Имперско-матримониальная аннексия полковника Лиастани

Некоторые вещи в гиперсети оставались для Ариэля загадкой. Например, расстояние. Он, не без помощи Ви, разумеется, подлетел к Виссе, обогнул ее и вернулся на остров, который мог получить в дар, но великодушно отказался. Он видел поначалу: Виссе — это совсем крошечная точка где-то на горизонте, но внезапно они оказались рядом с планетой; Ариэль оглянулся, чтобы посмотреть, где остров — а его не было видно вообще. Планета казалась огромной, но облететь ее удалось за считанные секунды, и так же внезапно они снова оказались на острове, а планета исчезла с поля зрения. Затем они снова пили вино и болтали о незначительных вещах. Ви, например, знал историю императорской семьи, но как-то избирательно, он словно знакомился с ней по полуромантическим-полукарикатурным комиксам, болтавшимся в сети не без содействия все той же вредной Нигрин; он восхищался парой-тройкой гиперсетевых персонажей, был уверен, что они живее всех живых, воспринимал их как реальных людей, и Ариэль удивлялся, как можно верить в их существование, если о них давно говорят, как об удачных проектах группы нахальных предпринимателей. И даже действительные расстояния не производили на него впечатления. С другой стороны, чему тут удивляться — скачки из галактики в галактику уже семь эонов считались делом обыденным. Хотя, кажется, именно с космическими полетами на Виссе было туговато. Время, казалось, тоже обладало иными законами. Ариэль был уверен, что проболтал с милым, непредсказуемо наивным, иногда восторженным, иногда по-подростковому грубым и даже вульгарным Ви не менее полудня. Оказалось — шестнадцать минут. Сняв шлем, он вызвал на экран новейшую информацию по крейсеру. Больше по привычке, чем считая, что в этом есть необходимость. Все вроде шло по алгоритму; крейсер прошел три вехи из девяти — семь из них навигационные службы крейсера показывали сразу, две — только к середине пути, когда Виссе позволила им. Док на космодроме уже готовился для швартовки, и проблем с совмещением систем тоже не должно было возникнуть. Несколько сообщений от консульской службы: уточнение ряда процедур приема и так далее; сообщения поступили полминуты назад, поэтому их можно было смело игнорировать. Ариэль отложил шлем и подошел к огромному панорамному экрану, отображавшему окружение крейсера, и вызвал увеличенное изображение Виссе, как ее видели камеры корабля, долго всматривался в нее, словно ждал, что она раскроет ему все тайны. Планета мирно вращалась вокруг звезды; из-за горизонта выплывал космический лифт, который как раз заканчивался космопортом с доком. Сооружение, по ощущениям Ариэля было куда меньше, чем большинство знакомых ему космопортов, с другой стороны, их крейсер вроде был единственным судном, которому предстояло пришвартоваться к нему. И, кажется, космопорт был куда менее обитаем, чем на хорошо посещаемой планете. Ариэль поднял руку, в задумчивости коснулся шести вех, которые им еще предстояло пройти, сделал несколько шагов назад, сцепил руки за спиной, вызвал модель Виссе в максимально возможном масштабе, всмотрелся в нее. Она, разумеется, не отвечала — исключительно компьютерная модель, способная разве что вращаться в самых различных режимах или вообще оставаться неподвижной. Ариэль поморщился, велел экрану переключиться на обычный панорамный режим и отправился на капитанский мостик. К нему сразу же подскочил первый помощник, горевший желанием доложить обстановку, словно желал оправдаться за провальные минуты, когда интерфейс крейсера был захвачен тем загадочным Ви. Ариэль рассеянно слушал его, идя к своей консоли, переводил взгляд с экрана на экран. Теве Саут уже ждала его; на первого помощника, вот уже три недели как майора первого класса Леоса Сса-Горд она посмотрела очень недружелюбно; очевидно, они успели немало потрепать друг другу нервы, а теперь возжаждали соревноваться за внимание Ариэля. Он слушал ее: к каким выводам она пришла, просканировав весь крейсер сверху донизу и снова вверх, пройдя все сектора по отдельности и проверив их взаимодействие, какие ее подозрения не оправдались, какие — усилились. — Можно с достаточной степенью достоверности признать, что чужеродного присутствия на экране не обнаружено, — сурово закончила она, с ненавистью посмотрев на Сса-Горд. — Но при этом не стоит забывать, что сканирование проводилось по стандартным имперским протоколам, и неизвестно, насколько хорошо они способны предугадать ловкость виссеанцев, — прошипел тот. Ариэль задумчиво смотрел на экран. — Вы потрудились посчитать вероятность наличия у Виссе технологий, способных не быть замеченными стандартными имперскими протоколами? — спросил он. — Восемнадцать целых и четыре с небольшим десятых процента, — буркнула майор Саут. Ариэль заскрипел зубами. Повернулся к Сса-Горд, спросил его, глядя на пятую веху, на одном из боковых экранов проплывавшую мимо корабля: — Что говорит аналитика о предполагаемых формах развития технологий на планете? Он отлично понимал, что не получит внятного ответа на этот вопрос, способного удовлетворить его, но не спросить тоже не мог. Веха, лениво вращавшаяся на экранах, выглядела как реликт из эпохи Дамиана Двенадцатого, не позже. Сверху, и в паре мест на боках на ней, словно чирьи, красовались куда более новые надстройки, и от этого она выглядела еще беспомощней. И при этом если верить результатам сканирования, она была куда более опасной или, по крайней мере, непознаваемой, чем хотелось бы Ариэлю: на экранах на его консоли высвечивались результаты ее сканирования, и они были неутешительны — назначение или функционирование около тридцати процентов систем на ней могло быть определено условно или вообще не поддавалось определению. И, как подозревал Ариэль и подтвердила Теве Саут, не потому, что они были устаревшими. Сам космический лифт тоже выглядел подарком из предыдущих эпох. Он казался совсем небольшим, и пилоты напряженно переговаривались, прицениваясь, действительно ли он сможет удержать на привязи флагманский корабль имперского флота. Как-никак, один из крупнейших кораблей Новой Империи, вместилище современнейших достижений ее науки, и так далее. Но диспетчерские службы Виссе уверенно направляли крейсер к доку. — Какие-то жалкие шестнадцать тысяч километров, — высокомерно бросил Сса-Горд. Его родная планета, Терра-2 при красном гиганте с номером имперской табели «76», гордилась космическим лифтом в сорок семь тысяч километров длиной и шириной шахты почти в два километра. К доковой станции могли одновременно пришвартоваться четыре крейсера размера «Звезды Лиастани». Мелочь вроде той, с которой должен был сцепиться крейсер, не вызывала у него никаких чувств, кроме снисходительной ухмылки. Теве Саут была с ним согласна. Ариэль же прикидывал, что это — очень удобный маневр, обезопашивающий планету от вторжения, как ни странно: двух-трех кораблей средних размеров достаточно, чтобы полностью заблокировать станцию, соответственно затруднить доступ к планете. Или у правительства Виссе были какие-то другие мотивы, чтобы не укрупнять лифт? И кстати, где космофлот Виссе, если он, разумеется, вообще существовал? Швартовка закончилась, на экранах снова появился Ви. — Есть? — без обиняков спросил он и посмотрел на первого консула, стоявшего за правым плечом от Ариэля. Надулся и буркнул: — Добро пожаловать и все дела. Карантин десять дней. — Посмотрел на Ариэля. — Императорский дворец уже полтора века используется как архив, что делать будем? — С огромным удовольствием воспользуемся гостиницей, — невозмутимо ответил Ариэль. Ви, казалось, повеселел. — А я говорил, — гордо ответил он. — А они говорили: фу, некомильфо, император, бу-бу-бу. Идиоты. Немного помолчав, он сказал: — Лифт вроде в порядке. Там меня не будет, только служебные демоны. Они тупые, с ними так прямо здорово не поболтаешь, но кой-чего они расскажут. Они совсем свежие, могут мерцать. Ну и сами понимаете, карантин, все дела. Местная кухня появится только с половины каната. Вот. Он снова замолчал, но не прощался. Переводил взгляд с одного лица на другое, словно ждал от них чего-то. Ариэль сделал шаг вперед, склонил голову и пышно поблагодарил его и в его лице всю планету за гостеприимство. Ви радостно улыбнулся, почти как на своем острове в гиперсети. — Да без проблем! — воскликнул он. И исчез. Ариэль хмыкнул. Главный консул кашлянул и, словно размышляя вслух, заметил, что его семнадцатилетний внучатый племянник ведет себя почти так же беспардонно. «Очаровательный мальчик», — кисло заметил он. Ариэль едва не прикусил щеку изнутри, чтобы не ухмыльнуться: мальчик был уникальным по своим характеристикам оружием всеобщей доставучести.

