Recall

Лена закрывает дверь гостиничного номера с тихим щелчком, не в силах заставить себя повернуться. Позади стоит Вдова — уже без маскировки, снова с голубой кожей. Как когда-то Амели. Все в Лене так и кричит: развернись, сократи расстояние, поцелуй, обними, люби — во всех смыслах. Она до боли закусывает нижнюю губу, не убирая пальцев с ручки. Она могла не испытывать судьбу и убежать. Возможно, Вдова уже на пределе — она без труда может прикончить её. И Лена не понимает, почему та еще этого не сделала. Лена близка к тому, чтобы распахнуть дверь и броситься прочь, но холодная рука твердо обхватывает её запястье, прижимая к металлу замка. — Хватит держать меня в неведении, — с акцентом приказывает Вдова. И это именно приказ. Лена вздрагивает. — Расскажи мне то, что скрывала. И на этот раз все. Вдова кладет длинные пальцы на бедро девушки, разворачивая к себе и отодвигая от двери. Едва дыша, Лена смотрит в золотистые глаза. Ноздри Вдовы расширяются, и она придвигается ближе. Лена ударяется спиной о дверь. И хотя одна её рука свободна, она загнана в угол и совершенно беспомощна. — Ты расскажешь мне все. А я приму решение. Лена судорожно вздыхает, глядя на бывшую возлюбленную широко распахнутыми глазами. — А если ты решишь, что тебя все устраивает? — спрашивает она, ненавидя себя за то, как жалко это звучит. Вдова прижимает палец к её запястью, и Лена чувствует биение своего сердца. Француженка поджимает губы и выглядит задетой. Но спустя мгновение выражение лица той становится прежним, а взгляд золотистых глаз — жестче. — Ты сделала все возможное, чтобы меня переубедить. Как бы я ни пыталась тебе помешать, — холодно отвечает Вдова. Лена невольно хмурится. — Уверена, что действительно пыталась, дорогуша? — бормочет она. На долю секунды уголки губ Вдовы приподнимаются. Она выжидающе смотрит на Лену, и та прокашливается. — Знаешь, немного трудно собраться с мыслями в подобном положении, — говорит Лена, чувствуя, как краснеет. Это не ускользает и от внимательного взгляда Вдовы. Все становится хуже и хуже. На долю секунды Лене кажется, что её и не отпустят. Не самый честный ход — заставлять изливать душу в столь невыносимой близости. Та еще пытка. Но какая-то часть Лены, как бы это ни было ужасно, даже хочет этого. Она делает глубокий вдох, успокаивая себя, и медленно пытается высвободить запястье из крепкой хватки Вдовы. Та замирает, словно и не желая отпускать. Их взгляды встречаются. — Обещаю: я никуда не уйду, — чуть ли не шепотом говорит она. Вдова слегка хмурится. Лена вздыхает. — Даже если тебе не понравится, что я расскажу, — добавляет она. — Даже если это ничего не изменит. На смену секундному сомнению приходит согласие. Вдова отпускает запястье Лены и молча делает шаг назад. Лена невольно ловит себя на том, что скучает по близости. Но сейчас не время. Может, позже. Если Вдова передумает. «Нет. Прекрати. Не это тебе нужно». И это правда. Уж кто-кто, но Лена Окстон точно не лгунья. Она не может отрицать своих эгоистичных желаний, где нет места разговорам. Она хотела бы убедить Вдову с помощью своего тела. Губ, языка, зубов и пальцев. Иногда ей кажется, что это было бы куда красноречивее слов. К счастью, благородства ей не занимать — Лена проходит мимо Вдовы и устраивается на маленьком матрасе в углу комнаты. Нерешительно указывает на место возле неё. Вдова ожидаемо прищуривается и продолжает стоять. Лена пожимает плечами, скидывая кроссовки и садясь по-турецки на кровати. — Начать лучше с начала, да? — спрашивает она скорее себя, чем Вдову. — Проблема в том, что я не знаю, с чего все началось. Она поднимает взгляд на напряженно смотрящую собеседницу. Щелкает пальцами, пытаясь подобрать слова. — Подозреваю, ты читала мое досье, дорогуша? — спрашивает Лена. Вдова кивает. — Oui. Одна из лучших летчиц военно-воздушных сил Великобритании — и самая молодая. Завербована Overwatch для новой летной программы. Объявлена без вести пропавшей во время тестового полета. Вернулась уже не такой, как прежде — с новыми способностями, — перечисляет она. Лена кивает. — Что ж, когда я впервые попала туда, у меня почти не было друзей. Я подружилась лишь с одним парнем — большой шишкой в Overwatch. Он не раз вступался за меня — я была остра на язык. Еще бы — искусная летчица, лично завербованная самой уважаемой организацией в мире. Но он видел во мне потенциал и взял под свое крыло. Вдова легко кивает, мол, продолжай. Лена глубоко вздыхает. — В