Каким бы ни было название, оно всё равно получится элитным

Дисклеймер! Присутствует альтернативная физиология членистоногих!

Нобумэ никак не могла сосредоточиться на уроке: вместо конспектирования она с неподдельным любопытством разглядывала наставника. От сенсея снова пахло перегаром, в мешках под глазами можно было откопать динозавра, а его лицо до сих пор не привели в презентабельный вид после вчерашней попойки. Всё в его внешнем виде казалось смешным и глупым, особенно до сих пор грязный от чернил пиджак. Прачечной для него, судя по всему, не существовало, либо же на неё просто не было денег. Несмотря на совокупность этих, как кажется, отрицательных черт, что-то в нём всё-таки было: нечто неуловимое и мимолётное, наверное, рвотные позывы между репликами, уходящие и приходящие время от времени, как кошка, которая гуляет сама по себе. Вечно унылый, понурый, вымотанный, помятый с дикого похмелья он виделся ей настолько посредственным, что это переставало быть посредственностью. Странно, что он вообще смог подняться с постели в таком состоянии. Вот на что способна острая нужда в деньгах! Сейчас ничто не могло отвлечь преподавателя от лекции: ни похмелье, ни желание перекурить, не подходящая к горлу тошнота, ни даже паук, уютно устроившийся в гнезде из кудрявых волос Гинтоки. – Сенсей, что значит «свои тараканы в голове?» – спросила Нобумэ, прикусив ручку. – Это значит, что человек поступает, как велит его больная голова несмотря на правила и нормы. Так он пытается оправдать своё чудачество и идиотизм. Такие люди никогда не слушают, что им говорят, витая где-то в облаках, – вывел формулу Гинтоки, листая учебник в поисках подходящего задания для чересчур одарённой ученицы. – Сенсей, что тогда значит паук на голове? – Нобумэ поднесла экран телефона к Гинтоки, чтобы тот наконец узрел чёрного восьминогого гостя. Огромное волосатое членистоногое уютно устроилось на самой макушке Гинтоки. Казалось, что оно даже успело прикорнуть, укутавшись в его мягкие кудри. Хотя паук не показывал признаков агрессии, Гинтоки с дрожью в коленках боялся нарушить его покой и скинуть с себя подальше, прибив книгой. – Н-Нобумэ-сан… это самое… не могла бы ты… – с заплывшими от слёз глазами взмолился он. Но в ответ Нобумэ лишь отъехала подальше на стуле. – П-пожалуйста, сними его! – Нет, – коротко и ясно. – Сами разбирайтесь со своими проблемами. – Нобумэ-сан, ты же понимаешь, что я не стану супергероем от его укуса. Это тебе не комикс! Он не радиоактивный! Я не стану человеком-пауком! Чего тебе стоит?! Я знаю, ты справишься! Умоляю, я дам тебе триста иен! – Гинтоки вытянулся по струнке и сидел не шевелясь. – Нет, даже если он меня не укусит, то к вашей грязной голове я не хочу прикасаться. Там много перхоти. «Вот она, брезгливость элиты! Чёрт возьми, надень на руку пакет или ещё что! Просто сними с меня эту машину для убийств!» – Гинтоки даже пустил скупую мужскую слезу. Наставник осторожно и медленно встал с места и махнул головой – никакой реакции. Как приклеенный, паук даже не пошевелился, волосатые лапки крепко-накрепко вцепились в его нежную кожу. Тогда Гинтоки взял толстый учебник по историческому наследию Японии и решил с помощью биографии Оды Нобунаги решить эту проблему отнюдь не дипломатическим путём. Если птица не поёт, то подожди до тех пор, пока не запоёт, а если паук не слезает с головы – замочи тварь быстрее. Сильно зажмурившись, он поднял учебник над головой и треснул себя по макушке пару раз. Плевать, что потом на его голове останется фарш, главное, что он больше не сможет кусаться! Однако и тут Гинтоки не изгнал его восвояси. Паук внезапно перекочевал к левому уху. «Да он издевается!» Зрелище было отнюдь не забавным, когда Гинтоки с ненавистью бил себя по голове тяжеленным учебником в