***

На Виссе предстояло спуститься делегации в составе двух дюжин человек. Бортовой псевдоискин предполагал вероятность от восьмидесяти восьми до девяносто девяти с небольшим процентов, что делегация будет встречена дружелюбно. Главный консул, не особо доверявший ему, вообще скептически относившийся к стремлению «молодого поколения» (это он произносил с демонстративным, манерным, староимперским прононсом, которого Марра, к примеру, чурался как огня) переложить большинство рутинных действий по обработке информации на технику, не преминул заметить, что для таких надежных прогнозов задействовать агрегат, пожирающий для некоторых своих задач до трети суточной энерговыручки крейсера, просто неразумно, он, между прочим, сделал бы точно такой же прогноз и всего за бокал хорошего вина. Ариэль был с ним совершенно согласен — прогноз не мог не быть оптимистичным. По ряду причин. Первая, сокровенная: Ви источал любопытство; даже потому, что ему было скучно, интересно, удивительно, он обеспечивал их безопасность — в этом Ариэль был уверен. Вторая, очевидная ему в той же степени, что остальным, и используемая им в качестве прикрытия личных причин: Виссе не может не понимать, что империя несравнимо могущественней ее, разнесет планету в клочья и не поперхнется. А если с Ариэлем хотя бы что-то случится, империя именно так и поступит. И, разумеется, преимущества мирного сотрудничества, на которое главный консул яростно намекал в переговорах, вовсю проводимых им с самого первого момента, когда был установлен контакт с другими, помимо Ви, обитателями Виссе. Впрочем, как бы ни были уверены в своей безопасности Ариэль и остальные, вступать в шлюз перехода с крейсера в блок планетного лифта было волнительно. Ариэль стоял чуть впереди, с любопытством следил за индикаторами — упоительно старомодные бегущие огоньки, он такие только в паре виртуальных музеев и в каких-то невероятно старых фильмах видел. Чем больше он оглядывал помещение, тем больше убеждался: планетный лифт, на котором им предстоит спускаться, — жутко старая конструкция, которой пользовались очень редко, если пользовались вообще. Материалы были древними, выглядели неиспользованными, экраны — двухмерными и тусклыми, и эти забавные огни над люком — моргали, горели; словно не на загадочную и почти неизвестную планету предстояло спуститься, а в голографическую реконструкцию прошлых эпох. Шлюз наполнился воздухом с крейсера, начала наполняться принимающая камера в блоке лифта, Ариэль следил за тем, как красные огни менялись на зеленые, и двери раздвинулись. — Дамы и господа, официальный визит на планету Виссе прошу считать начавшимся, — провозгласил он. — Прошу следовать за мной. Он шагнул в гостиничный блок лифта. Остальные — за ним. Начался карантин, который им предстояло провести в лифтовом блоке — четырехэтажном сооружении, полностью автономном, пока наполненном воздухом с крейсера и даже обладающем небольшой, но гравитацией, что не могло не радовать. Где-то с половины пути воздух начнет смешиваться с планетным, прошедшим определенную очистку, а у поверхности, если не возникнет непредвиденных обстоятельств, гостиничный блок разгерметизируется. Стандартная процедура, ничего особенного, если не забывать о долгой изоляции Виссе и, соответственно, значительно отличавшейся микрожизни на ней. Ариэль подозревал, что и более длительный карантин мог быть оправдан. Или — обитатели этой планеты знали куда лучше, что они делают? Или они просто были легкомысленными и обращались с гостями в соответствии с давними представлениями, когда Виссе была частью империи и куда более посещаема, чем теперь? Главный консул, тип, напоминавший одновременно и канцлера Добри, и Аслека, занудный настолько же, насколько саркастичный, неторопливый, но за острым словом в карман не лезший, уселся в салоне гостиничного блока с таким видом, словно намеревался пустить в кресле корни. Он осмотрелся — страстный любитель бытовой истории — и сказал: — Эти окна и эти шпалеры вышли из моды еще при Лериане Семнадцатом. Моя прабабка из-за некой сентиментальности все не хотела избавляться от них. В то время дизайнеры были страстно увлечены яркими и примитивными цветами, а полутонами и сложными оттенками так и брезговали. При Лериане Восемнадцатом, его преемнике, предпочтение отдавалось более невыразительным цветам, блеклым. Впрочем, они были лишены глубины, как и сам Лериан, но это мелочи. Я никогда не думал, что такое где бы то ни было сохранилось. И я мучим ностальгией. Я почти счастлив. Если мне позволено сделать такое громкое заявление, эрл Ариэль. — Счастлив созерцать осколки откуда-то из пред-предыстории, эрл Фльявель? — недовольно спросил Леос Сса-Горд. Ариэль вполоборота стоял у окна — еще одно подтверждение невероятной старомодности сооружения: на современных лифтах окна давно были заменены имитирующими их экранами — меньше хлопот с радиационной защитой, а снаружи покрыты мимикрирующими материалами. И это было потрясающее ощущение — смотреть на облака — на невероятно яркие, пусть и непривычно редкие звезды, зная, что это — настоящая картинка, а не многократно обработанное компьютерами изображение. — Именно это я и имею в виду, — расплывшись в блаженной улыбке, произнес Фльявель. — И это не осколки, молодой человек, это цельный объект искусства, если позволите. — Едва ли обитатели Виссе воспринимают этот лифт как объект искусства. Они относятся к нему вполне утилитарно, — заметил Ариэль и отошел от окна. Эрл Фльявель встал и почтительно склонил голову. — Несомненно, ваше высочество, — невозмутимо ответил он. — Как в свое время к ночным вазам их первые владельцы, например, и прочим предметам быта, коими наполнены наши музеи. Сравнение вульгарное, смею надеяться, что наши гостеприимные хозяева простят мне его, но в голову не приходит ничего менее банального. Я восхищен. — Я, пожалуй, присоединюсь к вашему восхищению, — усаживаясь, отозвался Ариэль и огляделся. Леос Сса-Горд следил за его взглядом, словно сверялся, то ли заметит Ариэль, или что-то еще. Время в лифте тянулось удручающе долго. Если исключить необходимые процедуры — бесконечные консультации и совещания, утомительные анализы состава воздуха и самочувствия, заниматься в лифте было нечем. Эта старая жестянка была невообразимо маленькой для двух дюжин людей, один из которых — второе лицо империи. О выходе в гиперсеть можно было только мечтать. Дело было не в связи, Теве Саут категорично заявляла, что связь с антеннами крейсера просто отличная, со