Имперско-матримониальная аннексия полковника Лиастани

После четвертого часа торжеств в честь прибытия новоимперской делегации Ариэлю начало казаться, что его щеки лопнут от усилий. Он улыбался, махал рукой, снова улыбался, вслушивался в непривычный акцент, к которому не подготовило ни краткое знакомство с Ви, ни бесконечные переговоры, которые вел Йум Фльяфель, а сам он присутствовал в качестве мебели. Коронованной, элегантной, но практически все время молчаливой и создающей ауру — «власти и могущества», как с почтительным видом и плохо скрытой издевкой прокомментировал Фльяфель. К величайшему сожалению Ариэля, говорить с ним опасались всего лишь первые полчаса — минут сорок. Затем — внимания требовали все, но привилегией такой пользовались исключительно главные лица Виссе. И чем ближе Ариэль знакомился с верхушкой виссеанской власти, тем глубже в бездны отчаяния погружался. Он, по наивности своей думавший, что ничто во вселенной не сравнится с бюрократической иерархией родного космофлота, и где-то даже гордившийся ее непостижимостью, правда, в целях сохранения здравого рассудка предпочитавший не знакомиться с иными имперскими учреждениями, в частности, Имперской статистической службой, чья цель, по сути, была заключена в создании инфернально сложной крючкотворческой системы, уже к концу второго часа пребывания на поверхности Виссе понял: Империя и рядом не стояла с этими яйцеголовыми. Бесконечные часы, проведенные в виртуальной сети Виссе, как-то не подготовили к суровым реалиям виссеанской бюрократии. Все поначалу казалось простым: был Совет, был его главный секретарь, были высшие секретари, очевидно, занимавшиеся отраслями общественной жизни — вроде старшего секретаря по общей теории естественных наук, или, к примеру, по общей теории многомерных систем, который как-то внезапно и очень усердно начал привлекать Теве Саут в совещания в своем совете; были старшие секретари, которые вроде как занимались куда более частными науками, вроде старшего секретаря океанологии и океанографии. Обеспечение визита взяли на себя ученые, первые и вице-секретари, и разница между ними была объяснена самими ими многократно, но в чем заключалась, не мог растолковать никто. Йум Фльяфель отказывался отвечать на вульгарно прямолинейные ответы наподобие: «Какая к мюонам разница между первым вице-секретарем совета океанографии и старшим секретарем при совете по картографии океанского дна и НА КОЙ ОНИ ОБА?!» — нечто в этом духе позволила себе громогласно вопросить Неста Рогис, Ваар Окнууль поперхнулся чаем, Йум Фльяфель и Ариэль, не сговариваясь, предпочли ретроспективно оглохнуть, чтобы как можно правдоподобнее сделать вид, что не расслышали вопроса. Дело некоторым образом осложнялось тем, что у вице-секретаря первого совета и старшего секретаря второго была уйма вице-секретарей, а помимо них помощники, ассистенты и заместители, и все считали, что, бесспорно, поровну делят обязанности, но он-то, или она-то обладает на самую крупицу более обширными полномочиями. Примерно так же обстояло дело во всех других областях, куда ни ткнись. Еще в приемных покоях лифта все выглядело относительно невинно. Ариэль узнал главного секретаря Ученого совета — тот появлялся изредка, в начале и конце совещаний, произносил несколько общих фраз, выражал от имени всего общества Виссе радость от предстоящей встречи с высоким гостем и исчезал. Иными словами, вел себя как самый высокий чиновник. Логично было предположить, что он будет если не первым, то самым важным лицом, которое и будет приветствовать Ариэля. Но главный секретарь Ученого совета оглянулся вправо, влево, пошептался с кем-то по левую сторону — Ариэль смутно помнил, что это был вице-секретарь совета по встрече — и покосился вправо, где стояла статная женщина в тунике и кюлотах восхитительного изумрудного цвета, отделанных шнуром насыщенного сапфирового цвета. Женщина эта тихо переговаривалась с двумя людьми и косилась то на Ариэля, то на Фльяфеля. Главный секретарь представил ее как верховного секретаря Высшего надсовета, и — Ариэль был уверен, что все-таки услышал, а не придумал — Фльяфель, непробиваемый ветеран бесконечных бескровных битв нервно икнул, потому что именно о Высшем надсовете, а о верховном его секретаре тем более они ничего не знали вообще. Верховный секретарь поговорила с помощниками еще немного, кивком указала главному секретарю на Фльяфеля, главсек сделал несколько робких шагов вперед и откашлялся. — Мы рады приветствовать вас лично после, эм, длительной невозможности контакта по причине отсутствия возможности, мнэм, контакта. Ариэль решил думать, что эта блистательная речь была порождена некоторой неловкостью в обращении с непривычным диалектом: главный секретарь произносил ее на новоимперском. Прокашлявшись, главсек набрал было воздуха в легкие. Ариэлю показалось, бесспорно: новое помещение, непривычная акустика, все дела — как он упрямо убеждал себя, да и выбора особо не было, — но за спиной главсека раздалась пара сдавленных стонов. Хвала темной материи, но верхсек шагнула вперед, решительно отодвинула главсека в сторону и сказала: — Да здравствует дружба и гостеприимство наших миров, ваше императорское высочество, господа и дамы. Она выбрала виссеанский диалект, но интонации были до колик знакомы; на них у Ариэля давно уже выработался рефлекс: когда его императорское величество, император и возродитель, и прочая, и прочая, произносил речи именно с ними, Ариэль отключался, следил только за тем, чтобы улыбка на лице была не слишком дебильной, а глаза открытыми, и еще чтобы не пропустить тот благословенный момент, когда речь Марра замедлится, тембр понизится и жесты станут чуть более резкими: это означало конец речи, следовало просыпаться и энергично кивать головой, демонстрируя верноподданническое почтение и сыновнее уважение к императру, его мудрости и величию. Оказывается, сработало и далеко за пределами империи: верхсек подчеркнула уникальность Виссе, ее неизменную независимость от модных веяний в империи, уникальность времени, в котором они живут, исключительность визита члена императорской семьи — первый за всю историю Виссе, которая, между прочим, насчитывает на пару эонов больше, чем имперская, и ожидаемо выразила надежду на то, что время, проведенное на Виссе, не будет ни скучным, ни бесполезным. Ариэль торжественно кивнул. Фльяфель позволил себе живо поаплодировать энергичной речи верхсека — чему с радостью последовали остальные. Заскучали, поди, обрадовались смене рода деятельности. Затем верхсек решительно прошла вперед и протянула Ариэлю руку. За его спиной кто-то судорожно втянул воздух, у Фльяфеля весьма невежливо округлились глаза. Ариэль помнил что-то такое о рукопожатиях: в доисторические времена приветствие и все такое, но — с членом императорской семьи? Он улыбнулся, прижал руку в перчатке к груди