пятьсот страниц. Нобумэ больше не могла наблюдать за самоистязанием репетитора. Она поднялась со стула и решила всё-таки помочь неугомонному самоубийце. Поправив тёмно-синий свитер, она мягко перехватила руку наставника, снова занесённую на этот раз к лицу. Именно туда перебрался паук. – Не шевелитесь, иначе он прыснет паутиной вам в глаз, – непоколебимо отчеканила она. Пока Гинтоки благодарил бога за подоспевшую помощь, Нобумэ лихо схватила сенсея, как бревно, крушащее ворота средневековых крепостей. С победным криком она побежала к противоположной стене и, несмотря на все душераздирающие вопли Гинтоки «остановиться», треснула его лицом о стену, оставив репетитора с застрявшей головой в проделанной дырке. Гинтоки сначала сохранил позу палки, а потом обмяк и обречённо всхлипнул. Паук как ни в чём не бывало вылез из отверстия в стене и прополз под дверью на свободу, наверное, чтобы найти новое лежбище. *** На кухне царила очень серьёзная атмосфера. Элита и прислуга собрались, чтобы обсудить очень острый вопрос: паучий. Сидя за круглым резным столом, сделанным на заказ в Италии, они с выражением лиц, как у прославленных полководцев, решили обсудить возможные решения паучьего нашествия. – Леди и джентльмены, – пафосно начал Саката. – Мы собрались здесь, чтобы найти способ изгнать Фантомную Труппу* из нашей обители. Для начала с докладом выступит наш разведчик – Шинпачи. – Почему он говорит, как какой-то повстанец? – шёпотом поинтересовалась Кагура у Нобумэ. Когда Гинтоки с дыркой в пустой голове уселся на место, настала очередь выступления Шинпачи. Он глубокомысленно поправил очки и с чрезвычайно суровым выражением поднял перед собой написанную речь. – Итак, после того, как Гин-сан и один из недавно вломившихся воров разрушили задний двор, в доме начало ползать несчитанное количество пауков. Как мне кажется, взрывом разрушило их прежнее место обитания, поэтому у них больше не было выбора, как мигрировать. Вид, с которым мы имеем дело – птицеед-голиаф, очень опасный и ядовитый. Обычные яды и отравы на них не действуют. Это всё, спасибо за внимание. Теперь можете высказать свои предложения. Нобумэ тут же подняла руку. – Нет! – прикрикнул на неё наставник. Он сразу понял, что она хотела сказать: «давайте убьём их всех головой сенсея» или «давайте сделаем сенсея приманкой». Он на такое не согласен. Он боялся предположить, какие ещё садистские наклонности могут у неё открыться. Элита-садист – горе в семье. – Предлагаю отлавливать их по одиночке и жарить в панировке, – предложила Таэ с жуткой ангельской улыбкой. Как вообще можно предлагать готовить пауков с таким лицом? – В Камбодже это одно из деликатесных блюд. Гинтоки боялся больше не за сам факт жарки пауков, а за его результат. Слишком ужасная смерть для ни в чём не повинных созданий, пускай и страшных. Тем более, если их будет готовить Отаэ! Чёрные обугленные тельца птицеедов будут приходить к нему в кошмарах, не найдя пристанище на том свете и пожирая атмосферу своей чёрной-пречёрной аурой! – Сестра, не говори глупостей, – перебил её брат. «Да-да, Шинпачи, поставь её на место! Я знал, что ты меня поймёшь!» – Гин-сан, любит сладкое, так что пауки в карамели или шоколаде будут предпочтительнее. «С какого?! Шинпачи?! Ты был мне как брат! Я ошибся – ты тут самый жестокий! Что это за извращённое проявление заботы?!» – Но это же очень калорийно и не полезно для зубов, – возразила ему Таэ. «Прекратите! Что это? Собрание ресторанных критиков?! Оба варианта не полезны для зубов и для жизни! Ещё одно слово про еду из пауков, и я вытурю вас!» – Может быть, всё-таки… – снова подала голос Нобумэ, но взвинченный репетитор опять рявкнул на неё. – Что за глупости вы несёте? Я, например, не вижу смысла их убивать: они же такие милые и пушистые, – невзначай сказала Кагура. Она достала из коробочки полоску суконбу и протянула пристроившемуся на её голове белому восьминогому гиганту. – Кагура-ча-а-ан? Пожалуйста, скажи, что тварь на твоей голове, это новая модная шапочка! – отрицал реальность Шинпачи. – Это не тварь, это Садахару, – обиженно пробубнила горничная, когда белый пушистый паук взял сушёную водоросль в лапки и начал жевать, причмокивая. – Не давай пауку имя! Это тебе не собака! Погоди-ка… – на Гинтоки снизошло озарение, он понял причину миграции пауков в особняк. – Долго ты подкармливаешь их? – С тех пор, как вы взорвали их домик. Мне стало их жалко, они были такие беззащитные, что я решила помочь им и дала суконбу. – Господа, – помрачнели все до единого. Они поднялись с места и приготовились надавать по шее покровительнице вредителей. – Предлагаю вместо пауков выгнать отсюда маленькую китаянку! Нобумэ, сидевшая рядом с Гинтоки, зажала ему рот рукой. Пришла и её пора высказать своё мнение. Она проигнорировала жадную до китайской крови ауру и начала: – Нужно вызвать специальную службу. Какими бы элитными мы ни были, самим нам не под силу вытурить их всех. Ну наконец-то нормальное предложение. У всех отлегло от сердца, и только Кагура крепко обняла полюбившуюся ей зверушку. *** Весь холл кишел огромными паукообразными. Они были практически везде: на расписном потолке, на стенах, на хрустальной люстре, на занавесках. Пауки даже умудрились сделать себе норы в камине и кожаных креслах. Все дверные проёмы были увешаны тончайшей леской паутины. Пауки начали настоящее вторжение, вторжение гигантов-птицеедов! Они обустроились, как у себя дома, и умудрились оккупировать пульт от домашнего кинотеатра, лапками переключая каналы. Почему-то пауки предпочитали каналы про спорт и детективы, а каналы про охоту и музыкальные передачи обходили стороной. В поместье развернулся настоящий ад для племени Курута**. Гинтоки и остальные без труда вычислили вожака их шайки. Это был самый большой и ловкий паук. Он презрительно наблюдал за людишками блестящими глазами. У него не было одной лапы, что означало его участие во многих сражениях, а может быть, и его победу в них. Людям достался небольшой уголок у кухни. Эта дискриминация выводила их из себя. Они с нетерпением ждали службу по устранению вредителей. Когда раздался дверной звонок – очень скрипучий и взвизгивающий из-за того, что пауки позаботились и о нём, сломав паутиной – все рванули с места и устремились открывать дверь своим спасителям. Они ожидали увидеть эпичных и суровых мужиков с лазерными бластерами, которые в два счёта испепелили бы всех ползучих тварей до единой, или, в крайнем случае, светловолосого парнишку с алыми глазами и цепью. Однако их ожидания не оправдались. В дверном проёме стояла одна-единственная девушка хрупкого телосложения с небольшим чемоданчиком. – Это вы вызвали устранителей пауков? – поинтересовалась она, поправив козырёк кепки с логотипом своей организации. «А то не видно», – саркастично подумали домочадцы. – «Просто займись уже делом». – Да… эм… – Шинпачи не знал, как обратиться к девушке и ждал, когда она скажет своё имя. – Цукуё, можно просто Уничтожитель Пауков Смерти, – девушка сказала это с абсолютно серьёзным лицом, хотя это была глупость. – Что за Уничтожитель Пауков Смерти? Разве слово «уничтожитель» уже не подразумевает смысл смерти? – уточнил Гинтоки у Кагуры, которая не хотела расставаться со своим Садахару. Девушка прошла внутрь и осмотрела помещение. Она достала какие-то специальные приборы, похожие на бинокль или микроскоп, потом померила Садахару рулеткой, осмотрела гнёзда и принялась искать вожака. Она встретилась с ним взглядом. Вожак сидел на столе из красного дерева в обеденной комнате. Они уставились друг на друга, как старые