Каким бы ни было название, оно всё равно получится элитным

Гинтоки был почти готов снова почувствовать себя самым ущербным человеком на планете Земля. Чтобы, не дай бог, где-нибудь не накосячить, он предварительно прочитал мантры и нарисовал старыми чернилами иероглиф «человек» на ладони. Наставник был больше, чем уверен, что он не понравился здешним домочадцам. Взгляд Сасаки был слишком уж снисходительным по отношению к жалкому плебею. Саката в последний раз наполнил лёгкие воздухом, как приговорённый перед казнью, наслаждающийся счастливыми воспоминаниями о прожитых днях вне тюрьмы, шумно выдохнул и взошёл на его личный эшафот. Гинтоки очень надеялся, что не натолкнётся по пути на ослепительного Исабуро, а тем более он не хотел лишний раз лицезреть чересчур прекрасную и блистательную подопечную. Он уже сейчас с нетерпением ждал окончания учебного года. – Доброе утро, Гинтоки-сенсей, – учтиво поприветствовал его мальчик в очках, слегка приклонив голову. «Какой приятный парень!» – подумал Гинтоки. Он точно знал, что люди, не умело, но очень старательно завязывающие бабочку и застёгивающие жилетку на все пуговицы, не относятся к секте элиты. Пацан не излучал того навязчивого запаха голубой крови, какой излучал Сасаки, да и по внешности он не представлял из себя ничего особенного: единственной его отличительной чертой были очки, бликующие от белоснежной выглаженной рубашки. Да, он – спасательный маячок в жестоком мирке элиты! – «Адьёс, элитные скалы! Я не разобьюсь о ваши утончённые рожи! Я спасён!» – Д-доброе утро, эм… – наставник внезапно понял, что кроме Сасаки и Нобумэ ни с кем не успел познакомиться. Нужно было заняться этим в первый же день! Как теперь вести себя? Очкарик подумает, что он его просто проигнорировал! Ладони Гинтоки стали мокрыми. – Шимура Шинпачи, дворецкий, – чопорно ответил парень. – С-Саката Гинтоки, приятно… – он пожал руку Шинпачи и услышал глухое хлюпанье: липкое пятно от растёкшихся чернил осталось на белоснежной перчатке дворецкого. «А вот и первый кося-як!» – пищал про себя Гинтоки. – «Когда день начинается с неудач, готовься к тому, что он так же закончится!» – Прошу за мной, – Шинпачи развернулся и ледяным взглядом одарил репетитора. – Я провожу вас и представлю остальным. «Почему это звучит так, будто он проводит меня на тот свет?» Шимура не проронил больше ни слова. Видимо, сказывается крутость и строгость, закалённые в среде элиты. Внезапно маяк превратился в русалку, зазывающую моряка на престижное дно. Кухня особняка соответствовала всем параметрам высшего сословия: тёплые цвета мебели, идеально чистый пол, роскошь в виде антикварных китайских сервизов, вымытая до блеска посуда. Только вот в самой посуде, кажется, что-то сдохло. Горелое, с печальной судьбой нечто покоилось на дне кастрюль, котелков, горшочков и сковородок. Оно как будто кричало: «убей меня, умоляю». Гинтоки бросил взгляд на миловидную девушку, занятую кромсанием несчастного овоща, и тут же догадался, чьей больной кулинарной фантазии сие творение. Странно, как элита до сих пор не выгнала безрукого повара поганой метлой? «Ах, да, девица питается только пончиками, а Сасаки почти ночует в своей компании. Получается, это ест прислуга?! Понятно, почему у парня плохое зрение!» – Сестра, это Гинтоки-сенсей, наставник Нобумэ-сан, – положил он испачканную чернилами руку на плечо Сакаты. – Гинтоки-сенсей, это Шимура Таэ, наш п-повар. «В таком случае, вдвойне сочувствую тебе, парень!» Девушка лишь натянуто улыбнулась, поклонилась и дальше принялась за умертвляющее варево. – Кагуры-чан, ещё нет, поэтому я провожу вас в классную комнату, – Шинпачи вытер остатки чернил о бедненький пиджак наставника и металлическим голосом позвал Гинтоки за собой. Теперь Саката был на сто процентов уверен, что он не понравился ни семейке Сасаки-Фантомхайв, ни семейке а-ля Себастьян и Бардрой. С каждой минутой это место всё больше и больше