Глава III
18 мая 2016 г., 12:46
И он действительно принял. На следующий же день пригласил Риза к себе, якобы обсудить зарплату за первый месяц.
О зарплате они, конечно, поговорили. Но Риза тревожило вовсе не это. И Джек с каким-то отстранённым спокойствием согласился с этими тревогами. И решил прояснить кое-что, пока тыковка снова куда-нибудь не укатилась.
— Я не извращенец, Риззи, — сразу начал он, ловя подозрительный взгляд мужчины и тут же отмахиваясь, — ну да, да. Есть пара грехов. Садизм там, штучки всякие, групповой секс, миленькие девственницы и девственники. Но дети, инвалиды и животные — никогда.
— Стало быть, это просто слухи… Из-за меня.
— Да, но это херня. Просто игнорируй. И не думай, что я сраный маньяк. У меня ведь тоже есть принципы, детка. И вкусы. Так вот, инвалиды — не в моём вкусе.
Риз как-то с усмешкой посмотрел на него. Конечно, веры Джеку было мало по понятным причинам, но он готов был почти обидеться на такое к себе отношение.
— Давай-ка уточним, Джек, — сказал Риз, поднимаясь с дивана и подходя к нему, стоящему у собственного стола, опираясь на него руками, — стало быть, молодые и сексуальные инвалиды не в твоём вкусе?
У Джека почти защипало на языке от такой прямолинейности. Он хищно улыбнулся и наклонил голову, делая из себя саму чёртову невинность.
— Нет, Риззи. Можешь быть спокоен, маньяк, у которого не стоит на инвалидов, не может осквернить твою честь.
Хореограф было открыл рот в возмущениях, но ему помешала беспардонно вошедшая в кабинет Ангел.
Риз тут же поспешил ретироваться, и, поприветствовав Ангел лёгкой улыбкой, был таков.
Ангел же осталась наедине с отцом, со знакомой усмешкой на губах желая отпустить какой-нибудь едкий комментарий. Джек махнул рукой, скорчив недовольную мину, и, вернувшись за свой стол, принялся снова копаться в бумажках.
Когда Риз стал преподавать стрип-пластику, Джек с огромным интересом стал посещать все занятия. А когда не мог посещать — пересматривал видео с камер. Благо качество давало такую возможность.
Во время этих занятий Джек и понял, что Риз не просто чувствует себя в своей стихии, когда танцует. Он, чёрт возьми, знает, насколько хорош. Чего в нём мало, много или в самый раз. И он легко подчёркивает это одеждой, характером и своей страстью к танцам.
И, безусловно, когда он танцевал у шеста, он подчёркивал свою сексуальность. И эту потрясающую гибкость.
Когда дело дошло до приватных танцев, что почему-то обрадовало всех девушек, Риз вытащил на центр сцены кресло и поставил его у пилона. Очевидно, им нужен был опытный образец.
Джек появился тут как тут. Запрыгнув резво на сцену, он растянулся в кресле и лениво расставил ноги, смотря снизу вверх на недоумевающего Риза.
— Я явно тебе пригожусь, кексик, — с довольной ухмылкой сказал он и похлопал по своему колену, — не стесняйся, малышка, можешь присесть к папе на колени, попросить конфетку.
Риз сощурился, но наживку проглотил. И, с грацией кошки начав извиваться и тереться о Джека, украдкой коснулся губами уха «посетителя» и прошептал:
— А на машинке покатаешь… Папочка?
Похоже, не только Джек умел играть в эту игру. Но его вдруг озаботило не это. Перетянув Риза к себе поближе, он посмотрел ему в лицо и сказал:
— Знаешь, в чём твоя проблема? Ты двигаешься как мужик. В смысле, в стриптизе.
— Именно поэтому у тебя встал?
Девушки у сцены взволнованно зашуршали, а Риз, сделав шаг назад и встав прямо перед Джеком, скрестил руки на груди и со скепсисом сощурился.
