Имперско-матримониальная аннексия полковника Лиастани

Кабриолет неторопливо катился по еще одной лесной дороге под сенью еще пары сотен толстейших вековых деревьев. Машину вел ТЕ. Перед ней ехали два мотоциклиста, в качестве исключения люди; Ариэль подозревал, что это ни в коей мере не делает их обычными, просто значительно более подготовленными людьми, он предполагал, что виссеанцы не ограничились простыми тренировками, в реальности ли, в виртуальности, а оснастили местных спецназовцев еще и вживленными устройствами, должными заметно усилить их способности. Ариэль допускал также, что советы вроде этического, синергетического или еще какого-нибудь глубоко философического благоразумно не ставились в известность о предприимчивости господ военных; возможно, оные советы предпочитали разыгрывать неведение. В любом случае, Ариэль, военный, не мог не оценивать ловкость, эффективность и невыразительность, с которыми перемещались эти люди, и их неопределяемую, но очень хорошо ощущаемые уверенность в собственных силах, собранность и решительность. За посольским кабриолетом следовали две машины. Ничего особенного, тоже старомодные колымаги. Виссе, как и большинство имперских планет, умудрялась сочетать два пути — максимизации и минимизации. Что предназначалось для общества, то вымахивало под небо, растекалось на квадратные километры, кишело тысячами людей. То, чем должны были пользоваться отдельные люди, уменьшалось в размерах, при этом его пичкали все новыми функциями. К примеру, в очередном научном центре Ариэлю был показан прототип летательного устройства, использовавшего для движения принципы гравитации. Антигравитации, если быть точней. Совсем небольшая штуковина, только-только две ноги на нее поставить. Ариэль, услышав это, вздоргнул. Сса-Горд — тот не удержался, шумно втянул воздух. Глава подкомиссии по пересмотру теории гравитации при комитете ключевых вопросов теоретической физики очень долго рассказывал о том, какое это замечательное достижение и какой прекрасный образец. Все это сопровождалось обреченными вздохами и многозначительными покашливаниями, некоторые стояли с постными минами, у иных закатились глаза, а Ариэль и остальные ждали, затаив дыхание: что выйдет? Летательный аппарат, использующий для перемещения некоторые постулаты «новой теории гравитационной физики», не взлетел под вежливые смешки самых разных секов, мол, как можно ждать чего-то другого от перпетуум мобиле этих чудаков из подкомиссии при комитете по теорфизике. Ариэль же, а с ним остальные не могли не отметить: доска все-таки трепыхалась. Леос Сса-Горд провел весь вечер после той экскурсии, а затем ночь и часть утра, выискивая в сети сведения об этой новой теории, и Ариэль согласился с ним, что исследования в этой области более чем перспективными. И тем не менее, в направлении виссеанской мировой библиотеки они ехали на огромных авто, использовавших вполне себе классические водородные двигатели. Главсек Центрального информационного совета охотно рассказывал Сульон-Арх второй байки из истории создания и совершенствования библиотеки, она хихикала: одобрительно — поощрительно — сочувственно — восхищенно — понимающе. Главсек старался, даже пытался изобразить какое-то совещание в лицах. Ариэлю захотелось побиться головой о корпус авто. Хвала сообразительной Сульон-Арх: она спросила о чем-то малосущественном. Главсек охотно ответил ей. Более того: он потянулся и похлопал ее по колену. Сульон-Арх вторую. Размалывавшую в звездную пыль своих оппонентов. С упоением и фанатичным блеском в глазах рассказывавшую о пытках в поздние эоны Старой империи. Увлекавшуюся фехтованием. Сульон-Арх вторую, с которой не всякий космодесантник рисковал спарринговать, потому что она была высока, мощна, изворотлива и беспринципна. О том, что она еще и сентиментальна и могла быть беспощадно романтичной, Ариэль предпочел не вспоминать в такой напряженный момент. Он оживленно следил за рукой главсека на ее колене и — за лицом Сульон-Арх. Фиг бы с ним, с этикетом, они не на годовом балу, но — так снисходительно хлопать по колену Сульон-Арх? Она оскалилась, сложила руки перед собой и неторопливо хрустнула суставами. Улыбка у нее была добрейшая. — Невероятно, — тоненьким девичьим голоском и даже с придыханием произнесла она, — новые носители информации. Как великолепно. Главсек заставил себя засмеяться и покосился на Ариэля. Напоровшись на его изучающий взгляд, откашлялся и выпрямился, сел ровно и сипло ответил: — Это открытие, разумеется, не было предназначено непосредственно для нашей мировой библиотеки, любезнейшая госпожа Арх. Видите ли… — Сульон-Арх, — ровно произнес он. Главсек покосился на него и опасливо спросил: — Что, простите? — Сульон-Арх. Ее имя. У которого нет краткой формы. И которое состоит из одного слова, хотя и кажется двухсоставным. Можете просто «госпожа архимагистр». — Видите ли, господин принц, мы, виссеане, более либеральны в обращении с именами… — Пользуйтесь титулом. Госпожа архимагистр, директор института истории, заместитель главы Имперского совета по историографии. Выбирайте любой. — Меня вполне устроит мое имя, — все тем же девичьим голоском с придыханием отозвалась Сульон-Арх. — Но оно, любезнейший господин главсек, как совершенно точно заметил эрл Ариэль, состоит из одного слова, хотя кажется двухсоставным. Главсек откашлялся — и замолчал. Ариэль с мечтательной улыбкой смотрел на деревья по обоим бокам дороги. ТЕ покосился на него через плечо и снова уставился на дорогу. У него на губах играла тонкая и очень выразительная улыбка. Ариэль был не против провести оставшуюся часть путешествия в блаженной тишине. К сожалению, главсек только что не ерзал, разрываемый желанием похвастаться еще одним успехом Виссе — они там далеко в империи и не знают, насколько невероятны достижения прогресса на его маленькой планетке. Сульон-Арх тоже жаждала с пользой провести оставшиеся пятнадцать минут путешествия, за это время можно было задать немало вопросов, получить не меньше ответов, а если даже не их, а отговорок, то и они могли немало рассказать о том, что за общество такое обитает на планете Виссе. Она осторожно покашляла, Ариэль наделил ее своим августейшим разрешением — едва заметно кивнул и смиренно прикрыл глаза, мол, что я сделаю-то, терроризируйте меня дальше, болтуны. И она спросила: — Если позволите вопрос, господин главный секретарь, ваше замечание о более либеральном обращении с именами — что именно вы имели в виду? Главсек горделиво вскинул голову и тут же покосился на Ариэля — не раздражит ли его эта тема. Ариэль не возражал, с заинтересованным видом смотрел на него и изображал всемерную готовность погрузиться в пучины виссеанской ономастики. Иными словами, можно было сделать вид, что все хотят слушать, и главсек начал: действительно, имена — не звания и не титулы, они присваиваются человеку безусловно и даже не авансом, они выбираются родителями при рождении, поэтому некоторые состоят даже из трех, «зарегистрированы также случаи четырехчастных имен», — невнятной скороговоркой признался главсек. Но это никак и ни с какой степени не характеризует личность человека и не обозначает его заслуги и достижения. Виссе же как высокоразвитая и глубокоинтеллектуальная цивилизация ставит во главу угла именно личностный рост человека, поэтому на ней невозможны наследуемые фамилии, имена и титулы. — Вроде «эрл», — повернувшись к Ариэлю, заметил главсек. — Или Арх, — согласился Ариэль. Главсек покосился на него, посмотрел на Сульон-Арх, сидевшую с невозмутимым лицом, и осторожно заметил: — Я не слышал о таком титуле, если позволите, любезные эрлы. — Ничего удивительного, — пожал плечами Ариэль. — Империя насчитывает более трехсот субъектов, а те могут в свою очередь состоять из многочисленных субсубъектов. Разница между цивилизациями в разных звездных системах, к примеру, может быть невероятной. Не все они прошли весь путь вместе со старой империей, но все выбрали идти далее вместе с новой. Мы рады и горды доверием, оказанным нам, и охотно изучаем и принимаем особенности общественного строя, политики и также некоторых мелочей. Вроде микрополитических особенностей общества, из которого родом эрла Сульон-Арх вторая. — Очень познавательно, — сквозь сжатые губы проговорил главсек. — Иногда утомительно познавательно, — вздохнул Ариэль, обменявшись многозначительными взглядами с Сульон-Арх.