то время Overwatch пытался завербовать как можно больше юных талантов. Те, кто стоял у истоков, были уже немолоды. Нужны были те, кто, как говорится, сменит караул. Мой друг сказал, что его жена отлично стреляет. Много охотилась. Могла попасть промеж глаз кролику за километр. А еще танцевала. Быстрая как кошка и вдвое грациознее. Так что в Overwatch сказали, что посмотрят на неё. Лена закусывает губу, чувствуя, как напрягается каждая мышца в теле. Она должна это сделать. Должна. — И ты пришла к нам в штаб. Не посмотреть тебе вслед было просто невозможно. Ты, конечно же, привлекла мое внимание. Как и внимание заместителя командующего, — рассказывает Лена. Она сжимает тонкими пальцами простыню, готовясь к тому, что будет дальше. Разжать. Сжать. Разжать. И так в течение минуты. Молчание затягивается, становится все труднее подобрать слова. — И так ты стала преемницей Аны Амари. — Я выстрелила ей в лицо, — равнодушно бросает Вдова. Лена вздрагивает, резко вдыхая и глядя на колени. Да, Ана была жива и здорова. Но тогда все считали, что она мертва — убита любимой ученицей, гордостью и радостью, той, кто продолжил бы дело её жизни… Лена думает о Фарии, и ей становится дурно. Это плохая идея, несмотря на данное обещание. Амели Лакруа была хорошей женщиной. Но Амели Лакруа мертва. Вдова — это не Амели, несмотря на всю внешнюю схожесть. И даже если она каким-то образом все вспомнит, кому от этого станет лучше? На её счету так много убийств, что не найдется и человека, омника или даже собаки, которым не хотелось бы отомстить. На неё все так же будут охотиться. И поймают, если она не умрет раньше. Но если Лена не остановится, они убьют человека, а не живое оружие. Вдова убила Мондатту. Она приложила все усилия, чтобы убить Ану. Она убивала без разбору, и её жертвам нет числа. И все же Лена дала ей возможность принять решение. И теперь придется жить с этим. Они молчат минуту. А может, пять. А может, и все десять. Лена пытается отвлечься на гудение хроноускорителя и хруст костяшек, сжимая кулаки в такт пульсирующему устройству. Старое упражнение, которому научила её Ангела. Наконец она поднимает взгляд на Вдову. Та не смотрит в ответ. Она вообще не смотрит никуда. В глазах Вдовы плещется нечто совершенно чуждое ей. И через мгновение Лена все понимает и медленно поднимается. В этом взгляде — ужас. Неподдельный, непередаваемый ужас. — Эй, ты… — с трудом произносит Лена, но не успевает договорить — из горла Вдовы вырывается крик. Неистовый, животный, полный боли. Лена останавливается как вкопанная, до побеления костяшек сжав кулаки. Она неподвижно ждет и мысленно молит хоть о каком-нибудь знаке, малейшем намеке, что делать дальше. Этого она не ожидала. Да она с самого начала не знала, чего ожидать. Но знала, что не должно было произойти. Она и не думала, что увидит мучения международной убийцы в теле её возлюбленной. Вдова вздрагивает, со свистом выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, и медленно поднимает руки к тяжело вздымающейся груди. Лена делает неуверенный шаг навстречу, а затем еще и еще, пока их не разделяет лишь несколько дюймов. — Поговори со мной, дорогуша, — просит Лена, надеясь, что звучит достаточно уверенно или хотя бы успокаивающе. Вдова смотрит на неё, в золотистых глазах — все та же паника. Никакой враждебности. Лена кладет ладони на чужие руки, слегка сжимая. И риск стоит того: напряжение постепенно сходит на нет. Вдова успокаивается и слегка стискивает зубы. — Теперь я помню больше, — как никогда холодно говорит она. Лена сглатывает. — Все в порядке. Мы не должны говорить об этом прямо сейчас, — бормочет Лена, медленно поглаживая чужую руку. — На сегодня достаточно. Вдова кивает, не в силах успокоиться — Лена все еще слышит тихий стук зубов. Как будто что-то пытается прорваться наружу сквозь маску безразличия. Лена не успевает испугаться, как Вдова разрывает молчание: — Ты сказала, что останешься. Вне зависимости от моего решения, — говорит она. Лена слышит, как что-то надламывается в её голосе, и кивает. Вдова кивает в ответ — решительно и вместе с тем сдержанно. — Я приняла его. Руки Лены трясутся, когда она подносит их к лицу Вдовы и поглаживает скулу. Ей нужно услышать ответ, который уже звучит в голове — ясный как белый день. — И что же ты решила? Вдова тихо выдыхает, закрывая глаза — признание дается нелегко. — «Коготь» так просто меня не отпустит, — бормочет она. — Мне понадобится помощь.