— Конечно, встал. Тут же куча раздетых тёлок, — Джек потянулся в кресле, садясь ровнее и невольно щурясь. Его, вообще-то, задело такое невежливое замечание. И он точно за него ещё отплатит, — ты не догоняешь, детка. Если этих цыпочек ты научишь двигаться хреново, то и тебе здесь сладко не будет. Видишь ли, они не способны делать такие крутые вещи с этой блестящей хуйнёй на сцене.
Очевидно, Джек говорил о пилоне. Подняв на него взгляд, Риз пожал плечами. Для него это было — раз плюнуть. Пару раз крутануться, медленно соскользнуть, сев на шпагат. Он мог проделывать всякие трюки, тереться о пилон и извиваться на нём словно змея. Но стать женщиной он не мог — это факт.
— Хочешь, я научу тебя? — вполголоса предложил Джек, хищно щурясь разноцветными глазами. Теперь это больше походило на сексуальную игру, чем на учёбу.
Руки Красавчика Джека медленно заскользили по бёдрам Риза вверх и остановились где-то у бедренных косточек, так явно проступающих под одеждой.
— У этих девчонок нет столько сил, чтобы держаться за эту штуковину и вертеться на ней, Риззи. Зато у них есть сила хватать мужиков за член и держать так крепко, что ни кончить, ни успокоиться. Эти всякие женские штуки вроде кручения бёдрами и потирания сиськами. Попробуй сам. Ну.
Риз послушно кивнул и, словно на автомате, стал медленно двигаться, чуть более женственно, менее дерзко, но всё так же неплохо.
— Отлично, тыковка, — поощрил его Джек, скользнув руками выше и подцепив пальцами край футболки, — теперь одежда. Медленно. И сексуально.
Всё было так, как он хотел. Медленно и сексуально Риз обнажил торс перед Джеком, приподняв футболку до груди, но снимать не стал. Джек уже потянулся, чтобы прикоснуться к белой коже, только немного, лишь кончиками пальцев, как Риз легко щёлкнул его по рукам.
— Руками трогай баб, на которых у тебя стоит, апотемнофил.
— Вот и буду. Недотрога.
Весь оставшийся день прошёл словно в лёгком сексуальном бреду. Ведь потом, после Риза, о Джека тёрлось ещё пятеро красавиц стриптизёрш.
Пару часов спустя сцену занимал только Риз. Джек, скинувший напряжение при помощи одной из новеньких стриптизёрш, довольно расхаживал по клубу, тут и там подмечая какие-то проблемы, но не запариваясь о них. Риз его больше не интересовал. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока он не заметил его снова.
Видимо, ему просто доставляло делать физические упражнения, не важно, какие. Он с лёгкостью мог просто заниматься гимнастикой или, как сейчас, протирать собой пилон, выделывая всякие устрашающе красивые штуки. Джеку было странно воспринимать такое поведение, у него были свои методы борьбы с плохим настроением, и они совершенно точно были не такими.
Когда Риз в очередной раз ухватился за пилон руками, Джек громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Хореограф опустился с блестящей палки на пол, садясь на шпагат, и посмотрел с интересом на Джека. Словно ему действительно было интересно, чего это он припёрся. Опять.
— Ты бы закруглялся, кексик, — негромко начал босс, садясь на край сцены прямо напротив Риза, — а то у нашей охраны такой стояк, что им можно орехи колоть.
— Ну, не у тебя же, — с лёгким фырканьем пожал плечами он и собрался уже встать, но тяжёлая ладонь Красавчика Джека удержала его на месте.
— Если твою тощую задницу разорвут в первой же подворотне, я не пожалею ни их, ни тебя.
— Откуда такая забота о безногом стрёмном чужаке?
— Ты нравишься… Моей дочери. В смысле, она тебя слушает. И вряд ли обрадуется, узнав, что тебя нашли в переулке с анусом наизнанку.