— Из-за такого невероятного цивилизационного и культурного разнообразия служба протокола и церемоний работает, не покладая рук. — Она, осмелюсь заметить, становится невероятно влиятельной, — ухмыльнувшись, заметила Сульон-Арх. Ариэль закатил глаза. — Она полна энтузиастов, готовых положить свою жизнь во имя процветания любимой службы. Проредить бы их. Раз в двенадцать, — процедил он. Сульон-Арх засмеялась, главсек тоже издал смешок — то ли попытался хихикнуть, то ли от запора избавиться. — Дорогой эрл главный секретарь, — на секунду приняв торжественный вид, произнесла Сульон-Арх. Она потянулась и похлопала его по коленке, к мстительному удовольствию Ариэля, — наши имена и титулы не более сложны для вас, чем ваши титулования для нас. Мы квиты. Но если позволите спросить, мы пользуемся вашими званиями, чтобы обращаться к вам, а как обстоит дело с… — она замялась, беспомощно посмотрела на Ариэля, указала глазами на ТЕ. — Если ТЕ не будет против нашего интереса к формированию имен биоартефактов, — чуть повысив голос, наклонившись вперед, внимательно глядя на ТЕ, произнес Ариэль. — Почему он должен быть против? — изумился главсек. Ариэль надменно посмотрел на него — тот заткнулся и обмяк. Ариэль повторил: — ТЕ? Вы не будете против того, что мы будем обсуждать то, как формируются ваши имена? — Я не буду против, господин принц, — безмятежно ответил ТЕ. Повернулся к Ариэлю, улыбнулся, отвернулся. Ариэль не видел, но был уверен: глядя на дорогу, ТЕ ухмыльнулся далеко не невинно. — Помилуйте, — получив наконец возможность говорить, зачастил главсек. — «ТЕ» не является именем в формальном смысле этого слова! Это, формально говоря, часть названия биоартефакта… — Кстати, — жестко перебил его Ариэль. — Кстати, — взяв себя в руки, значительно менее кровожадно повторил он. — Как появляются на свет те наборы букв и цифр? Это рандомные подборки, или в них есть какой-то смысл? — Разумеется, есть, — важно ответил главсек. — К моему глубочайшему прискорбию, я прозвучу слишком оптимистично, если заявлю, что в тонком деле присвоения биоартефактам идентификационных номеров существует какая-то стройная система. Сульон-Арх свирепо смотрела на него, главсек же объяснял, что создание биоартефакта остается сложным и расходным делом, несмотря на значительные — очевидные — великолепные, скромно позволит себе заметить он — успехи в этой сфере. В этот процесс вовлечены многочисленные институты и лаборатории, и каждая из них жаждет внести свой вклад. Собственно, худо-бедно установлено, какая группа символов каким научным центром составляется, но и это не всегда данность. Как же сами научные центры подбирают эти символы. Как правило, можно восстановить при соответствующем исследовании записей разработок, как именно возникали те или иные группы символов. Это в любом случае рандомный процесс, так что его можно и не принимать во внимание. Примерно так же, как во многих именах — они могут показаться не несущими смысла, но при более детальном рассмотрении что-то там такое находится. К сожалению, чем дольше на Виссе создают биоартефактов, тем длиннее становятся имена. Поэтому приходится ограничиваться минимально возможным количеством символов, как правило первыми двумя-тремя. Чтобы было достаточно для дифференциации. И так далее. И то же самое, но другими словами. К счастью, машина подъехала к библиотеке и остановилась. И ТЕ уже стоял у двери и открывал ее. Ариэль выбрался из машины, не сказав главсеку ни слова. В конце концов, мало ли какой у них на Виссе этикет, он, наследный принц, такими мелочами не заморачивается.

***

Главсек выбирался из авто с другой его стороны; Сульон-Арх сидела и, глядя куда угодно, но не на него, ждала, когда главсек перестанет создавать суету. Ариэль замер рядом с ТЕ, хранившим вежливое молчание, кротко улыбавшимся, терпеливо дожидавшимся, когда они, наконец, освободят авто и переберутся в здание. Остальные находились на приличном удалении, и Ариэль тихо спросил: — Ты уже готов ответить на мой вопрос? ТЕ беспокойно посмотрел на него. — Я не тороплю тебя, — продолжал Ариэль, внимательно следя за ним. Мимика у ТЕ была невыразительной; это отличало почти всех БА, даже вырвавших у бесчисленных виссеанских советов гражданство. Глаза были такими же невыразительными. Красивыми — да, яркого цвета — непременно, радужки у некоторых БА были произведением искусства — на них угадывались невероятные узоры; очевидно, создатели их глаз творили весьма увлеченно; и при этом их глаза не так чтобы многим делились из того, что творилось в голове. Несмотря на это знание, очевидное, в общем-то, Ариэль наслаждался, глядя, как неуверенно щурится ТЕ, как смотрит по сторонам, словно рассчитывая на подсказку, как всматривается в его лицо, как будто пытается на нем разглядеть необходимый ответ. — Совсем не тороплю, но ответ от тебя я все-таки получу. Он поглядел на крыльцо, на котором выстроились в ряд сотрудники библиотеки — все в ярких, разноцветных, пестрых нарядах, никого в блеклых серых комбинезонах. Главсек уже стоял рядом, рассказывал, что совет, им возглавляемый, верит в необходимость компетентного сохранения и обработки информации, всемерно поддерживает библиотеку и отдельные ее проекты и в полном составе ратует за пропаганду важности дальнейшего развития попечительства библиотеки в том же конструктивном ключе. Когда к ним приблизилась дама, выглядевшая наиболее важной, главсек пробормотал что-то вроде: «самая главная распорядительница», — и заткнулся. Важная дама величественно протянула Ариэлю руку. — Добро пожаловать в недра Виссеанской мировой библиотеки, господин принц. Ариэль сцепил руки за спиной, склонил голову в поклоне, произнес, натянуло улыбаясь: — Благодарю за гостеприимство, эрла Дирмеух-Ситада. И тут же Сульон-Арх подхватила: — Добрый день, эрла Дирмеух-Ситада. Я от имени делегации присоединяюсь к благодарностям его императорского величества в ваш адрес и адрес всего коллектива этого замечательного информационного центра. Мы давно и с нетерпением ждали возможность лично оценить по достоинству величие и разнообразие библиотеки, о которой рассказывали нам все ваши коллеги… Ариэль молчал и улыбался, хвалил себя, что это становилось все легче — это после нескольких минут, во время которых ему очень хотелось совершить смертоубийство. Сульон-Арх охотно помогла бы, это ощущалось. Возможно, ТЕ сделал бы вид, что ничего такого не заметил, и вообще его задача маленькая: вести авто и следить за здравием и безопасностью гостей, а насчет виссеанцев сие распоряжение и не распространялось. Правда, с политической точки зрения это было бы несколько опрометчиво, но с кем не бывает и чего не случается; если бы они дожили до прибытия эскадры, высланной, чтобы спасти их, то обрели бы отличную возможность объявить Историческую Аннексию и Великую Чистку на Виссе. Светская хроника была бы несколько растеряна, тут не попишешь, но и это можно будет пережить. Если их оставят в живых эти высоколобые. Одна отрада: из мести Ариэль, а с ним Сульон-Арх вторая обращались к хозяевам и распорядителям на имперский лад, и тем было отчего-то не очень приятно оказаться обычными