Come as you are

      Вон любил Риза, о да, Джек видел это даже своим искусственным глазом, да и сложно не заметить того, что происходит у тебя под носом. Правда, любовь эта была отнюдь не как в романах про сладких мальчиков. Он любил Риза по-отечески, по-братски, по-дружески, но как мужчину — никогда. И Джеку было невдомёк, откуда могла взяться такая всепоглощающая любовь. И почему в порыве этой любви Вон привёл своего не кровного родственника на работу к нему, прослывшему своими психопатическими и сексуальными наклонностями. Которые, кстати, часто смешивались в один жуткий эликсир.       Спрашивать об этом Риза не было смысла, вряд ли он смог бы ответить за другого человека, почему тот так его боготворит. Соваться с этим вопросом к задроту Джеку тоже не сверкало, а шило в заднице было не унять. Джек с детства интересовался чужими секретами, особенно такими необычными.       Спросить об этом оставалось только жёнушку Вона, которая работала здесь же, при муже. Хоть она и не очень разделяла это чувство к Ризу, относилась она к нему благосклонно, даже признавала, что он почти часть их семьи. Хоть и не самая лучшая.       — Они познакомились незадолго до аварии, — начала она свой рассказ, даже не удивившись странному вопросу, — Риз, вроде как… Вдохновил Вона свалить со старой работы и устроиться сюда. А потом он исчез. Вон чуть не поседел, когда нашёл его в больнице, одного, без ноги и должного ухода. Мы выхаживали его какое-то время, но потом от помощи он отказался. Сказал, что он не обуза, и мы не обязаны тратить на него своё время.       «Гордыня чуть не сгубила этого засранца», — пронеслось в голове у Джека, и он тут же спросил:       — А потом этот говнюк резко превратился в прекрасного принца на двух ногах?       — Почти. Он продал всё, что у него было. Даже какие-то награды, и те… Короче, сейчас он живёт на пособие и заработки на пару месяцев. Вон ему помогает. Хотя устроить его в этот клуб было, скажем так, не лучшим решением.       — Это ещё почему?       — Вон боится, что ты сожрёшь этого мальчишку и выплюнешь кости. Ну, все ведь это знают. Не удивлюсь, если кто-нибудь уже открыл подпольные ставки.       Джек усмехнулся. Даже если это и так, то он перестреляет всех, кто поставил против Риза. Ведь жрать он его не собирался. А вот использовать, глумиться и ломать — сколько угодно.       У Риза были прекрасные ноги. Об этом кричала каждая афиша балета с его участием. Джек методично пересматривал их все. Благо, в интернет выкладывают всё — от какашки до симфонической музыки.       Джеку даже удалось увидеть часть партии с Ризом. Оказалось, что прежняя грация из него никуда не улетучилась. Он был всё тем же молодым парнем, скачущем эти непонятные изящные танцы. Конечно, теперь ему приходилось подстраиваться под женские возможности танцовщиц, но это нисколько не портило его.       Джек мог наблюдать через камеры, как Риз разминается посредством балетных движений. Иногда он делал кое-что покруче: перекаты, повороты, стойки на руках и сальто. Джек усмехался, его желание выпить эту молодую энергию без остатка никуда не делось. Но иногда он мог просто полюбоваться на отточенную балетную машину, забывая обо всех своих тревогах и погружаясь в невероятный мир волшебства, где существовал один Риз.       Однако Риз был не единственным примером чистой молодости в этом клубе. Ангел, что нечасто и неохотно навещала отца, вдруг стала заходить чаще. Но, в отличие от своего папаши, она не сидела сложа руки, а смело подходила к Ризу, общалась. И Джек никак не мог понять, когда и как они уже успели познакомиться. И кого к кому он ревнует больше. Вряд ли Риз ей нравился. И вряд ли она нравилась ему. Но что-то было в их спокойных разговорах. Джек вдруг понял, что ни с кем из них он так запросто говорить не мог. С Ангел просто потому, что, сам того не желая, портил ей жизнь. А с Ризом потому что… Потому что с Ризом говорить не хотелось. Хотелось вцепиться в его глотку и наслаждаться фонтанами крови, гладить его ноги и упиваться своим превосходством. И вовсе не потому, что он ненавидел его, о нет…       Хотя, мало ли, чего он там хотел. При любом исходе ему было сложно сделать хоть что-то для них обоих, не проглотив при этом чувство собственного превосходства. А этого делать никак нельзя было. Как и, впрочем, проявлять свои не слишком уместные эмоции. Наверное, поэтому он так часто ссорился с дочерью. Не знал, как донести до неё то, чего он хочет.       