Come as you are

      Понятие «счастье» для Риза всегда имело слегка своеобразный смысл. Он считал себя счастливым, когда мог работать, отдаваться музыке, движениям, людским похвалам и улыбкам. Ему нравилось быть популярным, нравилось, как им восхищались, как мужчины и женщины превозносили его красоту движений. Ему нравилось сидеть дома со своей матерью, когда та ещё была жива, нравилось перебирать фотографии в альбоме. Их было такое огромное количество, что это просто поражало. Но он никогда не думал, что будет счастлив лишь потому, что кто-то взял на себя заботу о нём.       Джек был жестоким, упрямым, чаще он приносил боль, чем радость. И это касалось буквально всех вокруг. Он мог в любой момент ударить, придушить, накричать, пустить пулю, в конце концов. Но Риз принимал это с каким-то ледяным спокойствием. Джек всегда сам понимал, что сделал глупость. Извинялся, прикасался нежно и обнимал. Редкие приступы ласки снова сменялись жестокостью, которую никак нельзя было укротить и усмирить. Джек… Старался, конечно. Насколько безумный маньяк может стараться сдерживать себя.       Но здесь, обессиленный болезнью и отчаянной погоней за Ризом, Джек был… Спокойным. Даже когда Риз снова стал спать с ним, он остался прежним, уравновешенным и относительно весёлым. Правда, тот ночной кошмар, о котором он отказался говорить, заметно испортил ему настроение. Риз решил не злить его. И поэтому оставил его наедине с собой, как только понял, что он снова погружается в тот самый кошмар.       Он долго блуждал по берегу, наблюдая за тем, как редкие птицы летают над водой и песком, выискивая жертв. Солнце скрылось за тучами, прохладный ветер превратился в действительно холодный. Было почти семь вечера, и Риз уже собрался идти в дом, когда увидел подходящую к нему Ангел. На её плечах был плед, а в руках она держала кружку с чем-то тёплым. Ветер всё не стихал, растрепав длинные распущенные волосы девушки, и она то и дело убирала смоляные пряди с лица.       — Итак, вы помирились, — начала она тут же, подав кружку Ризу. Тот жестом отказался.       — Ну… Да.       — И теперь вы вместе.       — Да. Я просто не знал, что ещё могу сделать.       — Мне жаль тебя, Риз. Ты словно делаешь всё по принуждению.       — Мы оба знаем, что это не так.       — Так. Тебя вынуждают обстоятельства. Мой отец. Я. Ты сам.       Ангел пустила Риза под плед, они тепло обнялись, стоя друг к другу очень близко. Риз мог ощущать запах её шампуня и соль, въевшуюся в кожу вместе с воздухом. Она пахла холодом, мылом и океаном.       Он закрыл глаза, ненадолго прижимая её к себе. Риз и правда не мог сказать точно, зачем он это сделал. Ему не хотелось терять всё то, что есть сейчас. Ему не хотелось терять Джека, Ангел, работу, себя.       — Джек настойчив. Сложно ему отказать, — Риз поцеловал девушку в лоб и потянул за собой, — лучше скажи мне, откуда тот букет в твоей комнате.       — Ты мастер переводить тему, правда? — Ангел кокетливо рассмеялась, но за ним пошла. Её ступни зарывались в мягкий сыпучий песок, и она держала Риза за руку, словно он был её отцом тоже, — это подарил мне один парень. Из местных. Услышал, как я пою в караоке с девочками.       — У него есть шанс?       — Возможно.       — Ты жестокая.       — Это зависит не от меня. Заступишься перед отцом?       — Всегда, Ангел.       Они остановились в саду, рядом зашумели кусты, пропуская сильный ветер. Риз взял из рук Ангел кружку и похлопал её по спине. Ветер трепал подол её легкого платья и плед, она щурилась из-за ветра и волос, лезших в лицо.       — Скоро будет дождь. Иди к себе и отдохни. Я позову тебя на ужин, если хочешь.       — Спасибо.       Девушка ушла в дом, удачно миновав Джека, и осталась в своей комнате. На Риза напала лёгкая тоска вперемешку со страхом. Он боялся, что сделает что-то не так. И всё снова рухнет. Или, наоборот, не сделает чего-то, что должен. А что, если Джек всё же наиграется?       Тяжело вздохнув, Риз отодвинул скользящую дверь и вошёл в кухню. Думать о таком он себе запрещал, впрочем, как и обычно.       Он выпил положенные капсулы, как только почувствовал покалывание в несуществующей ноге. Голубые безжизненные оболочки давали ему способность забыть о боли, но Риз точно знал, что это не плацебо. Они никогда не действовали на него. Хотя бы потому, что за последние годы он наглотался таких таблеток, которые даже не снились самым прожжённым наркоманам.       Нервно потопав ногой, Риз тихо выдохнул. Боль должна скоро утихнуть, он знал это, но старался не думать. Он ощущал, как его нога болит, но не чувствовал, как касается ею пола. Это было ужасно.       Из гостиной раздались ласковые звуки рояля. Ризу стало интересно, неужели Ангел решила немного потренироваться? Хотя, она всегда говорила, что ненавидит этот инструмент, но играет прилично.       Обнаружить за роялем Джека он точно не ожидал. Тот уверенно наигрывал какую-то незатейливую мелодию, известную, но плавную и неспешную. Джек не сбивался, его пальцы касались клавиш так, словно он делает это каждый день. В простых джинсах и серой майке, он выглядел за чёрным красавцем инструментом почти комично. Кажется, он не замечал ничего вокруг. Поэтому Риз притаился за его спиной, боясь помешать. И слушая его голос, томной песней раздающийся над мелодией рояля.