эрлами, да еще и с именами. И чтобы немного отыграться на них за речи главсека ЦИС, Сульон-Арх в каждой фразе вворачивала эти «эрл» и «эрла», навешивала на них полные имена всех кряду секов, их помощников, заместителей и прочих должностных лиц, и сами их кислые лица были отличной расплатой. По правде сказать, мстительности что Сульон-Арх, что Ариэлю хватило до первого зала. Эрла Дирмеух-Ситада, оправившаяся после первого шока, сбившего, к тому же, с нее спесь, оказалась вполне добродушной теткой, недолюбливавшей главсека ЦИС. Ариэль был с ней согласен; для главсека эти чувства тайной не были, он, очевидно, побаивался ее и держался от Дирмеух-Ситада подальше. К невыразимой радости что Ариэля, что Сульон-Арх. И выяснилось, что на расстоянии от главсека вполне легко было восхищаться достижениями, представленными в ВиМБ. Зал был огромным, просторным, с двойными стенами из сверхпрочного и «дышащего» стекла, между которыми росли плетистые растения. Ариэль тихо поклялся себе, что обязательно распорядится сделать если не бальную залу, то хотя бы крыло с личными покоями с такими стенами. Это было восхитительно — непривычно — вдохновляюще. — И как вы за ними ухаживаете? — хмуро спросила Сульон-Арх и жалостливо посмотрела на цветущие виноградные лозы. Верхсек кивнула кому-то за ее спиной и подмигнула Сульон-Арх. — Неужели вы думаете, что мы столь небрежно можем относиться к растениям? — неодобрительно сказала она. По стеклу начал подниматься, перебирая ногами, небольшой дрон. — Универсальный аграрный мини-помощник, — величественно произнесла верхсек и простерла руку. — Смекалист, способен самостоятельно учиться простым действиям, связываться с нужными референтами, принимать простейшие решения, не противоречащие основным принципам биологии, агрикультуры и эстетики. Шустрый малый. Сульон-Арх скривилась: универсальный аграрный мини-помощник был похож на зловещий шлепок плесени, ползший вверх — или на краба-мутанта — или на внезапно ожившее чернильное пятно. — Он очень забавно передвигается по стеклу, — пробормотал Ариэль. — Я не хотел бы увидеть это, будучи не предупрежден. Спорное эстетическое удовольствие. Кстати, а каков принцип? — По стеклу — вакуумные присоски, как вариант. — Охотно начал пояснять один из сотрудников. — Создаются крошечные силовые поля, а в них — вакуум. В зависимости от вектора создания силовых полей меняется и направление движения. По горизонтальной поверхности — воздушная подушка, ходули, колеса. В одной из лабораторий был разработан совершенно уникальный умный пластик, способный самостоятельно складываться в самые причудливые формы, условно приближающиеся по форме, к примеру, к цилиндру. К сожалению, материал и принцип функционирования пластика накладывает некоторые ограничения на толщину и размеры листа, из которого складываются геометрические фигуры, но наши коллеги работают над этим. — Какие именно ограничения? — Лист не может быть большим. Пока не может. Уже проводятся испытания листов размером шесть метров на полтора и толщиной четыре миллиметра, но не очень успешно. Пока оптимальны измерения в четверть от этого. Н-ну, — замялся он, — в пятую часть. И толщина в четыреста микрометров пока является наиболее функциональной. — Это ни в коей степени не означает слабость или хрупкость пластика, — тут же подхватил другой, — напротив, умный пластик очень упруг и устойчив, иначе все его трансформации не имеют смысла. И если воздействовать на него волнами определенного диапазона и качества, то меняется и его жесткость. Что и обеспечивает возможность менять способы передвижения в зависимости от поверхности. — Игид, — сморщилась Сульон-Арх и отвернулась от прозрачной стены, по которой полз мини-помощник. Ариэль же сделал шаг ближе. Мини-помощник подобрался к огромной кисти, одна из панелей, выполнявших функцию присоски, превратилась в клешню, мини-помощник поднес кисть к себе поближе, словно обнюхал, и аккуратно положил обратно. — Хитрая штука, — одобрительно заметил Ариэль. — И очень эффективная, — сказал замсек, свысока поглядывая на Сульон-Арх. — Не спорю. Но она могла бы куда меньше походить на кляксу-людоеда, — мрачно отозвалась та. Над ее репликой охотно засмеялись. Некоторые — понимающе. Верхсек продолжила рассказывать о ВиМБ. В ее дизайне изначально задумывалось совместить максимальные удобства, но и проследить, чтобы они не были чрезмерными. Цель библиотеки — развивать и образовывать, а не развлекать и услаждать. При этом не следовало забывать, что она — главная информационная сокровищница планеты и средоточие новейших достижений из самых разных отраслей. Поэтому высочайшие требования предъявлялись к системам сохранения, обработки и сортировки информации. Это естественно, в соответствии с гипотезами умных мужей и жен с длинными, непривычными Ариэлю и Сульон-Арх именами, с развитием общества растет и поток информации. Верхсек даже вызвала на одном из экранов графы, призванные продемонстрировать это. В соответствии с гипотезой еще пары ученых, подтверждаемой здравым смыслом, большинство открытий псевдо-случайно. В смысле, пояснила верхсек, словно отвечая на скептическое «хм-м» Сульон-Арх, открытие часто связано с гипотезой исследования только опосредованно либо вообще вторично-третично по отношению к ней, но оказывается возможным, потому что подкрепляется некоторыми достижениями из других областей. Либо исследования в других областях можно экстраполировать на свою — и это приносит фантастические результаты. Либо если проводить кросс-научные исследования, то можно прийти к невероятным результатам. Например, маленькая, скромная, но очень полезная революция в полимерной химиоархитектуре была возможна, потому что внимание ученых обратили на некоторые свойства химических элементов под давлением в тысячи G. — Для этого, — с убеждением, похожим на фанатизм, потрясая кулаком перед своей грудью, говорила верхсек, — необходимо существование таких систем, которые обеспечивают отслеживание новейших, даже самых мельчайших достижений, и указывают на них. Поначалу мы использовали для этого наши искины и компьютерные сети, но, господа, я вынужденно признаю, что они хороши, и это бесспорно и несомненно… и я сама постоянно и регулярно пользуюсь и ими в том числе, и до сих пор, господа, и это хорошо, и это бесспорно. Но таковые системы, к нашему глубочайшему огорчению, устаревают куда быстрей, чем нам хотелось бы, а их предельная загруженность достигается так скоро, что это вызывает невероятное огорчение и разочарование. Поэтому мои коллеги посвятили очень много времени разработке совершенно нового подхода к хранению, накоплению и обработке информации. И, господин принц, госпожа архимагистр, я говорю не только об этом здании и его впечатляющих компьютерах… кстати, недавно их обновили. Увеличили емкость в четыре тысячи с небольшим раз, быстродействие тоже в два в девятой степени раза, и я вам скажу, я и мои коллеги уже признаем, что совсем скоро этого будет недостаточно… пройдемте дальше. В другом зале верхсек показывала экспериментальные интерфейсы по поиску информации, реагировавшие на движение рук, глаз, совсем новые, угадывавшие настроение исследователя и даже читавшие его нейроволны. Ариэль не успел перевести дыхание, а Сульон-Арх уже стояла перед портом, прикрепляла к вискам датчики, обсуждала с верхсеком и ее помощниками возможности таких интерфейсов. Главсек ЦИС подобрался к Ариэлю поближе и продолжил рассказывать. Они-де, а именно ЦИС как вдохновитель и основной разработчик, ну и Высший попечительский совет ВиМБ, возглавляемый многоуважаемой коллегой, а также несколько других организаций, провели немало времени, обсуждая концепт изобретения, способного удовлетворить самые высокие требования к вместилищу информации на такой