Риз кивнул и, сведя ноги, подогнул их под себя. Механическая нога при этом неприятно очертила небольшую борозду по полу, и Джек подумал, что эта хреновина, ко всему прочему, наверняка ещё и очень тяжёлая.
— Ещё месяц, Джек. Месяц — и я сюда больше не вернусь.
— Я ведь предложил тебе работу. И пока не собираюсь увольнять.
— Знаешь, я не хочу дожидаться увольнения вперёд ногами.
— Я не всегда такой жестокий, Риззи. Если ты будешь умницей — я и пальцем тебя не трону.
Риз замолчал, просто не зная, что ответить на такую наглую тактику. Джека не особо тянуло оставлять в клубе ненужных людей. Но Риз был нужен. И если не клубу, то хотя бы людям, которые в нём работали. Ну и самому Джеку, возможно. Совсем чуть-чуть.
Большой босс ещё немного позволил танцору собраться с мыслями, а потом начал неожиданное наступление, подсаживаясь поближе и хитро щурясь.
— Знаешь, я не буду настаивать, если ты не ответишь мне на один маленький вопросик. Только учти, что я не двадцать четыре часа в сутки такая лапочка.
— Ты спросишь или так и будешь мучить меня угрозами?
— Да-да, проницательная киса. Я хочу узнать, за что тебя выставили из балета.
Риз посмотрел на него нечитаемым взглядом, однако на его лбу почти было написано: «Ты что, идиот?». Но вслух Риз, конечно, такого никогда бы не сказал. Ему была дорога его жизнь, он и без того часто цеплялся за неё своими тоненькими паучьими лапками. Поэтому ему пришлось сесть поудобней и, опираясь спиной о пилон, уставиться в потолок. Взгляд Джека и так прожигал его насквозь.
— Ну, знаешь. Как там ни крути, с потерей ноги любой танцор растратит навык.
— Чушь. Я видел, как ты тут извращаешься в своих изящных танцах. Да весь клуб видел.
— Период адаптации занял больше года. Кому я был нужен в балете с одной ногой. Спустя столько времени!
— Значит, они просто выставили тебя. Как ненужную деталь.
Хореограф, наконец, посмотрел в лицо грозе всей Пандоры. И как-то спокойно улыбнулся. У Джека загорчило во рту от такого взгляда. Ему было странно.
— Я послал всю труппу на хуй. Ещё и пританцовывал, когда уходил через парадный вход, — с усмешкой добавил Риз и легко поднялся с пола, подав ладонь начальнику.
— А ты тот ещё засранец, Риззи! — Джек хохотнул и взял новичка за руку, принимая его помощь. Кажется, руки у Риза были достаточно сильные. Джек ощутил это, когда похлопывал его по плечу.
На этом они и разошлись. Риз со спокойной душой отправился в свою маленькую халупу, а Джек с каким-то извращённым удовольствием радовался этой новой информации, которая, казалось, вовсе была бесполезной.
Джек ещё вспомнит о словах новичка. Когда тот попадёт в беду.
Очередная ночь в клубе грозила закончиться катастрофической скукой. Джек, наконец-то оторвавшийся от своих бесконечных бумажных дел, снизошёл до парочки умников из другого клуба, просто чтобы напомнить им, что толкать наркоту в его клубе как минимум неприлично. Оказалось, что эта парочка вовсе не занималась наркоторговлей, они просто заглянули на огонёк, когда люди зашептались о трансплантации органов, и шёпоток этот, в основе своей, касался Джека. Но Красавчик Джек уже единожды пообещал работать в этом направлении только с одним человеком, а своих обещаний он не меняет. Поэтому двое красавцев ушли почти целыми, не считая пары синяков и запачканных штанов.
Когда чужаков выпихнули из клуба под довольные вопли охраны, Джек смог вернуться внутрь, где было тепло и сухо. На улице беспрестанно лил дождь, и одежда Джека успела немного намокнуть. Он уже собрался поворчать на такой неудачный день, как вдруг его взгляд нашёл жертву.