и склонил голову. Поблагодарил за теплый прием и сказал, что никто ни на крейсере, ни в скромной делегации, которую он имеет честь сопровождать, а главой все-таки является эрл Йум Фльяфель — и Ариэль хищно оскалился тому в лицо — не сомневается в уникальном месте Виссе в истории, и так далее. Он замолчал, не на шутку струхнувший Фльяфель ухватился за руку верхсека, потряс ее и подтвердил все то же, но куда более замысловато. Он накручивал один за другим слои в своей речи, с дифирамбов Виссе перешел на комплименты верхсеку, все это — не отпуская ее руки, улыбаясь все более многозначительно, к удовольствию верхсека, к злорадству людей, стоявших за спиной Ариэля, к собственному наслаждению, которого и не думал скрывать. Визит обещал быть интересным. Перед дверями делегацию еще раз просканировали. Вроде подтвердили многократно, что атмосфера Виссе вполне неплохо ими переносится, но напряжение усилилось, особенно после слов верхсека об уникальном пути Виссе и долгом периоде почти полной изоляции. Ариэль не мог ничего поделать — он волновался. Первый шаг за пределы лифта — как в пропасть; казалось, что произойдет нечто непредсказуемое, земля там из-под ног уйдет, или небо обрушится, но обошлось. Правда, первый вздох — не воздуха в лифте, все-таки прогнанного неоднократно сквозь фильтры, а обычной атмосферы Виссе — был сложным. То ли психосоматика, то ли возбуждение, но воздух показался Ариэлю непривычно густым. Ароматным. Вязким. Второй все еще оказывался сложным, его приходилось делать с усилием. Третий — не вызвал никакого дискомфорта. — Непривычное небо, удивительно, — заметил Ариэль, — на Первой Терре оно куда бледней. — Разумеется, — томно произнес главсек, ловко ввинтившийся между ним и верхсеком. — Это связано, в первую очередь, с толщиной воздушной оболочки нашей Виссе… Ариэль выдавил «вот как» и заставил себя улыбнуться. Верхсек закатила глаза. Еще один из членов встречающей делегации, то ли второй вице-секретарь, то ли первый, то ли вице-секретарь главсека — или верхсека — или кого-то иного из секретарей, уныло откашлялся. Главсек заливался соловьем об аэрооптике, преломлении света в воздухе с определенным составом, длине волны поглощаемого спектра, искривлении лучей на горизонте и так далее. Ариэль стоял у открытого авто и пытался не дать волю фразам из лексикона знакомого фельдфебеля, который был способен сочно и емко, с использованием минимума нецензурных лексем и максимума словообразовательных элементов охарактеризовать любое явление, направление и траекторию. И он был близок к тому, чтобы озвучить пару их десятков, но на счастье, кто-то из вице-секретарей обратил внимание главсека на некое событие, требовавшее его непременного внимания. Ариэль не удержался — выдохнул с облегчением и перевел взгляд на авто, на котором им предстояло ехать. Оно было невероятно — ни в одной из виртуальных реконструкций исторических эпох он не встречал такой уникум. Второй вице-секретарь главсека собрался было пояснить, что за предмет и какова его история, но Фльяфель воскликнул: «Не пора ли нам покинуть это замечательное место и отправиться к основным массам встречающих?». Он прозвучал несколько истерично, на вкус Ариэля, но посмей кто осудить Фльяфеля, и его растерзали бы все. Рядом с авто стоял… стояла… стоя-ло… Ариэль не мог определиться, к какому полу отнести это существо. Оно, это существо, было высоким, выше любого члена делегации, к которой примкнул Ариэль, и куда выше его самого. Изящно, с плечами широкими, но не слишком, с бедрами в меру узкими, с тонкой талией и восхитительно длинными ногами. С великолепными золотистыми локонами, лежавшими на плечах, с безупречно симметричными чертами лица. Почти совершенство, как — Нигрин Адель, к примеру. Если сравнивать с другими знакомыми Ариэля, если доверять его виртуальным знакомствам, то могла, пожалуй, сравниться с Ви, а других Ариэль и не знал. Это создание безмятежно стояло рядом с авто, его губы были сложены в улыбку, но до улыбки эта мина не дотягивала. Глаза были красивы — насыщенного голубого цвета, почти как виссеанское небо — и не выражали ничего. Была еще одна особенность у этого создания. Оно было облачено в элегантный светло-серый комбинезон, приятным для глаза образом облегавший его восхитительную фигуру. Это бросалось в глаза: верхсек была была одета в просторную тунику, широкая рубаха главсека была ярко-красной в ржаво-коричневую полоску, и поверх нее полыхал алый шейный платок. Остальные тоже щеголяли в самых разнообразных одеждах самых вырвиглазных расцветок. И — водитель в светло-сером лаконичном комбинезоне. Ариэль подошел к авто, водитель скользнул по окрестностям взглядом опытного телохранителя и открыл перед ним дверь. Ариэль поблагодарил его, задержал взгляд, но это существо — в его глазах пару секунд померцало нечто похожее на любопытство и тут же исчезло. Это было непривычным, насторожило, но эти чувства были перекрыты необходимостью приветствовать виссеанцев, которых собралось невероятно много, принимать приветствия, обмениваться любезностями, говорить речи, запоминать должности, которые на Виссе, кажется, предпочитали именам. После утомительного собрания на центральной площади, многочисленных речей, после того, как Ариэль произнес свою, и после того, как еще один главный секретарь еще одного Высшего совета торжественно объявил о завершении приветствия гостей из столицы Новой Империи, вокруг Ариэля и остальных оказались все те же люди, встречавшие их в лифте с тем, чтобы отвезти их в гостиницу. Ариэль подошел к авто, рядом с которым стоял уже знакомый ему водитель, верхсек остановилась с другой его стороны, и ей дверь открыло невесть откуда появившееся существо — еще одно высокое, стройное, златовласое и голубоглазое, длинноногое, и тоже в сером комбинезоне. — Наша гордость, — величественно сообщила верхсек. — Отличный генокод. Серия ВВТЕ-3235-3346-В3867-СТ1778. Ариэль с умным видом произнес: «Вот как». — Отлично подходят для выполнения защитных функций, легко осваивают самые современные технологии. Для нападения не предназначены совершенно, для этого третья группа кода должна быть иной. Наши расчеты показывают, что В4467 должны быть более агрессивными. Ариэль повторил: «Вот как», но куда менее любезно. — Но политика Виссе уже многие эоны категорически не приемлет захватнические цели, — не обращая внимания на пристально смотревшего на нее Ариэля, продолжала верхсек. — Поэтому биоартефакты вроде ВэВэТе с В4467 едва ли будут сконструированы. «Вот как», — более дружелюбно повторил Ариэль. — Не все согласны с позицией Высшего этического совета, членом которого я являюсь, но его позиция куда более убедительна, а исторический опыт Виссе бесспорен и доказывает, что защита в нашем случае куда более выгодна, чем попытки агрессивной экстенсии за счет иных обитаемых планет. Поэтому биоартефакты с