высокоинтеллектуальной планете, как Виссе. Верхсек, заслышав краем уха, что главсек ЦИС упоминает ее совет, а главное, как он это делает, тут же оказалась рядом. Через пару минут они были готовы вцепиться друг другу в волосы, потому что каждый считал, что именно его совет был самым важным локомотивом в важном и ответственном деле создания хранителя ВиМБ. Ариэль подошел к Сульон-Арх. Та развлекалась с интерфейсом, ей помогали два замсека; на своих начальников они внимания не обращали и советы и рекомендации давали толковые. — Так ЦИС или ВПС? — спросил Ариэль. — Да они оба влились в почти завершенный проект, — отмахнулся один из замсеков. — Госпожа архимагистр, вертеться нет никакой нужды, и вглядываться в экран тоже. Эта штуковина синхронизируется с датчиками на висках, но не только. Вот тут — детекторы тета— и пси-волн, работающие бесконтактно. Очень неплохое подспорье. Мысли эта штукенция еще не читает, но у ВБВИ есть пара идеек, как заставить ее поточнее интерпретировать тета-волны. Он предлагает образный интерфейс, вербализация совершается потом другими надстройками, вот примерно этими. Он тыкал пальцем в расцвеченные разными цветами области на голоэкране, они вспыхивали или мерцали, и через несколько мгновений на вспомогательном экране рядом начал возникать текст. — В почти завершенный проект? — хмыкнул Ариэль и посмотрел за спину, где два сека доказывали друг другу, себе и своим свитам, что им и только им следует возлежать на лаврах. И он хотел завопить: «ВБВИ?!». — Ну да, — сказали ему с другой стороны. — ВБВИ, — повторила Сульон-Арх, — Вэ-Бэ-Ви. На экранах перед ней возникли спирали ДНК, разворачивавшиеся во вселенную, схлопыпавшиеся в сингулярность и снова выстраивавшиеся в цепи аминокислот, которые сворачивались в кольца, множились и накладывались друг на друга. — Это была идея одного очень нестандартно мыслившего профессора, — говорила замсек рядом с Сульон-Арх. — Он пропагандировал фитопсихологию, пытался разговаривать с цветами, с деревьями, травками всякими… В принципе, на это смотрели снисходительно, для экспериментов подобного рода нужно всего ничего — несколько горшков с фикусами. Ну и электроды, разумеется. Это не разработка новых энергохранилищ, на самые маленькие из которых может уйти два месячных исследовательских бюджета, поэтому пусть идеи коллегами оценивались как фантазии не совсем адекватного разума, против них никто не возражал. — Тем более в Конституции каждому гражданину и жителю Виссе предоставляется право на развитие и совершенствование интеллекта и исследовательских способностей, — подхватил первый. — Ага, и запрещается ограничивать их аргументами вроде «так никогда не делали» и «в этом нет смысла». — Так вот, началось все с того, что профессор Дриопорт-Копдарст-Меркемерк предложил кое-какие гипотезы по этой самой фитопсихологии. Вроде что растения все-таки могут испытывать некие ощущения, условно соответствующие боли и страху. Увлекся тем, как это можно сделать более очевидным, начал заниматься генетикой растений, чтобы выяснить, какие именно гены отвечают за эти ощущения. В результате записал на нить ДНК одного из своих фикусов Кодекс чести исследователя. — Какое счастье, что он забросил эти дурацкие исследования болевых ощущений растений. Я бы очень плакала, зная, что бедное яблоко, которое я грызу, вопит от боли, — притворно всхлипнула замсек. — Оно молча вопит, милочка, — снисходительно отозвался ее коллега и похлопал ее по плечу. — Ах, дорогой, — она всплеснула руками, — твоя доброта безмерна. Ариэль не мог не улыбаться. Сульон-Арк умиленно глядела на них. — Да. Но вернемся к нашим баранам, — вмешался во флирт коллег еще один заместитель. — Профессор ДКМ резко избавился от своих малахольных идей о чувствительности растений, когда получил доступ в генные лаборатории Института биологии… — Говорят, он получил доступ к ним через постель директрисы ИБ… — наклонившись к Ариэлю, пояснила замсек. — Ее удовлетворенное либидо неплохо сказалось и на его характере. — А вот это — неподтвержденные данные! — История не может лгать! — Ах, дети… — сентиментально вздохнула Сульон-Арх, — как раз именно она самая большая лгунья. Замсеки весело засмеялись. Ариэль смотрел на экраны: на них цепи ДНК все метаморфировали то в звездное небо, то в бескрайние леса, то в солнечные короны. — Так что там этот профессор? — с любопытством спросила Сульон-Арх. — Он разработал процедуру записи информации на ДНК растений. Собственно говоря, он смог создавать целые участки, содержавшие исключительно внешнюю информацию. — Вообще-то, — вмешался главсек ЦИС, снова стоявший рядом с Ариэлем. Он был очень румян, его лоб блестел от пота, главсек не до конца успокоился после стычки с верхсеком, но он жаждал говорить. — Вообще-то информационная емкость ДНК известна давно. Даже самые прогрессивные компьютерные технологии не способны сравниться с ней. Очевидно — чтобы записать всю ту информацию, нужную, чтобы, к примеру, передать все усилия, нужные для сжатия кулака, могут уйти десятки гигабайт информации. А чтобы записать эту же информацию, но с учетом процессов на клеточном и субклеточном уровне, так всю ВиМБ можно отдать только под это. Поэтому в принципе невозможна виртуальная модель человека, полностью соответствующая прототипу. Даже статическая, господин принц, госпожа архимагистр. А мобильная… — Да-да, мои коллеги развлеклись однажды, прикидывая, какова должна быть емкость такого инфохранилища. Естественно, с учетом клеточных и субклеточных процессов, — ухмыльнулась верхсек. Она была довольна собой, излучала жизнелюбие — и жаждала говорить. — Если представить Виссе одним большим накопителем информации, то потребуется восемь, господин принц, восемь таких планет! А ведь вода, к примеру, может быть куда более инфоёмкой, чем тот же кремний, и соответственно сохранять куда больше данных. Вот так-то! И при этом мы, — она развела руками, — мы являемся живыми инфохранилищами. — Да-да. И поэтому когда чокнутый профессор ДКМ все-таки вымудрил ту штукенцию по моделированию искусственных ДНК, становящихся носителями информации, на это невозможно было не обратить внимание. Это же удачно совпало с нашими размышлениями о том, как оптимизировать процессы, о которых мы вам уже рассказывали. — И для этого вы вырастили лес, по которому мы ехали в это чудесное место? — улыбнулся Ариэль. — Отличный хранитель информации. Вокруг него засмеялись. — Нет-нет, господин принц, — сказала Дирмеух-Ситада. — Лес совершенно невыгоден с точки зрения хранения информации по одной простой причине. — Она сделала драматическую паузу, сложила руки на груди и величественно выпрямилась. — Он не способен оперировать ею, господа. Потому что ключевой задачей в этом предприятии является не столько сохранение информации, но и освоение новой, и возможностью ею управлять. Лес не способен на это в принципе. — И как была решена эта проблема? — спросила Сульон-Арх. Ариэль очень не хотел задавать этот вопрос — потому что ответ был самоочевиден. — Разумеется, путем создания биоартефакта. — Довольно улыбнулась Дирмеух-Ситада. — В конце концов, что, как не БА, изначально обладает отличным интерфейсом? И емкость у него феноменальная, не сравнимая ни с одним из современных компьютеров. Вот так-то. — Потрясающе, — пробормотала Сульон-Арх. — Но если позволите, эрла Дирмеух-Ситада, мы не встречали упоминаний об этом фантастическом предприятии и о ВБВИ в планетной сети. Упоминания о ТЕ, к примеру, нам попадались. Но не ВБВИ. — Это вызвано определенными причинами, разумеется. — Дирмеух-Ситада переглянулась с главсеком. — Способности ВБВИ значительно превосходят потребности большинства обывателей, господа. Это очевидно, — он пожал плечами. — Для того, чтобы узнать, как лучше ухаживать за экзотическим питомцем, или