стороны планеты не наблюдается никаких намерений по ограничению взаимодействия, более того, планетные службы предлагают воспользоваться их трансмиссионными станциями, которые, по их заверению, обеспечат вполне приличный доступ в гиперсеть — любые ее уровни. «Это может оказаться несколько легкомысленным», — осторожно заметила она, говоря тем непередаваемым шепотом, который был слышен куда лучше, чем обычный голос Теве, но она-то была уверена в обратном. Майор Сса-Горд словно ждал этих слов, чтобы презрительно хмыкнуть. Консул Фльявель обреченно закатывал глаза, Ариэль с трудом удерживал невозмутимую мину — и не улыбаться становилось все сложней. Еще одним развлечением были демоны, которыми напугал гостей Ви — они, эти голофигуры, были вполне самостоятельными созданиями, способными передвигаться и даже участвовать в простейших разговорах. Их хватало, правда, на пятнадцать минут простых действий, три-четыре обмена репликами, их интеллекты, по замечанию помощника консула, были чуть выше, чем крышка от кастрюли, но сообщить простейшие вещи они все-таки были в состоянии. Эти демоны действительно мерцали — были нестабильными, очевидно. Когда они появились в первый раз — два призрака по обе стороны двери — и сказали: «Ваше императорское высочество, дамы и господа, ужин ждет вас в столовой», — Ариэль, к своему позору, был рад, что не испугавшихся не было. Теве первая подкралась к ним, сунула руку в грудь стоявшему справа, выпрямилась и в восторге выдохнула: «Силовое поле, настоящее силовое поле!». Демон смотрел на ее руку, проникавшую ему в грудь, переводил взгляд на ее лицо и произнес монотонным, дребезжащим голосом: «Осторожно, возможность поражения». Рука Теве онемела, но после ужина она на пару с Неста Рогис и Сса-Гордом рыскали по всему лифту в поисках трансляторов. А за завтраком они допытывались у демонов: какие принципы работы, какие источники питания, какие основы интеллекта. За кофе Теве признала, потряхивая рукой: они не нашли ничего, что бы сошло за трансляционные пушки. Ни-че-го. Более того, она вообще не смогла найти никаких устройств, которые можно было принять за подслушивающие. — Не поверю, — безмятежно заявил консул Фльявель. Теве покосилась на Ариэля. — Да я сама не верю. Буду искать, — мрачно сказала она. Ариэль облюбовал для прогулок нижнюю террасу. Кто-нибудь да навязывал ему свою компанию; избежать чьего-нибудь общества вообще было непросто, но иногда он все-таки оставался один. И тогда можно было бесцельно глядеть на океан, отдалявшийся по мере того, как лифт приближался к поверхности, на населенные пункты, ничего общего со знакомыми ему городами не имевшие. На леса, которые он на своей памяти видел от силы пять раз, все больше рощицы да скверы, все как один до тошноты культурные и геометрически правильные. — Потрясающе, — негромко сказал он однажды. На второй день путешествия, ближе к вечеру. — Что именно? — спросил его демон привычным уже неровным голосом. Ариэль вздрогнул и рявкнул на него: — Какого подкрадываешься, дубина? — Ничего не дубина, — обиженно огрызнулся демон. Ариэль всмотрелся и усмехнулся. — Ви, это в любом случае невежливо. И, должен признаться, эти создания вызывают у меня несколько противоречивые чувства. Демон улыбнулся, его лицо стало похожим на Ви. Он развел руками. — Удобно же. Еще бы подумать, как их так улучшить, чтобы они перемещать предметы могли. А что именно тебя потрясло? Ариэль оперся о поручень, усмехнулся. Честно признался: — Виссе не похожа ни на одну планету, на которой я бывал. Ви подошел к окну и посмотрел из него. — Интересно, — уныло сказал он. — А я только тут. И где ты бывал? Ариэль рассказывал, Ви вертел головой по сторонам, время от времени восклицал: «Да ладно, серьезно? Ух ты». Солнце садилось, Ариэль молчал и смотрел из окна, Ви молча стоял рядом. — Ой, — неожиданно буркнул он, — пора убираться. Ариэль повернулся к нему — Ви был почти невидим. — Иссяк, — торжественно сказал он и исчез. Ариэль провел рукой по воздуху, где только что был виден Ви. Это был всего лишь воздух. Долго потом Ариэль всматривался в лица демонов, надеясь разглядеть в них Ви. Тщетно: они были одинаковы, но чуть-чуть отличались, и ни один из них не напоминал Ви. Иногда чье-нибудь лицо чуть менялось, удлинялось, немного заострялся подбородок, становился на йоту, совсем неуловимо осмысленным, любопытным взгляд, Ариэль настораживался, готовился обратиться к нему: «Ви!» — а это был всего лишь демон. К четвертому дню путешествия в лифте установилась рутина. Помимо изначально регламентированных действий, вроде завтраков-обедов-ужинов, помимо бесконечных совещаний как с Виссе, так и с командой крейсера, делегация облюбовала местечки для болтовни в узком кругу и помещения, где все ее члены собирались — перед отходом ко сну, хотя бы на полчаса, чтобы обсудить прошедший день, немного посплетничать, возможно, пожаловаться, обменяться совершенно глупыми мыслями о том, что может заинтересовать на Виссе, помимо официальной повестки дня, пофлиртовать, потосковать о родной планете. Очень хорош был для этого салон на втором этаже. Генконсул тут же оценил его как несомненно относящийся к эпохе Дамиана Одиннадцатого «Малахольного», как он добавил, смущенно откашлявшись. Ариэль почесал переносицу, скрывая улыбку, и признался, что отец что-то такое о пращуре рассказывал. Он тут же вспомнил безобиднейший из анекдотов, которыми развлекал его и Аслека Марра. Отец вообще относился к семейной истории непочтительно, отдавая ее тщательное изучение на откуп Аслеку (к нескрываемому облегчению Марра, кротчайший из магистров был искренне ею увлечен), но не позволял Ариэлю забывать, что за рода он был главой. Если слушать только его, то выяснялось, что род Лиастани или боковые его ветви вроде Иастани, Миастани и еще пары десятков как одна состояли из наркоманов, прелюбодеев и предателей. Унылые истории Аслека о честных, достойных и благородных Лиастани были приятным исключением. Но для уютных вечеров байки Марра были куда более пригодными. Консул Фльявель обрадовался им, как ребенок рождественскому подарку, тут же прочел импровизированную лекцию, что именно отличало стиль, свойственный эпохе раннего Дамиана Одиннадцатого, и ее заката. — Иными словами, виссеанцы трепетно относятся к искусству старой империи? — спросил Сса-Горд, оторвавшись от изучения картины на стене по правую сторону от панорамного окна. — Это вполне легитимное предположение, майор, — глубокомысленно произнес генконсул и сделал огромный