В4467 так и не будут созданы в ближайшем будущем. Ариэль смотрел в затылок создания, сидевшего перед ним. Биоартефакта. Ведшего авто, безмятежно улыбавшегося, кажется, не притворявшегося, что его не задевают слова верхсека. Или вообще не касаются. — Вы говорите об биоартефактах, — поглядев по сторонам, помахав зевакам, не спешившим уходить с улиц, вновь повернувшись к верхсеку, сказал Ариэль. — Это понятие несколько непривычно для империи. — Мы сами применяем его не так давно, господин принц, — энергично кивнула верхсек, — я позволю себе высказать мое личное мнение как верховного секретаря совета виссеанской синергии, а также действительного члена Высшего этического совета… так, ну и еще хочу уточнить, что оно в частностях расходится с официальным мнением ВЭК, но в целом и идеологически полностью ему соответствует. Я действительный и очень активный, хе-хе, член ВЭК, но не его глава. Вот магистр Сербе-Армис-Трин — он главный его секретарь, ему положено полностью отождествляться с официальным мнением ВЭК. Так вот, за неимением лучшего мы пока пользуемся именованием «биоартефакт». Меня, к примеру, устраивает возможность образования с участием этого термина дихотомии «артефакт» — «организм», но «био», господин принц, оно слишком неопределенно, его можно попытаться противопоставить «небио», в частности, вычислительным машинам, не обладающим характеристиками «био», но определение «небио» все усложняется и все больше терпит поражение от новых достижений нейрокибернетики, которые все как одно вовлекают нейроцепи из органических полимеров, а они уже подходят под определение «био» и, бесспорно, «биоартефактов», хотя не являются таковыми в рамках, к примеру, малыша ТЕ. Правда, ТЕ? Она потянулась и похлопала по плечу водителя. Тот повернулся к ней, радостно улыбнулся и сказал звонким, хорошо поставленным и не совсем монотонным голосом: — Правда, госпожа верховный секретарь. — Большинство ВВТЕ обладает зачатками сознания, — пояснила верхсек, глядя в сторону от Ариэля. — У некоторых даже срабатывает нечто вроде кумулятивного эффекта, и после очень долгих лет жизни эти зачатки развиваются в примитивное сознание. Малыш ТЕ еще свеж, но перспективен. Она повернулась к Ариэлю. — Мы всегда радуемся такому развитию наших питомцев, — бодро сказала она и широко улыбнулась. — Потрясающе, — выдавил Ариэль. Он отрешенно смотрел по сторонам, время от времени улыбался и поднимал руку в приветственном жесте, когда зеваки махали ему, делал вид, что любуется огромными — иные слова не подходили — деревьями, невероятной красоты клумбами, зданиями — они очень отличались от знакомых по другим цивилизациям и привычных Ариэлю стилей. Некоторые производили впечатление бесконечно архаичных, словно они достались Виссе еще от тех счастливых времен, когда космические путешествия только развивались. Иные были чуть помоложе и при этом сооружены в уникальном стиле, который Ариэль уже приловчился опознавать как виссеанский. И он отмечал: виссеанцы действительно любили яркие одежды; казалось иногда, что они соревнуются, чьи хламиды способны вызвать самую сильную резь в глазах. Существ — «биоартефактов», проклятые пульсары, само звучание было оскорбительным — было крайне мало, Ариэль насчитал еще троих, и все они одеты в похожие серые комбинезоны. Авто неторопливо катилось по неширокой дороге — «лесной», с заметной гордостью пояснила Ариэлю верхсек; Ариэль не мог ничего с собой поделать: он следил за поведением «крошки ТЕ» — за его движениями, поглядывал в зеркало заднего вида, но то ли ТЕ был настолько ловок, либо занят наблюдением за окрестностями, либо в его распоряжении были незаметные Ариэлю мониторы, то ли ему было плевать, кого он везет. Главное — пассажир, а что он за птица, неважно. Верхсек после незначительных ремарок о биоартефактах с упоением рассказывала Ариэлю о дороге, о лесе, которому, по ее словам было более четырнадцати веков, а на Виссе находились лесные массивы куда старше возрастом, о видовом разнообразии, об успехах биологов по коррекции результатов некоторых экспериментов, пагубно сказавшихся на экосистемах; о восстановлении видов животных, считавшихся утраченными. Иными словами, обо всем том, что ни с какой стороны не волновало Ариэля: не было повода, никогда не интересовало, такие вещи почти не существовали в том мире, где он проводил практически все свое время. Лес, по которому они ехали, был великолепен, это Ариэль не мог не признать, и он был пугающе огромен. Ариэль был привычен к паркам за императорскими дворцами, к скверам что на планетах, на которых он бывал, что на крейсерах, на которых служил. Последнее было роскошью, бесспорно: требовало колоссальных энергозатрат, прибыли не приносило никакой. Но участки с травой и кустарниками оборудовались на всех космических кораблях — благотворно для микроклимата, положительно сказывается на психологии отдельных личностей и микросоциума в целом. И они в полной мере, а насаждения на планетах значительно не подготовили Ариэля к тому, что деревья могут быть высокими настолько, что они могли потягаться с космическими яхтами среднего класса, а их стволы широкими до такой степени, что внутри можно с комфортом разместить музыкальную комнату тетушки Нигрин, и еще на санузел с душевой капсулой место осталось бы. Кортеж подъехал к гостинице как-то вдруг. Казалось: только что авто лениво катились по глуши лесной — и вот они выехали на огромное открытое пространство перед приземистым и бесконечно длинным домом. Верхсек немного суетливо, как показалось Ариэлю, заговорила: — Мы предпочитаем не нарушать природной гармонии чрезмерно высокими зданиями. В них тем более нет нужды, что наше население могло запросто уместиться на одной сотой суши, если исходить, к примеру из необходимости отдельного дома для каждого члена нашего социума и небольшого участка рядом. Одно время наши предки увлекались высотными конструкциями просто потому, что это якобы символизировало величие духа и технологии, но я позволю себе заметить, господин принц, что с современной точки зрения нашего социума, сформулированной менее двух десятилетий тому назад Высшим этическим советом, которой придерживаюсь и я в том числе, причем не только как его активный член, но и в силу личных убеждений, несомненным достижением величия духа виссеанского общества явилась разработка технологий, позволивших максимально эффективно утилизировать высотные здания. Тогда же был принят декрет, утвердивший как максимально приемлемую высоту жилых зданий в три этажа, а общественных в пять. Я считаю несколько консервативным такой подход, но позволю себе отметить, что несмотря на несколько тщеславное пристрастие обывателя к величию, выражаемому прежде всего в высоте, Виссе вполне довольствуется и двух— и трехэтажными зданиями и даже находит определенное удовлетворение в преобладании именно их. Ариэль был