напоминало Гинтоки тюрьму – уютный и комфортабельный карцер под названием «любимая работа». Репетитор послушно следовал за дворецким в камеру, где он проведёт в заточении ближайший год: камеру пыток. Надзиратель Шинпачи любезно открыл дверь перед репетитором и пропустил его внутрь. Нобумэ тихо сидела за письменным столом и скучающе смотрела на чирикающих птиц во дворе. Рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу у воротника, как нельзя лучше подходила к её коричневой юбке. Весь её внешний вид излучал элитность, даже поношенные тапочки на ногах выглядели первоклассно. Она услышала вошедшего сенсея и кивнула ему. Гинтоки поёжился от ярких искр в её больших карих глазах, а позади него со скрипом, как бывает в фильмах ужасов, закрылась дверь. Путей к отступлению нет, бежать некуда. Приговор окончательный, у вас есть право на последнее слово. – Д-доброе утро, Нобумэ-сан, – выдавил он и присел напротив ученицы. С горем пополам он объяснил ей тему по химии и потом дал два задания. Гинтоки подумал, что хоть ненадолго он сможет занять её и отдохнёт. Наставник глубоко вздохнул и почесал затылок, исподлобья наблюдая за сосредоточенным лицом Нобумэ. «И правда, она всего лишь обычная девчонка, просто немного элитнее остальных», – уже секунду спустя он удивлённо смотрел на скоростное марание листов бумаги. Гинтоки показалось, что она пишет двумя руками. Действительно, за движениями ученицы было трудно уследить, но немного погодя, Гинтоки понял, что ему не показалось! Она одновременно писала обеими руками совершенно разные задания! – Вот, – Нобумэ подвинула ему свою писанину. «Слишком быстро! Даже для неё это слишком!» – Гинтоки с угловатой улыбкой осмотрел листки на наличие ошибок. Ни. Одной. Чересчур хорошо даже для элиты! Гинтоки аж передёрнуло не то от недоумения, не то от бешенства. За небрежным, мелким подчерком скрывался вызов вроде: «и это всё? Это твой предел, сенсей?» – Нобумэ-сан, вы это уже проходили? – нервно дёргая бровью, спросил он. – Давайте следующее, – она отрешённо пялилась куда-то в другую сторону. «Сейчас я тебе дам! Ты у меня век решать будешь!» – злорадно усмехнулся Саката и листнул учебник в самый конец. Он ткнул пальцем в первую попавшуюся задачу и приказал её решить. Его распирало любопытство. Он никак не мог избавиться от навязчивых мыслей, наблюдая за быстро двигающейся ручкой Нобумэ. Он был готов нарушить любой запрет Сасаки. Почему его наняли, раз она сама неплохо справляется со всем? Почему? Почему? Почему?.. – Нобумэ-сан, почему ты решила бросить школу? – невзначай спросил-таки учитель. – Нет причин, – не отрываясь от решения, сказала она. – Одарённая девушка с выдающимися способностями не ходит в школу… проблемы с одноклассниками? Или с учителями? – Я не такая, как все, – сухо ответила она и снова вручила листок. – Мне чужд стадный инстинкт. Ненавижу посредственность. «Да уж! Тут непосредственностью за километр несёт!» – Поэтому твой отец настоял на домашнем обучении? – Да нет, мой отец уже ни на чём не настоит. Мои родители давно на том свете. Они ехали в полицию, но внезапно на дорогу выбежал толстый парень с пустой коробкой пончиков. Водитель смог вырулить, но в лобовое стекло врезался ворон. Из-за закрытого обзора машина врезалась в дерево и взорвалась. А я тем временем смотрела марафон популярного шоу об успешных коротковолосых футболистах, – с ангельски безучастным выражением лица сказала она. «Сасаки-сан-н-н! Клянусь богом, я просто оговорился! Какие могут быть запреты?! Она сама нарушила все до единого!!!» – Вам всё равно не дано понять меня. Никому не дано, даже Исабуро, – взмахнула она копной чёрных волос и встала из-за стола. – Урок закончен. Было приятно иметь с вами дело. Она оставила Гинтоки наедине с его мыслями, но в голове туда-сюда каталось перекати-поле. Казалось, что вся вселенская тоска и уныние шквалом обрушились на его светлую голову. – Завтра точно уволят. *** Плохое