.» Но несмотря на недовольство поведением сына, Реджина ощущала, что находится в своей тарелке и ей казалось, что нет ничего более правильного, чем такие завтраки. Семейные завтраки. Эмма так гармонично вписывалась в их семью, что образ Робина, который был для Миллс неким подобием совести, уже давно затерялся где-то в глубинах сознания, да и потонул там.  — Мисс Свон, не гоните, пожалуйста. Я бы не хотела, чтобы мой сын пострадал. — попросила мадам мэр блондинку, когда завтрак был закончен, а Генри убежал в комнату, чтобы переодеться в школьную форму и взять рюкзак.  — Эмма. Мое имя Эмма. Мисс Свон — давно пройденный этап, Реджина, хоть ты этого и не помнишь. — незаметно для Миллс, которая принялась мыть посуду, блондинка беззвучно подошла со спины к ней и аккуратно обняла за талию, зарываясь носом в волосах немного опешившей женщины. И в ту самую минуту, когда Реджина хотела возмутиться тем, что эта нахальная девчонка снова без разрешения вторглась в ее личное пространство, она вдруг почувствовала то самое чувство безграничного спокойствия и умиротворения, которое было в ее первом сегодняшнем сне, когда она точно так же обнимала Эмму.  — Эмма, Генри сейчас спустится. Тебе надо идти. Тихий вздох сорвался с губ блондинки, но прежде чем отстраниться, она двумя пальцами ухватила подбородок Миллс и, повернув ее голову к себе, коснулась ее губ легким поцелуем. Таким же точно, как был во сне. От этого поцелуя по телу женщины пробежали мурашки и в какой-то момент ей показалось, что она потеряла грань между сном и явью.  — Я привезу его домой. Все будет хорошо, не волнуйся. С этими словами блондинка вышла из дома вместе с Генри, который уже успел спуститься вниз, оставив растерянную Реджину стоять посреди кухни с удивленно распахнутыми глазами. Миллс искренне не понимала, что с ней происходит, но знала точно, что просто обязана найти ответы на волнующий ее вопрос: «являются ли ее сны воспоминаниями или это лишь плод ее фантазии?»