You were the shadow to my light, Did you feel us? Another star, you fade away, Afraid our aim is out of sight, Wanna see us, alive. Where are you now? Where are you now? Where are you now? Was it all in my fantasy? Where are you now? Were you only imaginary?

      Конечно, Риз узнал эту песню. Он часто слышал её в клубе, правда, в женском исполнении. Он никогда не вслушивался в слова, его больше волновал ритм, сама сущность музыки. Но к голосу Джека он прислушивался так, будто тот рассказывает ему какую-то особенную историю.       Плечи мужчины были прямыми, он отдавался чему-то невообразимому, тому, что Риз не мог понять. Ему достаточно было смотреть на Джека и переживать его боль, как свою. Чувствовать тяжесть и вдохновение. Чувствовать лёгкость пальцев и эмоции.

Where are you now? Atlantis, under the sea, under the sea, Where are you now? Another dream, The monster's running wild inside of me, I'm faded, I'm faded, So lost, I'm faded, I'm faded, So lost, I'm faded.

      Ему вдруг вспомнилось, как Джек впервые посмотрел на него. Нагло, без эмоций, словно хочет подавить и уничтожить. И его тягучие прикосновения утром на кухне. Медленные поцелуи. Руки, перепачканные едой, и тихий смех. Морщинки у глаз, когда он улыбается. Риз сам не сдержал улыбки, продолжая смотреть на увлечённого самим собой и музыкой мужчину.

These shallow waters never met what I needed, I'm letting go, a deeper dive, Eternal silence of the sea, I'm breathing, alive. Where are you now? Where are you now? Under the bright but faded lights You set my heart on fire. Where are you now? Where are you now?

      Риз медленно сделал несколько шагов к Джеку, стараясь двигаться на цыпочках. Металл ноги на удивление почти не стучал по паркету, Риз смог бесшумно подобраться к своему любовнику и, дождавшись, когда тот закончит свою песню, осторожно коснулся его плеч.       Красавчик Джек сразу расслабился под его руками. Напряжённые мышцы стали лёгкими и податливыми. Он коснулся худых пальцев Риза и наклонил голову, когда тот поцеловал его в висок.       — Подсматриваешь, тыковка? Ай-яй-яй.       — Скорее, подслушиваю, — Риз коснулся губами чужого уха и прикрыл глаза, — не знал, что ты умеешь играть на рояле.       — Я умею почти всё, — Джек притянул его к себе и усадил рядом на небольшую лавочку, — бабка заставляла. Раньше мне казалось это тупостью, но сейчас это неслабо отвлекает от всякого дерьма.       Риз небрежно провёл ладонью по клавишам. Ещё ощущалось тепло чьей-то игры. Джек обнял его за талию, с интересом глядя, как Риз развлекается, словно ребёнок.       — И от какого дерьма ты отвлекаешься сейчас? — Риз взял в руки нотную тетрадь, пролистнул несколько страниц, разглядывая ровный красивый почерк. И жирные кресты на некоторых листах.       — Всё изменится, когда мы вернёмся в Пандору, — они встретились взглядами, но Джек тут же отвернулся, поднимаясь, — здесь всё прекрасно, но там…       Он взял Джека за руку и несильно сжал. Понять его переживания было легко, Джек и Риз в своё время нажили слишком много врагов, а теперь им обоим придётся как-то мириться с этим. Особенно в свете того, что теперь их личные враги — общие. Хотя, Риз не считал, что Джек обязан помогать ему. Скорее он считал себя обязанным помочь Джеку.       Грубые тёмные пальцы касались его лица, оглаживая твёрдыми подушечками скулы и щёки.       — Будем думать о проблемах по мере их поступления, — Риз выдохнул и встал, легко коснувшись плеча любовника, — а пока давай возьмём всё возможное. Как ты обычно и делаешь.       Джек даже не улыбнулся. Но только согласно кивнул. А потом поцеловал Риза, напористо и сильно, словно желая соединиться с ним и никогда больше не отпускать.       