каков климат на какой-нибудь Терре Астры 519, не нужно ни быть ВБВИ, ни обращаться к нему. — Наверное, для того, чтобы знать, что такой Терры не существует, тоже, — сказал Ариэль. — И никогда не было, — кивнула Сульон-Арх. — Это несущественно… — Весьма интересный подход к информации со стороны главсека Центрального информационного совета, — скорбно склонила голову Сульон-Арх. — Ах, любезная эрла Сульон… Арх, — поспешно добавил главсек, — мы не интересуемся внутренними делами Галактической империи, поэтому нам должна быть простительна эта неточность. Он покосился на Ариэля, с подчеркнутым снисходительным удивлением смотревшего на него. Оскалился в неловкой улыбке. Ариэль, сверля его взглядом, процедил: — Галактическая империя, еще когда Виссе была ее субъектом и в полной мере испытывала влияние столицы, никогда не насчитывала более четырехсот восьмидесяти Астр. Не так ли, дорогая эрла архимагистр? — Абсолютно точно. Новая империя может достичь этой цифры, и не в последнюю очередь благодаря привлекательности имперской политики, проводимой его императорским величеством. Империя активно ведет разведку пригодных для терраформирования планет в удаленных звездных системах, но пройдет немало времени, прежде чем количество освоенных звездных систем достигнет хотя бы пятисот. С другой стороны, оптимизм Виссе не может не льстить мне как верноподданной великой империи. — Впрочем, позволю себе согласиться с почтенными эрлами Дирмеух-Ситада и Флимтеор-Бетерен, — мило улыбнулся Ариэль. — Для того, чтобы добыть эту информацию, едва ли нужно привлекать колоссальные средства и самые эффектные информационные системы. Я позволю себе предположить, что к услугам ВБВИ обращаются немногие? — И да и нет, ваше высочество, — ответила верхсек. — ВИ распоряжается порталом ВиМБ, иными словами, обращаясь туда, пользователь опосредованно контактирует и с ВИ. Но прямое общение и вовлечение в крупные проекты в качестве информатора — оно ограничено. Разумеется. Потому что еще раз повторюсь: ВИ уникален. Он — в своем биологическом теле — является хранителем практически всей информации на Виссе и не только на ней. Он ведь и к имперским информационным базам доступ имеет, милейший Флимтеор? Тот покивал головой и, преисполненный достоинства, начал объяснять, что Виссе исторически все-таки не всегда была изолирована от империи, одно время была ее органической частью, многим идеям виссеанская наука обязана в том числе имперским коллегам, поэтому естественно и разумеется ВИ имеет полный доступ к имперскому информационному пространству. И конечно же он и местный народ просвещает. В рамках, определенных ЦИС и другими компетентными органами. — Удивительно, невероятно, восхитительно! — воскликнула Сульон-Арх. — Я жажду познакомиться с этим великолепным ВИ! Нам ведь будет позволено? — промурлыкала она, кокетливо улыбаясь главсеку ЦИС. — Разумеется, — тот заморгал и расплылся в глуповатой улыбке. — Восхитительно! Куда идти? — Я прошу обратить ваше внимание на то, господа, господин принц, госпожа архимагистр, — свирепо посмотрев на главсека, строго сказала Дирмеух-Ситада, — что ВИ существует для вполне определенных целей, и, несмотря на то, что его существование не скрывается, мы предпочитаем не привлекать слишком много внимания к нему. Разумеется, все желающие могут работать с архивами ВиМБ и в ней, но не обязательно это подразумевает прямой контакт с ВИ. Он часто не нужен совершенно. — Обещаю воздержаться от того, чтобы возносить хвалу невероятным талантам ВБВИ на каждом углу. А вы, эрла Сульон-Арх? — скрывая сарказм, спросил Ариэль. — Сделаю все возможное, ваше высочество. Она даже присела в книксене. Ариэль усмехнулся и повернулся к Дирмеух-Ситада, спросил: — Вам достаточно нашего слова? Та натянуто улыбнулась. — Разумеется, эрл принц, более чем. Прошу вас. Нам предстоит немного прогуляться по внутренним помещениям библиотеки. Они побывали в небольшом музее, и Ариэль сдержал свое желание силком вытащить оттуда Сульон-Арх только потому, что она была мощней его. Он добрый час страдал, а она осыпала восторгами каждый — каждый! — экспонат. Бумажные книги, книги на пластиковой, электронной бумаге. Лазерные диски, мемокубы, оптические колбы — все приводило ее в запредельный восторг. От глиняных табличек она впала в экстаз, чуть ли не стала на колени перед саркофагом, в который они были помещены, и потребовала детального описания их происхождения. — Эрла Сульон-Арх вторая, — процедил Ариэль. Она опомнилась, боязливо покосилась на него, послушно подчинилась безмолвному требованию проследовать дальше, но вздыхала, оглядывалась и тащила ноги, как впавший в глубочайшее уныние человек. Ариэль предпочел увлеченно осматривать внутреннюю отделку помещений — вполне интересно, тем более какой-то из замсеков азартно рассказывал, что за концепция скрывалась за каждым из помещений. В конце концов, как заметил его коллега, это не просто здание и не просто функции, это — своеобразный храм, в котором поклоняются самому великому божеству — знанию, поэтому объяснимо величие и одновременно дерзость архитектурного проекта, множество технологий, сплетшихся воедино и воплощенных в бесконечном разнообразии форм, щедрые ресурсы, призванные обеспечивать бесперебойное функционирование комплекса. Граждане Виссе отлично понимают величие своей миссии в истории обитаемой вселенной, — тут же подхватил другой, — и всецело поддерживают ВиМБ, как только могут. В одном из залов, очевидно, предназначенных для того, чтобы простые и не очень простые смертные поклонялись этому самому божеству, — иными словами, то ли читальный зал, то ли исследовательская лаборатория, — Ариэль заметил: — Для храма это место слишком обыденно, для библиотеки слишком безлюдно. Пройдя пару шагов вперед, неторопливо развернувшись, верхсек чинно ответила: — В личном присутствии исследователей в ВиМБ очень часто нет нужды, господин принц. Все, абсолютно все экспонаты представлены не только в реальности, но и созданы их виртуальные копии, так что чаще всего обращаться к материальным носителям не представляется необходимым. Разумеется, за исключением тех случаев, когда ценность представляет исследование именно носителя информации. Тогда это проводится здесь, и в распоряжении исследователей оказываются новейшие средства. Но само пребывание здесь — разве это не восхитительно? — Госпожа верхсек забыла упомянуть несколько немаловажных деталей, — тоже пройдя вперед, тоже неторопливо повернувшись к Ариэлю, заговорил главсек, — информационная безопасность, госпожа верхсек, господин принц, накладывает очень много ограничений. Даже виртуальные продукты могут быть доступны только в здании библиотеки и только через ее интерфейс. Также некоторые виссеанцы в силу определенных законодательных норм обладают только ограниченным доступом через виртуальную связь к ряду библиотек и лишены такового, когда дело касается ВиМБ. Я подчеркну, ваше императорское высочество, сей храм, — он простер руки, — сие святилище знаний, оно не только хранит в своих стенах все многообразие информации, накопленное на Виссе за всю историю ее существования, но и сверх того. Мы вынуждены относиться к безопасности данного храма с предельным вниманием, ибо, — зловеще продолжил он, — любой канал, связывающий библиотеку с пользователем извне, является опасным. По умолчанию. Поэтому удаленный доступ ко многим хранилищам библиотеки ограничен. Поэтому сей храм посещают многие люди. Но сегодня мы сознательно и с тяжелым сердцем согласились некоторым образом ограничить права пользователей библиотеки и… эм… ограничить им доступ в некоторые помещения. Чтобы обеспечить безопасность вашу и госпожи архимагистра. Он сложил руки на груди и с трагичным выражением на лице склонил голову. Ариэль поднял