настроение Гинтоки усугубила стряпня Таэ. «Даже отравить пытаются, сто пудов на дух не переносят», – подозревал наставник. Гинтоки понуро опустил голову на столешницу и снова начал читать мантры. – Что-то не так, Гин-сан? – повар присела рядом с ним, пододвигая тарелку с тёмной материей поближе к сенсею. – Всё в порядке, просто завтра перееду в коробки, – он, не отрывая лоб от стола, попытался отодвинуть пожирающее кислород нечто. – Как вам удаётся находиться рядом с элитой? – Ну, Сасаки-сан хоть и страшный, но он всё-таки человек. Он великодушно взял нас с братом на работу и предоставил неплохую зарплату. А Нобумэ-сан может сначала показаться надменной и грубой, но на самом деле она очень добрый человек. Вам просто не выпало возможности узнать её поближе, уверена, она вам понравится. «Это точно. Когда она, глава огромной корпорации, спустя много лет пройдёт мимо меня в парке, излучающая не просто яркий свет, а самое настоящее гамма-излучение, то посмотрит на жалкого мужика в коробке из-под холодильника и узнает в нём своего «однодневного» репетитора. Она снисходительно бросит мне триста иен, а я наброшусь на них, как на последнюю надежду своего существования. Тогда-то, может быть, я узнаю, какая эта ваша Нобумэ-сан лапочка и милашка!» Гинтоки не хотел долго размусоливать свои неудачи. Он твёрдо решил нажраться саке, как в последний раз, и уйти в закат, предварительно наложив кучу перед воротами особняка. – Меньше народа – больше кислорода. Нам не нужны лодыри! Тут кто не работает, тот не ест! – какая-то издевающаяся девчонка с надменным голосом и упрекающим взглядом завалилась на кухню. Нокаут! Гинтоки повержен маленькой девочкой в форме горничной, сделанной на китайский манер! Слова, сказанные малолеткой, были, как удар с разворота прямо в челюсть. – Мы пашем как проклятые без выходных, чтобы нам предоставили оплачиваемый отпуск, а ты припёрся на всё готовенькое! – Ты? “Пашешь”? Серьёзно что ли? Да что ты вообще делала? Тебя не было полдня, после обеда ты соизволила притаранить свои булки, поела, поковырялась в носу, пощёлкала каналы на телике, поворчала и попричитала типа: «как же я устала-а!» Из всего этого полезным можно считать только взбитые тобой подушки, на которые ты, кстати, потом с чистой совестью завалилась! И смахнутую пыль, которую ты, опять же, вытерла собой! – Что ты сказал, кучерявый неудачник?! – девочка-горничная закатала рукава и с невероятно угрожающим видом подошла к репетитору почти вплотную. – Думаешь, раз больше здесь не появишься, то можно говорить, что хочешь?! Выплёскивай свою злобу на йоге или медитации! Гинтоки впервые столкнулся с понятием «дедовщина». Действительно, среди них он был неопытным новичком, но почти тридцатилетний мужчина наотрез отказывался признавать в маленьком мигранте семпая. Если необходимо закатить скандал, то со всей эпичностью, кровью и жаром! – Кагура-чан, тебе тоже не помешало бы проявить хоть каплю уважения к сенсею-грязные-руки-сану. Не порть ему общее впечатление от нашей первой и последней встречи, – Шинпачи оттащил китаянку от репетитора. Почему-то в его словах не было ни капли уважения, о котором он говорил. И вот, Гинтоки почувствовал долгожданный вкус свободы и спокойствия от, как он думал, скорого увольнения. Наставник был готов с честью покинуть стены элитного дома и спустить жалкие остатки аванса на народное успокоительное средство. Почему остатки? Потому что большая часть заоблачной для Сакаты суммы исчезла вместе с долгом за аренду. Под чуть ли не аплодисменты прислуги он обул ненавистные натирающие ботинки и продумал прощальную речь в стиле «ариведерче, элитные ублюдки». Как только он дотронулся до дверной ручки и открыл рот, чтобы выразить всё своё негодование, где-то в гостиной неожиданно послышался короткий, как будто мышиный, писк Шимуры-старшей. – Шин-чан, вы слышали? – напугано прошептала Таэ. Остальные замотали головами. На втором этаже