знакомые, плохо ладившие или поссорившиеся во время последней встречи. Паук же сначала как будто бы не узнал её, но потом гордо поднял головку, смело глядя девушке в лицо. – Давно не виделись, паук Джирайя, – с улыбкой обратилась она к врагу. – Так ты всё ещё жив? Казалось, что волосатая чёрная тварь поняла её. Джирайя кивнул и даже подполз поближе. Остальные лишь непонимающе таращились на встречу давних врагов. – Помнишь, как ты оставил мне этот шрам? – она прикоснулась рукой в резиновой перчатке к шраму возле глаза. – Это было давно, но мне кажется, что это было вчера. «Эй! Что это за сопливая история из прошлого?! Почему ты говоришь так, будто твой парень бросил тебя?! Это всего лишь паук! Как он может помнить о твоём шарме?!» – истерика Гинтоки и Шинпачи достигла новых вершин. Кагура и Нобумэ, похоже, вообще не обратили на этих двоих внимания: они думали о своём, скорее всего об обеде, к которому пора было уже приступить. А Таэ даже прослезилась от трогательной встречи. – Клянусь, сегодня я прикончу тебя. И отомщу за своих товарищей, – продолжила Цукуё. «Кем были твои товарищи, если их убил какой-то паук?!! Неужели действительно племя Курута?!!» Паук снова кивнул. Они одновременно отвернулись друг от друга и пошли в своих направлениях. Джирайя прицепился к паутине и пополз по ней к потолку, а Цукуё вернулась к шокированным людям. – Простите за долгую прелюдию. Начнём приготовления, – скомандовала Уничтожитель Пауков Смерти и принялась копаться в чемоданчике. – Будьте осторожны, это не обычный паук, каким вы привыкли его видеть. Он – самый настоящий убийца. С ним простые трюки не сработают. Цукуё достала из маленького чемоданчика непропорционально огромную тапку. «И это ты называешь “не простой трюк?!!” Это просто тапка! Наипростейшее оружие против любых насекомых!!!» – домочадцы дивились каждому действию служащего из «лучшей организации по борьбе с вредителями». – Это не простая тапка. Это Уничтожительная Тапка Смерти! – громогласно заявила девушка, подняв огромную тапку повыше. Обувь была почти с рост девушки, именно это волновало Гинтоки и остальных. Как такая тапка поместилась в чемоданчик, который был размером с автомобильную аптечку? И вообще… – Цукуё-сан, от слова «смерти» эпичности и пафоса не прибавляется! Думаете, если будете его постоянно вставлять, то будете выглядеть круто?! – упрекнул Цукуё Шинпачи, который слишком долго терпел выходки Уничтожителя Смерти. Цукуё опустила оружие на пол и опустила голову, закрыв лицо руками. Послышались тихие всхлипы. – П-простите, я не Уничтожитель Пауков Смерти, я всего лишь обычный стажёр. Я никогда не смогу убить ни одного паука! – заплыла слезами Цукуё, театрально плача навзрыд. – Ну вот, идиот, ты довёл её до слёз, – Гинтоки треснул Шинпачи по затылку, шумно вздыхая. – Из-за тебя нам придётся выслушивать её душещипательную историю. – Когда-то давно у меня был паук. Он жил в аквариуме и был очень ласковым малым. Я любила его всем сердцем, но маме не рассказывала, что завела настолько экзотическое животное. Моя мама очень боялась пауков. Если бы она узнала про Джирайю, то точно выкинула бы его или прибила. И вот, однажды, по возвращении из школы, я как всегда побежала к аквариуму под кроватью. Ничего не предвещало беды, но… Джирайи там не было, даже его аквариума. Я поняла: это сделала мама, она нашла его, когда убиралась в комнате, и выкинула. Гинтоки и Нобумэ присели на корточки, потому что на всех стульях была паутина, Шинпачи опёрся о стену, зевая от затянувшейся истории, а Кагура смахивала одинокую слезу, синхронно с Садахару. Таэ же, не теряла времени даром. Она давно вооружилась Тапкой Смерти и лупасила пауков на диване с чистой совестью и невинной улыбкой. – Я не стала закатывать маме скандал: я отчасти понимала её. Тогда я