Новая ссора с Ангел была вовсе не на пустом месте. Он узнал от проверенного человека, что она спуталась с мелким наркодилером. И просто так он оставлять это не собирался.       Крики в клубе стояли знатные. Казалось, даже зеркала на стенах звенели. Никто и подходить не решался, вдруг Джека закоротит, и он вцепится в кого-нибудь. Или в свою дочурку.       Но всё, что он мог сделать, — это орать. Унижать, кричать и просить.       — Я запру тебя нахрен в доме, если ты не завяжешь с этим дерьмом! — Джек злобно ударил рукой по барной стойке, и все стаканы на ней жалобно завизжали, — кого ты приведёшь в следующий раз? Спидозного педика? Или сама колоться начнёшь?       — Иди в задницу, Джон, — Ангел могла плакать сколько угодно, при этом не срываясь в истеричные всхлипы. Джека, казалось, бесило это ещё сильнее. Бессилие его собственной дочери. И его личное.       — С завтрашнего дня с тобой будет ходить охрана. Даже посрать без надзора не можешь, чёрт тебя возьми. Если ты и сдохнешь в этом городе, то раздвинув перед чёртом ноги.       — Единственный чёрт в этом городе это ты, Джон, просто сделай одолжение — возьми и сдохни.       — Ах ты…       — Джек!       Как не вовремя Риз пришёл на работу, кто бы знал. Всё, что осталось Джеку, — это рычать от злости и сдерживать адскую волну гнева, скрипя зубами. Риз же просто подошёл к расплакавшейся Ангел и увёл её, напоследок бросив ожесточённый взгляд на босса.       Ангел вернулась вместе с Ризом через два часа. И он отправил девушку к Вону, чтобы тот чем-нибудь занял её на время, а сам поднялся к боссу. Джек только этого и ждал. Сейчас ему нужна была жертва. И она шла в его кабинет сама.       Раздался стук. Риз осторожно заглянул в кабинет и спокойно зашёл внутрь, прикрыв за собой дверь. Джек налетел почти тут же. Как хищник, он зажал свою жертву в углу и одной рукой сильно сжал его шею, разве что не приподнял над полом. Риз оскалился и, кое-как сбросив с себя стальную хватку, горячо выдохнул прижавшемуся к нему Джеку куда-то в шею.       — Ну ты и мудак, — заключил он, пытаясь отдышаться.       — А для тебя это новость, тыковка? Поздравляю с открытием, — Джек фыркнул, но отстраняться не спешил.       — Я знал это и так. Но то, как ты относишься к своей дочери… Это просто омерзительно.       — Она у меня с характером. Вся в отца.       — И не спорю.       После этого Джек немного поостыл и перебрался на диван, где ещё недавно хлебал скотч из гранёного стакана. Риз же осторожно прошёлся по его кабинету, словно вот-вот наступит на мину.       — Твоя дочь такая же целеустремлённая, ты в курсе? И у неё тоже есть свои цели и мечты.       — Она должна заниматься делом, а не любовной хуйнёй, Риззи, втыкаешь? Тем более с наркоманом. Наркодилером. А, насрать.       — Это не значит, что ты можешь привязать её к дому и клубу, Джек.       Риз подошёл к нему и сел рядом, закинув ногу на ногу. Джеку на секунду подумалось, что не органическая нога, наверное, очень тяжёлая. Но потом он всё же сделал над собой усилие и посмотрел Ризу в лицо.       Лицо это было обеспокоенным. Словно это он дочка владельца клуба и предводителя городских бандитов.       — Ты в курсе, что она хотела выступать? Она неплохо поёт, в общем, и…       — Я уже сказал, что она не должна заниматься всякой хренью? Взять мой бизнес, пока меня не грохнули, — вот её задача.       — Ты не прав, Джек.       Джек посмотрел на него долгим и бездумным взглядом. Казалось бы, не ему учить взрослого мужика жить, но Риз как никто другой понимал Ангел. Ведь он был всё так же молод, где-то внутри него был этот источник юности и безумия, из которого Джеку никогда даже испить не приходилось в жизни.       Эта мысль вызвала усмешку. Он похлопал хореографа по коленке, да так руку и оставил, ласково поглаживая. Риз не обратил на это внимания. Механическое колено под тканью не чувствовало прикосновений.       — Тебе пора плодиться, Риззи. Ты будешь милым папашей. Представь этих маленьких рыженьких тыковок, бегающих вокруг тебя. Представил? А лет через -дцать они будут такие же вредные, как моя дочь.       