снова что-то грякнуло, несильно, но отчётливо. Тогда напряглись все, Гинтоки в том числе. – Это, наверное, ваша хозяйка. Упала с пьедестала, – пропыхтел Гинтоки, покрывшись холодным потом. – Нет, – отрицал Шимура. Он уверенно поправил очки. – Это воры. – Опять они? А~, вот настырные, только недавно парочку поганой метлой выгнали, – лениво потянулась Кагура. – Всё никак не уймутся, эти конкуренты Исабуро. Гинтоки настороженно пощурился. – В любом случае, нужно проверить. Сенсей, идём с нами, – непривычно вежливо и по-доброму обратился дворецкий. У Гинтоки затряслись поджилки. Он недоумевающе скривил лицо. Люди, которые минуту назад желали ему приятной дороги вниз по социальной лестнице, теперь строят из себя невинных овечек, как будто приглашая его на весёлый пикник под раскидистой ивой! – Гин-сан, эти люди – профессионалы. Нам понадобится ваша помощь, – щенячьим взглядом молила Таэ. «А из тебя хорошая актриса получилась бы! Готов поспорить, что лучше, чем повар!!!» – Сколько нам заплатили за прошлых? – с искоркой в глазах театрально поинтересовалась Кагура у Шинпачи. – М-м, восемьсот тысяч или девятьсот? Не помню. С этого нужно было сразу начинать! Для нереального нищего такая сумма была, как трёхзвёздная форма Гоку для учеников академии Хоннодзи* – возможностью только для избранных. С такими деньгами можно было забыть об аренде навсегда! – Детки… сейчас сенсей научит вас, как правильно избавляться от незваных гостей. *** Где-то на втором этаже элитного дома, в темноте туда-сюда шныряли две тёмные фигуры. Синхронно, как танцоры балета, они перекатывались от комода к шкафу, от шкафа к комоду. Они были настоящими профессионалами, не зря одного из них, знаменитого вора нижнего белья Хаттори Зензо, боялись, как огня. Даже сейчас, когда с ним была его кохай, Сарутоби Аямэ, неуклюжая и постоянно теряющая очки, он не мог быть не уверенным в успехе. Бесшумно вытащив из кармана связку отмычек, Зензо мастерски вскрыл замок в кабинет Сасаки. Он повернулся к Аямэ и победоносно показал ей большой палец вверх. Сарутоби только выдохнула: «конечно, пока у него всё получается, он будет выпендриваться…» Цель прямо перед ними: маленький сейф, замаскированный под книжные полки. Но опытных грабителей не проведёшь! Если бы их можно было обмануть так легко, то им бы не доверили кражу документов на производство новой модели телефонов! – Отлично, семпай! Вскрывайте его и уходим! – прибодрилась Сарутоби. – Не спеши так. Ты как всегда невнимательна, смотри, – Зензо показал на маленькое устройство, на дверце сейфа. Оно блёкло светилось красным. – Это сигнализация. Последняя разработка, даже мне придётся попотеть, чтобы отключить её. «Конечно, это тебе не трусики воровать», – мысленно упрекнула семпая девушка. Пока Зензо возился с сигнализацией, а Са-чан мысленно называла его извращенцем, Гинтоки и остальные скрылись за дубовой дверью в кабинет Сасаки. – Что будем делать, сенсей? –спросил Шинпачи у самого взрослого из тройки, которая поднялась наверх. Таэ решила остаться внизу, выбрав позицию добивания сбегающих. – Давай, размажь их по стенке! – хлопнула его по плечу Кагура. – Мне кажется, или вы просто решили всё свалить на меня?! – немного остыв, Саката продолжил. – Слушайте внимательно, в большинстве случаев воры очень пугливые. Любой шорох или звук может их сбить с толку и заставить делать ноги. Именно этим мы и займёмся! Мастер тактики Саката Гинтоки одолжил у Шинпачи очки и швырнул в сторону грабителей. В университете Гинтоки научили от лекций сразу переходить к практике и объяснять на простейших бытовых примерах. – Эй! Что ты творишь, ублюдок?! Я же ничего не вижу без них! Нужно отдать должное, бросок оказался очень метким… даже чересчур. Брошенные очки как будто притянуло к собратьям, и они попали прямо в телескопы Са-чан. Неуёмные очки сползли с её носа и свалились прямо в густую шевелюру Зензо. Обе пары, в прямом смысле, утонули… в