Come as you are

      Когда Джек застал Риза в очередное утро в клубе в сраных пуантах и наушниках, он даже не удивился. Он впервые видел, как Риз постепенно завязывает на ногах ленты пуант, туго затягивая их и совершенно безбоязненно проходя по клубу. Конечно, безбоязненно, ведь он был закрыт, а единственный охранник спокойно дремал на посту, пока Риз бесшумно скользил по полу в этой не шибко удобной обуви для изящных танцев.       Джек позволил себе немного понаблюдать из тени за Ризом, спокойно разглядывая его гибкое тело, напряжённое под воздействием музыки. Сложно было сказать, чего в нём было такого особенного, что Джек запал на него так крепко. Ну, вообще-то, да, он был чертовски красив, молод, сексуален и всё такое. Но Джека никогда не останавливали такие качества в предыдущих любовниках. Развлекаться в постели — это, конечно, весело, но этого было недостаточно.       Риз сделал изящный высокий прыжок в воздухе, легко приземляясь и делая поворот, не теряя своей гордой осанки. Джек хмыкнул, его никогда не вставляла вся эта возвышенная красота, но Риз тащился по своей прошлой работе и, вероятно, был в депрессии до сих пор, скучая по большой сцене.       Джек схватил его совершенно неожиданно, Риз даже вскрикнул от страха, тут же отборно ругаясь, чем вызвал приступ хохота у босса.       — Ох, принцесса, какие грязные слова вываливаются из твоего красивого ротика, — Джек мягко сжал зубами провод наушника и потянул, заставляя Риза снять их совсем, — прости, я немного попялился на тебя. Отличная задница.       — Ты говоришь это каждый раз. Пора придумать новое оправдание тому, как ты смотришь на меня, — Риз заворочался в крепких объятиях и повернулся к Джеку лицом, обнимая его за шею. Всклоченный и слегка уставший, в этот раз он был настроен чуть менее скептично по отношению к Джеку. Или ему просто опять показалось.       — А как я смотрю? Я просто хочу съесть тебя, Риззи, чтобы от тебя не осталось ничего совсем, даже этих дурацких ленточек на ногах.       — Это не ленточки, Джек.       — Ты же в курсе, что мне насрать, кексик?       — Тебя ничего не исправит.       Джек фыркнул и прижал к себе свою жертву сильнее. Прохладный металл протеза коснулся брюк Джека, и он как будто физически ощутил его, едва преодолевая желание отпрянуть. В карих глазах Риза отразилось какое-то тяжёлое понимание. Он поцеловал Джека в губы и, отстранившись, отошёл к диванам, где оставил свои вещи.       Джек даже не знал, что сказать. Прости? Да за что? Но Риз, похоже, просто не хотел обременять его лишний раз.       — Так что ты тут делаешь в такую рань? — Риз достал свои часы из сумки и, закрепив на левом запястье, снова поднял взгляд на задумавшегося Джека. Тот пожал плечами.       — Не знаю. Просто прихожу сюда, когда дома тоска накатывает.       — Если на тебя накатывает тоска, значит, дела и правда плохо.       Риз снова подошёл к нему и на этот раз обнял сам. Джеку сложно было быть нежным. Он редко целовал своих любовников, редко уделял им должное внимание, и уж точно никогда не стоял посреди клуба утром, обнявшись. В этот раз подобная выходка казалась более чем нормальной. Почему-то.       — С делами все хорошо, детка. Просто… Просто бессонница и вся эта старческая поебота, ну, знаешь, — Джек мягко похлопал Риза по прямой спине, отводя взгляд. Смотреть ему в глаза было как-то стрёмно. Они ж не влюблённые мальчишки, в конце-то концов.       — Тебе сорок пять, Джек, — недоверчиво протянул хореограф и коснулся губами чужого уха, — и меня ты не надуешь со своими жалкими оправданиями.       — Если мы ебёмся, как звери, это не значит, что мы не стареем. Ну, я.       Парень снова фыркнул и вплёл пальцы в густые волосы Джека, пока тот смотрел на них обоих в огромное зеркало на стене. Он видел, как красивый молодой человек обнимает его, видел изящную худую спину в чёрной майке и своё лицо, изуродованное шрамом, свои разноцветные глаза и загорелую кожу рядом с чужой, молочно-белой, слегка розоватой даже. И в подобной картине он не находил ничего красивого. Риза хотелось оттолкнуть. Во всех смыслах.       — Всё в порядке, Джек? — словно сквозь толщу воды прозвучал вопрос Риза. И Джек, сомкнув руки на чужой талии, поцеловал белое плечо.       — Давай съебёмся отсюда, а? — Риз как-то странно на него посмотрел и выгнул бровь, — прогуляемся, позавтракаем.       Кажется, Риз и правда заволновался. Но, всё же не спрашивая, медленно кивнул, позволяя целовать себя, мягко и неглубоко.       — Давай. Только я переоденусь.       Утро выдалось тёплым для Пандоры, учитывая, что это был разгар осени, но Джек всё равно взял машину с закрытым верхом. Ему нравилась скорость, нравилось ранним холодным утром покататься по городу просто так, без пробок и нервов. А теперь, когда с ним был Риз, он, кажется, наслаждался этим всем ещё больше.       У Риза не было прав, но это не мешало ему наслаждаться изысканными линиями чужой машины. Когда Джек привёз его к смотровой площадке над городом, Риз посмотрел на Джека так, словно тот на несколько минут стал для него богом.       — Она прекрасна, — сказал он, когда уже сидел на капоте белой бестии. Джек усмехнулся и протянул ему бутылку с холодным чаем, который они купили по дороге сюда, — сколько у тебя машин? На каждый день в году?       — Эта моя любимая, — решил осторожно уйти от ответа Красавчик Джек и присел рядом, бедром ощущая тепло Риза. Тот не двигался, позволяя самому Джеку решать — прижиматься или отстраняться, — я купил её на аукционе, потому что рядом стояла такая красотка…       — Ты омерзителен, Джек.       — Я знаю.       Джек мягко поцеловал Риза в обнажённую шею, вызывая лёгкий смешок от щекотки. И обнял за талию, касаясь губами тонкой кожи за ухом.       — Эй, заниматься сексом на такой машине неудобно.       — Можем заняться сексом в ней.       — Это тоже не выйдет.       — Ну да, с твоим ростом, Риззи, это будет действительно сложно.       — Господи, Джек.       Риз поцеловал его, глубоко и несдержанно, вызывая лёгкий приступ паники. Для того, кто так сильно отказывался от секса в машине, он слишком умело соблазнял.       Его ладонь легла Джеку на живот и слегка надавила. Риз, наконец, разорвал поцелуй, касаясь прохладными пальцами кожи под лёгкой водолазкой оранжевого цвета. Джеку нравилось, как он иногда играл в слегка озабоченную девственницу. Но сейчас Риз был нежен, словно старался поймать редкий момент собственного удовольствия. И его спокойное лицо в тонком свете восходящего солнца Джек хотел бы запомнить навсегда. Он прикоснулся к нему, большим пальцем огладил скулу и щёку, заставляя парня смотреть только на себя. Кажется, такое уже когда-то было в его жизни. Раз или два. С первой любовью или с женой. Джек не помнил. И не хотел.       Риз был тёплым. Его руки, мягко ласкающие кожу под чужой одеждой, согрелись почти моментально. Ноль сексуального подтекста и сто процентов чувственности. Риз был красив, молод, и хотел сущего пустяка. Человеческого тепла.       После череды поцелуев, смеха и любовной ругани, они так и остались сидеть на капоте машины, не обращая внимания на людей, которые беспечно слонялись по смотровой площадке.       — Мне нужно уехать из города на пару дней, — начал вдруг говорить Джек, когда Риз стал чистить яблоко ножом. Он поднял на него взгляд, едва не мазнув лезвием по пальцам, — не напрягайся так, я бы с удовольствием взял тебя с собой, детка.       — Пф, — только и смог сказать Риз, возвращаясь к своему крайне важному занятию, а потом протягивая Джеку очищенный кусочек яблока.       — Но тебе нужно остаться здесь. Ты ведь будешь умницей и сделаешь кое-что для своего папочки, правда?       — Не тяни, Джек.       Джек откусил от яблока кусок и скользнул большой тёплой ладонью по чужой пояснице, заставляя Риза слегка вздрогнуть. Он наспех жевал, стараясь, ко всему прочему, ещё и говорить.       — Я обещал Ангел, что ты присмотришь за ней, если она будет управлять клубом. Ну, чего ты так смотришь на меня? Ей пора вливаться в эту систему.       — Ей семнадцать. Всего лишь.       — Всего лишь! Вспомни себя в семнадцать лет. Спорим, ты пахал как проклятый?       — И посмотри на меня сейчас. К чему привели мои стремления.       Риз, конечно же, был возмущён. Он, кажется, вообще не был в восторге от подобных идей. К тому же, остаться присматривать за дочерью Джека… Даже самому Джеку эта мысль казалась кошмарной.       Но его стоило уговорить. Он ведь обещал Ангел, а свои обещания Красавчик Джек выполняет всегда. Ну, или не всегда. Но за редким исключением.       — Риззи, не будь таким вредным. Я просто прошу тебя два дня приглядеть за моей дочуркой, чтобы она не натворила дел. Хочешь, можешь даже пожить у нас в доме. Не хочешь? Тогда скажи, что тебе нужно.       Риз снова одарил его крайне негодующим взглядом и прижался сильнее, позволяя увлечь себя в объятия. Капот Бугатти Вейрон Вей Лонг медленно прогревался под лучами солнца, отражая от белой поверхности лучи. Джек надел солнечные очки, целуя утонувшего в своих раздумьях парня в шею, даже слегка кусая.       — Ты сдох что ли? Детка, я свалю уже сегодня вечером, думай быстрее.       — О боже, Джек. Ты всегда бросаешь Ангел на других, верно?       — Не всегда. Но сейчас мне нужна твоя помощь, кексик, и ты не в праве отказать мне. Повернув голову, Риз вздохнул и поцеловал Джека в щёку, вызывая у того полубезумную улыбку.       — Окей, в этот раз я поведусь. Но в следующий будешь должен.       — Что пожелаешь, моя вкусная конфетка. Всё, что захочешь.       Они вернулись в клуб ближе к полудню, вдоволь наевшись каких-то фруктов, сладостей, напившись газировки и чего-то ещё подозрительного зелёного цвета.       Риз казался почти счастливым. Он смеялся, избегая слишком откровенных ласк Джека, рассказывал что-то о своём детстве, включал громкую музыку в машине и просто был расслаблен. Сложно было найти в тот момент более счастливого человека, чем Риз. Казалось, звёздное небо перестало давить на его плечи, и он просто выдохнул. И Джеку нравилось это. Лёгкое ребячество, спокойно проведённые вместе несколько часов. Одновременно это же и пугало его.       Но в клубе все встало на свои места. Риз стал всё тем же отстранённым спокойным парнем, который в ответ на заигрывания и хамство обнажает свои маленькие острые зубки, и приходит к Джеку лишь по особой просьбе.       Проблемы с доверием приобрели для Джека новое понятие. Проблемы с открытостью. И всё же, когда Риз пришёл в его кабинет, Джек не стал торопиться выяснять проблемы, тем более, чужие.       Они просто целовались, уже не так, как утром, а по-новому, с яркой вспышкой желания и страсти.       Риз уже сидел на его столе и медленно расстёгивал рубашку, когда у Джека снова зачесался язык.       — Детка, ты ведь понимаешь, что моё доверие стоит дорого, правда? — ухватив обнажённую лодыжку парня, он легко коснулся тонкой, чистой кожи губами. Пальцы Риза замерли, а сам он в недоумении смотрел на Джека, — и я действительно доверяю тебе.       — К чему ты клонишь? — Красавчик мягко впился пальцами в колени, в живое и в механическое, заставляя Риза изящно вытянуться на столе и застонать от соприкосновения обнажённых бёдер и тонких брюк.       — Я хочу оставить тебе ключи от парочки тайных местечек в клубе, — тёплые губы медленно скользнули по груди, прессу и животу, дыхание мужчины, распластанного по столу, едва заметно сбилось.       — Почему бы… Не оставить их Ангел?       — Я не хочу подвергать опасности свою дочь.       — Оу.       Риз как-то жутко напрягся, избегая встречного взгляда. Это искренне повеселило Джека, и он стал с тройным желанием целовать и ласкать извивающееся под собой тело.       — Значит… Я ничего не стою, — тяжело выдохнул Риз, и Джек выпрямился, тут же яростно сжимая пальцами чужое горло. Не то чтобы сильно, но заставляя Риза ощутимо удариться головой о стол. Испуга в его глазах оказалось предостаточно, и Джек разжал пальцы, словно побоявшись сделать лишнее движение. Но не отпустил совсем.       — Следи за своим язычком, тыковка. Ты стоишь многого. А знаешь, почему?       Риз уже не стал открывать рот, чтобы не разозлить своего босса сильнее. Только прерывисто выдохнул и поморщился, когда смазанные пальцы Джека оказались внутри него.       — Потому что ты такой же, как и я. И ты мой.       — За… Заткнись!       Дальше грузить Риза словами не было смысла. Он был возбуждён и пришёл к Джеку за очередной порцией боли, поруганной чести и секса до искр в глазах. И тот готов был дать ему это в любой момент.       Гибкий и податливый, Риз изгибался так, как того хотел Джек. Он мог принять любую позу и наслаждаться сексом в самых неудобных обстоятельствах, но Джеку нравилось, когда он медленно раздвигал ноги, садясь на шпагат и вытягиваясь вперёд. Мышцы перекатывались под белой кожей, изящный изгиб поясницы смотрелся потрясающе хорошо в сочетании с его, Джека, тёмной большой ладонью, которая то поглаживала, то резко била, вызывая у Риза полузадушенный крик. Слишком большое количество смазки стекало из ануса прямо по налившемуся кровью члену. Джек смотрел бы на эту картину вечно, если бы не услышал голос своего любовника, отчаянный и приказывающий.       — Вставь мне уже, чёрт тебя возьми, Джек!       Но в этот раз Джек был нежен и толкался внутрь медленными, лёгкими движениями. Риз скулил под ним, цеплялся пальцами за стол и едва пересиливал желание сдвинуть ноги, чтобы как следует прочувствовать член. Сухие губы скользнули вдоль позвоночника и по шее Риза, оставляя на изгибе плеча глубокий след от зубов.       — Это же наш прощальный секс, детка. Хочу, чтобы ты любовался на него, пока я не рядом.       Следующий толчок был сильным. Джек растягивал удовольствие, сколько мог, но сдержаться было всё труднее. Риз, отчаянно скребущий ногтями по поверхности дерева, хнычущий и сжимающийся изнутри, кажется, он пытался что-то сказать.       — Быстрее…       Стоны и вздохи заполнили кабинет. Джек, как и в первый раз, схватил Риза за волосы, притягивая к себе и вновь кусая в плечо. Риз не продержался долго. В безумном хороводе боли и удовольствия он кончил, пачкая документы и стол Красавчика Джека.       Сознание вернулось минутами позже. Джек медленно отстранился, позволяя члену выскользнуть из горячей и тесной задницы Риза. И заодно полюбовался на то, как из ещё не сжавшегося ануса течёт его собственная сперма.       — Ублюдок… — на выдохе скорее пожаловался, чем ругнулся Риз и выпрямился, пока не сводя ноги, но повернув голову к Джеку, — надеюсь, ты чист.       — Чище не найдёшь, тыковка.       Джек помог ему вытереть сперму с бёдер и даже милостиво подал руку, когда Риз, немного качаясь, стал одеваться. Ноги слишком затекли от долгого нахождения в одной позе, и теперь Риз забавно прихрамывал, даже когда шёл не без помощи Джека.       — Ну, мы договорились? — в очередной раз фыркнув, Риз кивнул. И позволил Джеку вести его, словно девицу, придерживая за талию, — тогда держи. Наслаждайся своей свободой.       Жёлтая ключ-карта, пересечённая надписью «Гиперион», торжественно торчала узким краем вверх. Джек улыбался почти победоносно, будто вручает самому себе как минимум Оскар за самую потрясающую ухмылку этого года.       Риз взял карту неуверенно, повертел её в руках, посмотрел на Джека. Тот цыкнул языком и снизошёл до объяснений:       — Это универсальный ключ, тыковка. Махнёшь им перед любой дверью этого клуба и вуаля! Она откроется как по волшебству.       — А в двенадцать часов карта превратится в кусок пластика, я в раба, а ты — рабовладельца.       — Сколько недоверия в твоём сладеньком голоске, детка. Если хочешь её проверить — все двери к твоим услугам. Нет, ну, не все, конечно. Некоторые из них запаролены. Но тебе они и не понадобятся.       — Признайся, ты хранишь там наркоту.       — И признаваться не буду, к тому же, кроме наркоты там ещё куча всяких весёлых веществ, а мне не нужен хореограф-наркоман.       — Достаточно и того, что я инвалид.       — Да, да, то есть… Блять, Риззи, не беси меня.