Стараясь никогда не покидать пределов своего второго дома, Джек даже на расстоянии старался контролировать буквально всё. Он постоянно звонил в клуб, смотрел видео с камер и бесконечно тревожился. Этот клуб не нёс в себе никакой криминальной основы, если в нём не сидел Джек, конечно, но душа постоянно болела за него. А теперь, когда в нём не осталось действительно проверенных людей, Джек боялся вернуться в руины. Ведь даже Риз сейчас не мог повлиять на то, что происходило внутри.       — Ты уже сто раз позвонил Вильгельму и Вону, — Риз, кстати, сидел и смотрел на метания своего начальника. А теперь и вовсе отобрал у него телефон, — ты можешь расслабиться хоть на секунду? Я не каждый раз могу позволить себе отпуск. У меня ужасный начальник.       — Риззи, не беси и отдай телефон.       Они гуляли по саду. Ночь выдалась тёплая даже после дождя. Почти весь день они провели порознь, Риз с Ангел занимались всякой чепухой в её комнате, а Джек всё названивал куда попало, стараясь побороть предчувствие чего-то жуткого.       Риз сделал шаг назад, поиграв в ладони лёгким телефоном, подбросив его и поймав с совершенно беззлобным выражением лица. Он смеялся и, кажется, от души веселился.       — Я сказал, отда…       Джек бросился на него, словно животное, единым прыжком. Но Риз быстро среагировал, отскакивая в сторону, позволяя Джеку упасть прямо в бассейн, полный прохладной воды.       Когда Джек, наконец, вынырнул, Риза сломил безумный хохот. Он почти сидел на земле, пока Джек недовольно фырчал и сплёвывал воду, приглаживая волосы.       — Так, так, спокойней, — Риз всё ещё тихо хихикал, когда Джек подплыл к нему и попытался за ноги втащить в бассейн вместе с собой, — давай сделаем проще. Чтобы тебе не было обидно.       Риз оставил на земле телефон и, сняв обувь, спрыгнул в большой бассейн одним изящным движением. Джек с удовольствием проследил, как его тело плавно рассекает воду, и он выныривает из неё, как какая-нибудь русалочка.       — Говоришь, у тебя плохой босс? — тут же предъявил Джек, как только Риз с усмешкой обнял его ногами под водой.       — Тиран и безумец. Не знаю, как терплю его.       — Зато он отлично трахается.       — Этого у него не отнять. Кстати.       Взгляд у Риза стал таким опасливым, но в то же время заинтересованным. Он ласково оглаживал плечи Джека, выгибаясь и прижимаясь сильнее. Холодная вода и горячее тело любовника давали жуткий, возбуждающий контраст. И покрасневшие скулы Риза говорили о его заинтересованности в более интересном продолжении этого вечера, чем простые перепалки, к которым они оба уже слегка привыкли.       — Помнишь, ты тогда слегка… Придушил меня, — Риз не стал начинать издалека, и Джек уже готов был разозлиться и скинуть его с себя, но тот ласково огладил его влажные волосы и продолжил, — я почувствовал твой стояк бедром, когда ты отпустил меня. Тебя возбуждают такие вещи?       — Чёрт, тыковка, это не лучший вопрос, серьёзно.       — Брось это, Джек. Я не молоденькая вертихвостка. И если тебе это нравится, то почему бы и…       — Нет.       Всё же Джек сбросил его с себя и, оперевшись руками на борт бассейна, легко вылез из него.       Его возмутила сама мысль о том, что Риз заметил это. Он едва не сдох, ощутив на себе слепую ярость Красавчика Джека, а теперь говорит такое. Немыслимый мазохизм. Это и отвращало, и привлекало.       Риз последовал за ним и, при первой же возможности, остановил. Они уже были в доме, с их одежды стекала вода прямо на пол, Риз горячо дышал в губы Джека, ощущая, как замёрзли они оба. Джеку хотелось прикоснуться к нему, но злость на самого себя застелила ему глаза.       — Я не вижу в этом ничего плохого. Понимаешь? — Джек сдержанно кивнул, и Риз сжал ладонью его волосы, прижимаясь, — это я могу тебе позволить.       — В прошлый раз я едва не убил тебя. А теперь ты хочешь, чтобы я душил тебя, получая оргазм? Так я точно сломаю тебе шею.       