брови, скупо улыбнулся и заставил себя говорить как можно более дружелюбно: — Я благодарю всех присутствующих здесь, вас, эрл Флимтеор-Бетерен и уважаемая эрла Дирмеух-Ситада, за эту замечательную возможность изнутри ознакомиться с условиями и предпосылками, предоставившими Виссе условия для столь значительных успехов во многих областях. Империя ценит уважение, оказываемое вами ее верным сынам и дщерям. Не менее очевидна причина вашей гордости этим зданием, его содержимым и штатом. Позволю выразить надежду от имени империи вообще, себя лично и делегации, сопровождающей меня, с позволения уважаемой эрлы Сульон-Арх, — он кивнул ей, она счастливо заулыбалась, — что для посетителей наше присутствие здесь не будет сопряжено с чрезмерными неудобствами. Его начали заверять, что нет, ни в коем разе, все с готовностью подчинились распоряжениям агентов безопасности, а сотрудники так и вообще счастливы, что сам имперский принц у них тут постигает высоты виссеанской библиотечной науки. Выслушав нескольких людей, произнеся еще несколько велеречивых и почти бессодержательных фраз, причем так, что ему еще жарче бросились доказывать, что счастливы и готовы сделать все возможное, чтобы его высочеству тут еще больше понравилось, Ариэль и предложил все-таки перейти к объекту, наилучшим образом доказывающему, что виссеанцы все через одного гении. Сульон-Арх от нетерпения заломила руки. — Если хотя бы часть того, что любезнейая эрла Дирмеух-Ситада рассказала о хранителе библиотеки, правда, то я в огромнейшем нетерпении жду возможности встретиться с ним. Я прошу вас, ваше высочество, простить мне сугубо женскую порывистость. — Ах, любезнейшая Сульон… Арх, — главсек покосился на Ариэля и продолжил, ухватив ее за руку, — порывистость — это нисколько не фемининная, а также совершенно не маскулинная черта, это гендерно нейтральная особенность личности, свойственная увлеченным исследователям и страстным натурам. Вздохнув, Ариэль поинтересовался у одного из главсеков, каково обычное количество посетителей ВиМБ — в планетной сети и лично являющихся в нее, и где их размещают. Ему отвечали, Ариэль краем глаза отмечал, что главсек все держал Сульон-Арх за руку, а она все не пыталась ее высвободить, и смех у нее был поощряющий, многообещающий, завлекающий… То ли искренне она этому коротышке симпатизировала, то ли у нее были на него далеко идущие планы. Дирмеух-Ситада неодобрительно посматривала на главсека, изредка обменивалась короткими репликами со своими заместителями, иногда закатывала глаза, а тот все заливался соловьем. К счастью, процессия медленно, но неумолимо двигалась к центру экскурсии — к святая святых, как напыщенно воскликнула одна из замов, к обиталищу ВБВИ. Того самого хранителя, о котором еще в авто прожужжал все уши Флимтеор-Бетерен. Она, эта самая святая святых, была надежно спрятана за тройными дверями, в башне, размещенной в центре здания. Башня расположена непосредственно над инфоблоком, сиречь процессорным залом, из нее можно запросто попасть что в него, что в хранилища материальных реликтов, и для того, чтобы попасть в нее, нужно обладать допуском высочайшего класса. Ну или, как в случае с Ариэлем и Сульон-Арх, быть будущим императором вселенной и его советником и доверенным лицом. — Прошу прощения за бесцеремонность, — произнес Ариэль, глядя, как Флимтеор-Бетерен, верхсек и еще четверо сотрудников авторизовались — остальные, очевидно, оставались за пределами покоев хранителя, — но нам разве не следует предупредить ВБВИ о том, что мы намерены посетить его? — Он уже предупрежден, господин принц, — невозмутимо отозвалась верхсек. Ариэль посмотрел на Сульон-Арх — та худо-бедно успешно маскировала очень мрачное настроение. — Если позволите мне параллель с имперским этикетом, эрла Дирмеух-Ситада, негромко сказал он, — ВБВИ живет в тех же покоях, что и работает. В расширительном смысле, это — его личные покои. И… — он указал на раздвинувшиеся двери, — это может быть воспринято как намерение вломиться без спросу. — Вы хотите, чтобы мы предупредили ВИ, что собираемся подняться к нему? — переглянувшись с главсеком, со своими замами, спросила Дирмеух-Ситада. — Ну да. — Ваше высочество, — снисходительно посмеявшись, сказала она. — Биоартефакты прекрасно обходятся без этих условностей. Они непритязательны, отлично понимают свою миссию и задачи перед виссеанским обществом, более того, они не нуждаются в этих ненужных условностях. — Боюсь, я слишком имперец для этого, эрла Дирмеух-Ситада. Я несколько иначе отношусь к области применения этикета и настаиваю, что биоартефакты тоже входят в нее как полноценные участники. — Мы не в империи, господин Лиастани, — снисходительно произнес главсек. В переходной камере воцарилась гробовая тишина. Главсек поежился под угрожающим взглядом Дирмеух-Ситада, уничижительным Сульон-Арх и испуганными заместителей. Ариэль вежливо улыбнулся. — Вы очень хорошо дали это понять, эрл Флимтеон-Бетерен, — миролюбиво произнес он. — Очевидно, вы не считаете нужным распространять этикет и на меня. С позволения свидетелей я расценю это как ваше личное мнение, потому что если оно совпадает с официальной позицией высшего должностного лица Виссе и с позицией совета, им возглавляемого, то наш дружеский визит придется немедленно и очень невежливо прекратить. Главсек слушал его, затаив дыхание, с открытым ртом, заливаясь краской, покрываясь потом. Дирмеух-Ситада аккуратно шагнула вперед, взяла Ариэля за предплечье и попыталась потянуть к лифту. Он свирепо посмотрел на нее — она судорожно икнула и втянула воздух. Ариэль аккуратно отряхнул рукав мундира и вежливо улыбнулся верхсеку. — Прошу вас, показывайте мне путь, — ровно сказал он. Сомнений не возникло ни у кого: приказал. Спорить не пришло в голову никому. Верхсек от неожиданности присела — вроде как в книксене, что развлекло Сульон-Арх, но она дипломатично сдержала улыбку. Верхсек вышла из пропускной зоны, за ней Ариэль и Сульон-Арх, за ними остальные. Завершал процессию главсек: отстать от них не позволяло желание отираться поближе с имперским принцем, подбираться слишком близко к нему запрещало благоразумие, еще и какой-то странный холодок в позвоночном столбе подтверждал: не лезь на рожон, держись подальше. Они как-то быстро оказались в огромном помещении, круглом и с полностью стеклянными стенами, в центре огромная консоль — словно концентрический круг, в точности повторяла контур стен. Между консолью и внешними стенами стояли компьютерные системы самых разных форм. У этого зала был второй уровень — со стеклянным полом, тоже заставленный разномастными консолями. Оттуда вниз вела ажурная лестница, и по ней же можно было спуститься вниз, в хранилища. Верхсек подошла к лестнице и глянула наверх. Затем произнесла немного неуверенно то, что было очевидно всем благодаря стеклянным стенам и потолку: — Его здесь, кажется, нет. У Сульон-Арх на лице сложилось непроизвольное и мстительно-радостное: а мы предупреждали! Ариэль предпочел не топтаться по самолюбию верхсека. Он осмотрел зал и заметил с умным видом: — Очень высокотехнологично. Это все для одного ВБВИ? — Да-да! — оживилась верхсек. — Это его рабочее пространство. Как вы уже неоднократно могли убедиться, ваше высочество, — громко и быстро говорила она, выразительно, яростно глядя на своих замов; один из них понесся по лестнице вниз. — Как вам уже могло стать очевидно, господин принц, госпожа архимагистр, мы, виссеане, относимся с огромным почтением к интеллектуальному труду и обеспечиваем самые комфортные условия для его осуществления. Это касается не только граждан Виссе, но и БА. Всепланетный союз советов Виссе давно объявил равенство всех видов труда, и это правило без исключения применяется везде и всегда. Разумеется, случай с ВИ особый, он не просто БА, он — уникален, он — хранитель всей информации, доступной на Виссе, — она понизила голос и зловеще добавила: — но и сверх ее. Ариэль поднял брови и осмотрелся. — Боюсь показаться дилетантом, эрла верхсек, но у меня были несколько иные представления о библиотечных хранителях. Они, как мне казалось, сидят в крошечных кельях и листают старые фолианты. Для одного здесь как-то слишком много места. Верхсек вежливо засмеялась. Ее замсеки отжили, заулыбались. — Хранитель не библиотеки, ваше высочество, — поправила она Ариэля. — Хранитель информации. Грубо говоря, очень большой носитель информации с функцией ее обработки. — Сам ВИ? — уточнил Ариэль. Хотел бы — не смог ничего поделать: он холодел, перестал чувствовать ноги, ледяные иглы отчаянно кололи подушечки пальцев, щеки, мозг. Снежные пробки заткнули ему уши, ледяные глыбы наваливались на глаза. Если это была шутка, то — очень злая. Если действительность — то отвратительно жестокая. — Ну да, — продолжала верхсек, как ни в чем не бывало. — Мы же помним об информационной емкости ДНК. Если сделать их длинней, переплести плотней, то эту емкость еще можно увеличить по сравнению, к примеру, с фито— или какими-нибудь сильвонакопителями. Что, собственно, отлично получилось с ВИ. Немного пришлось попыхтеть, правда, чтобы и процесс декомпримирования информации был быстрым. — Она сцепила перед собой руки и немного виновато улыбнулась. — Следует признать, что не всегда этот процесс был таким уж простым и… м-м-м, безболезненным… к сожалению. Но цель этого проекта была велика, и ради нее следовало чуть более либерально обойтись с такими мелкими незадачами. И я вам скажу: в результате ВИ обрел феноменальные способности! Мы рассчитывали на его возможность сохранить только то, что есть на Виссе, а он в результате смог не только накапливать информацию, пользуясь всеми своими чувствами, а также непосредственно подключаясь к ее источникам в случае с виртуальностью, и воспроизводить ее, но и обрабатывать и даже частично генерировать некоторые идеи. Он восхитителен, он бесспорно является одной из величайших ценностей нашей цивилизации. Вернулся ее зам, за ним — ВБВИ, улыбавшийся безмятежно, как все биоартефакты, одетый в темно-серый комбинезон. Это был он — Ви, с огромных экранов крейсера, с острова, с русалочьим хвостом, с самыми чудными волосами. У него, стоявшего перед ними, волосы были коротко стрижены, за ушами различались порты для подключения компьютеров, на шее болталось несколько ключ-карт, на поясе — клапаны с прикрепленными к ним инструментами. ВИ осмотрел присутствовавших, отвел взгляд от Ариэля, беспокойно посмотрел на верхсека. — ВИ, малыш, ты же был предупрежден, что мы заглянем к тебе, — с упреком произнесла она. — Простите, госпожа верхсек, — мелодично и безэмоционально ответил ВИ, — ко мне обратился адъюнкт-профессор из НИИ материаловедения с требованием о справочной информации, завизированным двумя академиками. Верхсек недовольно нахмурилась и тут же засияла, повернулась к Ариэлю и торжествующе сказала: — Как видите, ваше высочество, мы высоко ценим энтузиазм наших исследователей, и их нужды ставятся даже выше некоторых политических мероприятий. — Очень ценное качество вашего общества, — отозвался Ариэль. Она довольно закивала головой. Подождав немного, Ариэль спросил: — Не хотите представить нам ВБВИ? Верхсек недоуменно смотрела на Ариэля, на ВИ, стоявшего за спиной ее заместителя, опустив голову, на Сульон-Арх, изучавшую ее. — Конечно, — пробормотала верхсек с недоумевающим видом. Ариэль не нуждался в телепатических способностях, чтобы представить, что именно она думает: чокнутые имперцы, за каким-то лядом пытаются потребовать от нее, чтобы им рабочий инструмент представили, что дальше — нужно будет то же проделывать с искинами, или с авто, или с автоповаром? ВИ немного оживился, услышав требование Ариэля, чуть приподнял голову и с любопытством посмотрел на верхсека. Та, подняв руку с коммуникатором, с хмурым видом зачитывала наименование БА, известного как ВИ — вроде как представляла его Ариэлю, затем выдохнула и куда веселей сказала: — ВИ, малыш, это наследный принц Годрейв Ариэль Лиастани, это архимагистр Сульон-Арх вторая, советник имперской делегации по вопросам истории, историографии и социологии, и мы рады представить тебя им. Она глазами указала замсеку отодвинуться в сторону, чтобы не загораживать его. — Благодарю за честь, госпожа верховный советник, ваше императорское высочество, эрла архимагистр, — поклонился ВИ. — Ну что ж, рада, что представление состоялось, — бодро произнесла верхсек и встала перед ним. — Ваше высочество, если позволите… Ариэль смерил ее холодным взглядом и через ее голову обратился к ВИ: — Мы тоже рады знакомству с вами, Ви. Тем более интерес к вам искусно подогревался нашими любезными хозяевами и распорядителями практически с утра. Думаю, что выражу и мнение эрлы Сульон-Арх, если скажу, что крайне заинтригован вами и вашими способностями. Сульон-Арх достаточно пришла в себя, чтобы решительно шагнуть вперед, отодвинуть плечом верхсека, протянуть Ви руку и, когда он подал свою, как следует встряхнуть ее. — Полностью и всецело поддерживаю эрла Ариэля. — Сказала она. — Заинтригован — это абсолютная и категорическая литота, я изнывала от нетерпения, как будто мне шестнадцать лет, а до весеннего бала еще целых четыре часа. Я счастлива, в восторге, восхищена познакомиться с существом, властвующим и распоряжающимся всей информацией в освоенной вселенной! — Я всего лишь имею к ней доступ, — мягко улыбнувшись, поправил ее Ви, посмотрел на руку, которую Сульон-Арх только что тряхнула, и улыбнулся чуть лукавей. — Очень приятно, — сказал он, — что ваша любовь к истории может быть подпитана знакомством с Виссеанской мировой библиотекой. — Не только, любезный ВИ, и не столько! — воскликнула Сульон-Арх и посмотрела на Ариэля, улыбавшегося им. — Возможность беспрестанно пребывать в этом колоссальном информационном пространстве, обладать всевозможными инструментами для взаимодействия с ним — это ли не восхитительно? Не прекрасно? Не великолепно? ВИ, кажется, был немного напуган энтузиазмом Сульон-Арх, он прикидывал, может ли спрятаться за верхсеком от такого потока восторгов. — Эрла Дирмеух-Ситада, мне будет позволено воспользоваться моим привилегированным положением и попросить ВИ о маленькой экскурсии по тем хранилищам, к которым он имеет доступ? — умоляюще глядя на нее, спросила Сульон-Арх. — Я жажду, я умираю от желания поближе познакомиться с книгами, о которых только слышала, или со свитками, или… да со всем, просто всем! После этого я, пожалуй, смогу спокойно умереть. Это было бы самым большим достижением в моей жизни! Верхсек смотрела на ВИ, тот — предостерегающе — на нее. — Как по-твоему? — спросила она. — Госпожа верховный секретарь, с вашего позволения, — осторожно начал Ви. — Эрла Сульон-Арх, ваше желание обратиться к первоисточникам вызывает самые возвышенные чувства и полностью одобряется и разделяется всеми гражданами Виссе, но, если мне будет позволено посоветовать, вам лучше было бы удержаться от непосредственного контакта с ними. На лице Сульон-Арх отразилась вся бездна разочарования. — Вы прибыли из иной цивилизации с иным микробиологическим фоном, — пояснил ВИ, — и это может быть опасно для материальных носителей информации в хранилищах, и для вас тоже. — Ви стрельнул глазами по Ариэлю, покосился на верхсека, с одобрением взиравшую на него, и продолжил: — Биомы разные. Ладно, если бумагу разрушит, а если вам легкие придется с нуля восстанавливать? Это же дипскандал из лучших времен Первой Империи. Любопытно, конечно, в историю вляпаться, но не велика ли цена? Ариэль не удержался, прикрыл глаза, охваченный самыми разными чувствами — от восторга до отчаяния. Ви все-таки был собой даже вне гиперсети. — Совершенно справедливое замечание, эрла Сульон-Арх, — поддержала его верхсек. — Мне бы самой хотелось провести что-то около двух лет в хранилищах, которые находятся под присмотром ВИ, но и мне туда доступ ограничен. — Она похлопала Ви по плечу. — Он строг, иногда суров. Он верно следует своему предназначению. Ви почтительно смотрел на нее. — Впрочем, ты можешь показать ей что-нибудь любопытное здесь, — верхсек кивком указала на консоли. — А мы пока расскажем господину принцу чуть подробней о тебе. Ариэль был бы счастлив, окажись все наоборот, но выбирать не приходилось. Ви увлек Сульон-Арх на второй этаж; Ариэль прошел в самый центр зала, оглядел консоль, отметил, что порты выхода в гиперсеть — из лучших, даже не так, из новейших, относящихся к передовым и, соответственно, секретным разработкам исследовательских центров космофлота, что означало только одно: они были доставлены на Виссе контрабандой. Некоторые экраны консоли мигали — кажется, с Ви хотели пообщаться очень многие; на иных менялись изображения самого разного толка. Верхсек наперебой со своими замами рассказывала Ариэлю о ВИ, о сложностях воплощения проекта, о том, что первые попытки трансляции информации в ВИ, как бы глупо это ни звучало, были сложными и болезненными, еще сложней было потом учить его находить доступ к местам, где они в его организме были сохранены — а это могло быть где угодно, его тело как-то упрямо решало самостоятельно, в каких именно органах в какие именно кластеры клеток какая именно информация будет размещаться. И как сложно было справляться с имунной системой ВИ, агрессивно реагировавшей на изменения в клетках, что, по сути, значило для него болезнь за болезнью. — К сожалению, у ВИ было несколько предшественников, чья судьба была куда менее удачной, — развел руками один из замов. — В принципе, это, увы, является составной частью процесса создания нового БА. Они погибли, один даже прожил около трех лет. Мы почти отказались от идеи использовать БА в качестве хранителя информации, но случился ВИ. — Невероятно, — пробормотал Ариэль глядя то на экраны консоли, то на рассказчиков. Он посмотрел наверх, где у экранов оживленно переговаривались ВИ и Сульон-Арх. — И сколько ему лет, если, разумеется, это не является государственной тайной? — Нисколько, эрл Ариэль. Восемьдесят четыре. У Ариэля, ко всеобщей радости, красноречиво вытянулось лицо. — Непохоже, правда? — подмигнула верхсек. — БА вообще совершенно иначе стареют. Хотя даже не знаю, применимо ли к ним это понятие. — Раз уж мне позволено задавать дерзкие вопросы, эрла Дирмеух-Ситада, — хмыкнув, сказал Ариэль, — а с контаминацией информации как он справляется? — Вот именно поэтому мы и решили использовать биоартефакт для хранения информации. — Она вскинула палец. — ВИ является одновременно и носителем, и исследователем, и реставратором информации. Потому что он разумен не в искиновом смысле, а практически в человеческом. Они много чего сообщили Ариэлю и Сульон-Арх, словно были рады возможности похвастаться. ВИ отвлекался иногда, чтобы ответить на запросы, снова возвращался, участвовал в обсуждении, исчезал в хранилище, снова оказывался рядом. Он все время держался рядом с верхсеком, словно прячась за ней, и Ариэль не мог улучить ни одной возможности, чтобы обратиться к нему напрямую. Но взгляд Ви он на себе чувствовал. Они вышли из здания ВиМБ; ТЕ стоял у авто рядом с открытой дверью. Ариэль вопросительно смотрел на него, ТЕ — отвел глаза. На счастье, главсек благоразумно решил ехать в другом авто; его болтовни еще и на обратном пути Ариэль бы не выдержал, избил в пюре и вышвырнул бы его прочь, как только они въехали в лес. Он был уверен, что Сульон-Арх ему подсобит, а ТЕ по крайней мере не будет мешать. И говорить им тоже не очень хотелось. Сульон-Арх только высказала на своем наречии все, что думает об этих ублюдках-рабовладельцах. ТЕ, кажется, понимал ее ругань: ухмылялся весьма вредно.

***

Перед ужином Ариэль попросил СПЕ уделить ему пару минут. Они вышли на террасу, СПЕ почтительно держался сзади. Ариэль полюбовался небом и повернулся к нему. — А ведь у тебя нет прав гражданина, — сказал он. — Ты верой и правдой служишь не только очередной важной шишке, но иногда и за него служишь. Не обидно? СПЕ напрягся. — Ладно, это не мое дело, — отмахнулся Ариэль. Он стоял, опустив голову, изучая узор на перилах. — Хотя все-таки… не думал о том, чтобы потребовать присвоения статуса гражданина? — Ваше императорское высочество, — предостерегающим тоном произнес СПЕ, — я не вижу, как эта информация может быть связана с целями моего общения с вами лично и сопровождающей вас делегацией во время вашего визита на Виссе. Ариэль присел на перила и скрестил на груди руки. — А если связана? — ухмыльнулся он. — Нет, правда. А вдруг? — Так как речь идет обо мне лично, я праве потребовать разъяснения этого «а вдруг». Ариэль широко улыбнулся. — Ты ведь совсем не дурак, СПЕ, а ведь то дурацкое испытание не пройдешь, так? — К моему глубочайшему прискорбию, присвоение статуса гражданина не несет никаких изменений в лучшую сторону в существовании биоартефактов. Совершенно никаких, и даже наоборот. В этом нет смысла. — Или это лишают смысла, чтобы удержать от соблазна, — заметил Ариэль себе под нос. — Ладно. Другой вопрос. Как можно связаться с одним из вас таким образом, чтобы обойти местных нюхачей? СПЕ удивленно смотрел на него. — Ваше императорское высочество, — неодобрительно покачал он головой. Правда, глаза изучали Ариэля со вниманием, заинтересованно. Ариэль пожал плечами с самым невинным видом. — Я позволю себе дерзко поинтересоваться, с кем именно вы хотите связаться тайком от местных нюхачей. Ариэль ухмыльнулся. — Знаешь ВБВИ? СПЕ фыркнул и закатил глаза. — Ах о чем я, конечно, вы знаете друг друга, — развеселился Ариэль. — За ним присматривают очень пристально, — предупредил СПЕ. — Ценный экземпляр, все такое. — Нисколько не спорю с этим. И именно по причине его ценных качеств хочу пообщаться с ним очень серьезно. СПЕ едва уловимо покачал головой. Ариэль понятливо кивнул. — Ты можешь дать ему знать, чтобы он соизволил найти меня в гиперсети? Скажем, около полуночи? СПЕ едва заметно кивнул. Он ушел, к Ариэлю присоединились Сульон-Арх и Йум Фльяфель. — Сегодняшняя экскурсия была особенно познавательна для вас, ваше высочество? — спросил он. — Отвратительно так, эрл Йум, — честно признался Ариэль. — Эрла Сульон была значительно более красноречива, эрл Ариэль, — в сторону признался Йум Фльяфель. Ариэль кивнул. Повернулся к ним спиной, полюбовался парком, закатом, отметил, что через пару дней закончится целый виссеанский год их пребывания на этой планете. — Эрл Йум, — тихо сказал он, — для вас не секрет, что мой отец достаточно доверяет моим суждениям, чтобы вышвыривать в самые разные миссии. Вполне ответственные. Щекотливые. Сложные. Вы наверняка знаете, что мне было свойственно некоторое безрассудство, которое я упорно называл решительностью. В данном случае и данной ситуации оно как раз и не уместно. Но я хочу спросить: вы согласны со мной, что действовать решительно все-таки нужно? Он посмотрел на Сульон-Арх — оживившуюся, с надеждой смотревшую на него. — Действовать решительно не значит ведь действовать скоро и категорично? — уточнил Фльяфель. — Может случиться, что и таковое понадобится. После долгой паузы Фльяфель произнес: — Ваше высочество, я как прожженный дипломат всегда воздерживался от вмешательства во внутренние дела иных территорий до тех пор, пока они не мешали достижению имперских целей на них. Но я всегда открыт для новых ощущений. У вас есть идеи? Ариэль покачал головой. — Но я очень хочу обзавестись парочкой, — хищно улыбнулся он.