его волосах. За дверью повисла неловкая тишина. Их головам нужно было переварить случившееся. – Сенсей, они пропали. Они канули в лету! Исчезли в Бермудских волосах! – Шинпачи теребил наставника за мятый воротник его рубашки. Гинтоки снова чирикал на ладони успокаивающий иероглиф. – Как это возможно?! Насколько густыми и объёмными должны быть волосы, чтобы в них могли пропасть сразу две пары очков?! Он даже не пошевелился! Он же не почувствовал, да?! Не почувствовал их тяжести на своей голове, да?! – Сейчас я выбью их оттуда! – затормошилась Кагура. Пока Сарутоби ползала по полу в поисках своей второй пары глаз, Кагура откопала в кармане коробочку суконбу. Горничная со всей дури замахнулась и с жаром запульнула её в голову Зензо. Её любимое лакомство исчезло без следа. – Какого чёрта-а?! – завопили они хором и принялись метать любые окружающие их предметы в наглую башку вора. В ход шло всё, даже тяжёлая артиллерия. Торшеры, ботинки, подушки, диски с песнями набирающей популярность Отсу-чан – всё поглощали аномально густые патлы Хаттори. Шинпачи молча принёс последнее оружие: стряпню его сестры. От чего, а от этого у него точно все волосы повылезают, оставив его кожу на голове девственно чистой, как у Сайтамы. Когда Гинтоки бросил ядерную бомбу в Бермудскую шевелюру Зензо, показалось, что она исказила пространство и время. Две чёрные дыры столкнулись между собой, их полюса отталкивались друг от друга, но сила притяжения волос Зензо поглотила и кулинарный шедевр Таэ, вызвав ответную реакцию с другой стороны его тела. – Чёрт. Мне нужно в туалет, – невзначай буркнул Зензо. Как ни в чём не бывало он вынул из копны свечи от геморроя, заставив сидящих за дверью, мягко говоря, биться головой о стену. – Ты в своём уме?! – прикрикнула Сарутоби. – Ты собрался отложить в ограбленном доме?! Ты сюда забирать пришёл, а не подарки оставлять!!! Найди лучше мои очки! – Великие воры всегда оставляют свою визитную карточку. Ты что, не помнишь «Кошачий глаз»? – Хаттори почесал затылок и нарыл там очки Шинпачи. – На, забирай, я скоро буду. – Очнись! Ты что, знаешь, где находится туалет?! Тебя повяжут и будешь страдать геморроем пожизненно в тюрьме! И вообще, эти очки мне не подходят! Они не мои! – Тогда отложу за шторкой, – Зензо направился к окну держась за больное место. Шинпачи потерял всякую надежду вернуть утраченное зрение. Зато появилась возможность разобраться с ними по одиночке! Гинтоки и Кагура, не теряя времени, стремглав рванули в кабинет, когда Зензо потянулся к плотной шторе. Адреналин бурлил в крови. Девятьсот тысяч иен, вы так далеки и так близки! Однако получить желанную награду не предоставилось возможным, потому что не стоило забывать, кому принадлежал этот особняк. За шторой ручной работы из Индии Зензо встретил элитный образ Нобумэ. Хозяйка дома мирно укладывалась спать, как вдруг услышала вошканье где-то рядом. Идеальная интуиция мгновенно позволила Нобумэ распознать шаги грабителей. Глубоко вздохнув, она вылезла через окно и по карнизам пробралась в кабинет опекуна. Никакое расстояние не было для неё преградой. Благодаря исключительным навыкам и отличной физической форме она, как по подиуму, ступала, чтобы устранить помеху и побыстрее вернуться в постель. – Нобумэ! – радостно вскрикнула Кагура. Шинпачи и Кагура облегчённо вздохнули, предчувствовав скорую победу. Только Гинтоки был на чеку: не в его стиле было доверять поимку преступников кучке детей. Его сердце почувствовало неладное, не может быть, чтобы профессиональные воры вот так запросто попались с поличным. Он мельком глянул на Нобумэ: она тоже осторожничает, не спешит предпринимать каких-либо действий. Она спокойно и уверенно стоит лицом к лицу с лучшим вором нижнего белья, Хаттори Зензо. В голову закралась до абсурда смешная мысль, что её тоже засосёт в пучину его волос. Предчувствие его не обмануло. Зензо ловко выхватил из кармана ручную гранату и вот-вот