горд: он смог сохранить заинтересованное выражение на своем лице до конца ее тирады. Он вылез из авто, посмотрел на ТЕ, неподвижно стоявшего у открытой двери и безмятежно улыбавшегося, и сказал: — Это несколько непривычно для меня, выросшего в иных условиях, практически в космосе, госпожа верхсек, но я не могу не восхищаться целеустремленностью виссеанцев. — Само собой разумеется, господин принц, — воодушевившись, продолжила верхсек, — у ВЭС находятся недоброжелатели. Его влияние в разные периоды виссеанской истории колебалось, но мы успешно восстановили и закрепили его некоторыми программными документами. Иными словами, с целью признания себя самым значительным, этот самый Высший этический совет постановил нечто важное, и возможно, остальные советы даже согласились обратить на это внимание. Ариэль посмотрел на ТЕ, неподвижно стоявшего и державшего перед ним открытой дверцу, и отошел от машины. — ТЕ, ты можешь отогнать авто в гараж и присоединиться к нам в большой гостиной, — сказала верхсек. — Разумеется, госпожа верховный секретарь, — монотонно-жизнерадостно ответил ТЕ. Верхсек подошла к Ариэлю, ухватила его за локоть и потащила к дому: — ТЕ — один из лучших специалистов по обеспечению безопасности, — сказала она. — Я даже больше скажу: там, где люди показывают шестьдесят пунктов из ста, ТЕ и СПЕ приближаются к девяноста восьми. СПЕ — это еще один биоартефакт, специализирующийся на безопасности, — пояснила она. — У них с ТЕ схожие коды, и их аугментировали подобным образом. Вам еще предстоит познакомиться со СПЕ, он сейчас сопровождает высшсека в поездке по Южному Континенту. Она рассказывала; поток ее слов постепенно сливался в нечто однородное и утратившее смысл, внимания хватало только на то, чтобы выхватывать отдельные слова: сложнейший процесс, природа версус воспитание, индивидуальный подход, субъективизация, зачатки личности, становление, сознание. — Биоартефакты, господин принц, — важно произнесла верхсек, отговорившая без перерыва добрых пятьдесят минут, застывшая с бокалом в руке у стойки с закусками, — это, пожалуй, одно из ведущих достижений нашей цивилизации. В них воплощены все важнейшие открытия от биологии и архитектуры до кибернетики и электроники. Их создание требует максимальных усилий и скрупулезной работы над мельчайшими деталями, но даже не столько создание, сколько дальнейшее совершенствование, процесс, примерно соответствующий воспитанию, является сложным и ответственным этапом. Она замолчала и повернула голову к двери, у которой стоял ТЕ, сложив руки на груди, и смотрел в окна, изредка замирал, прислушиваясь к звукам в доме, в комнате, и снова осматривал окрестности. На происходившее перед ним он не обращал никакого внимания. — И оно не заканчивается никогда, — мрачно добавила верхсек и осушила бокал. — Его можно прекратить. Дыра, в которую вбухиваются колоссальные средства. Она ухватила за горло ближайшую бутылку и размашистым, уверенным, отточенным многократными повторениями жестом плеснула себе еще вина. Ариэль предпочел не заметить это, а более тщательно изучить потолок. В конце концов, старинное здание, памятник истории, все такое. Наверняка и потолки хранят древние тайны, может, поделятся. — Уважаемая архимагистр Траус-Совтер является яростным апологетом естественных наук, — паточным голосом произнес старший секретарь Высшего космологического совета, если Ариэль правильно помнил его титул. Имя-то он не вспомнил бы и под страхом кастрации; на его счастье, обитатели Виссе, по крайней мере, те, с которыми он имел удовольствие общаться непосредственно, куда охотней щеголяли титулами, чем именами, и титулы походили один на другой как близнецы. Таковым было первое впечатление. А старший секретарь чего-то там продолжал: — Бесспорно, вклад архимагистра Траус-Совтер в сохранение экологического баланса в уникальных резерватах невозможно переоценить, к сожалению сама госпожа верхсек несколько скептически — и неоправданно так, по моему сугубо личному мнению — относится к достижениям нейрокиберархитектуры, нейробиокибернетики и кибербиофизиологии. Теве Саут ошеломленно посмотрела на говорившего, залпом осушила бокал, который до этого держала в руке добрых полчаса, и решительно потянулась за бутылкой. ТЕ за считанные мгновения оказался рядом. Он двигался невероятно быстро — и плавно, и грациозно, и при этом не привлекая внимания. Он мягко улыбнулся Теве, бережно высвободил из ее рук бутылку (Ариэль механически подумал, что на Терре-1 в таких хранились очень крепкие напитки, а в родном и любимом космофлоте в них так и самогон с максимальным градусом крепости контрабандой на борт притаранивали), а через пару секунд уже протягивал ей бокал с куда более безобидной жидкостью. Он улыбнулся — Теве завороженно смотрела на него и растерянно растянула губы в подобии улыбки в ответ — и вернулся на свое место к двери. И снова с невозмутимым видом следил за безопасностью очень важных гостей. Леос Сса-Горд мрачно посмотрел на ТЕ, задумчиво сжал и разжал кулак. Ариэль решил надеяться, что благоразумие Сса-Горда удержит его от неосмотрительных поступков, как, например, попытка ввязаться в драку с «биоартефактом», который, по единогласному признанию местных высоких чинов, является лучшим охранником из возможных. Покалечить этот тип не покалечит, но самолюбие бедняги Сса-Горда может пострадать слишком сильно. Наконец оказавшись один после долгого и утомительного дня, многословно и убедительно заверив зануду Фльяфеля в своем твердом намерении первым делом с утра обсудить и скорректировать стратегию поведения делегации, вытолкав взашей Сса-Горда, в котором проснулась и выросла до невиданных размеров подозрительность, подобравшись по своей агрессивности к фобии, приказав Саут умерить пыл — она рвалась обследовать окрестности на предмет безопасности для августейшего лица, а для этого ей непременно нужна была консультация ведущего специалиста по охране, Ариэль наконец остался один. Он стоял перед коммуникационным пультом, чья безопасность для его августейших мозгов уже подтвердили Саут и другие эксперты делегации, и размышлял. Во-первых, ему непременно, обязательно и обстоятельно нужно было поговорить с Нигрин. Она, как ни странно это звучало, могла оказаться единственным человеком… ну ладно, существом, способным прояснить кое-что в отношении этих ТЕ, СПЕ и РУ. Последний появился в середине вечера и был представлен как личный помощник высшсека, которому предстояло подготовить прибытие оного и его личную встречу с Ариэлем. И он точно так же был высок, бесконечно изящен, правда, кожа его была приятного зеленоватого оттенка, а волосы — ярко-синими. Он был вежлив, как и ТЕ, молчалив большую часть времени, но те три минуты, которые Ариэль проговорил с ним, совсем не походили на попытки общения с ТЕ: РУ был куда более многословен, и интонация его не была механической. И