глоток вина. — Можно рассматривать сие, — он обвел рукой комнату, — как реконструкцию. Возможен другой вариант, и я склонюсь к нему, что это хорошо законсервированный реликт той эпохи. К примеру, картина, которую вы, досточтимый Леос, с таким тщанием рассматриваете, едва ли стоит больше гроша. — Не соглашусь с вами, досточтимый эрл Фльяфель, — усмехнулся Ариэль. — Я склонился бы к трем. За дюжину копий. — Позволю надеяться, что если я соглашусь с вашим высочеством сразу и без обиняков, это не будет расценено как угодничество, — склонил голову в поклоне Фльяфель. Ариэль отмахнулся: да полноте, мол, все свои. — Я не хотел бы, чтобы мои слова были восприняты иной стороной как высокомерные. — Если бы она о них узнала, возможно. — Рассеянно заметил Ариэль. — Но что-то мне подсказывает, что сами виссеанцы заботились о роскоши в этом блоке по остаточному принципу. Генконсул долго и задумчиво тер лоб. — Если мне будет позволено уточнить, эрл Ариэль, — наконец сказал он, подозрительно глядя на него. — Если — бы? — Ну да, — легко отозвался Ариэль и покосился на Теве. — Эрла Теве поправит меня, если я буду слишком дерзок в своих предположениях. Мы в относительной информационной безопасности здесь, господин генконсул. Если вы обратили внимание, это — одно из немногих помещений лифта, в котором никогда не появляются демоны. Фльяфель скептически поднял брови. — Я очень ценю ваше пристрастное отношение к той свободе, которую мы с недавнего времени позволяем себе. Это — лучшее свидетельство того вашей высокой квалификации и соответствия этому высокому посту, — торжественно заявил Ариэль. Фльяфель привычно склонил голову, но искренним его почтительный жест не был — к скрытому одобрению Ариэля. — Возможно, я покажусь вам по-юношески опрометчивым, а его императорское величество так и охотно согласится с вами, но я позволю себе довериться моим чувствам, которые подтверждаются моими наблюдениями и заключениями эрлы Теве. Материалы, из которых сделано это сооружение, практически непроницаемы для подслушивающих лучей, самое дотошное сканирование не обнаружило в этой комнате никаких признаков подслушивающих устройств, и — еще раз повторюсь — демоны в этом помещении не появляются. Не знаю, какова мотивация виссеанцев. Возможно, они просто не задумывались о том, что когда-нибудь в этом лифте будет спускаться дипломатическая делегация иного государства. Фльяфель встал, подошел к окну, задумчиво посмотрел на закат, обошел комнату, вернулся к своему креслу. — В таком случае, с моей стороны будет уместно признать, что я непозволительно, по-старчески брюзглив и подозрителен, — величественно произнес он. — Но это не мешает вам, эрл Лиастани, использовать новоимперский столичный диалект. Ариэль только пожал плечами. Фльяфель одобрительно улыбнулся. Этот диалект был похож на всеимперский язык, и при этом, несмотря на то, что и всеимперский, и его диалекты, включая столичный, произошли, по сути, от староимперского, они все же отличались. Тот же Ви говорил с заметным архаичным акцентом. Ариэль подозревал, что более глубокое познание языка для него не проблема, но и все больше задумывался о том, насколько типичным представителем виссеанцев он является. Теве Саут была уверена в обратном; Фльяфель допускал, что Ви может воплощать в себе наиболее характерные их черты, быть чем-то вроде общепланетного символа. В любом случае, все они подозревали, что возможностей у Ви куда больше, чем у остальных виссеанцев — по той или иной причине. — Должен заметить, — заговорил Фльяфель, словно продолжил давнюю дискуссию, — многие вещи казались мне несколько своеобразными. Но я всего лишь дипломат и предпочел бы отдать экспертные оценки на откуп специалистам. Если позволите, ваше высочество. Он посмотрел на Ариэля — словно действительно считал, что тот может запретить ему высказать свое мнение. Говорить старый сморчок любил, и представляться несведущим тоже. Люди, не знавшие его, могли даже повестись на это, чтобы внезапно оказаться разбитыми наголову. Фльяфель предпочел свалить ответственность за возможность откровенно помолоть языком на чужой территории на Ариэля, тем более для самого главного консула это значило возможность болтать много, долго и обо всем на свете, а в первую очередь о виссеанцах. И технологии у них были устаревшими, и гигиенические приспособления удручающе архаичными, и лифт спускался до отвращения медленно и вибрировал так подозрительно, и генконсул был практически уверен, что еда, которую им предстоит вкусить через день, окажется примитивной и безвкусной. — И эти узкие порты входа в гиперсеть, эрл Ариэль, я не могу дать этому внятного объяснения. Теве Саут хмыкнула. — Может, это связано не с их нежеланием предоставить вам полный доступ в гиперсеть, а с какими-то другими причинами? — предположила она. — Какими же, дражайшая эрла? — Отсутствием технологий, — буркнул Сса-Горд. Он выдержал скептический взгляд Фльяфеля, кажется, даже получал удовольствие от недоверия, с которым тот смотрел на него, и продолжил: — Мы посвятили немало времени, эрл Йум, обследуя этот блок и анализируя его. Должен признать, что только прямой контакт с трансляционными центрами крейсера обеспечивает нам неплохой доступ в гиперсеть. В этом блоке ничего подходящего просто не наблюдается. — Помнится мне, милейший эрл Леос, вы одногласно с эрлом Ариэлем заявляли, что многие технологии значительно отличаются от общеимперских и в определенной степени представляют загадку, — ядовито заметил Фльяфель. — И где здесь противоречие? — полюбопытствовал Ариэль. — Жаль, очень жаль, что мы вынужденно ограничиваем наше взаимодействие с компьютерами «Звезды Лиастани», сейчас бы не помешало создать несколько моделей. Виссе, если мне не изменяет память, не отличалась очень богатыми минеральными ресурсами. В некоторые периоды в староимперской истории она была полностью зависима от других миров. Я очень хочу проверить несколько векторов ее возможного технологического развития в период изоляции. Это было бы любопытно. Но, как вы неоднократно подчеркивали, уважаемый эрл Йум, информационная безопасность превыше всего. — Бесспорно, — медленно произнес Фльяфель, внимательно глядя на него. — Эрл Ариэль, я позволю себе надеяться, что мое любопытство не будет расценено как нечто негативное, но мне очень хотелось бы, чтобы вы поделились своими заключениями. — Пока никаких, — ответил Ариэль. — Всего лишь наблюдения. Старик Фльяфель мог бесконечно бурчать, недовольный предоставленными дружественной