Тонкие пальцы плавно огладили его лицо по линии скул и уродливому рваному шраму. Джек подавил желание отвернуться. Ему всегда казалось это каким-то издевательством. Впрочем, Ризу это, кажется, нравилось. Издеваться, в смысле.       — Я видел тебя, Джек. Видел, как ты контролируешь силу. Даже если ты зол.       — Ты явно не догоняешь, кексик. Секс — это совсем не то.       — А ты забываешь, что теперь мы, вроде как, в отношениях. Не то чтобы я требую, но, чёрт возьми, я стараюсь доверять тебе. Так доверься и ты мне. Перестань быть не собой.       Риз упрямо поджал губы, глядя Джеку в глаза. Конечно, он не был стальным, в том плане, что ему редко кто-то позволял такие вольности. Хотя, чаще он делал это сам, без всяких вопросов. Но Риз был особенным. И сломать его так рано было не в интересах Джека. Особенно как раз тогда, когда они… Стали близки. Или что-то вроде того.       Джек часто представлял себе подобное. Особенно когда они ссорились. Он представлял, что душит Риза голыми руками, а тот срывающимся хриплым голосом просит трахнуть его сильнее. Эта картина настолько ярко встала у Джека перед глазами, что Риз не упустил шанс воспользоваться этим. Его ладонь проворно забралась в джинсы Джека, по-хозяйски касаясь полутвёрдой плоти, но лишь касаясь.       Чистые карие глаза Риза были так широко распахнуты, а его рот вблизи от губ Джека почти умолял, не произнося ни звука.       «Сделай это. Не бойся сделать мне больно.»       Джек с силой потянул Риза за волосы назад, отстраняя от себя и тут же тихо охая от того, как Риз сжал пальцами его член.       — Я остановлю тебя, если будет необходимость.       Мокрая одежда размывала ощущение ласки, но Риз с удовольствием щурился, ластясь под поглаживающую по горлу ладонь.       — Сдохнуть от удушения с членом в заднице твоя самоцель? Я согласен, детка.       — Чудненько.       В постели не было никаких ласк, только всепоглощающая страсть и грубость. Джеку всё это казалось каким-то фарсом, они и раньше занимались сексом, словно животные, но этот раз был особенным. У их движений словно был ритм, Риз демонстрировал всего себя, пока Джек неспешно раздевался. Он растягивал себя пальцами, кусал тонкие губы, в рассеянном свете лампы выглядя как самое настоящее развратное искушение. Ни следа не осталось от его чувственной нежности, которой он так часто одаривал Джека. Теперь он был словно обезумевшее от желания трахаться животное. И его тело, плавное и угловатое, выгибалось, требуя чего-то особенного.       Джек почти не прикасался к нему. Он кусал и целовал его спину, оставляя уродливые следы зубов, кое-где даже до крови, но ничего на видных местах. Сжимал пальцами ягодицы почти до синяков, тёрся членом об влажную промежность, рыча на Риза, когда тот начинал тихо поскуливать, желая поскорее насладиться соитием. В тишине комнаты только и раздавались их измученные жаждой голоса да тяжёлое дыхание.       Он мягко обвёл шею Риза полоской галстука, достаточно широкой для того, чтобы не оставить после себя видимых следов, как, например, руки или тонкий ошейник. Но шёлк был крепким. Мужчина вздрогнул под ним, тут же поднимая голову и позволяя насладиться Джеку видом удавки на белой коже. Чёрная ткань хорошо подходила Ризу, особенно когда удерживала его шею.       Легко придушив Риза для начала, Джек с силой толкнулся внутрь в первый раз, вызывая у любовника испуганный вдох. Ему очень хотелось видеть лицо Риза, но он решил повременить с этим удовольствием. Сегодня нужно было сделать всё как полагается, чтобы потом наслаждаться унижениями этого мальчишки снова и снова. Во время следующего сильного движения внутри Риз подставился уже сам, с неудовольствием касаясь ослабившейся удавки. Она натянулась вновь, как только Джек заметил это, словно имитируя своеобразную злость.       