Риз, видимо, как следует оторвавший на танцполе, сел за барную стойку, с крайне довольным видом заказав что-то у бармена. Он как всегда был чертовски сексуален, а его слегка уставший вид только предавал этому остроту. Словно его хорошенько оттрахали.
— Риз, — Джек упал на неудобный барный стул рядом с ним и постучал ладонью по стойке. Бармен тут же подсуетился, наливая ему самый хороший виски из бара, — скучаешь?
— Не совсем, — Риз взял свой стакан с холодной водой и отпил немного. Джек аж поморщился, — в такой дождь возвращаться домой не хочется. А тут весело.
— У тебя посредственное понятие о веселье, — махнув рукой, большой босс подозвал бармена, — налей этому зожнику чего-нибудь веселящего.
— Джек, я не пью.
— Я знаю. Пора бы сделать исключение, тыковка.
Риз не сразу согласился выпить, а когда согласился, то попросил лишь слегка алкогольный коктейль. Благо, бармен уже был выдрессирован на такие случаи. Джек посмотрел на него так, словно пообещал последний день жизни скрасить кровью его близких, и он тут же подлил в коктейль секретный ингредиент. Бывший танцор балета, конечно, ничего не заподозрил, жадно отпив.
— И часто ты тут так трёшься? — решил перевести тему Джек, пока его наглый обман не раскрыли. Подпаивать своих жертв было как-то не в его стиле.
— В клубе? Мне казалось, ты и сам знаешь, даже лучше меня, — перекрикивать музыку было сложно, а в последние минуты она прерывалась ещё и криками людей. Риз снова выпил, постепенно осушая высокий бокал с напитком подозрительного синего цвета.
— Я не всегда слежу за тобой, не льсти себе, — Джек даже фыркнул, а Риз как-то весело рассмеялся, вызывая у своего начальника мимолётную улыбку. Риз не был глупцом и прекрасно понимал, что живой интерес Красавчика Джека к нему неспроста. И, ко всему прочему, может плохо кончиться.
Наверное, именно это привлекало в нём Джека. Чёткое осознание последствий. Ему даже на секунду показалось, что Риз с самого начала знал, что это случится именно так. Эти посиделки, алкоголь, разговоры…
— Мне достаточно того, что ты приходишь поглазеть на мои труды на пилоне, — Риз с какой-то непосредственной ухмылкой отставил пустой стакан и ему поставили другой, низкий, с напитком другого цвета.
— По-моему, все приходят на это поглазеть, тыковка. Не сочти за комплимент, но у тебя слишком хорошее тело, чтобы никого не привлекать.
— О, это был первый комплимент за годы, Джек. Хоть и очень жуткий.
— Я старался, спасибо.
За вторым стаканом большой босс и сам не заметил, как разговор их перетекал из одного русла в другое. У Джека была насыщенная жизнь, ему было чем поделиться с любым вольным слушателем. Но больше всего ему нравилось, когда говорил сам Риз. От постепенно выпиваемого алкоголя его речь путалась, он забывался, но держался более чем стойко. Видимо, природное здоровье не позволяло ему быстро надраться.
И когда градус в теле Риза возобладал, и он захотел веселья, которое уже расползалось по клубу, Джек постарался осторожно надавить на него, с хитростью ювелира подбирая слова:
— Эй, Риззи. Нам было бы неплохо свалить отсюда, знаешь. Тут полно этих безумных ребят, которые тыкают в меня пальцем и верещат.
В этот момент взгляд Риза был таким, словно он резко протрезвел. Но потом, с какой-то дикой лёгкостью поднявшись на ноги, он положил ладонь на плечо босса и с пьяноватой улыбкой кивнул:
— Идём в твой кабинет.