делегации удобствами или их отсутствием, но даже он не мог отрицать, что это очень познавательное время — «своеобразное путешествие в прошлое», как он вроде бы одобрительно заметил, не изменив тона, которым только что изливал потоки недовольств. Многое было непривычным, кое-каких предметов обихода оказывалось вполне достаточно, несмотря на их скудный, по сравнению с современными предметами, функционал. Вроде телевизора напротив кровати. Во-первых, он был заметен сразу, хотя и притворялся то картиной, то окном. Во-вторых, он был псевдо-трехмерным: фигуры не выступали, а казались утопленными. И в третьих, он не прикидывался лучшим другом, собеседником, не пытался предугадать желание зрителя, а послушно выполнял его приказы. Оказалось, на Виссе существовала уйма самых разных каналов, от древне-исторических до посвященных субквантовой физике. Еще бы определиться, что из этого было полезно; Ариэль — в качестве культурологического эксперимента, ничего постыдного, а только и исключительно движимый долгом перед отцом и империей! — проглотил целых полторы серии жутчайшей в своей тупости, но обладавшей каким-то ненавязчивым очарованием мыльной оперы. Насколько он понял, одна из пар страдала от отсутствия детей, а вторая от их наличия, но лечили их одни врачи, в чьих приемных и случались комические и романтические истории. Юмор был своеобразным, куда больше похожим на шуточки Нигрин и, как ни странно, язвительные замечания Рури Огла; не всегда было ясно, что именно оказывалось объектом шуток, но всегда было понятно по реакции участвовавших в сцене актеров, что это была шутка. Примерно как некоторые замечания Рури Огла служили причиной неподражаемых смешков Нигрин, и их тогда можно было расценить как шутки, хотя Ариэль не видел в них ничего смешного. Так что за баталиями двух семей было забавно наблюдать, тем более других занятий все равно не находилось. Правда, чем развлечь себя после нее, Ариэль представлял не очень хорошо: спать не хотелось, состояние было странное — его тянуло действовать, мучила неопределенность, душа рвалась на подвиги, и сосало под ложечкой. Вскоре они преодолеют половину спуска на поверхность Виссе, и Ариэль все больше убеждался, что она загадок подкинет на добрых пять насыщенных жизней. Телевизор транслировал какую-то образовательную передачу, Ариэль почти решился отправиться спать, но ведущий внезапно замолчал — и его черты чуть изменились. И Ви сказал: — А у нас дожди начались. Они их погоняют, но это надолго. Можно на Южном Континенте вас разместить, там лето сейчас. Хочешь? Ариэль расплылся в улыбке, произнес: — Дождь это здорово. Ви насупился. — А тот старый хрыч не изойдет на желчь? Ариэль поднялся с кровати, подошел к экрану, остановился в полуметре от него. Ви внимательно следил за ним, прищурился, начал было совершать какое-то движение, которое, будь он трехмерным и перед Ариэлем, можно было бы обозвать «попятился». Но Ви был заключен в экран. Покачав головой, Ариэль спросил: — А где будешь ты? Ви округлил глаза. — Я? — растерянно переспросил он и зачем-то повторил: — Я? Ну… буду. А ты? Ариэль пожал плечами. Ви внезапно всполошился: — Я тебя от «Семнадцатой городской» не отвлекаю? Там они сейчас усыновлять пойдут. Прикольно. — Ты смотрел? — улыбаясь, поинтересовался Ариэль. — Три раза, — уныло признался Ви. — Когда просто помнишь, оно такое тупое. А когда посмотришь, так есть что запомнить. — Бедняга, — сочувственно откликнулся Ариэль. — А зачем тебе запоминать-то было? — Чтобы помнить, — растерянно моргнув, сказал Ви. — Мне же надо. — А, — понимающе произнес Ариэль, хотя ничего не понимал. — И много ты помнишь? Ви пожал плечами. — У тебя было два брата. У Реана Годрейва Лиастани был близнец, но Реан его скушал, когда они еще из сорока восьми клеток состояли. А Марра Лиастани сорок восьмой в своем роду с таким дурацким именем. — Лиастани? — хмыкнув, уточнил Ариэль. — Ты много других Марра знаешь? Дурацкое имя. — Хуже только Аслек, — озорно ухмыльнулся Ариэль. Ви застенчиво улыбнулся. Ариэль уперся рукой в стену рядом с экраном. Ви покосился на нее, подозрительно посмотрел на Ариэля. — Он правда может направлять деструктивные нейроимпульсы на чужие биоткани? — спросил он неожиданно. Ариэль вздрогнул, отступил назад, вперился в Ви. — Что за забавные вопросы, малыш, — промурлыкал он, подавляя нервную дрожь. — Какие странные вещи ты несешь. — Его дед мог, это даже документально засвидетельствовано. У нас есть исследования. А ты можешь? Эта мутация вроде доминантная. — Ви осмотрел его, словно пытался сделать анализ его генокода, нахмурился и опустил глаза. — О тебе мало чего есть доступного. Ариэль не удержался и засмеялся: — Чушь. Обо мне столько всего доступно, что я сам теряюсь, что я из себя представляю. — Нет, — буркнул Ви. — Не такого. Ты тоже считаешь, что здесь все дряхлое и унылое? — Мне очень нравится здесь, — почти искренне, не сомневаясь, что звучит убедительно, ответил Ариэль. Ви косо посмотрел на него. Он отчетливо был неудовлетворен ответом, но промолчал. — Расскажи мне о вашей кухне, — попросил Ариэль. Просто чтобы не молчать. Ви пожал плечами, и — картинка телевизора сменилась на кулинарную передачу. Ведущая в белой поварской куртке с торжественным видом говорила, что вместе с дорогими зрителями подготовит торжественный обед. Ви следил за Ариэлем с циферблата часов на стене, затем исчез и оттуда. Ариэль прислонился спиной к стене и тяжело вздохнул. Пятый день путешествия к поверхности дружественная имперская делегация провела в облаках. Густых, грозовых, редеющих, упрямо цепляющихся за канаты, по которым лифт спускался к поверхности; начиная с утра, по его стенам хлестали струи дождя и град, затем по окнам стекали все более редкие капли. Наблюдать за ними было куда интересней, чем слушать бесконечные препирательства Йума Фльяфеля, его помощников и виссеанских дипломатов. По каким-то невнятным причинам главный настаивал, чтобы на этих так называемых «совещаниях» присутствовал и Ариэль. И дрянной Фльяфель, давно и бесповоротно очерствевший в баталиях с папенькой и отрастивший великолепные клыки и когти, абсолютно не был согласен с отказом Ариэля участвовать в этих долгих, утомительных, бесцельных обсуждениях никому не нужных деталей. Признаться, Ариэль был уверен, что, возьмись он за дело, то смог бы если не убедить, то приказать Фльяфелю и таким образом стряхнуть с себя эту необходимость. Но занятий особых у него не находилось, настроение было самое меланхолическое, усугубляемое