Риззи только улыбнулся и похлопал чужую руку на своём колене. И в этом жесте словно читалось безразличие к сказанному. Риз не собирался становиться отцом. Он вообще не собирался быть. Его заставили.       — Поговори с ней. Не сейчас, вечером. Дома. Вернись домой, Джек.       Прислушиваться к левому чуваку было странно. Странно и ново для Джека. Но, может, он был прав? Лаской привязать к себе проще, чем насилием.       Риз часто был полезным. Действительно полезным. Он мог иногда разрулить дела в клубе. Мелкие и незначительные, конечно. Мог иногда помочь девочкам с костюмами, развлекал бармена, чтобы тот не засыпал во время долгих простоев. А ещё он часто просто приходил потанцевать. И уже этим зажигал ночь. Он стал местным любимцем, и никто не скрывал своих трогательных чувств к новенькому-инвалиду, который оказался много более жизнерадостным, чем они все вместе взятые. То, что шёл второй месяц его работы, никого не волновало, кроме него самого. Ведь Джек просил его определиться и попросить, если это необходимо. Он тянул с ответом.       Но Джек не злился. Он был слишком глубоко в заднице со всеми этими проблемами, со своим драгоценным клубом и дочерью, которая то и дело устраивала истерики. Но он всё так же приходил посмотреть ночью на танцующих людей, чтобы выхватить из толпы чей-нибудь образ.       И всё чаще этот образ принадлежал Ризу. Он старался не покидать это место, проводил как можно больше времени с Воном, со своими ученицами и какими-то ещё ребятами из персонала, то ли с администратором, то ли ещё с кем. Всех по лицам Джек не вспоминал. Риз старался не пересекаться с Джеком. А когда проходил мимо, то только вежливо кивал и отворачивался. И Джек понимал, почему.       Слухи о том, что и как любит Джек, распространялись далеко за пределы клуба и даже города. Он не обращал внимания. Ровно до тех пор, пока не пошёл слух, что он фетишист и любит инвалидов, без ноги или руки. Совсем как новый хореограф. Риз, до этого момента бывший достаточно открытым и спокойным по отношению к нему, теперь обходил его стороной. Он всё ещё бросал эти многозначительные серые взгляды, от которых у Джека перехватывало дыхание, и всё так же позволял ему пялиться в любых ситуациях. Но уже… Не так.       И Джека бесило это до зубного скрежета. Чтобы кто-то в этом клубе, в этом городе, да хоть в этой чёртовой жизни смел его игнорировать? Джек был зол и непременно готов был сорвать эту злость на Ризе при первой же возможности.       Возможность выдалась просто бриллиантовая. Риз, едва закончив работу, собирался тут же исчезнуть под шумок, пока персонал готовился к прибытию гостей. Джек поймал его тут же, почти у выхода.       — Риззи! — довольно воскликнул он, с садистским извращением наблюдая за испугом в оленьих глазах, — куда же ты бежишь, котёночек? Давай поговорим, мы так давно не разговаривали по душам.       — Джек, я… Собирался домой, — неуверенно забрыкался Риз, но, быстро поняв, что ему домой вернуться без синяков не светит, со вздохом пошёл с Джеком на прогулку по клубу.       — Дом подождёт, сладкий. Давай лучше поговорим о том, как ты пытаешься улизнуть от меня. Начал толкать наркоту? Или торговать телом? Ты завязывай с этим, кексик.       — Я не понимаю, о чём ты.       Красавчик Джек остановился в шаге от лестницы, ведущей к вип-ложе. А потом ощутимо сжал пальцами горло Риза, не давая ему сделать и вдоха.       — Слушай меня внимательно, детка. Ты здесь в рабочем рабстве, и упаси боже тебе меня разозлить. Так что радуй меня почаще своим присутствием рядом. Иначе твоя зарплата так же, как и твоя жизнь, заметно укоротится.       Страх во взгляде Риза превратился в уверенное безумие всего на секунду. Джеку могло показаться, что ему понравилось такое обращение с собой. Но, должно быть, он слишком много выпил сегодня.       Риз кивнул и осторожно разжал ослабевшую хватку пальцев на своей шее. Джек не имел намерений задушить его или хоть как-то сделать больно. Ему не хотелось ломать новую игрушку. Которая уже и так потрепана, если быть честным.       — Я приду завтра, чтобы поговорить, Джек, — осторожно начал Риз и, наклонив голову, изобразил подобие улыбки, — примешь меня?       Джек усмехнулся и ухватился ладонью за задницу Риза, другой похлопав его по щеке.       — Идёт, кексик.