во-вторых, а также в-пятых, двенадцатых, Ариэль сдерживал себя только усилием воли и карами вроде женитьбы на какой-нибудь Бяке Фуфель тридцать второй. От того, чтобы не подскочить к консоли, нахлобучить шлем, прыгнуть в гиперсеть и прямиком направиться к острову Ви. Ариэль был уверен, что порт доступа не менее безопасен, чем на крейсере, разве что мощность поменьше; но у него были сильнейшие сомнения, что он сможет найти остров. И кроме этого ему нужно было обдумать, как вести себя с Ви, чтобы понять пару вещей. Так что Ариэль, постояв и посверлив взглядом коммуникационный пульт, расстегнул мундир — парадный, сволочь, жесткий и неудобный, утомивший куда больше, чем логорея всех этих первсеков, верхсеков, их замов и вице. Во избежание соблазна он еще и от пульта отвернулся. Решил осмотреться, благо с балкона открывался потрясающий вид. Ариэль застыл посередине балкона, упиваясь видом, открывшимся перед ним. Лес, раскинувшийся до горизонта и дальше, невероятно высокий, которому не находилось аналогов в памяти Ариэля, небо, тусклее, чем он привык видеть на столичной планете — но там и солнце было моложе и ярче, и состав атмосферы отличался, и звуки, наполнявшие воздух — Ариэль мог определить совсем немного: шум автомобильных двигателей, шуршание шин по дороге — это еще куда ни шло, чьи-то разговоры на границе слуха — и какое-то чириканье, рычание, странные, ни на что не похожие, чуждые, незнакомые звуки. Впору было вспомнить пару фраз кого-то из главсеков, что ли: они обсуждали животных, которые здесь жили и на воле в том числе — нечто, с чем Ариэлю не доводилось сталкиваться. Дикие животные, подумать только, птицы, живущие сами по себе и даже способные найти в лесах пропитание. Насекомые — этого добра хватало везде, но количества внушали почтение: воздух звенел от них. Запах воздуха —у леса был особый аромат, он накладывался на запах виссеанской атмосферы, и Ариэль был уверен, что не только ему бывало тяжело дышать, настолько непривычно насыщен он был. Давление было похоже на привычное Терры-1 и 2, и в космолетах поддерживалось похожее, сила тяжести на Виссе была чуть больше привычной, но переносима относительно легко. Но эта планета, этот мир был совершенно непохож ни на что, с чем Ариэль был знаком. Он не хотел признаваться, но ему было жутковато. С сотнями извинений объявились виссеанские врачи в сопровождении Аркалу Свопторакт — штатного врача делегации. Словно в насмешку, именно она чихнула и воровато вытерла нос. Один из врачей буднично пояснил Ариэлю: антигистаминные ей дали, простуду предлагается пережить без лечения, из его практики, если лечить, так больше времени уйдет. — Я всегда считал, что у нас совершенные иммунитеты, — усмехнулся Ариэль. Свопторакт шмыгнула носом и вытерла его платком. Она виновато посмотрела на него, пожала плечами и опустила голову. — Видите ли, господин принц… — торжественно начал врач. Ариэль приготовился к монологу на сорок минут — и оказался прав. Он позволял делать всевозможные анализы, поглядывал на Свопторакт, обреченно смотревшую на говорившего, на его коллег — те просто не обращали внимания, и прикидывал, во сколько фраз можно было уместить эту шелуху. По всему выходило, в пару-тройку, в крайнем случае обременить парентезами для большей весомости и многозначительности. Собственно, это триста раз обсудили еще во время спуска в лифте: Виссе обладала куда более древней историей жизни, на ней зародилась жизнь, это значило, что она не была терраформирована, что, в свою очередь, принудительно влекло за собой изобилие самых разных форм жизни. Это относилось и к микроорганизмам, и некоторые из них могли оказаться для иммунной системы, как угодно усовершенствованной, новым, непривычным и, возможно, опасным видом оружия. — Но ничего опасного, господин принц, — завершил докладчик и гордо вскинул голову. — Мы сможем оказать вам всяческую помощь. — Потрясающе, — буркнул Ариэль. — Несмотря на то, что именно такой вариант мог бы наилучшим образом потешить вашу профессиональную гордость, я предпочел бы обойтись без нее. Как там говорится, эрла Аркалу: сон — лучший лекарь? Почему бы нам не обратиться к нему? — С радостью, ваше императорское высочество, — счастливо протянула она, благодарно глядя на него. Говорливый доктор открыл было рот — и Ариэль был уверен, что этому типу и о гипнотерапии будет что рассказать минут этак на сорок, и почти решился предпринять решительные действия динамического толка с вектором ускорения, направленным в противоположную от него сторону, а именно в сторону двери, то есть вытолкать взашей — но коллеги-виссеанцы быстро распрощались и утащили его прочь. — Если ваше императорское высочество позволит мне заметить, — ухмыльнулась Свопторакт, — уже можно сделать определенные заключения о коммуникативных цивилизационных особенностях. И к ним в первую очередь относится экстенсивное вербальное поведение. — Безудержно экстенсивное, — согласился Ариэль. — Возможно, эрла Сульон-Арх вторая объяснит это в куда более изящных выражениях, подобающих ученым и соответствующих виссеанской традиции теоретизирования. Они постояли друг напротив друга, ухмыляясь, затем Свопторакт склонила голову в поклоне и пожелала Ариэлю спокойной ночи.

***

Ариэль пошел в гардеробную, избавился от мундира, решил побаловать себя бокалом вина перед сном. Вошел в спальню и замер от неожиданности: экран на стене — знакомая уже двухмерная штуковина в полстены — светился, и Ви, возлежавший на оттоманке, надувшись, смотрел на него. Замерев на секунду, справившись с эмоциями — и радость вспыхнула в груди, и беспокойство, и раздражение, Ариэль поприветствовал его кивком и пошел за вином. Вернулся — Ви сидел, опустив голову, зажав руки между колен. — Ты не рад меня видеть? — печально спросил он, поглядев на Ариэля исподлобья. Ужимка, достойная арсенала манипулятивных средств изобретательного шестилетнего ребенка, — невольно подумал Ариэль. И при этом ему хотелось сесть рядом, погладить его по голове, прижать к себе и сказать: конечно же рад, счастлив, безмерно и бесконечно, сокровище мое. — Отчего же, — кротко сказал он вместо этого. — Рад. Правда, мне очень хочется попросить хозяев проверить доступ к коммуникаторам в моем номере. Чтобы, знаешь ли, убедиться, что они не являются средством массового развлечения. Он замер в полуметре от экрана. Ви на нем был примерно одного с ним размера. Он поднял брови, склонил голову, воровато посмотрел на Ариэля и неторопливо улегся на оттоманку. Ариэлю подумалось, что томностью и грациозностью движений он может потягаться с Нигрин, когда той хочется подразнить (или возбудить) Рури. У него получалось: Ариэль пристально следил за ним. Случайно ли, или умышленно, но кафтан, в который был облачен — или нет, скорей облачена Ви, был изготовлен из очень пластичной ткани, а тело, на которое он накинут, если не