поклялась, что стану лучшим охотником на пауков и отыщу Джирайю! Прошло много лет, и настало время моей первой вылазки на задание. Я и двое моих товарищей отправились в публичный дом, чтобы вытурить оттуда завёдшихся вредителей. Мы зашли туда, рискуя жизнями, мы были готовы расстаться с ними ради спасения людей. Так и получилось. Нас поджидал всего один-единственный паук – это был Джирайя. Я узнала бы его из тысячи, но он сильно изменился. Он стал жестоким и кровожадным. Он начал ненавидеть людей. Я пыталась остановить моих товарищей, но они не слушали меня. Тогда Джирайя прыгнул одному из напарников на лицо – мой товарищ направил на него бластер и поджёг себе голову лазерной пушкой, а другой выпрыгнул из окна с гранатой, думая, что унесёт жизнь Джирайи вместе с собой. Я осталась одна. Это я была во всём виновата! Я виновата, что они погибли! Я виновата, что Джирайя стал чудовищем! Я должна была закончить это раз и навсегда. Я взяла в руки цепь, подобранную с пола и рванула на моего старого друга. Но, когда он возник прямо передо мной, я оплошала. От неуверенности и растерянности я не удержала цепь в руках, запуталась в ней и поранила лицо. Джирайя выиграл. Он был ранен – ему оторвал лапу мой поджарившийся товарищ – но вышел победителем. Я пообещала себе, что настанет день, когда я убью его. Убью и взвалю на себя ответственность за свою глупость. Но сейчас я понимаю, что не смогу убить любимого друга. В доме повисла неловкая тишина. Гинтоки и Нобумэ успели заснуть, опершись друг на друга. Шинпачи помогал сестре управляться с тяжёлой тапкой, а Кагура с Садахару гладили Цукуё по её пустой светлой голове, успокаивая. Гинтоки хрюкнув, продрал глаза и поднялся на ноги. Он широко зевнул и подошёл к Цукуё. – Дамочка, это, конечно, очень интересно и всё такое… но не слишком ли много значения ты придаёшь обычной букашке? Мы в ответе за тех, кого приручили, но ты нарушила это правило, сделав Джирайю монстром? Чушь. Пауки по своей природе хищники, это было заложено в его маленькой голове с рождения. Ты тут не при чём. Недавно моя ученица спросила, что значит «свои тараканы в голове», так вот, – Гинтоки повернулся к пробудившейся и заворожённой подопечной. – Нобумэ-сан, это прекрасный пример данного выражения. Цукки, не пытайся оправдаться. И вообще, так это не паук оставил шрам, а ты?!! Тогда, что за приветственная речь была в начале?! Делай уже свою работу! Мы платим тебе не за твою тупость! – Кого ты Цукки назвал, кудрявый? – разозлилась девушка. – Ты прав. Раз я выбрала эту профессию, то была готова к этой встрече. Цукуё снова потянулась к чемоданчику а-ля карман Дораемона. На этот раз она вытащила кое-что посерьёзнее обычной тапки – штуку, похожую на пылесос и бензопилу. Она достала сигарету из пачки, зажгла её, с размаху завела устрашающее устройство и приготовилась к бою. Весь её внешний вид говорил: «зададим жару!» – прямо как в американских боевиках. *** Они сидели в засаде за отвоёванным диваном. Замаскированные люди вооружились подручными средствами, когда нашли Джирайю на камине. Он гордо возвышался, как последний, оставшийся в живых солдат на поле боя. – Значит так, вы должны заманить его ко мне. Бейте тапками, кастрюлями, сковородками, чем угодно, а потом я засосу его сверхмощным пылесосом, – раздавала приказы взявшая себя в руки Цукки. – Кудрявый и Кагура заходят слева, а Шинпачи и Нобумэ справа. Сделайте узкий коридор, зажмите его с двух сторон. Всем понятно? – А мне что делать? – как бы между делом спросила Таэ. – А… ну… Помолись за нас. Они работали чётко по плану. Синхронно и плотно они окружили Джирайю, пугая и подгоняя его своими «недоорудиями». Они громко стучали по полу и мебели, чтобы сбить чересчур умного паука с толку. Но паук и не думал попадаться в их ловушку! Он