Имперско-матримониальная аннексия полковника Лиастани

Виссе была удивительной планетой, не похожей ни на одну из тех, которые успел посетить Ариэль. По большому счету, он не на многих планетах побывал, знавал он людей, всю свою жизнь посвящавших профессиональному туризму — с ними мало кто мог сравниться. И все-таки образование давало о себе знать: он, сын Императора-Объединителя, сам герой Межвременья, приведший императора на престол, наследник Империи, не мог не знать о мирах, над которыми ему предстояло властвовать, значительно больше, чем простой обыватель. Кое-что он знал из справок историографической, социологической и прочих служб, кое-что ему поведал если не отец, так Аслек — желчная сволочь, обладавшая несомненным талантом собирать историйки попикантней обо всех этих мирках и их правителях. Его невозможно было не обожать, правда, не трезвого, трезвый Аслек бывал невыносим. Но именно байки отца, Аслека и других циничных товарищей — канцлера там, того же Рури, еще пары людей, кого отец терпел чуть охотнее, а с ним и Ариэль, и помогали Ариэлю куда больше, чем бесконечные официальные лекции о традициях и культуре, истории и людях. Едва ли можно было напыщенно сказать, что он оказывался в состоянии уловить дух планеты, но, по крайней мере, миры не сливались воедино. И Ариэль, будучи подготовленным путешественником, мог сказать: Виссе была особенной. Наверное, причиной этому была исключительно долгая изоляция Виссе. Это, кстати, было сознательно выбранным ее путем еще во времена одного из последних императоров. Особый путь, миссия в истории, верность науке — как обычно, чтобы увлечь за собой, нужны громкие слова; что на самом деле двигало идейными вдохновителями самоизоляции, было скрыто от стороннего взгляда. Ариэль подозревал, что дело было в чисто эгоистичных мотивах — желании единовластно править, что при последних императорах было не очень просто осуществить; возможно, отчасти и желание служить науке было искренним. Возможно, не за уши притянуто было и опасение за свою жизнь: если Нигрин права и несколько планет, подобных Виссе, были уничтожены позднеимперскими военными кораблями просто потому, что их существование было по каким-то причинам воспринято в столице как угроза, то и на ней было всего лишь разумно опасаться за свою жизнь. И, соответственно, делать все возможное, чтобы сохранить ее. Не высовываться, не контактировать слишком усердно со значительными персонами с центральных планет, не предлагать чрезмерно много — какие-нибудь невероятные услуги или головокружительные решения. В любом случае и в первую очередь исключительными на Виссе были люди. Это Ариэль признавал сразу и безоговорочно, и делегация в полном составе была полностью с ним согласна. Более того, команда крейсера с огромным интересом следила за приключениями наследника и свиты на Виссе — пара человек из делегации не расставалась с камерами, что значило непрекращающуюся трансляцию всех перемещений, встреч, собраний, заседаний и совещаний, и чем больше времени делегация провела на планете, тем страстней было любопытство. Со стороны делегации к виссеанской жизни — бесспорно, но и со стороны виссеанцев не меньшее. Теве Саут пребывала в невероятном восторге — патологично подозрительная глава службы безопасности, считавшая всех, в том числе и себя, и Ариэля потенциальными преступниками. На второй же день она провела не менее пяти часов, рыская по окрестностям. Не одна, в сопровождении СПЕ — тот безропотно составлял ей компанию, не выходил из себя от тысячи и одного вопроса: почему? А как? А куда? Он был бесконечно тактичен, когда нужно было не отвечать на детальные вопросы, касавшиеся, в том числе, и принципов обеспечения этой самой безопасности, иными словами, недопустимые, заходившие на территорию государственной, военной и какой там еще тайны, — а Теве горела желанием задавать именно их. СПЕ кротко улыбался, переводил ее внимание на что угодно другое, Теве упрямо возвращалась к темам, интересовавшим ее, и они оба были довольны друг другом. Леос Сса-Горд использовал любую возможность, чтобы обращать внимание Ариэля на «некоторым образом недостаточно отстраненное» общение этих двух — и свирепо смотрел на Йума Фльяфеля, многозначительно прокашливавшегося именно после его вопросов. Он, кстати, скучал. Майор, сын и внук офицеров, рожденный на пограничном крейсере, выросший на другом, обучавшийся на третьем, проведший на столичной планете ровно столько времени, чтобы принять участие в параде в честь окончания академии и еще раз — чтобы получить вожделеемое офицерское звание, а все остальное время проводивший в космосе. Виссеанцы попытались похвалиться своими успехами в освоении астероидных поясов, к примеру, продемонстрировали макеты космических кораблей, на которых они осуществляли свои дерзкие планы. После горделивого «это наш флагман» Леос Сса-Горд не сдержался и буркнул: «Подумать только». Ариэль хмыкнул, покосился на Теве Саут, стоявшую рядом с СПЕ и увлеченно слушавшую его, и решил отделаться мягким внушением в неофициальной обстановке. Тем более он был согласен: помнится, отца доставила с астероида-тюрьмы на Терру примерно такая же продвинутая колымага, разве что чуть больше. Виссеанцы смешались, Фльяфель сделал плавный шаг вперед и залился-зажурчал о том, как замечательно знакомиться с достижениями виссеанской астрогеологии ему, незнакомому или поверхностно знакомому со многими фундаментальными науками. А кстати, астероиды с какими именно составами преобладают? Кажется, виссеанское солнце — это очень древняя звезда, предположительно, астероиды должны состоять из тяжелых металлов? Виссеанцы с радостью предпочли думать, что офицеру позволено быть чрезмерно преданным своим войскам в ущерб дипломатической ловкости. И ничто не могло сравниться с восторгами Аркалу Свопторакт. Она готова была пить, есть и спать, не отходя от экранов, на которые коллеги с Виссе выводили еще один сюжетец о достижениях медицины. И чем откровенней они становились, чем больше рассказывали о том, чем живы, заняты, увлечены местные, тем больше восхищалась Свопторакт, тем больше хотели показать ей виссеанские врачи. — Вот оно, орудие массового очарования, — глубокомысленно заметил Фльяфель. Ариэль кивнул — лучше не скажешь.