дождем — настоящим, из воды, с градом или даже снегом, с молниями, с порывами ветра, ощущаемыми даже в многотонном лифте. Ариэль посопротивлялся — из принципа, для того, чтобы хотя бы немного развлечься; более того, он подозревал, что Йум Фльяфель обиделся бы, если бы он согласился на участие в этом унылом времяпровождении враз и без возражений. Признаться, его мотивация была неясна — присутствие наследника империи на этих совещаниях не только не было нужным, но могло оказаться вредным; Ариэль лениво прикидывал, что именно сподвигло старика на такое неортодоксальное, прямо сказать решение. Он сидел с надменным видом, время от времени принимался изучать ногти, изредка обменивался репликами с Фльяфелем или отвечал на вопросы другой стороны, стараясь звучать максимально неопределенно. Его развлекло, как изменилось настроение виссеанцев: от решительного и энергичного к почтительному и даже робкому. Перед ужином Ариэль попытался обрести уединение на террасе на втором этаже. Надеялся на то, что к нему присоединится Ви. Ошибся: общества Ариэля возжаждал Йум Фльяфель. По своему обыкновению, он начал издалека: удивительная погода, восхитительные пейзажи, вон те горы называются так-то, кстати, горнодобывающая промышленность отсутствует почти полностью, есть небольшой флот, периодически выдвигающийся на планетоиды в данной звездной системе, когда общество испытывает необходимость в некоторых видах сырья, но это случается крайне редко. Забавно, но горнодобывающий флот не пользуется планетным лифтом, а самостоятельно поднимается с поверхности и опускается на нее. — Я даже не знаю, толковать ли это как невероятный архаизм или еще одно свидетельство невероятной продвинутости наших хозяев, — флегматично произнес Фльяфель и замолчал. И попробуй пойми: то ли ждал ответа, то ли просто любовался открывавшимися перед ними видами. — Или и то и другое, — пожал плечами Ариэль. — С них могло статься придумать совершенно новый принцип перемещения в пространстве-времени, но возможностей построить новые корабли не хватило, пришлось переоборудовать имеющиеся в наличии. -- Я позволю себе согласиться с вашим мнением без каких бы то ни было оговорок, ваше императорское высочество, — торжественно сказал Фльяфель. Ариэль подозрительно покосился на него. — Вы, ваше императорское высочество, обладаете бесспорным опытом и непосредственно были вовлечены в возведение не одного космолета, поэтому наверняка обладаете куда более достоверными представлениями о принципах и возможностях развития космофлота. Ариэль настороженно посмотрел на него, оглянулся, выискивая публику, для которой мог быть предназначен сей монолог, обвел взглядом стены и потолок. Но они были вдвоем. И их на этой террасе не подслушивали. — Я совершенно искренен! — негодующе воскликнул Фльяфель. Ариэль отступил от него на шаг, поиграл желваками на челюстях: если старый хрен уже подхватил какой-то непонятный вирус на этой планете, то это его поведение — это симптом, или Фльяфель просто сошел с ума от долгого пребывания в ограниченном пространстве и безотносительно к ксеновирусам? В таком случае, как его изолировать? И следует ли уже начинать бояться деструктивных изменений личности и готовиться, что Фльяфель попробует вцепиться ему в горло — зубами? — Я едва ли могу быть такого же высокого мнения о моих провидческих способностях, — осторожно сказал Ариэль и отодвинулся еще дальше. Фльяфель же источал жизнелюбие и вертел головой с искренним восторгом. — Я счастлив, что меня посетила эта замечательная идея вовлечь ваше императорское высочество в это совещание, — наконец провозгласил он. Стукнув ладонями по перилам, он повернулся к Ариэлю. — Эти господа только казались анархистами, а на деле они с огромной радостью прониклись верноподданническими чувствами, словно только и ждали, когда Новая Империя заявит на них права. — С чего бы им быть анархистами? — сморщился Ариэль. — Если я правильно помню, Виссе всегда характеризовали как своеобразный прообраз ноократического государства. — Протогосударства, эрл Ариэль, — решительно возразил Фльяфель. — Во времена Старой Империи это общество было бесспорной ее частью, пусть и обладало некоторыми свободами. Сие, впрочем, связано с колоссальными размерами империи, нежели с желаниями самой Виссе. Никто и никогда не заходил так далеко, чтобы признавать ее полнейшую автономию либо допускать ее существование вне империи. Ариэль поднял брови. — Те структуры, которые являются остовом государственности, на Виссе имели крайне неопределенные формы, — продолжал Фльяфель. — Уж не знаю, с чем это связано. С особой ориентацией людей, избравших сей мир в качестве родины, с особым климатом или чем-то еще. Но правительство Виссе было несколько, м-м-м, аморфным, если мне будет позволено такое определение. Я пытался выяснить, кто именно возглавлял правительство, к примеру, в разные эоны виссеанской истории — и не смог получить сколько-нибудь внятного ответа. Совет, эрл Ариэль. На все вопросы ответ один: совет. Что же он из себя представляет? И ответ все тот же — совет. Ариэль повернулся к нему и скрестил на груди руки. Фльяфель вдохновленно продолжал: — Герб Виссе был предложен Высшим геральдическим советом во времена Исаака Второго Ученого и не менялся совершенно. Гимн так и не был принят. Административное деление сохранялось практически неизменным с куда более давних времен. Такое ощущение, что обитатели Виссе просто не утруждали себя такими мелочами. Правоохранительные структуры отсутствуют вообще… — За исключением полиции и армии, эрл Йум, — перебил его Ариэль и усмехнулся. Он с интересом ждал ответа. — И каков их состав? Численность? Структура? Доля в бюджете? — Если я правильно помню, — медленно начал Ариэль, хмурясь. Он смутно помнил нечто, как раз связанное с армией. — Постойте-ка. Численность Виссе при Дамиане Пятнадцатом составляла, если я правильно помню, триста восемнадцать миллионов. Численность армии… — он замолчал, глядя на Фльяфеля. — Триста восемнадцать миллионов, — подтвердил тот. — Совпадает до последнего знака. Все население планеты считается военнообязанным. Рожденные на планете автоматически зачисляются в армию Виссе. Беда в том, что она совершенно не делится на рода войск. Иными словами, армия существует только виртуально, в основополагающих документах. Ариэль хмыкнул. — Я не буду вдаваться в подробности, эрл Ариэль, скажу только, что эта замечательная формальность позволяла увернуться от навязываемого империей присутствия на