Джек собирался напиться с Ризом и выведать его страшную тайну о потерянной ноге и сломанной жизни, но он совершенно точно не ожидал, что его организм, выпивший где-то около меры «осознанное веселье», вдруг так близко окажется к телу Риза. Который, кажется, осознавал себя слабо, но продолжал быть таким же развязно-красивым.
Бедняга Риз оказался прижат к дубовой двери кабинета, хорошо хоть, изнутри, а не снаружи. И Джек снова ощутил эту лёгкую вседозволенность — парень нисколько не сопротивлялся ни когда почувствовал чужое тело, ни когда вздрогнул под прикосновением к рёбрам.
Риз был выше Джека на пару сантиметров, и это было совсем незаметно, когда он с хмельным удовольствием прижался к его губам с поцелуем. Он был словно голоден, его страсть была превыше всех разумных желаний, и он планировал утолить свой голод Джеком хотя бы ненадолго. Но Джек был иного мнения и на грубых поцелуях он не мог остановиться.
Целовался Риз, кстати, очень неплохо. Влажно и глубоко, то отступая, то лаская чужой язык своим. Он почти удивлённо застонал в этот самый поцелуй, когда широкая ладонь Джека скользнула под его рубашку, поглаживая подтянутый торс, выпирающие рёбра и ровную грудь. Риз уже забыл, как дышать, когда чужие губы отпустили его, оставляя влажные следы на шее.
Джек старался не кусать тонкую белую кожу, ему не хотелось потом лицезреть Риза весь день в шарфе, упорно скрывающего следы и своего случайного любовника. Поэтому он кусал лишь изредка и только там, где это можно было скрыть. Риз сам справился с пуговицами на рубашке, открывая взору Джека своё почти обнажённое тело. Только узкие джинсы всё портили.
С упоением целуя и кусая плечи и шею молодого хореографа, Джек и сам не заметил, как проворные руки расстегнули его ремень и молнию на брюках. А потом эти самые руки скользнули ему в штаны, и он на секунду забыл, зачем вообще дышит.
Джек размеренно толкнулся в ладонь Риза, ловя губами его судорожный вдох. Кажется, ему приносило удовольствие уже это. И Джеку захотелось сорваться на грязные разговорчики, назвать этого маленького паршивца каким-нибудь крепким словцом, а потом схватить его за член и заставить кончать от пары движений. Но не в этот раз.
Джинсы Риза лежали комком в его ногах, это было чертовски сложно — удерживаться в вертикальном положении и дрочить друг другу, но Джеку это нравилось. Нравилось и это потрясающее выражение лица Риззи, когда он едва мог сдержать стоны, или когда снова тянулся за поцелуем. А когда он кончил, тихо подвывая, словно от жуткой боли, Джек не смог ухмыльнуться лишь потому, что движения чужих пальцев сильно ускорилось, даря ему ответный оргазм спустя полминуты. После этого они только и могли что стоять, прижавшись друг к другу, и дышать.
Джек смотрел на свою руку, покрытую спермой, до тех пор, пока дыхание не выровнялось. А потом, подняв голову, он провёл большим пальцем по нижней губе Риза, оставляя маслянистый белёсый след. Расфокусированный взгляд новичка пришёл в некоторое движение, и его язык плавно повторил путь пальца, слизывая сперму. Джек, в порыве безумия, снова поцеловал его, глубоко и чувственно, оглаживая пальцами чистой ладони его спину.
Он уже и не вспомнил бы, как они оделись. Но когда Риз собрался уходить в чуть более помятом виде, чем пришёл, Джек обнял его со спины за талию и, нежно поцеловав в ухо, прошептал:
— Понравилось — приходи ещё. Я дам тебе столько, сколько ты не сможешь унести.
То, что обычно звучало как угроза, теперь казалось Ризу крайне настойчивым убеждением.
Так и закончился этот день для Джека — отнюдь не таким скучным, как казалось несколькими часами ранее.