***

Вечером после еще одного государственного ужина, на котором присутствовали верхсеки семи разных советов в среднем по два на каждый, два главсека, четыре генсека, каждый с первыми секретарями, и еще несколько не поддающихся запоминанию официальных лиц — тоже высших секретарей каких-то советов, Ариэль отправился в гиперсеть с одной-единственной целью: поговорить с Нигрин. Она-то должна была где-то там поблизости отираться, ибо обещала, и если судить по ее сообщениям, настроения была общительного, источала любопытство и жаждала знать все подробности и сплетни, сплетен побольше! Ариэль был готов услужить ей, но и от нее хотел потребовать многого. Он нуждался в разъяснениях. Великие туманности, он даже от перебранки с ней не отказался бы, важным было спровоцировать ее на такое настроение, чтобы она выболтала пару-тройку секретов. Как, например, она, биоартефакт, воспринимает его, человека. Как они воспринимают друг друга. Что представляют собой ТЕ, СПЕ, КМО и еще четыре, с которыми Ариэль столкнулся непосредственно, и остальные (Аркалу говорила, что коллеги-виссеанцы обмолвились о четырех дюжинах в непосредственной близости от совета по приему имперской делегации), с кем он мог познакомиться. Он очень хотел застать тетушку Нигрин в благодушном состоянии духа. Странным образом Ариэль был почти уверен, что потерпит фиаско: он сам понимал, что тема, на которую он собирался ее допрашивать, сложна и противоречива, а для Нигрин еще и часть ее собственной истории, которую счастливой не назовешь. С этими мыслями Ариэль отправился в гиперсеть. И с совершенно другими он в ней осматривался — рассчитывал увидеть приметный остров. Если повезет — еще и точку разглядеть, о которой ему поведал Ви. Острова не было, и второе лицо в империи Ариэль Лиастани одобрительно кивнул и вскинул голову, готовясь искать Нигрин. Мужчина Ариэль Лиастани хмуро оглядывался и вглядывался в горизонт, рассчитывая все-таки увидеть хотя бы тень острова. Второе оказывалось бесполезным. Нигрин ощущалась где-то слева от него. Туда Ариэль и отправился. Птица Нигрин была огромной, с легкостью перекрывала крепость одной из имперских Терр (то ли с номером 158, то ли 185, за ними всеми не уследить) огромными черными чешуйчатыми крыльями. Чешуя на внешней их поверхности переливалась радиоактивной радугой, внутри — поглощала свет почти полностью, отчего, если смотреть на Нигрин снизу, казалось, что это перемещается черная дыра. Ариэль — тело в реальности, сидевшее в кресле перед консолью — вздохнул. Ариэль — аватар, облаченный в полупарадный мундир (это не тщеславие совершенно, просто мундир был элегантен, все еще по-имперски роскошен, но уже удобен по сравнению с вычурным и совершенно неудобным парадным) — поднял голову, посмотрел на птицу Нигрин, огляделся, пытаясь поточней определить, как далеко убрался от своего порта входа, и стал ждать ее, скрестив руки на груди. Нигрин опустилась перед ним, взмахнула крыльями, чуть не снеся его с ног, и сложила их за спиной. — Малыш Ариэль соскучился по тетушке Нигрин? — промурлыкала она. Ариэль чуть не оглох от него: он был уверен, что Нигрин говорила негромко, но эффекты, которые она применяла, оглушали будь здоров. Он потряс головой, приходя в себя, посмотрел на четыре когтистые лапы, на которых стояла Нигрин, оглядел верхнюю часть туловища — ее она сохранила неизменной, и хмыкнул. — Бесконечно, милая тетушка. Не могу не восхититься, ты выглядишь потрясающе. Как будто собралась потрясти основы мироздания. — Ах малыш, чтобы потрясти основы этого мира, нужно нечто большее, чем пара крыльев, — она неторопливо развела их в стороны и самодовольно посмотрела себе за спину, — и жалкие лапки. Они, эти жалкие лапки, выглядели так, словно ими без особых усилий можно было пробить корпус посадочной капсулы. По крайней мере, Ариэль очень не хотел оказаться на пути огромных когтей, которыми они заканчивались. — Неужели, — пробормотал он. Нигрин подняла брови — Ариэль натянуто улыбнулся — она осмотрелась. — Итак, как проходит визит? Что ты думаешь о тех занудах? И малыш, в силу моего привилегированного, как я надеюсь, — она кокетливо улыбнулась, — положения я рассчитываю на подробности. Мельчайшие, соленые, сальные, пряные подробности. — О чем можно говорить, милая тетушка, — печально вздохнул Ариэль, создавая беседку. Он решил ограничиться нечто скромным и безыскусным. С одной стороны, был не уверен в своих способностях в гиперсети, с другой, как бы Нигрин не решила поправить его или продемонстрировать свои таланты, а в таком случае она бы увлеклась, а Ариэль не смог не почувствовать себя задетым — у нее наверняка получилось бы куда лучше, и отправились бы в тартарары его грандиозные планы. — Обо всем. — Решительно сказала Нигрин. — Я жажду знать все. С кем трахается Фльяфель? Ариэль уселся на диванчик, материализовавшийся за его спиной, Нигрин просто улеглась на пол. — Пока, подозреваю, ни с кем. До этого до одурения флиртовал с двумя врачами, бортинженером и навигаторами, трахался со вторым помощником капитана. К его чести, она была очень довольна. Но на Виссе блюдет целибат, хотя, подозреваю, на него положила глаз одна из секретарей. — Ариэль вздохнул. — Нигрин, я отчаялся запомнить, кто из них высший, кто главный, кто верховный, кто заправляет каким советом, а кто заправляет всеми ими. Нигрин закатила глаза. — Блок-схемы не помогают, — мрачно добавил Ариэль. — Планы, модели, графики, что угодно. Их нужно делать состоящими из как минимум шести измерений, чтобы приблизиться к той сложности, которую они тут для себя создали. — Иными словами, никто ничего не решает, но правят все, — подытожила она. — Но как это возможно? Нигрин томно, как бывалая дива, спрятала голову под крылом. Выглянула оттуда. — Ты разве не сталкивался с этим в твоем любимом космофлоте? — сардонично поинтересовалась она. — Для того, чтобы решить принять решение, нужно соблюсти полтора десятка инструкций, тридцать восемь положений, четырнадцать распоряжений, и все равно найдется циркуляр, который окажется неучтенным. А затем пробежаться по нескольким этажам и получить сто сорок виз от начальства. — Помилуй. — Поморщился Ариэль. — Слухи о косности и инертности средних и младших офицеров флота сильно преувеличены. — Или космофлот слишком юн, чтобы обрасти такими веригами. — Нигрин дернула плечом и склонила голову к плечу. — А остальные? С кем трахаются они? Ариэль сделал постное лицо. — Тетушка, — сурово сказал он, — мы всего лишь три дня на Виссе и все как один страдаем какой-нибудь фигней. Не насморком, так диареей. Что местная пища, что воздух действует на нас самым неожиданным образом, как ты можешь легко представить, медики пребывают в полном восторге, откапывают справочники тысячелетней давности и сверяются по ним… успешно, тетушка! — трагично воскликнул Ариэль. — И о сальных подробностях речь идти не может в силу их отсутствия. Но я позволю себе высказать пару замечаний. Йума Фльяфеля оные касаются в первую очередь. — Старый хрен бодр и резв? — обрадовалась Нигрин. — И что за телку он собирается окучивать? — Позволю себе заметить, что данное замечание в выбранной тобой форме несколько некорректно, — вскинул голову Ариэль. — Окучивают его. — Да ладно! — оживилась она и даже подползла поближе. — Я требую подробностей! Ариэль рассказывал. Едва ли Нигрин