Виссе войск. Ариэль достал комм, проверил сведения, хмыкнул. — Разница между численностью населения, — сказал он, — и армии составляла от трехсот тысяч до почти миллиона единиц. В пользу армии. Он поднял глаза на Фльяфеля — тот жевал губы. — Очевидно, разница между рожденными на планете, и… — он пожал плечами и повернулся к окну. — Созданными на ней, — процедил Ариэль. — Они достаточно хороши, чтобы числиться в армии, но недостойны того, чтобы быть причисленными к населению. Фльяфель облокотился о перила и отвернулся от Ариэля. — Едва ли нам стоит скатываться в онтологические дискуссии, эрл Ариэль, — предостерегающе произнес он. — Я также предпочел бы в такое замечательное время и на фоне таких невероятных прекрасностей избежать анализа многих документов, касающихся как населения Виссе, так и статуса некоторых объектов, проживающих на ней. Сейчас не время заниматься этим, я считаю, что уместнее было бы оставить это на более позднее время, чтобы привлечь значительно более квалифицированных людей. И все-таки, — он выпрямился и повернулся к Ариэлю, — они благоговели перед имперским принцем. Это ли не удача? Мы можем достичь наших целей практически без усилий. Я восхищен. Ариэль предпочел не отвечать на его тираду. Перед сном, глубокой ночью, если верить часам, на рассвете, если смотреть из окна на (условно) восточной стороне, Ариэль собирался с силами, чтобы отправиться в кровать. Его потревожил служебный демон. Он произнес искусственным, полностью лишенным объема голосом: — Ваш вечерний чай, ваше императорское высочество. Ариэль долго смотрел на него, пытаясь вспомнить, когда он отдавал распоряжения о чем-то настолько инфантильном. Демон надулся — Ви. — Ну и не надо, — буркнул он и, потоптавшись немного, начал разворачиваться. — Надо! — воскликнул Ариэль и ухватил его за руку. Попытался. Рука прошла сквозь силовое поле, Ариэль чертыхнулся: из-за этой дурацкой статики она долго будет зудеть и ныть, чего доброго, будет ограничена в движениях. Но малó наказание за повеселевшего Ви. Он протиснулся мимо Ариэля в его комнаты, поставил поднос на столик, склонил голову. Ариэль подошел к нему, замер, потирая пострадавшую руку, — Я рад тебя видеть, — сказал он. — Давненько ты не появлялся. — К тебе не подступиться, — дернул плечами Ви. — Ты правда рад? — Очень, — для пущей убедительности Ариэль даже головой качнул и прижал руку к сердцу. — Но я не знаю, где тебя искать и как с тобой связываться. Ви попятился, обернулся вокруг своей оси, осматривая комнату. Он никак не отреагировал на намек Ариэля; сомнения насчет происхождения Ви всколыхнулись с новой силой. Вроде неглупó создание, но ведет себя очень неровно: в течение пяти минут способно переключиться с умнейших тем и академического поведения на инфантильные ужимки. Ариэль уселся, взял чашку, принюхался. — Я почти принес кофе. Он тут неплохой, его выращивают на экваториальных островах в пятнадцатом поясе… который у вас здесь подают. Есть из двенадцатого, но там состав фиговей, ароматические вещества совсем примитивные, его и не отправляли сюда, — выглядывая в окно, говорил Ви. Ариэль поднял брови и скосил глаза в чашку. — Но потом вспомнил, что кофе это энергетик, а ты должен спать и все такое. Поэтому седативный чай. Ви уселся на особый манер — завис в воздухе в полуметре от пола, скрестив ноги. — Медотчеты не установили наличия сильных аллергенов. И ваши иммунные системы не должны взбеситься, — торжественно произнес Ви и сложил руки на груди с самым довольным видом, какой только мог изобразить. — Да чего они должны-то? — отмахнулся Ариэль. — Ну ка-а-ак, — насупился Ви. — Виссе, между прочим, одна из самых старых планет Великой Космической империи, она, чтобы ты знал, уже была носителем биоты, когда империя начала распространяться к центру галактики, и, между прочим, естественного происхождения, поэтому разнообразие жизни, в том числе микрожизни, несравнимо с биотами терраформированных планет. Ты тоже на такой родился и сейчас живешь. Поэтому здесь вам может быть куда опасней, чем там. — И он гордо вскинул голову, словно доказал сложнейшую теорему. — Нет, — скривился Ариэль. — Не на такой я родился. — На терраформированной, — категорично заявил Ви. — На ней вообще только один горный массив был освоен и началось строительство города в океане, когда ее депопулировали. Тот странный император, который был после Шестнадцатого и Четвертого, но перед Тринадцатым и Великим Консортом. — Откуда ты это знаешь? — Ариэль попытался произнести этот вопрос удивленно и даже восхищенно, хотя кожу закололо тысячами иголочек от той простоты, с которой Ви сообщал самые тайные сведения о его жизни; это не считая холодного пота, выступившего на лбу — оставалось надеяться, что Ви не заметит, а если заметит, то не придаст значения или не сможет понять, что за чувства испытывал Ариэль. — Я не знаю, — поправил его Ви, — я помню. Ариэль понимающе кивнул, хотя не понимал ничего. — А остальные, они много помнят? — Остальные — кто? — спросил Ви и внезапно загрустил: — Тебе не нравится чай? Ариэль растерянно улыбнулся. — Я был увлечен приятным общением, — повинился он. Ви сжал руки, посмотрел в потолок и подплыл к креслу чуть ближе. Затем с невинным видом посмотрел на него. — Правда? — небрежно произнес он. — Абсолютная. Ви расплылся в улыбке. А после затянувшейся паузы неожиданно спросил: — А у вас много кораблей пришло с тобой? Вы нас будете захватывать? — Захватывать? — хмыкнул Ариэль. — Какой оптимистичный взгляд на вселенную. — Вы же империя, — терпеливо пояснил Ви. — А империи ведут захватническую политику. — Хм, — глубокомысленно откликнулся Ариэль и отпил чая. Либо его нервная система играла с ним в странные шутки, либо Ви прочел его мысли, но чай казался ему замечательным — в меру горячим, в меру насыщенным, в меру пряным. Еще бы леденцов подбавить, которые Рури Огл притаскивал для Нигрин с самых разных планет — что-нибудь одновременно острое, сладкое и кислое, и Ариэль бы прикрыл глаза и заурчал в блаженстве. Ви внимательно, не моргая следил за ним, даже рот приоткрыл от усердия. Ариэль подмигнул ему и сказал: — Это если противник вынуждает. Или нам следует начинать рассматривать Виссе как противника? Ви покачался из стороны в сторону, чуть поднялся вверх, опустился и пожал плечами. — Нет вроде. Надо узнать. Он посмотрел на свои руки, поднял на Ариэля виноватый взгляд. — Мне пора. Ариэль подался к нему. — Ты еще заглянешь? Обещай, что заглянешь. — Потребовал он. Но Ви уже не было видно.