ловко спрыгнул с камина прямо на лицо Нобумэ, которая была ближе всех к убийце. Он крепко вцепился в белоснежную и чистую кожу элиты. Он сам поймал их в сети, осталось только замотать жертву в паутину и насладиться её вкусом. Никто не решался хлопнуть хозяйку дома по лицу, и только Гинтоки рьяно побежал к ней. Саката сбил девушку с ног, упав на пол вместе с ней. Паук успел удрать, открыв Нобумэ вид на мужественное лицо репетитора. Нобумэ замерла. Она не могла пошевелиться, её взгляд был прикован к очертаниям его лица, к оскалу и стекающим по лицу каплям пота. Её сердце как будто остановилось. Гинтоки стрелой подскочил с места и бросился отдубасить паука своим «любимым» ботинком. Старой и грязной обувью – он купил её ещё, когда был студентом на последние сбережения – наставник широко замахнулся. Удар пришёлся не по пауку, а по Цукуё, которая тоже бросилась к нему, но не для того, чтобы убить, а для того, чтобы спасти. Перед её глазами возникла картина: она достала Джирайю из аквариума и нежно погладила по спинке. Она скармливала ему дохлых мышей, мух и лягушек, которых искала специально по дороге домой из школы. Она приходила домой вся грязная и оправдывалась перед мамой, дескать она просто задержалась в клубе ботаники после уроков. Паук с нетерпением ждал её из школы и всегда чуть ли не приклеивался к стеклу аквариума. Её друг, её детская радость. Цукуё была права – она никогда не сможет убить его. Паук сидел у неё за спиной и смотрел на спасительницу с недоумением. Плечи Цукки затряслись, из глаз снова полились слёзы. – Джирайя, прости меня, прости, что я сделала тебя жестоким. Прости, что я даже убить тебя не могу. Ты слишком дорог мне. Если ты понимаешь меня, то прости. – О нет, ещё одна нелепая сцена? – раскрыл рот Шинпачи. Садахару надоело сидеть в сторонке, он слез с головы Кагуры и подполз к Джирайе, видимо, перетереть на своём, паучьем. Белый и чёрный пауки оживлённо перебирали лапками и кивали головёшками. После нескольких секунд Джирайя подполз к Цукуё и положил переднюю лапку ей на колено. Девушка поняла: она прощена, старый друг вернулся к ней после долгой разлуки. Цукуё аккуратно подняла его и прижалась мокрой щекой к его тельцу. – Молодец, Садахару! Отличная работа! Паучьи дела лучше оставить паукам! – победоносно заявила Кагура, вернув Садахару себе на голову и угостив его полоской суконбу. *** – Мы очень рады, что вы обратились в Террариум Хиновы-сан, – миловидная черноволосая девушка пожала руку Нобумэ и остальным. – Ваши питомцы будут у нас, как дома! Джирайю и его стаю забрали в славный террариум, где на них смогут смотреть такие же извращенцы, как Цукуё и Кагура. От следов пребывания членистоногих не осталось и следа. Прислуга быстро вычистила дом от паутины и привела комнаты в надлежащий вид. Кагура и Садахару, которому разрешили остаться, прыгали от радости. Что касается Цукуё, то она решила уволиться и присоединиться к персоналу Террариума Хиновы, чтобы заботиться о Джирайе и больше никогда не оставлять его. Вторжение пауков закончилось безоговорочной победой людей! Даже в паука-титана превращаться или использовать нэн не пришлось. Гинтоки попрощался со всеми и ещё раз извинился перед Нобумэ за инцидент. Он чуть ли не кланялся, лишь бы его не уволили за грубое обращение с хозяйкой дома. Нобумэ глубокомысленно закрыла глаза и выдохнула. Когда Гинтоки посчитал, что он прощён, им снова продырявили стену и оставили там в наказание. Всё-таки садисты – горе в семье! – Гин-сан, у нас есть к вам дело, – Шинпачи важно обратился к торчавшей из стены заднице. Из стены послышалось странное, сдавленное междометие. – Можно и нам быть твоими студентами? – задорно спросила Кагура. – Повтори, пожалуйста, что значит «свои тараканы в голове?» Тело из стены только вздохнуло.