знала людей, но это не мешало ей в восхищении закатывать глаза, всплескивать крыльями. Пресветлые звезды, даже постукивать хвостом в нетерпении — изящным таким бревнышком с ядовитыми шипами. По правде, Ариэль очень не хотел осведомляться, насколько эффективно это тело действует в гиперсети и какими могут быть последствия для физического тела жертвы, дабы Нигрин не пришло в голову проверить — скорее всего, на нем. — … и мне кажется, — рассказывал он о Теве Саут, — что у нее складываются очень интимные отношения с ТЕ. — Он поколебался, поднял глаза на Нигрин, продолжил: — с существом, которое виссеанцы за глаза и в глаза зовут биоартефактом. Нигрин молчала, постукивая хвостом. Вправо — влево. Вправо — влево. Она шевелила крыльями в такт стуку, смотрела то на Ариэля, то куда-то за пределы беседки. — Одно время было очень модно называть нас выведенцами. — Сказала она. Ее голос звучал почти беспечно, еще бы она глаза подняла на Ариэля, и он бы поверил, что ее это не задело. — Очень часто просто биомусором. Нейрокуклами. В родном инкубаторе мы вообще были объектами. Биоартефакты — так вроде и прилично звучит. — М-да? — скептически осведомился Ариэль. Нигрин вскинула голову. — Ты жаждешь услышать что-то другое? Или ты удивлен, что все-таки встретил одного из… из недоживых, м? Ариэль вздрогнул. — Чушь, — пробормотал он. Нигрин отвернулась и опустила голову на передние лапы, спрятав в них лицо. Он сел рядом с ней и оперся спиной. Ощущение было, словно прислонился к скале — Нигрин решила побыть неестественно огромной и мускулистой. В конце концов, в гиперсети можно многое, если знать законы. И как их обходить. — Собственно, этот ТЕ. Или эта ТЕ. Не знаю, мне кажется, что он скорей бесполый, чем обоеполый. Такое может быть? — Смотря для чего его выводили, — помолчав, ответила Нигрин и чуть повернула к нему голову. — В некоторых случаях буйное либидо входит в техзадание, в некоторых в основе проекта лежит как раз полное отсутствие потенции. Ариэль заглянул ей в глаза — она отвела их. Ответ был неудовлетворительный, но Ариэль решил оставить его как есть. — Местные важные секи обзывают его очень талантливым агентом безопасности. Подозреваю, что целям, для которых он создавался, он соответствует полностью. Что касается остального, тут я могу только воспользоваться своими наблюдениями. Этот ТЕ, кстати, очень не любит говорить. Хвост Нигрин захлестал с удвоенной силой; она покачала головой. Ариэль положил руку ей на лапу и утешающе похлопал. — И зачем ты рассказываешь мне это? — надменно процедила она. — Да я просто рассказываю, — пожал плечами Ариэль. — Многоуважаемая эрла Теве Саут, гордящаяся своей независимостью, вьется вьюном вокруг этого ТЕ. — Он создал экран, вывел на него несколько кадров с совещаний, на которых присутствовали они оба. — ТЕ, чья личность считается местными секами, хм, ограниченной, не возражает против повышенного к себе внимания со стороны эрлы Саут, и я не скажу, что он не поощряет ее. Он воспользовался несколькими кадрами из памяти своего коммуникатора, чтобы показать Нигрин, что он имел в виду. Кадров с ТЕ было всего ничего, можно по пальцам сосчитать, и некоторые, если пересматривать их с ехидным компаньоном, жаждавшим чьей-нибудь крови или хотя бы позлословить за чужой счет, поддавались крайне неоднозначной интерпретации. Теве Саут действительно вилась вьюном вокруг ТЕ, он же — она же, поправил себя Ариэль — или нет, скорей он/а же — снисходительно, даже одобрительно смотрел/а на Теве, а та слишком часто для человека, относящегося к коллеге с приличествующим профессиональным уважением, полностью лишенным всяких прочих флюидов, касалась его руки, и улыбалась этак двусмысленно. И арсенал средств флирта был у суровой Теве очень разнообразен, отметила Нигрин, оживившись, следившая за их обменом любезностями. — Но этому говнюку не мешало бы немного активней быть, — заметила она, укладываясь на бок. — А на кого положил глаз Фльяфель? — А ты думаешь, он может быть активней? — спросил Ариэль, вызывая на экран сюжет с архимагистром Траус-Совтер. Нигрин пару раз хихикнула, наблюдая за Йумом Фльяфелем, часто выглядевшим растерянным. Уважаемая архимагистр принялась за его окучивание решительно и прямолинейно, что в новоимперском кодексе светского поведения считалось вульгарным. Фльяфель пытался противопоставить ее напору привычную ему осторожность, она отказывалась обращать на нее внимание, и временами это выглядело комично. Нигрин была счастлива. — Ах, сюда непременно нужно будет забросить милашку канцлера, — счастливо улыбаясь, заявила она. — Ему бы одну такую бабищу подсунуть, а лучше двух, чтобы они с него как следует спесь сбили, со змея этакого… — Если для этого будет повод, — в сторону бросил Ариэль. — Смысла в том, чтобы забрасывать канцлера Добри на Виссе, нет никакого. Она не часть империи. Стала бы ею — тогда еще куда ни шло. — Ты разве не собираешься аннексировать Виссе? — удивилась Нигрин. — Малыш, где твой долг перед империей и папулей? — Долг перед империей и папулей может быть исполнен и на независимой Виссе. — Да. — Категорично произнесла Нигрин и глубокомысленно уставилась вдаль. — Всеимперский папуля и светоч его души, грелка его постели прибывают сюда, им устраивают госприем по самому высшему классу, и всё сводится к тому, что их таскают из одного объекта, который не боятся показать чужим государственным мужам, на другой. Все их действия изучаются под микроскопом, и оставаться на Виссе больше, чем на две недели, они просто не посмеют. И в чем тогда смысл твоих маневров? Ариэль стукнул кулаком по ее боку и задумчиво потер руку. — Нигрин, я это понимаю и без тебя, — огрызнулся он и опустил голову. — Я пока не особо понимаю, что из себя представляет Виссе. Пойму — решу. Он вызвал на экран еще один сюжетец с Теве Саут и ТЕ. — Скажи-ка, ты сама как-то обмолвилась, что сознание для биоартефактов — это не данность. Еще когда говорила о своем рождении, — произнес он, поворачиваясь к Нигрин. — Это было более пяти десятилетий назад, малыш, — рассеянно отозвалась Нигрин. — Нас еще конструировали, а потом доводили до ума что тело, что психику. Может, у виссеанцев иные протоколы. Я могу предположить, но это едва ли будет достоверно. — Вот как, — пробормотал Ариэль. — Конечно. Мы можем сделать кучу малу заключений, основываясь на доступных материалах. Видишь ли, — медленно продолжила она, задумчиво глядя на свои лапы, — эти вот, — она кивнула в сторону экрана, на котором ТЕ одобрительно улыбался Теве Саут, — их создание, их функционирование, сведения об этом едва ли общедоступны. То есть о существовании биоартефактов могут знать многие, но как они создаются, к примеру, может считаться государственной тайной. — А у него есть сознание? — спросил Ариэль. — Ты спрашиваешь меня? — угрюмо спросила Нигрин, поднимаясь на передние лапы. — Я не знаю его. Этот объект, — отчего-то сочла нужным уточнить она. — Объект, говоришь? — медленно произнес он, глядя на нее. — Не цепляйся к словам, — огрызнулась она. — Я не знаю, как он себя ощущает. — Ты говорила когда-то давно, что сознание у биоартефактов — это не данность. Как это можно определить? — Со стороны? Почти никак. Разве что эти… — она осеклась и, потоптавшись немного на месте, повернулась к Ариэлю. Снова улегшись, она продолжила: — купологоловые разработали