***

Десятый день путешествия к поверхности Виссе утомлял прежде всего своим безделием. Это признал даже эрл Фльяфель — Я удивлен тем, как быстро планета, избравшая во время междувластия изоляцию и даже проявившая определенное содействие некоторым диверсиям, легко согласилась принять нашу делегацию, — гнусавил он, восседая в салоне с пузатым бокалом в руке. — Виссе расположена в таком кластере, эрл Йум, что без протектората Империи ей очень скоро может прийти конец, — заметила Сульон-Арх Вторая, историо— и социопсихолог делегации. — Который по совершенно непонятным причинам, никак не связанным с империей, все не приходит уже второй эон, эрла Сульон, — заметил Леос Сса-Горд. Ариэль стоял у окна и любовался бесконечными лесами. Населенные пункты, насколько он мог видеть, не существовали на Виссе в принципе, он видел группы зданий, исполнявшие определенные функции — их крыши были утыканы радарам и антеннами, над некоторыми на несколько сот метров возвышались трубы, иные сооружения определялись как супертелескопы. Ариэль различил огромные поля с солнечными батареями — на столичной планете считающееся расточительным использование поверхности; в центральных районах империи давно уже применялись огромные солнечные купола на околопланетной орбите, которые направляли затем концентрированные лучи на приемные зеркала на земле, схожая технология применялась на многих планетоидах — относительно дешево и эффективно, — но не на Виссе. Либо нужды в этом не было, либо у виссеанцев были свои соображения на этот счет. Ариэль не возражал: оказывается, любоваться густыми и высокими лесами до горизонта было здорово. Он прислушивался к беседам за его спиной; разговоры велись оживленные, время от времени вспыхивали довольно энергичные споры, но никто не пытался вцепиться в горло оппоненту, а значит, можно было не обращать внимания. — Не теперь, когда существование Виссе стало очевидным Империи. Из-за этого внимание ей могут оказать самые разные планетные системы с очень дурной славой. Теве Саут категорично вмешалась: — Для тех голодранцев эти самые полторы астрономических единицы могут оказаться непреодолимой преградой, эрла Сульон. — Пока те голодранцы не захватили технологии, обеспечивающие выход в минус— пространство. — Технологии им не дадут ничего, эрла Сульон-Арх, — буркнул Леос Сса-Горд. — Им нужны корабли. — Но… — Промышленность, — пояснил он. — Промышленность должна быть развита настолько и обладать такой емкостью, чтобы быть в состоянии создавать корабли с заданными характеристиками. Технологии-то давно существуют и не являются секретом. Но построить корабль, способный выходить в минус— или плюс-пять-пространство — это, знаете ли, усилиями одной задрипанной планетной системы с разбойничьей экономикой не получится. — Что мы, собственно говоря, в некотором роде наблюдаем на примере Виссе, — заметила Теве Саут. — Они обладают уймой ноу-хау, но не в тех отраслях, которые связаны с перемещениями во времени-пространстве. — Я очень хотел бы чуть поближе познакомиться с их достижениями в генной биологии, — задумчиво произнес Йум Фльяфель. Ариэль оглянулся на него, снова повернулся к окну, улыбнулся: он подозревал, что старик жаждал узнать, что именно из реювенальных терапий могут предложить ему виссеанцы. — Я в любом случае не могу справиться с недоумением, эрлы, — заявила Сульон-Арх. — Предположим, виссеанцы поняли, что сотрудничество с империей им выгодно. Как они поняли, что имперская делегация собирается предложить им именно это? Ариэль повернулся к ней и сказал: — Эрла Сульон, я согласен с эрлой Теве, что в связи с некоторыми материальными факторами эволюция ноу-хау на Виссе затрагивает в первую очередь науки, занимающиеся отдельными организмами. И замечу, что сведения об абсолютной изоляции Виссе некоторым образом не соответствуют действительности. Виссе принимает гостей. Пациентов. — Уточнил Ариэль. Подумав, уточнил еще: — Клиентов. Предположу, что Виссе неплохо осведомлена о событиях в империи. Возможно, она предпочла бы остаться неизвестной имперской власти, потому что это, с точки зрения виссеанцев, может повлечь за собой ограничения в ее функционировании. Возможно, когда стало ясно, что от нашего внимания увернуться не получится, Виссе обратила внимание и на выгоды стабильных отношений с Империей. — Иными словами, отправляясь сюда, вы уже предполагали, что речь пойдет о подчинении Виссе? — строго спросила Сульон-Арх. — Дорогая эрла Сульон, — мягко улыбнулся Ариэль. — Отправляясь сюда, я предполагал не менее двенадцати вариантов развития ситуации. Когда мы познакомились с аватаром Виссе, я отмел три, но добавил еще полторы дюжины. Думаю, что после первых часов личного знакомства с властями Виссе я буду говорить о двух десятках иных вариантов. И что-то мне подсказывает, что этому обилию не тягаться с многочисленностью планов многоуважаемого эрла Йума, — он склонил голову, глядя на Фльяфеля. Тот спрятал самодовольную улыбку за бокалом. Лифт все замедлял движение; навигационные системы отсчитывали не сотни километров до поверхности, а единицы в минуту. Ариэль оставил Теве Саут и еще пятерых людей — самых молодых в делегации — на нижней террасе, где те возбужденно переговаривались, глядя на окно, сегменты которого могли открываться; Теве жаждала сделать это — любопытная натура подзуживала, напоминая о бесконечных отчетах, утверждавших, что проблем возникнуть не должно и воздух не вызовет аллергических реакций, — но не решалась: как-никак главный офицер безопасности. Он заглянул в салон: Йум Фльяфель стоял у окна, задумчиво покачиваясь с пяток на носки. Решив не нарушать его одиночества, Ариэль отправился в свои комнаты. До прибытия оставалось всего ничего времени, в успехе предприятия сомневаться почти не приходилось, и все-таки Ариэль волновался. Зачем-то он включил телевизор на стене. Наверное, чтобы узнать, как работает на Виссе пропаганда. И он с удивлением смотрел душещипательную передачу, посвященную никому иному — ему. Детство в полной изоляции от семьи, в такой глуши, о которой знали хорошо если пара человек в столичном секторе, учеба в кадетских учебных заведениях, сопротивление, оказанное погрязшей в преступлениях староимперской власти, и прочая, прочая. Великая сингулярность, думал опешивший Ариэль, где они такие кадры только откапывали? И риторика, способная растрогать самое черствое сердце, великие небеса! От некоторых кадров Ариэля тянуло улыбаться: парад по случаю окончания Имперской военной академии, премьера очередного оперного шедевра Нигрин, который он по примеру Аслека приноровился высиживать, залепив уши воском, выступление на благотворительном балу, почему-то засевшем в его памяти — наверное, потому что туфли немилосердно жали, а танцевать пришлось с добрыми тридцатью дамами. Кадр застыл, Нигрин, сидевшая у сцены, повернула голову к Ариэлю — и Ви сказал: — Мы там все волнуемся. Ты что будешь делать, если тебе не понравится? Ариэль заулыбался, подошел к нему, ответил: — Мне понравится. Ви грустно посмотрел на него и снова на сцену, где Ариэль трехлетней давности все произносил речь. — При предпоследнем правителе старой империи нас спасло только то, что радары смогли перехватить управление эскадры и отправили ее в полном составе в минус-два-пространство. А они уже орудия наводили. А мы думали, что они с миром пришли. Вас только один крейсер, который был замечен. Но и другие же придут. Если что. — Мы прибыли с миром, Ви, — твердо сказал Ариэль. Ви, кажется, повеселел. — Ладно, так и запишем, — отозвался он. И к сцене, на которой Ариэль заканчивал выступление, повернулась Нигрин. Лифт замер. Цифры на табло были замечательные: -0,015 км. Над дверями загорелись зеленые огни, Теве и Леос Сса-Горд, не сговариваясь, стали перед Ариэлем — на всякий случай. Он не возражал. Двери начали раздвигаться; Ариэль сказал: — Любезные эрлы, с прибытием. Йум Фльяфель и Сульон-Арх Вторая первыми прошествовали к дверям, за которыми громыхал имперский гимн. Встречающая сторона толпилась посередине приемного помещения. Кто-то тянул головы, заглядывая в лифт, кто-то суетился, кто-то шипел последние распоряжения. Ариэль изучал помещение, прикидывая, есть ли среди присутствующих Ви. Затем пожимал руки, улыбался, говорил приветственные слова и благодарил за них — каждый раз пытаясь угадать: Ви — не Ви? Затем он вместе с Первым секретарем Совета ехал в древнем представительском авто с открытым верхом — Теве чуть родимчик не хватил, когда она увидела эту колымагу. И наконец Ариэль стоял на ступенях перед зданием Совета и произносил речь: мир и благополучие, сотрудничество и доброжелательность, бла-бла. Секретари совета стояли справа, делегация — слева, перед Ариэлем — огромная возбужденная, счастливая толпа с имперскими и виссеанскими флажками, съемочные группы и многочисленные экраны, на которых он мог видеть то секретарей Совета, то членов делегации, то себя самого. Он вынужден был смотреть на людей перед ним, и не было ни малейшей возможности проверить, казалось ли ему, или на экранах время от времени мелькала любопытная физиономия Ви.