Они даже не полностью сняли одежду — так торопились воплотить желаемое в реальность. Кожа была липкой и пахла хлоркой, но Джек не мог сдержать себя, чтобы не огладить языком линию выступающих позвонков как раз тогда, когда задержал галстук на шее Риза, заставляя его задыхаться.       — Хороший мальчик… — негромко приговаривал Джек, когда стоны Риза срывались в неясное хрипение, — сожмись ещё раз для папочки. Да, вот так.       Но Джек не мог долго мучить свою жертву и себя. Он ощутимо ускорил ритм, дав Ризу слегка отдышаться и даже вскрикнуть что-то нечленораздельное. А потом затянул шёлк галстука так сильно, что костяшки его пальцев побелели. И даже потянул его на себя.       Риз, задыхаясь, скрёб пальцами по изголовью кровати, он жмурился до слёз, а его колени уже давно разъехались так, что Джеку приходилось придерживать его под живот другой рукой, чтобы как следует вбиваться в тело.       Так искусно его телом ещё никто не манипулировал. Он ощущал себя куклой, которую подводят к краю пропасти, но заботливо оттягивают назад, снова толкая в бездну позже. Боль в горле и ограниченность в дыхании делала секс таким невозможным, почти за гранью ощущений. Он слабо чувствовал ладонь, ласкающую его по груди и животу, губы, скользящие по его коже, зато он прекрасно слышал этот голос, который был им доволен, хвалил его и требовал двигаться тоже. Риз делал всё, что просил голос. Лишь бы получить, наконец, заслуженную разрядку.       Он принимал Джека почти полностью и готов был даже раскрыть себя сильнее, если это потребуется. Член Риза почти тёрся об ткань простыни, и Джек нещадно бил его по ягодицам, играясь с удавкой, словно с поводком для собаки, то ослабляя, то сжимая в кулаке. Он знал, когда нужно дать слабину, а когда нужно придушить так, что у Риза перед глазами сыпались искры.       — Вот так, детка. А теперь я дам тебе кончить первым, только не сдохни от счастья.       Риз почти сдох. От счастья, конечно. Галстук так сильно сжал его горло, ровно как и рука, властно обхватившая его член. Он кончил так сильно, что его тело выгнуло, и он закричал бы. Если бы мог. Удавка тут же ослабилась, оставляя его дрожать в оргазме, а движения внутри стали болезненными и лишними, но в полубессознательном состоянии он позволил Джеку, в который раз, излиться внутрь.       Он пришёл в себя минут через десять, когда его любовник уже самодовольно курил прямо в постели. На его кулак ещё был намотан тот самый галстук. Джек, кажется, заметил движения со стороны Риза, и критично посмотрел на него.       — Очнулся. Ещё тянет на смертельно опасные эксперименты в постели? — Риз лениво взял сигарету из его рта и, потянувшись, мягко поцеловал в губы, позволяя выдохнуть себе в рот горький дым.       — Это было потрясающе. Серьёзно, — плавно огладив ладонью живот и грудь Джека, Риз сглотнул, перебираясь к тому на колени, — мне казалось, я обкончал всю постель.       — Да, детка. Со мной иначе не бывает, — он засмеялся и вовлёк Риза в ласковый поцелуй, аккуратно оглаживая его бедра и ягодицы, влажные от смазки и спермы.       — Мы обязательно это повторим. И не только это.       — Ты извращенец, каких поискать. Мне это нравится.       Джек опрокинул любовника на постель и, растянувшись на нём, мягко поцеловал в шею, проверяя, не осталось ли следов. Он боялся быть слишком грубым. Но, кажется, Ризу это даже нравилось. Небольшая доля грубости и контроля.       — А теперь снимай эту железную хреновину и ложись спать.       — Но, Джек, душ…       — В рот ебал. Ты должен спать со мной прямо сейчас.       Немного посмущавшись, Риз всё же снял протез и быстро юркнул под простыню, прижимаясь к Джеку спиной и не касаясь повреждённой ногой, словно боясь. Всё же, что волновало на тот момент Джека, — это сладкий запах чужого страха и свой собственный, оставшийся буквально на всём теле любовника.       Напоследок ласково прикусив уже оставленный на плече след, Джек зарылся носом в чужие волосы, наконец, засыпая.