тесты, процедуры и прочую дрянь для определения сознания у этих вот БА. — Разработали. Применяют. Целых три БА были признаны обладающими личностью и сознанием в достаточной мере, чтобы быть наделенными правами граждан. — Да что ты говоришь… — Нигрин склонила голову к плечу. — А всего их на Виссе сколько, этих БА? — Если компьютеры не врут, то в виссеанской сети всплывали упоминания о ста восьмидесяти трех, — неторопливо начал Ариэль. — Точное количество неизвестно. Исследователи установили существование трех исследовательских центров, располагающих достаточной материальной базой для создания БА. Занимаются ли они этим и только ли они этим занимаются, мы пока не можем ни подтвердить, ни опровергнуть. Сульон-Арх предполагает, что истинное количество биоартефактов больше процентов на тридцать, Руйм Девореск склоняется к ста. Иными словами, их может быть около трехсот-трехсот пятидесяти, если отталкиваться от сведений, собранных до сих пор. В этом есть смысл? Нигрин пожала плечами и трансформировалась в себя — ту себя, которую приговорили к бессрочному заключению на тюрьме-астероиде. На ней — нем — даже одежда была та же, что на последнем заседании суда. Строгий, элегантный белый костюм, и золотистые локоны, рассыпавшиеся по плечам. Она опустилась на белую ажурную садовую скамейку, материализовавшуюся за пару секунд, и неторопливо положила ногу на ногу. — Если они создают их для внутреннего пользования, то скорее да, чем нет, — задумчиво произнес он. — Мы пока не нашли никаких подтверждений внешней торговле биоартефактами, — откликнулся Ариэль, встал и подошел к стене беседки. — Я не уверен, что покупкой такого существа будут хвастаться, но слухи ведь пошли бы все равно, как ты думаешь? Нигрин повел плечом. — Если БА был приобретен каким-нибудь военным князьком с окраины вселенной, то об этой покупке говорили бы только там. Тебе не кажется? Ариэль косо посмотрел на него и отвернулся. Он стоял, сцепив руки за спиной, и размышлял. — Предположим… чисто гипотетически, дорогой Нигрин, без привязки к положению вещей, которое мы оценили как возможное, но считаем вероятным. Что империя узнала о такой сделке. Как император давно объявил и многократно подтвердил делом, империя и он лично категорически не приемлют работорговли. Эта сделка, такая сделка — она может быть расценена как акт работорговли? Это треклятое сознание БА —они могут рассматриваться, как люди? Исходя из банальных актов законодательства, только три из них наделены правами граждан, а остальные — они что тогда? — Если ты исходишь из предпосылки, что БА обладают сознанием и могут и должны быть уравнены в правах с людьми, появившимися естественным образом, — и Нигрин ухмыльнулся и выразительно осмотрел Ариэля, — или благодаря развитию технологий… — Но от двух людей, черт побери! — воскликнул Ариэль. — От двух? — переспросил Нигрин. — Ты уверен? И насчет тебя тоже? У меня почему-то нет сомнений только насчет донорства Марра. Другая сторона, друг мой, осталась неизвестной. Ариэль резко выдохнул и отвернулся. — Так что возникает вопрос: по какому праву ты, наполовину биоартефакт, не просто считаешься подданным империи, а еще и наследуешь престол? — Иными словами, ты считаешь, что торговля БА — это абсолютно нормальное дело и нечего по тому поводу голову ломать? — резко развернувшись, сцепив руки за спиной, спросил Ариэль и улыбнулся официальной, холодной улыбкой. Нигрин опустил глаза. — Иными словами, я считаю, что ты слишком далеко шагнул в своих поисках врага. Что именно движет тобой, малыш? — проникновенно глядя ему в глаза, глубоким голосом спросил он. — Что затронуло твое сердце так, что ты готов выступить против целой планеты, записать ее в личные враги? Поделись со мной, малыш, не надрывайся, неся один эту тяжкую ношу, — говорил Нигрин, в мгновение ока оказавшийся рядом с Ариэлем, положивший ему руку на плечо в доверительном жесте. Он продолжил бы уговаривать Ариэля, но тот отчаянно застонал и отошел от него. — Чушь, — прошипел он. — Неужели? — скептически спросил Нигрин и самодовольно улыбнулся. — Действительно? — Ладно, хорошо. Вернемся туда, откуда свернули в дебри твоих сплетничьих вожделений, — застыв в величественной позе, произнес Ариэль. — Сознание и биоартефакты. Биоартефакты и сознание. Есть достоверные тесты, позволяющие определить наличие второго у первых? — Зачем это тебе? — Что значит «зачем это мне»? — Твоя миссия на Виссе — выяснить, существуют ли здесь технологии, способные обеспечить Марра еще одним наследником. Причем здесь БА? Ариэль пожал плечами. — Афера со вторым наследником не будет возможна, пока Виссе не станет частью империи. По крайней мере, очень проблематична. Второе. Виссеанцы обладают очень многими ноу-хау, которые могут замечательно послужить империи. — Ровно говорил он, глядя прямо в глаза Нигрин. — Виссе должна быть частью империи. Но условия, на которых Виссе войдет в нее, пока совершенно неясны. — Если, разумеется, Виссе захочет войти в состав империи, — заулыбался Нигрин. — И все-таки, почему такой энтузиазм? Тебе уже нравится быть если не императором, то примерять на себя имперскую корону? Или… — он многозначительно замолчал. После паузы, во время которой Ариэль с каменным лицом смотрел на него, Нигрин продолжил: — или наш неуловимый Ариэль решил позволить кому-то поймать себя? Ариэль обреченно вздохнул. Он очень надеялся, что у него получилось достаточно убедительно. А еще он отчаянно перебирал возможные ответы, чтобы переключить внимание Нигрин на что угодно, но только не на свои дела сердечные — о них-то она жаждала знать все, по крайней мере, куда больше, чем об интрижках Йума Фльяфеля. — Дорогая тетушка Нигрин, — с обреченным смирением начал он, — побывав на этой планете, забытой всеми богами, а в первую очередь Имперской статистической службой, я пришел к решению, что аннексия Виссе может принести пользу как империи, так и Виссе. И нашей семье лично — бесспорно. И я пока еще не знаю, какие именно основания для аннексии подобрать. — Несколько крейсеров в половине астрономической единицы от виссеанского солнца не могут не быть расценены как самое существенное основание, — Нигрин неторопливо взмахнул рукой, всем видом показывая: мне нравится, как я выгляжу и что я делаю, и я уверен, что ты тоже в восторге. Ариэль закатил глаза. — Дорогая тетушка, — устало произнес он. — Мы имеем дело с планетой, напичканной неизвестными империи технологиями. С нее станется просто захватить управление крейсеров. Тем более таковой опыт у нас имеется, спасибо, но я предпочел бы обойтись без неоправданных рисков. Аннексия должна быть проведена максимально мирными способами. — И какое отношение к этим максимально мирным способам имеют биоартефакты? Ариэль пожал плечами. — Не знаю, — тихо сказал он. — Но очень надеюсь воспользоваться и ими в том числе. Так как ты думаешь, ТЕ обладает сознанием? — Спроси у него, — посоветовал Нигрин. — То есть? — Малыш, не существует достоверных и объективных тестов для определения этого самого сознания и не будет существовать. Ни социологических, ни исторических, ни биофизиоэлектрических. Ни нейрокогнитивных. Только сам БА может сказать, осознает ли он себя личностью или нет. Тесты всегда можно подделать, или лицо, их проводящее, может оказаться слишком пристрастным. Так ты говоришь, официально