совершенно, то близко к этому. Знала ли Ви, что хороша, или это было запрограммировано в ней, подобно как заявляла о себе Нигрин, но она упивалась вниманием Ариэля. Улеглась, самодовольно улыбнулась и стрельнула глазами из-под длиннющих ресниц. — Нет, — промурлыкала она. — Никакой массовости, никакого развлечения. Я бы знал. — Ты следишь за мной? — спросил Ариэль. Ви начала изучать пальцы на руках. Воровато посмотрела на него и надулась. — Нет, — наконец сказала она. Подумав, добавила: — Не всегда. — И, еще подумав: — Редко. Никто не следит! — вскинулась она неожиданно. — Правда! Они пока еще не могут решить, можно или нет. — Они не могут решить? — развеселился Ариэль. Повеселевший Ви пожал плечами и подобрался чуть ближе к нему. — Ну ВЭС считает, что это обязанность СБ, потому что речь идет о виссеанской безопасности, а ВСВС настаивает, что это будет противоречить циркулярам номер такой, и такой, и такой. Тебе сообщать? Ариэль покачал головой. — И хорошо. — Облегченно отозвался Виссе. — ВСЭ хочет подслушать, как именно вы собираетесь сотрудничать, а ВССП считает, что если вы догадаетесь, что вас подслушают, то твой папа пошлет крейсеры, и нам хана. — Ви, милый, — выдохнул Ариэль. — ВЭС — это Верховный этический совет. Так? Ви кивнул. — А ВСЭ? — В данном случае Высший совет по экономике. Есть еще Высший экономический совет, но он действует в Южном полушарии. А Верховный этический совет действует по всей Виссе. — А что главней? Ви задумался. Покосился себе за спину, сел и свесил ноги с оттоманки. — Ну-у-у, — задумчиво протянул он, словно рассчитывал получить подсказку, — они сами не могут решить. Но Сербе-Армин-Трин почти убедил остальных, что они. — А чем занимаешься ты? — спросил Ариэль, подходя совсем близко к экрану. — Я? Это прозвучало беспомощно, подумалось Ариэлю. Ви, словно чтобы укрепить его в беспокойстве, попятился назад и попытался спрятать лицо, благо волосы позволяли — невероятно густые, блестящие, лежавшие на плечах роскошным плащом, темно-каштановые, но не однородного цвета, превращавшего самую великолепную гриву в двухмерную насмешку над идеей, а вобравшие в себя, казалось, пряди темно-золотистые, бархатно-черные, лисье-рыжие. Они, волосы эти, скрыли половину лица Ви, и из-за прядей выглядывали беспокойные глаза, напряженно следившие за Ариэлем. Подняв руку, бережно обведя пальцами контур лица Ви, Ариэль виновато улыбнулся. Жест был глупым — нужно впасть в маразм, полностью лишиться возможности критически оценивать действительность, чтобы думать, что этот жест будет ощущен по другую сторону экрана. Но чудо — Ви посмотрел на него с благодарностью, прикрыл глаза и подставился под нехитрую ласку. Словно он мог ощущать ее. Может, действительно мог, кто их знает, эти принципы существования в гиперсети. — Ты, — повторил Ариэль, не отрывая взгляда от его лица, сделал пару шагов назад, чтобы отставить бокал, подошел вплотную к экрану и застыл, рассеянно улыбаясь Ви. — В перерывах между созиданием островов и будуаров. Ви надулся, поерзал немного, покосился на Ариэля. — Я его расширил немного. Хочешь посмотреть? Ариэль засмеялся. — Нет, правда! — вознегодовал Ви. — Я нашел, как выглядела та штуковина Дамиана Образованного, и попытался что-то такое сделать. У меня почти получилось. — Помолчав, он мрачно добавил: — Очень сильно почти. Ариэль, улыбаясь, смотрел на него. Ви снова сел на оттоманке, понурив голову. — Не хочешь? — печально произнес он, по-своему поняв молчание Ариэля. — Ладно. Я пойду тогда. Мне тут еще кое-чего делать надо. — Хочу, — отозвался Ариэль. — Это будет безопасно? Ви совершенно по-человечески закатил глаза и простонал. — Информационно, о неугомонный, — уточнил Ариэль. — Проследим, — бодро пообещал Ви и встал. Вместо балахона на нем было нечто, походившее на платье времен того самого Дамиана Образованного, и волосы были убраны в высокую прическу. Ви нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывая в сторону консоли. Ариэль закатил глаза, вздохнул и потянулся за шлемом. — К порту входа действительно никто не подключится? — спросил он, стоя рядом с Ви. Тот утомленно вздохнул. — Ну разумеется. Во-первых, Теве Саут очень хитрая. Она таких штук навешала, что здорово. Просто здорово! — восхищенно воскликнул он и потер руки. — У вас замечательные технологии. Я даже не понял, как действует алгоритм шифровки-дешифровки. И прежде чем ты начнешь пыхтеть, что шифр станет доступным всем, — вскинул Ви палец, — я позволю себе заметить, что речь идет о самом алгоритме. Шифровальный ключ я даже не трогаю. У вас забавные технологии. Вот. А во-вторых, наши железяки и ваши могут сотрудничать, но не очень хорошо, и если с нашей железяки попробовать сунуть нос на вашу, то может быть неприятно. А может быть больно, — угрюмо пробубнил он себе под нос. Ариэль погладил его по спине. — Это не помешало тебе вылезть на все наши экраны, — ухмыльнулся он. — Не мне, — огрызнулся Ви и выскользнул из-под его руки. — Твоему лицу? — предположил Ариэль. Ви пожал плечами, покрутился немного в воздухе; когда он повернулся к Ариэлю, на нем были легкомысленные шорты и не менее легкомысленный топ. — Нравится? — шаловливо спроси-ла Ви. И ее волосы тоже изменили цвет, став платиново-белыми. Она игриво склонила голову к плечу, глядя на него, будучи уверенной, что ее чары подействовали на Ариэля наиболее благоприятным для нее образом. Он действительно смотрел на нее, не отводя взгляда. Он был готов забыть, что это гиперсеть, что перед ним компьютерная модель существа, которое могло не существовать в реальности, что он сам — компьютерная модель. На время — и за секунды — Ви стала для него самым настоящим, самым живым и желанным существом; Ариэль чувствовал себя отчаянно глупо, но он был возбужден, находил Ви невероятно привлекательной — как никогда и никого до нее, и само это время, которое Ариэль проводил рядом с ней, было чудесным, ни с чем не сравнимым, незабываемым. Ви взяла его за обе руки. — Готов? — спросила она. Ариэль кивнул. Ви прищурилась, через мгновение сказала: — Прибыли. Нас здесь никто не найдет. Они опустились на траву — Ариэль ощутил ее под ногами, оглядываться, чтобы убедиться, не хотел, потому что для этого нужно было отвести взгляд от лица Ви. Она была не против, смотрела на него, пыталась улыбнуться, сделать вид, что ей все равно и вообще и не такое видали, а не получалось. Улыбка сползала с губ, глаза беспокойно смотрели на Ариэля, и от нее исходили волны отчаянной, наивной и почти истеричной неуверенности. От нее — возвышавшейся над Ариэлем на полголовы, обладавшей в гиперсети почти бесконечным могуществом. — И где же та штуковина? — спросил Ариэль. Ви пожал плечами и довольно улыбнулся. — Ну вот же, — сказал он, отступая назад, и обвел рукой окрестности. Ариэль оглянулся и тихо сказал: «А нифига себе». Ви сдавленно хихикнул, польщенный. Ариэль