выдернул бы кольцо. Половину дома, как минимум, разрушил бы взрыв, оставив от его обитателей лишь пятна на стенах. – Никому не двигаться! – грозно рявкнул Зензо, находясь лицом к Нобумэ и спиной к остальным. – Иначе я подорву всех вместе с собой! – Стой, придурок! Я-то тут при чём?! – заверещала Аямэ, прикрывая тыл семпая. Сейчас или никогда. Пускай его уволят, пускай его ненавидит весь дом, пускай он пожертвует собой, но дать Зензо осуществить задуманное Гинтоки не мог. Наставники должны защищать своих учеников – так его учили, таков был его путь репетитора. Он сорвался с места, желая сбить Зензо с ног и не дать ему вырвать кольцо гранаты. Ошарашенные лица Кагуры, Шинпачи и Нобумэ застыли в изумлении. Всё вокруг замерло. Вижу цель – двигаюсь к цели. Даже вставшая на пути кохай Зензо не помешает ему. Когда он сделал первый шаг, из кармана выпали старые чернила, упав прямо ему под ноги. Возможно, именно они спасли его. Гинтоки наступил на небольшую баночку, и она провернулась под его ногой. Он по инерции подался вперёд, выставил руку, чтобы не рухнуть лицом в пол, и носом воткнулся между ягодиц Хаттори. Великолепный трюк, достойный настоящего героя! Смертельный номер! – Сенсей! – кричали все, но Гинтоки находился совсем в другом мире, в геморройном. Выставленной для опоры рукой он схватился за грудь Сарутоби, носом уткнулся в зад Зензо, а Зензо, в свою очередь, от неожиданности оторвал кольцо гранаты. Находившуюся, к счастью, не в самом ужасном положении Сарутоби охватило странное чувство, как будто её унизили на выпускном балу, вылив ведро грязи на голову. Крепкая мужская рука сильно и больно сжимала её грудь, но ей это понравилось! Она тихо ахнула и пнула в рёбра нависавшего над ней Сакату. Под силой удара тот спиной врезался в Зензо, и они оба вылетели на задний двор особняка через окно. Из них получился чудесный фейерверк. *** – Ты настоящий идиот, Гин-сан, – читал тому нотации Шинпачи, когда полиция увезла воришек, и врачи позаботились о подорванном сенсее. – Более идиотского поступка в жизни не видел. – Да, награда уйдёт на ремонт заднего двора, но зато, когда Исабуро вернётся, тебя непременно похвалят, Гин-чан, – треснула раненого Кагура, отчего у Сакаты посыпались искры из глаз. – Ты – настоящий герой! – Не вижу ничего хорошего! И кого это ты назвала Гин-чан, а?! Перебинтованный, но больно счастливый наставник в шутку перепирался с горничной. Счастливый конец. Повязанная Са-чан пищала в восторге что-то про "наказать её" из полицейской машины вслед сенсею, Зензо стал мучиться геморроем ещё больше, чем прежде, но теперь он был уверен, что будет лучше, если он вернётся к ремеслу вора трусиков. Шинпачи вернул свою уникальность очкастого персонажа, а Нобумэ… Нобумэ грызла совесть, хотя она сама не знала, за что. Она была почти на сто процентов уверенной, что репетитор сбежит или будет мешаться под ногами, когда ей придётся самой усмирять грабителей и отстаивать честь элиты. Саката-сенсей был странным. Она никогда не видела настолько сумасшедших людей. Тогда она отчётливо видела, его желание спасти всех, абсурдное и самоубийственное. Он впечатлил её. Сидя в просторной гостиной, на белом кожаном диванчике, Нобумэ держалась поодаль от буянивших. Она тихо встала и подошла к наставнику: – Спасибо, сенсей, – без шуток и иронии сказала она. Все трое уставились на неё, ожидая продолжения речи. – Это мой долг, любой поступил бы так же, – скромничал он, но в душе он злорадно хихикал, думая: «выкуси, элита! Простолюдин присвоил всю славу себе! Давай, распинайся передо мной! Перед великим и ужасным Сакатой Гинтоки!» Нобумэ смотрела прямо ему в глаза, нет, в душу. Уголки её губ слабо дрогнули, и холодная идеальная девушка улыбнулась, тепло, как первые лучи солнца после долгой зимы. От этого все эгоистичные мысли репетитора улетучились. Выдержав паузу, она продолжила: – Пожалуйста, научите меня ещё чему-нибудь, Гинтоки-сенсей.