признанных гражданами только три, э? — Нигрин покачал головой. — Интересно, а я бы прошел их? — Он немного помолчал. — Знаешь, то, что они есть, эти Прометеи, уже здорово. Может, и остальные подтянутся. — Но ТЕ, к примеру, — помолчав, решил спросить Ариэль, — если согласиться, что сейчас он… биоартефакт, он может развить сознание? Нигрин помолчал немного, ответил: — Может. Может и не развить. Не знаю. Я не эксперт. Скажи-ка, малыш, — встрепенулся он, — но ведь первопричина твоего пребывания на Виссе — с ней-то как дело обстоит? — Замечательно, — с готовностью ответил Ариэль. — Я тебе даже пару отчетиков могу показать. Эрла Свопторакт пребывает в полнейшем восторге. Через неделю на Виссе спустятся еще четверо медиков с крейсера. Технологии репродукции здесь восхитительны. Может, обдумаешь свое счастье и тоже ими воспользуешься? Последняя фраза, задумывалась как легкомысленная шутка, призванная подразнить Нигрин. Ариэль широко улыбнулся, ожидая, что Нигрин по привычке своей ответит чем-то равно ехидным, и он был удивлен, потому что Нигрин молчал. Наконец огрызнулся, и ответом было раздраженное: «Какая чушь». Он встал и подошел к проему в стене на противоположном конце беседки. — Мне пора, — холодно произнес он. — Надеюсь на твое благоразумие, и прочее бла-бла. Также желаю успеха твоей сложной и неоднозначной миссии. Будь здоров, если что, можешь отослать мне письмо. Ариэль с вытянувшимся лицом смотрел, как Нигрин превращается в птицеящерицу — нечто с треугольной головой, зубастой пастью, кожаными крыльями и длинным шипастым хвостом, длиной не больше полуметра — и улетает. — И тебе не хворать, — растерянно пробормотал он. — И что я сказал? Отчего такая странная реакция? Он вышел из беседки, оглянулся на нее, подумал было разматериализовать ее, но махнул рукой. По странным законам гиперсети это было куда сложней, чем создание чего бы то ни было с нуля. Такие простенькие объекты вроде беседки, особенно однотонной, полностью лишенной фактуры и минимально наделенной объемом, мог материализовать даже Ариэль — после многочисленных тренировок, во время которых у него получалось что угодно, но только не желаемый объект. Их уничтожение — стирание, разматериализация, что там еще — оказывалось совсем не просто. Ариэль, изучавший законы гиперсети относительно давно и очень усердно, понял одно: сломать можно, и для этого требуется совсем немного времени, но от этого остаются осколки, куски, пыль — иными словами, что-нибудь да остается. Собственно, метаморфозы, которыми развлекался Нигрин, тоже не противоречили законам гиперсети, ибо информация при этом сохранялась, не уничтожалась. Чтобы полностью ее стереть, особенно так, чтобы не осталось следов ее существования — что лежало в основе уничтожения гиперсетевых объектов, приходилось немало попыхтеть, и то результат не всегда был удовлетворительным. Но изящество, с которым Нигрин — и Ви — справлялись с этой задачей: взмахом руки, не более, и от объекта не оставалось ничего — оставалось для Ариэля недостижимым идеалом. А вообще беседка получилась симпатичная, авось пригодится какому-нибудь гиперсетевому путешественнику. Ариэль отправился туда, где в самый первый раз он увидел остров Ви. Хвала создателям гиперсети, наделившим ее очень своеобразной хронологией: по внутренним ощущениям, беседа с Нигрин заняла добрых три часа, на самом же деле длилась едва ли больше сорока минут. Так что еще Ариэль смело мог провести в гиперсети пару часов, бесцельно шатаясь — или собирая информацию — или разыскивая Ви. Остров-то был, и даже на привычном месте. Ариэль опустился на него, привычно удивился роскошной растительности и своеобразному климату: слева от него шумел дождь, справа — дул легкий бриз. Ротонда в центре острова была пуста, кресла стояли, Ариэль уселся в одно из них. — Ну и где ты? — невесело спросил он. Скорей для того, чтобы хоть что-то сказать в надежде на отклик Ви. Он вслушался: дождь приутих, легкий и теплый ветерок приятно овевал его шею, скользил по щекам, словно ласкался. — С твоей стороны, знаешь ли, непорядочно так бесцеремонно и без объяснения причин исчезать. Ви не появлялся. Ариэль лениво подумал, что такой ловкий гиперсететворец, как Ви, наверняка позаботился о том, чтобы на его острове не околачивались незваные гости. Они бы так запросто не приходили в ротонду, не усаживались в кресло, не тянулись за виноградом к столику, появившемуся словно по движению Ариэлевой мысли. Иными словами, если не Ви, то какой-то алгоритм, им созданный, обеспечивал Ариэлю необходимый и даже избыточный комфорт. Не невозможно было предположить, что Ви получит сообщение о госте, если не получил уже. Так что-либо он объявится, либо Ариэлю придется отправляться в реальность, несолоно хлебавши. Возможно, впрочем, что Ви был занят чем-то невероятно серьезным и просто не мог отвлечься, даже на него. И Ариэль развернул экран коммуникатора, хмыкнул, забавляясь иронией этого действия, и принялся изучать книги по социологии Виссе, порекомендованные ему магистром и главсеком Сербе-Армис-Трин и одобренные Фльяфелем. Момент, когда Ви появился, остался неопределенным. Ариэль подозревал, что этот проходимец сидел напротив него куда дольше — просто в одно прелестное мгновение Ариэль понял, что вместо воды из высокого стакана пьет неплохое вино, кажется, из виссеанских; он глянул сквозь экран и увидел Ви, свернувшегося в кресле и угрюмо смотревшего на него. — Я тоже рад тебя видеть, — вздохнув, сказал Ариэль и свернул экран. — И я просто в восторге от твоих понятий о личном пространстве. Ви мрачно посмотрел на него и отвернулся. — Я был занят, — огрызнулся он, втянул голову в плечи и спрятал руки под мышками. И — покосился на Ариэля: как он отреагирует? Ариэль улыбнулся и закрыл глаза — в реальности он поднял руку, словно пытаясь дотянуться до Ви — настоящего, в этом не было никаких сомнений, затем скрипнул зубами и покачал головой. Ариэль в гиперсети встал и подошел к нему. Опустился перед ним на корточки, погладил по волосам — взъерошенным, темно-каштановым, едва закрывавшим уши. Мельком подумал, что у Несты Рогис похожие, а затем ему было неважно, кто именно вдохновляет Ви на эксперименты с прической. Он осторожно потянулся и коснулся губами его щеки — она словно нарочно была подставлена. Ви делал вид, что смертельно обижен. Правда, исчезать не собирался, следил за ним из-под опущенных век. Забавно, но ресницы подрагивали, мимоходом заметил Ариэль. — Чем таким серьезным ты был занят, прелестник? Ви неожиданно отстранился. — Ничего не прелестник! — возмущенно воскликнул он. — Я взрослый! И самостоятельный! И вообще! Он повернулся к Ариэлю спиной. Тот примостился рядом с ним. — И внешность это не самое главное твое достоинство, — охотно продолжил Ариэль. — Да, — обиженно отозвался Ви. — И вообще не достоинство. — Так сейчас это не твоя настоящая внешность? — полюбопытствовал Ариэль, стараясь звучать легкомысленно, но не слишком — вдруг и на это обидится. — А это, — Ви изогнулся и дернул его за нос, — не твоя настоящая? Ариэль сморщил нос. — Настоящая. — Так чего спрашиваешь? — Да так. — Ариэль пожал плечами, устроился поудобней, обнял его. — Я-то бездарность, никогда не интересовался гиперсетью, мне всегда хватало минус-один-коммуникации. Так что и способности у меня, новичка, в гиперсети крайне ограничены. На