оглянулся — и покачал головой, ошеломленный. Он-то помнил, что остров был совсем небольшим, если сравнивать его со «Звездой Лиастани», так крейсер мог и побольше оказаться. Сейчас же остров был бесконечным — Ариэль не мог разглядеть его границ. И перед ними позвышался огромный белоснежный замок, который был высок настолько, что Ариэль не смог разглядеть шпилей на самых высоких его башнях и башенках, как ни старался. Он посмотрел на Ви, молча стоявшего рядом — тот с донельзя самодовольным лицом посматривал то на замок, то на Ариэля. — Ты делаешь все возможное, чтобы привлечь как можно больше внимания к себе? — хмыкнув, поинтересовался Ариэль. Ви закатил глаза и ухватил его за руку. Секунда — и они стояли перед замком, перед самыми его воротами, медленно растворявшимися перед ними. — Его никто не видит, — бросил Ви, неторопливо, важно входил внутрь. — Да неужели, — скептически откликнулся Ариэль. Он подошел к воротам, провел по ним рукой: если бы они были вне гиперсети, он бы решил, что створки сделаны из кипарисов и обшиты листовой платиной. К счастью, они находились в гиперсети; но в щедрости вкусов Ви было сложно отказать. Мрамор под ногами был теплым, двор украшали бесчисленные клумбы, по стенам замка и построек вдоль внешних стен вились розы, и виноград, и плети десятков растений, едва ли существовавших в действительности. Ви повернулся к нему и чинно сцепил руки перед собой. — Разумеется. — Снисходительно сказал он. — Небольшая манипуляция с измерениями, ваше императорское высочество, и на пятом уровне, где бродят виссеанцы, от моего острова только точка, чтобы найти которую, нужно очень сильно постараться, даже если знать, где искать. Мы даже не в одиннадцатом измерении, почтеннейший. Мы глубже. Можно даже сказать, что я создал его, специально чтобы разместить в нем мой остров. Он тебе нравится? — Это действительно остров? — усмехнулся Ариэль. — Не континент, не планета, не вселенная, а остров? Ви обреченно воздел глаза вверх. — Не цепляйся. Он ухватил Ариэля за руку, и они оказались на смотровой башне. Снизу она выглядела совсем узкой, а с ними внутри расширилась до размеров императорского дворца. Ариэль вышел на балкон, чтобы оглядеться: двор замка еле угадывался внутри, горизонт был недостижимо далек, и лес — высокий, густой, напоминавший тот, по которому кортеж с Ариэлем ехал к гостинице, и отличный от него, — простирался до него и дальше. Ариэль повернулся к Ви — тот лежал на огромном диване — единственном предмете мебели в зале. Идти до него было добрых двести метров, как прикинул Ариэль. Он сделал шаг — и враз оказался рядом, опустился на диван, подхватил конфету из вазочки на подносе, отправил ее в рот и улегся рядом с Ви. Совсем близко к нему, рядом с его ногами, но не касаясь. Он вознес хвалу архитектурному гению создателя острова — микровселенной, если быть точней, его вкусу и щедрости. — Я боюсь представить, каков твой следующий шаг, дорогой изобретательный Ви, — говорил Ариэль, наблюдая за ним. — Ты создашь свое государство? Или — или что там еще. Империю? И выступишь против нас, чтобы захватить и поработить, наверное. — Нет! — возмущенно воскликнул Ви и сел. Скрестил ноги, посидел немного, обиженно посмотрел на Ариэля и сунул в рот конфету. — Ничего не захвачу, на кой она мне сдалась. — А разве захватывают нечто, особенно империю, потому что нуждаются в ней? Я всегда думал, что просто потому, что могут. — Ну и пусть, — огрызнулся Ви и снова улегся. Головой к голове Ариэля. — Просто понимаешь, — неуверенно начал он, замялся, заерзал, потянулся еще за одной конфетой, повертел ее в руке, отложил на поднос. — Просто понимаешь, ты принц. Вот. Императорский. И как бы ну что там остров, он мелкий совсем. А тут — почти вселенная. По-моему, неплохо. Ариэль усмехнулся, взял его руку, поднес к своим губам, легко коснулся ее. Кожа была прохладной, напоминала шелк. Или — эту мысль он категорически отверг, но она, упрямая, возвращалась — исключительно качественный, очень дорогой биополимер. Ви задержал дыхание — глупость, конечно, аватары в гиперсети не нуждаются совершенно в дыхании, в простых физиологических нуждах, но их хозяева проносят в нее некоторые привычки, потребности. И Ариэль был почти счастлив, что Ви дышал. Значит, он мог делать это и вне гиперсети. А Ви сбивчиво говорил: империя — это жутко большая вещь и очень сложная, и можно, конечно, попробовать захватить ее, например, путем подчинения императорского дворца, но там очень серьезные киберохранники, то есть Ви, конечно, их не знает, но предполагает, что раз они имперские охранники, и так далее, то и должны быть очень ловкими, и не ему с ними тягаться, потому что они наверняка очень ушлые и опытные (в голове Ариэля скользнуло: «леди слишком много заявляет»). И вообще, зачем ему это? Это сложно, утомительно, и вообще… Он заглядывал в лицо Ариэлю, молчавшему, поглаживавшему его руку, не обращавшему внимания на слова, но внимательно вслушивавшемуся в голос — есть ли в нем те проклятые механические интонации, свойственные ТЕ. Он был почти счастлив: Ви казался живее РУ и не в пример изворотливее. Милый, беспечный, своенравный Ви. Продолжавший говорить, сбивавшийся и замиравший, когда Ариэль позволял себе чуть более откровенную ласку — прикусывал кожу на его руке, например, касался ее языком, смотрел Ви в глаза совсем не мирно и невинно, обещал многое и определенно не целомудренное. Затаивавший дыхание, хмурившийся, когда за обещаниями не следовало действий. — Ты мне веришь? — огорченно спросил Ви. — Абсолютно. Империя абсолютно не нужна никакому здравомыслящему человеку. Я даже больше скажу, — еще тише сказал Ариэль; Ви сделал вид, что плохо слышит, и наклонился к нему совсем близко. — Если отец узнает, что нашелся некто, скорбный умишком, и позарился на нее, он перепишет ее на того малахольного в два счета — Правда? — восторженно воскликнул Ви и повернулся к нему. Ловкий проныра — его губы коснулись щеки Ариэля, и он протянул фальшиво: — Ой, извини. Ариэль взял его за голову, притянул к себе и поцеловал. Сквозь приоткрытые веки он заметил, что Ви с готовностью закрыл глаза, губами почувствовал: Ви довольно улыбается. И его руки на своем теле тоже почувствовал. И Ариэль неожиданно оказался один — вокруг ничего, только вдали угадывалась Виссе. Ни острова, ни какого-то там загадочного уровня, на котором он только что был, ничего. Он снял шлем, тяжело вздохнул, откинулся назад, подвигал бедрами, попытавшись принять более удобное положение, чтобы бриджи не давили так сильно на пах, вяло подумал о ледяном душе, но потом. Когда-нибудь. Посмотрел на часы — времени с Виссе в гиперсети прошло почти пятьдесят минут, невероятный прогресс. Ариэль еще раз подошел к телевизору, словно надеялся, что Ви не удержится и объявится, просто чтобы обменяться парой слов с ним, напомнить о себе. И — тщетно.