то, чтобы создавать себе острова или даже целые измерения, меня не хватит. И даже на то, чтобы менять себе цвет волос, — трагичным шепотом завершил Ариэль и поцеловал Ви в щеку. Ви счастливо закрыл глаза. Затем открыл и воскликнул, усаживаясь рядом с ним на коленях: — Это же просто! Смотри! Ариэль отметил, что сидели они на огромной оттоманке; а перед ним уже висело зеркало, и его отражение в нем было зеленоволосым. Ви сосредоточенно смотрел на него. Затем сморщился: — Ой нет. — Убери это, — прошипел Ариэль. — Немедленно убери! Ви надулся, но послушался. Повесил голову, но через секунду вскинулся: — А можно так! Ариэль обреченно посмотрел в зеркало. Ну да, это был ужас, но не зеленый ужас-ужас: на его главе осела шапка золотистых локонов, неестественно блестящих, лежащих в отвратительно продуманном беспорядке. Это напоминало лучшие времена предпоследнего фаворита Дамиана Пятнадцатого — тот был способен провести полдня, созидая на голове новую куафюру, и запросто мог потратить на нее месячный доход маленькой провинции, украшая шпильками, подвесками и заколками. Ариэль мрачно посмотрел на Ви. Тот отодвинулся, косо глянул на него и отвернулся. Ариэль глянул в зеркало и облегченно вздохнул: снова его родная прическа. Он примиряюще погладил Ви по спине. — Так куда лучше, согласись. Ви тут же прижался к нему. — Мне и другая нравилась, — доверчиво отозвался он. Ариэль усмехнулся и поцеловал его волосы. — Скажи-ка, — подумав, окликнул он Ви, — а ты можешь сделать себе что-нибудь этакое? Ви закатил глаза. — Еще один остров? — пренебрежительно отозвался он. — Нет, совсем нет. Крылья, например. Ви посмотрел на него округлившимися глазами. — В смысле крылья? — В любом. С перьями. Или… без перьев. Как у ящеров. Или из какой-нибудь чудной ткани. Ви растерянно смотрел на него. — Как это? — беспомощно спросил он. — Как это… крылья… Что за чушь? Как я могу сделать себе крылья, если у меня их нет? — Ну так у тебя же нет и каштановых волос, — Ариэль пожал плечами и дернул его за прядь. — Или есть? — Ну это же волосы! Они есть у всех, и у меня тоже. И они могут быть разными. А крыльев не бывает! — Не бывает? — Конечно не бывает! — А почему? На Виссе есть же самые разные БА, кто-то самый ловкий считальщик, кто-то самый крутой охранник, почему не сделать БА с крыльями? — Невозможно, — строго сказал Ви. — Совсем? Ви решительно покачал головой. — Запрещено, — коротко пояснил он. — Сначала это не было запрещено, ну ты знаешь, как бывает, когда появляется что-то совсем новое — оно вообще никак законодательно не регулируется. И когда только начали делать БА, попытались развить пару с такими особенностями. С крыльями. Они оказались нежизнеспособными. Этический совет сначала не обращал внимания, потом запретил. Ариэль хмыкнул, рассеянно улыбнулся и ласково провел рукой по его щеке. Ви блаженно прикрыл глаза и чуть склонил голову, чтобы продлить ласку. — А что касается не БА, а, скажем, аугментированных организмов? Им можно обзавестись крыльями? — полюбопытствовал он, любуясь Ви. Тот резко открыл глаза. Опустил их, задумался. — Ви? — позвал Ариэль. — Сейчас, — отмахнулся тот. — Вспомню. — И через пару секунд: — Нет. Запрещено все, что противоречит строению биологического рода. Или — нет, не то. О! Что ухудшит функции. А крылья их здорово ухудшают. Ты знаешь? Ви был доволен собой. Ариэль развернулся к нему, облокотился о спинку оттоманки. — Правда? А где это запрещено? — Внутренние циркуляры этических комитетов от шести различных годов, решения совета биологических и информационных технологий в количестве семнадцати штук, заключения Верховного судебного комитета по делам БА 6544-6351ТС-3ВОУ против НИИ биотехнологий и Супрах-Треон-Киррт-Лерт, тоже против НИИБТ. Они тогда та-а-ак сильно бодались, целых сорок семь галактических лет, Супрах-Треон-Киррт-Лерту было за двести лет, когда Верховный судебный комитет зачитывал решение. Четыреста семьдесят девять томов! Некоторые из четырех подтомов. — И Виссе хвастливо добавил: — Я их все помню. Решение читалось два виссеанских года. Представляешь? Ариэль вытянул лицо. — Почти. Канцлер Добри одно время порывался лично зачитывать итоги года. Восемь часов кряду. — Он опустил голову Ви на колени и покачал ею. — И я там присутствовал, к моему ужасу. Отец выдержал только первый день, а затем пригрозил казнить его путем зачтения ему Имперского законодательного свода вслух и без перерыва. Эрл Добри только тогда и заткнулся. — А! Имперский законодательный свод! Старый был на двенадцать тысяч томов. Помню! — А новый создан на основе старого. И расширен! — воскликнул Ариэль и приподнял голову. — Эрл Обри заткнулся так резко, что потом три часа не мог унять икоту. Ви захихикал. Ариэль снова опустил голову ему на колени. — Но мы ведь не в реальности и я не прошу тебя аугментировать твое биологическое тело, — сказал он, глядя на Ви снизу вверх. — Здесь-то действуют иные законы. И они не запрещают тебе обзавестись крыльями. Или лапами. Или хвостом. Ви задумался. Его рука механически поглаживала волосы Ариэля; взяв его вторую руку, Ариэль поднес ее ко рту и начал перецеловывать пальцы. — Аватары должны соответствовать личности пользователя, — неуверенно сказал Ви. — В каких пределах? Ви снова задумался. — Ну-у-у, там их много… — Так твои короткие каштановые волосы соответствуют личности пользователя Ви? Ви покачал головой. — А с другой стороны, милый Ви, — Ариэль поднялся на локте. — Они выражают твое настроение. Твои мечтания и представления о тебе. То есть соответствуют все-таки. Так ты можешь создать себе крылья? Ви прищурился, покосился себе за спину. И — Ариэль не уследил за моментом — развернул огромные крылья. Покрытые павлиньими перьями. — Красиво? — радостно спросил Ви. Ариэль захохотал. — Великолепно! — воскликнул он. Ви довольно ухмылялся. Затем его голова лежала на коленях у Ариэля, он, с огромным русалочьим хвостом, рассказывал: — … никогда не думал об этом. То есть ну тело — оно же тело, оно же неизменное. А волосы — это волосы. Они могут быть совсем разными. Их можно менять как угодно, отращивать, к примеру, и так далее. То есть они есть, а потом их нет, а потом они снова есть. А с телом такие фокусы не проделаешь. То есть, например, если нужны органы, потому что старые плохие или отсутствуют, то можно. А так нельзя. Понимаешь? — Не совсем. Ви вздохнул. — Использование биологических, генетических, информационных и прочих технологий допускается только при условии непротиворечивого их применения и в соответствии с законами синергии и этического использования в соответствии с законодательством и иными равными законодательным решениями судебных и подобных судебным органов. Там дальше еще уточнения и исключения, но это неинтересно. Ариэль щелкнул Ви по русалочьему хвосту. — Чем не синергия? Ви смотрел на него круглыми глазами. Затем, приподняв голову, — на хвост. — Нет же! Синергия это совсем другое! — негодующе воскликнул он. — Да ты что, — Ариэль закатил глаза, поддразнивая его. — Ну конечно! Например, в Виссеанском энциклопедическом… Он цитировал определение за определением, Ариэль не слушал его. Поглаживал его волосы, изучал лицо, чтобы, если встретит, узнать. Ви внезапно уселся и тихо сказал: — Мне пора. Надо… там. — Неопределенно пояснил он. И Ариэль смотрел на место, где только что лежал Ви.

***

Йум Фльяфель был уверен, что идея со включением Виссе в состав Империи замечательна и осуществима, пусть и не слишком легко при первом подходе. Сульон-Арх вторая была настроена куда более скептично — она считала, что, «благодаря периодам длительной изоляции от империи, полного исключения из политической жизни освоенной вселенной и, предположительно со значительной степенью достоверности, контактов с сомнительными деловыми партнерами, не относящимися напрямую к Империи», Виссе выработала очень четкие принципы внешней политики, и принятие подданства с ними согласуется не очень хорошо. — Виссе не может не понимать, что вхождение в состав империи сулит ей значительные выгоды, — решительно говорила Теве Саут. — Но и отказаться ей придется от многого. — Заметил Эрмин Лионст, экономический советник делегации. Ариэль, по своему обыкновению, стоял у балконной двери. Теве Саут, по своему, против этого возражала — опасно, а ну как найдется шальной антимонархист, да с каким-нибудь коварным оружием, но Ариэль кивнул в сторону ТЕ, неподвижно стоявшего спиной к отелю, оглядывавшему окрестности, время от времени с кем-то переговаривавшемуся. — Лучший специалист по безопасности на Виссе, эрла Теве, — напомнил он. Теве Саут гневно посмотрела на ТЕ, кивнула Ариэлю, не поднимая на него глаз, и вернулась к столу, за которым сидели остальные. Ариэль через плечо посмотрел на огромный экран — на него транслировалось изображение с крейсера. И, как водится, разговор метался между делами дипломатическими, обсуждением последних событий в личной жизни отдельных членов — это сопровождалось шутками разной степени сальности, тостами и намеками на некие события из собственной жизни, иными словами, все как обычно, и снова спорами, касавшимися основной цели, по которой имперцы были на Виссе. Планета могла оказаться крайне полезной империи, скажем, в качестве лаборатории. При необходимости, имперские фонды обеспечили бы ее средствами, значительно превосходившими все то, что Виссе создала бы собственными усилиями, даже с учетом активной торговли с Империей. Более того, звездная система Виссе граничила с системами, категорически отказывавшимися быть частью империи, как старой, так и новой, и они изредка наносили очень ощутимые удары по приграничным областям империи; так что в астероидном кольце звездной системы вполне можно было оборудовать несколько пограничных постов и подготовить порты выхода из минус-пространства боевых кораблей, что гарантировало бы безопасность Виссе. И в равной степени Виссе могла оказаться опухолью в подбрюшье, как в свое время заметил Марра. Эрмин Лионст очень усердно играл в «да, но». Любое предположение членов делегации и даже Фльяфеля, к кому испытывал почтение в силу его возраста и положения, он встречал контраргументом, который оспорить было крайне сложно. Там, где Йумом Фльяфелем двигала верность империи — и плевать, какой: старой, новой, сверхновой, Лионст предпочитал пользоваться прагматизмом деляги от экономики: идеологии приходят и уходят, а деньги остаются. Делал ли он это, чтобы подразнить старого ханжу Фльяфеля, а с ним молодых и увлеченных Сса-Горда и прочих, было ли это особым поручением ему канцлера Добри, а может, и самого императора, Ариэль предпочитал не задумываться. Некоторые вещи, право, не имеют значения, а став известными, лишают волшебства обстоятельства, которые они объясняют. Ему было важно, что Эрмин Лионст хорошо играл свою роль, озвучивая одно за одним сомнения, над которыми давно уже размышляли Ариэль, Йум Фльяфель и остальные; а иногда он и новые изобретал. Иными словами, он отлично отрабатывал свою роль. — Сделки на черном рынке ни с какой стороны не могут оказаться полезными экономике Виссе! — заявляла Теве Саут. — Применять это понятие, любезная эрла, — флегматично отвечал Лионст, — возможно только нам, имперцам, так как с нашей точки зрения оно касается всех сделок, противоречащих имперскому же законодательству и ее традициям. Все, что не противоречит ему однозначно, не может и быть отнесено к черному рынку. Что я хочу сказать, дорогая эрла Теве, — он повысил голос, заметив, что Теве набирает воздуха в легкие и собирается возражать, — с местной точки зрения торговля Виссе с пиратами Терры Астры-406 или Терр1 и 1а Астры-22 не может считаться сделками на черном рынке. Более того, на Виссе она даже является вполне органичной частью местной экономики. — А с имперцами? — спросил Ариэль. — Прошу прощения, ваше высочество? — Сделки Виссе с подданными империи. Людьми и организациями. Это расценивается как торговля на черном рынке? — В случае, если доказано нарушение имперского законодательства и традиций, — пожал плечами Эрмин Лионст. — К сожалению, ваше высочество, мы прибыли сюда, не располагая подобной информацией, и исходили из того, что… Он развел руками. Ариэль кивнул. — Официально их нет. Либо они не противоречат законодательству в такой мере, чтобы быть признанными криминальными. Либо еще тридцать оговорок. — Уныло произнесла Сульон-Арх. — Прощу прощения, что перебила вас, ваше высочество. Ариэль отмахнулся и прислонился плечом окну. Он любовался лесом, небом — оно было невероятного сиреневатого оттенка. Кто-то из секов все порывался объяснить, чем объясняется этот цвет, но Ариэлю удавалось менять темы, прежде чем его подвергнут пытке толкованием оптических законов. — Это очень ценное замечание, эрл Эрмин, но здравый смысл подсказывает, что полновесная торговля с империей и ее военная помощь неравны разовым сделкам с сомнительными субъектами из неспокойных областей, — заметил вице-консул по ту сторону экрана. — Если, разумеется, материальная выгода для этих оголтелых важна в той же мере, как независимость. — Если, разумеется, государственная независимость для них важна до такой степени, чтобы вступать в конфликт с империей, отказываясь от благ, ею предлагаемых. — Если, разумеется, блага, которые готова и способна предложить империя, превысят ограничения, наложенные подданническими обязательствами. — Я прошу все-таки не забывать о том, что Виссе — это планета с очень специфическими взглядами на права человека, — Сульон-Арх приподнялась над столом. — Мы многократно обсуждали, что некоторые люди, обитающие на этой планете, оказываются в очень зависимом положении, их способности используются в полной мере, но вознаграждение за пользу, приносимую ими обществу, мизерно или отсутствует вообще. — Доказательства? — сухо бросил Ариэль. — Простите, ваше высочество? — Где доказательства, что некоторые люди эксплуатируются без того, чтобы их труд достойно оплачивался? — Ваше высочество, — Сульон-Арх обмякла на стуле. — Но те несчастные, которых они называют биоартефактами, — они даже не являются гражданами Виссе! Они исполняют какие-то невероятные функции, об их способностях хвалятся, как о любимых игрушках, но им не просто отказывают в статусе граждан, их даже людьми не называют! Исключительно