***

За завтраком Ариэль приглядывался к своим соотечественникам. Аркалу Свопторакт чувствовала себя значительно лучше, но ее лоб блестел от пота; возможно, дело было в мягком климате Виссе, возможно — в силе тяжести и давлении воздуха. Йум Фльяфель выглядел несколько утомленным, казался рассеянным, отвечал односложно, выразительно поглядывал на Ариэля — серьезных разговоров не миновать. Неста Рогис говорила слегка в нос, Ариэль поинтересовался ее самочувствием, получил размытый ответ: вроде все хорошо, но она хотела бы подвергнуться очень тщательному медицинскому обследованию. Если, конечно, офицеры безопасности найдут возможным обратиться к местным медслужбам. — Да-да, это очень серьезная и актуальная тема, которую следует рассмотреть со всех сторон, — не удержался Фльяфель. — Возможно, нам следовало бы привлечь и крейсер. Если, разумеется, наши офицеры безопасности уверены в, м-м, безопасности этой связи. — Наши гости многократно заверили нас в твердом намерении обеспечить нашу полную безопасность, — напомнила Теве Саут. — Я позволю себе вспомнить некое Ви, которое предположительно является аватаром и символом Виссе, — снисходительно отозвался Фльяфель. — Это было наше предположение, которое в дальнейшем не подтвердилось, — заметил Ариэль. Фльяфель собрался возразить ему, но смолк под тяжелым взглядом. Ариэль продолжил: — Не было опровергнуто, но и не подтвердилось. Более того, эрл Йум, мы провели более девяти дней на территории Виссе… кстати, лифт ведь уже рассматривается как ее территория, а не нейтральная либо относящаяся к планетной системе звезды? — Ариэль обвел взглядом свою делегацию, словно приказывая задуматься еще и об этом. — И позволю обратить ваше внимание, что мы были лишены приятного общества Ви, планетный ли это символ или что. — На что намекает ваше высочество? Ариэль развел руками. — Только на то, что мы совершенно ничего не знаем о Виссе. Империя велика и многолика, разнообразна и крайне неоднородна. Но даже ее социология не подготовила нас к контакту с Виссе. — Что именно имеет в виду ваше высочество? — настойчиво повторил Фльяфель. — Только то, что Ви может быть, к примеру, искином Виссе, применяемым на таможне либо границе, и он неким странным образом заполучил личность. Хотя я позволю себе вспомнить тезисы Эрмьентской научной школы о необходимых условиях возникновения личности у искина. — Это чисто теоретические построения, эрл Ариэль, — вмешался Сса-Горд, — и эта же научная школа доказала практическую… материальную невозможность на настоящий момент существования материальных носителей искина, потенциально способных обрести личность. Ариэль подался вперед. — Позволю сказать вам только два слова, эрл Леос, — тихо сказал он. — Нигрин. Адель. — При чем здесь он? — быстро спросил Фльяфель. — При том, что она является, по большому счету, биоартефактом. А теперь скажите мне, который из тех биоартефактов, с кем мы познакомились, обладает личностью? Сколько вообще из созданных на Виссе биоартефактов обладают личностями? И каковы условия ее зарождения? — Кто-то из… — Неста Рогис откашлялась, — простите меня, ваше императорское высочество, этих… секов, хрен их разберет, говорил ведь о кумулятивном эффекте. Ариэль скрипнул зубами. — Они говорили о возможности развития зачатков сознания, — сухо поправил он. Зачем-то повторил: — Зачатков сознания. — Их наличие установлено даже у простейших животных, — уныло заметила Свопторакт. — И у мегаобъектов, эрла Аркалу, — буркнул Сса-Горд. — «Звезды говорят…» и все такое. — Такой тонкий слух очень хорошо корректируется психотропными веществами, — отозвался Ариэль. Фльяфель осторожно улыбнулся, следя за реакцией Ариэля. Тот ухмыльнулся и потянулся за чашкой кофе. Фльяфель сдержанно засмеялся. Его примеру с радостью последовали остальные. Затем продолжила Сульон-Арх: — Я знакомилась с планетной сетью несколько поближе. Мне было любопытно, что она из себя представляет, и кроме этого, архимагистр Траус-Соптер любезно предоставила мне доступ к академической библиотеке. Признаться, меня заинтересовал сугубо практический вопрос. Этика обращения к членам виссеанского общества. — О да, — протянул Фльяфель. — Это исключительно полезная информация. Могу я надеяться на однозначные рекомендации, эрла Сульон-Арх? Ариэль хмыкнул и покосился на него. Фльяфель пожал плечами, всем своим видом говоря: ну надеяться-то можно на лучшее? — Разумеется, можете, — в тон скептическому настроению Ариэля ответила Сульон-Арх. — Вы вообще много на что можете надеяться. Я пришла к некоторым выводам, которые ни в коей мере не следует расценивать как рекомендации. Только как некоторые ориентировочные пункты. Звания и титулы для виссеанцев предположительно являются чуть более важными, чем личные имена. Те, в свою очередь, составляются по совершенно странным принципам, не скажу, что рандомно, но очень близко к ним. Семейные отношения совершенно не следуют из имен. — Она покосилась на Ариэля. — Это общество не является авторитарным, как наша империя, поэтому можно ожидать, что титул главы империи и его наследника не вызовет у местных людей привычного нам почтения. — Думаю, мы все это заметили, — добродушно заметил Ариэль и весело улыбнулся. Сульон-Арх облегченно заулыбалась в ответ. Затем, посерьезнев, сказала: — Впрочем, ваше высочество, любезные эрлы, меня заинтересовала именно та особенность виссеанского общества, которая неоднократно упоминалась в нашей информативной и очень познавательной беседе. Я позволю себе воспользоватьс случаем и выразить почтение эрлу Ариэлю за многие проницательные замечания, которые склонят нас… — К делу, эрла Сульон, — мягко прервал ее Ариэль. Она вздохнула. — Именно биоартефакты, чтоб их. — Резко сказала она. — Мне очень хотелось определить, как обращаться к ним. С ними. Она обвела взглядом сидевших за столом. Покачала головой. — Я, наверное, слишком зашорена, с точки зрения виссеанцев. — Призналась она. — Но когда я вижу… когда я вижу… — Она собралась с силами. — Существо. Когда я вижу его, я привычно расцениваю его как человека. И этот принцип подобия — то есть если передо мной существо, похожее на человека, то единственная презумпция, которой я готова пользоваться — это и наличие у существа, похожего на человека, человеческих качеств, в первую очередь сознания. Личности. И, соответственно, уместности отношения к нему, как к человеку. Но мы все могли наблюдать вчера, что отношение к ТЕ, например, в корне отличается от привычного нам. Эрл Ариэль, наверное, Нигрин Адель смогла бы немало рассказать об этом. — Эрла Нигрин могла бы бесконечно рассказывать, — согласился Ариэль. Он умышленно выделил первое слово в реплике. Сульон-Арх опустила глаза, словно извиняясь за допущенную оплошность. — И что же академическая библиотека? — мрачно спросил Сса-Горд. — А ничего, — невесело произнесла Сульон-Арх. — На Виссе существует целых три биоартефакта, признанных гражданами. Никто из них не является даже магистром. Один из этих граждан пытался получить звание магистра, но, как было сформулировано, «не соответствовал квалификационным критериям», без дальнейшего уточнения. И даже для того, чтобы быть признанным гражданином, нужно пройти тысячу и одно испытание и тест на установление сознания, и их субъективность признается самими разработчиками, но и отказываться от них никто не спешит. При этом биоартефакты работают везде, я встречала упоминание о них в публикациях самых разных исследований. Под номерами, эрлы. То есть магистр такой-то, магистр такой-то, магистр и верхсек совета, и в конце — 2 БА. Само собой разумеется, вопрос о том, как к ним обращаться, не стоит в принципе. — Иными словами, поведение верхсека Траус-Совтер — допустимо? — спросила Саут. — Оно не выходит за рамки разрешенного, — процедила Сульон-Арх. — Я позволю себе, — сказал Ариэль официальным тоном, словно говорившим: шутки кончились, пора работать, — от имени делегации и себя лично поблагодарить эрлу Сульон-Арх за этот инсайт. Уверен, что любезные эрлы примут его к сведению. А теперь пора приступать к работе. Он попросил Сульон-Арх уделить ему пару минут. Сказал: — Мы гости здесь, эрла Сульон. Мы не имеем права вмешиваться в привычки и устои. Тем более мы их и не понимаем вовсе. — Эрл Ариэль! — вскинулась она. — … и нам рано делать какие бы то ни было выводы. — Продолжил он. — Ваше высочество..! — Тем более основываясь на эмоциях, — жестко завершил Ариэль. Она молчала. — Слишком рано, — медленно повторил Ариэль. — Я могу рассчитывать на вашу верность империи? — Разумеется… — И благоразумие? Она негодующе посмотрела на него. — Это утешает меня, — улыбнулся Ариэль. Она склонила голову в поклоне и ушла. Ариэль покосился на экран на стене. На нем шла новостная передача. Ни один из дикторов не был Ви.