биоартефактами! — Эрла Сульон, — Ариэль повернулся к комнате, — где доказательства того, что они НЕ являются биоартефактами? — Ваше высочество! — медленно проговорил Йум Фльяфель, встал и выпрямился, глядя на него очень изумленно. По комнате — и по другую сторону экрана, на крейсере, пробежал шепоток. Ариэль осмотрел их. — Любезные эрлы, — хладнокровно сказал он, — мы в очень тесном кругу, не будучи специалистами, ни достаточно образованными и подготовленными, пытаемся решить один из сложнейших вопросов философии — что есть человек. Мы знаем о существовании пары сотен этих биоартефактов, уже встретились с полудюжиной, еще нескольких видели издалека, и вы хотите на основании этого жалкого опыта принять решение о том, ошибались ли виссеанцы, не желая признавать их людьми и наделять статусом граждан? — Я не уверен, ваше императорское высочество, что могу согласиться с этим, — величественно произнес Фльяфель. — И я тем более не уверен, что ваше мнение соответствует политике империи и лично его императорского величества. — Собственно, это его мнение, — хмуро заметил Ариэль. — Отец, эм, в очень изобретательных выражениях высказался о, хм, горячих головах, на которые произвела самое любопытное воздействие древняя атмосфера Виссе. Я, вдохновленный его, кхм, если позволите, отеческим благословением и его, м-да, мягким указанием на то, что я здесь не в бирюльки играть, а политику империи делать, некоторым образом был поощрен на более пристальное изучение ситуации. Его же величество и указало на пару векторов для этого изучения. Очень энергично указало. Не вам это объяснять, эрл Йум, как убедителен может быть отец. Фльяфель откашлялся, прижал руку к груди и покосился на экран — проекторы в зале корабля были установлены таким образом, что захватывали стену с официальным портретом императора. Он уселся, Ариэль сложил руки на груди. Вздохнув, он продолжил: — Помимо Виссе и «Звезды Лиастани», есть еще и империя в полном составе. Большинству ее субъектов плевать, по большому счету, на Виссе, до тех пор, пока им живется спокойно. Равно так же существуют некоторые субъекты, которым плевать, за что и против чего сражаться, и их энтузиазм может быть использован в самых разных целях. В том числе и нами, в том числе и врагами империи, — ровно говорил Ариэль. — Все упирается в то, что именно мы можем предложить империи в качестве обоснования аннексии Виссе или подписания пакта о сотрудничестве, или вообще аннигиляции. И вот тут мы оказываемся в очень щекотливой ситуации. Мы не можем предложить им ничего, кроме наших измышлений, взвешенных, здравых и аргументированных, эрлы, и я говорю это совершенно искренне, но не подкрепленных ничем материальным. — Если мне будет позволено спросить, ваше высочество, мнение его императорского величества, — осторожно спросил Фльяфель. — Личное мнение. — А вы как думаете, эрл Йум? — многозначительно улыбнулся Ариэль. — Отец знает только то, что мы сообщаем ему, но он обладает способностью заглядывать куда дальше в будущее. Он возлагает очень большие надежды на Виссе. Дело в том, что это общество значительно отличается от подавляющего большинства других субъектов империи. В том числе и старой. Он помолчал немного. — И что касается биоартефактов, — куда серьезней продолжил он. — Я очень хорошо понимаю ваше желание изменить их крайне ущербный общественный статус, тем более сами виссеанцы не скрывают значительности их вклада в общее дело. Но их доля в населении Виссе составляет сколько — одну миллионную? — он пожал плечами. — Не очень хорошо. Далее. Я не уверен, что подданные империи с восторгом примут сообщение о том, что империя ввязалась в бодания с Виссе из-за объектов. Вещей. И я очень хорошо отдаю себе отчет, как звучу, — Ариэлю снова пришлось повысить голос, когда в комнате негодующе зашептали. — Напомню. Нигрин Адель. Никто не сомневается в ее способностях и талантах, в ее заслугах перед империей и долге императора ей лично. Но эрла Нигрин постоянно оказывается объектом крайне недружелюбных мнений. — Ариэль повернул голову к Фльяфелю. — Даже среди высших чинов империи отношение к эрле Нигрин неоднозначное. — Фльяфель, давно приятельствовавший с Орди Добри, смотрел в потолок с каменным лицом. — Именно потому, что она — одна из таких вот биоартефактов. И в ее личности, в ее сознании, в ее интеллектах и способностях никто не сомневается. Кстати, она сама не может дать однозначного ответа на вопрос, который терзает нас. Равны ли биоартефакты людям. — Вот как? — мрачно произнесла Аркалу Свопторакт. — Ну да. К сожалению, о тех евгенических центрах, в которых создавались подобные ей в староимперские времена, не осталось сведений. Центры были уничтожены очень основательно. Выжившие искусственно созданные люди вроде эрлы Нигрин предпочитают не афишировать свое происхождение, но у нас есть доступ к их показаниям. В них упоминается о выведении особей, обладающих теми или иными качествами в мере, значительно превосходящей человеческую, и наравне с этим о дефектах личности. Единогласны заявления о том, что совсем немногие из тех объектов могли стать людьми в полной мере, в основном это были андроиды, обладающие лишь зародышем личности и зачастую лишенные сознания в том смысле, который в него вкладываем. Что не мешало им великолепно выполнять функции, для которых они создавались. — И что предлагает эрла Нигрин? — спросил Фльяфель. Ариэль пожал плечами. — Смотреть. Спрашивать. Самих биоартефактов причем. И по возможности вдали от сторонних ушей. Ариэль решил прогуляться перед сном. Заодно провернуть одно дельце. ТЕ, встретить кого Ариэль рассчитывал, обнаружился у дальней границы парка. Ариэль подошел к нему. — Отличная сегодня погода, — сказал он самым любезным тоном. — Отличная, господин принц, — послушно подтвердил ТЕ, поглядел ему в глаза и снова принялся смотреть по сторонам. — Тебе нравится твоя работа? — Разумеется, господин принц. — ТЕ, скажи мне, — продолжил Ариэль, — у тебя есть сознание? ТЕ смотрел на него: удивленно, недоуменно, беспомощно. Ответа Ариэль так и не дождался. Что, собственно, было ответом. Через несколько дней Ариэль посещал Виссеанскую мировую библиотеку. Его сопровождала Сульон-Арх вторая, уже проевшая ему уши восторгами о богатстве материалов и способах обработки информации на Виссе. Главсек Центрального информационного совета с очередным невероятным именем горделиво кивал головой, словно он и только он создавал все это. — Виссеанская мировая библиотека — это, несомненно, сокровищница ценной информации. В ней вы также можете найти некоторые источники и из новой империи, господин принц, — важно говорил он. — Мы создавали хранителя очень долго, и он стоил нам колоссальных ресурсов, но это того стоило. Хранитель — просто уникален. Просто уникален! — восхищенно повторил главсек. Сульон-Арх в упоении слушала его и поддакивала. Ариэль из последних усилий держал глаза открытыми и боролся с дремотой.