Каким бы ни было название, оно всё равно получится элитным

Утро элиты началось не с кофе. Обычно с кружки мерзкого, с пережаренными зёрнами, напитка с любовью от Таэ Шимуры начинался день обитателей поместья Сасаки, но сегодня оно началось с фразы: «я хочу выкупить вашу горничную». Никто не успел понять, когда июньский воздух стал знойным и тяжёлым. Под звуки цикад и жар плавящегося асфальта прислуга начинала приготовления к грядущему дню. Однако их прервал неожиданно нанесённый визит Окиты Сого. Одетый в лёгкую рубашку и пляжные шорты, он совсем не выглядел членом преступной банды – его выдавала только эмблема клана, красовавшаяся на груди. Он непринуждённо пожелал открывшему дверь Шинпачи доброго утра и, не дожидаясь приглашения, прошёл внутрь. Так вот: – Я хочу выкупить вашу горничную, – положив ногу на ногу, заявил Сого, когда уселся на диванчик в гостиной. Сасаки сидел напротив него в большом кресле. Впервые за долгое время он пребывал не на работе, а дома. Позади него кучковались остальные, в том числе и горничная, о которой шла речь. Она сразу смекнула по его надменному и зверскому взгляду, что ничего хорошего от него ждать не придётся. «Он пришёл отомстить», – догадывалась Кагура. Он отомстит ей за ту деловую встречу! Садист, сидящий напротив в развязной позе, использует выкуп как предлог, чтобы потешить уязвлённое самолюбие. Она мысленно подыскала, как минимум, десять способов его расплаты. Самым гуманным из них было убийство. Якудза не терпят оскорблений. – Вы имеете в виду Кагуру-сан? – переспросил Сасаки, давая Сого шанс передумать. – Да, – ухмыльнулся гость. – Деньги не проблема. Просто назовите сумму. – Извини, Усуи-кун*? – вмешался Гинтоки. – Я Окита. – Ты уверен, что тебе нужна эта грубиянка? – надавил на голову Кагуры сенсей. – Расходов на её содержание больше, чем прибыли. От неё повсюду остаются козявки, и она никогда не смывает за собой в туалете. – Последнее ты уже придумал! И вообще, это больше к тебе относится, вонючка! – Кагура выгнула один из пальцев Гинтоки до хруста. Исабуро недолгое время сидел молча, взвешивая приоритеты. Затем повернулся к Нобумэ и спросил: – Нобумэ-сан, что думаете? Она ведь ваша горничная. Кагура умоляющими глазами впивалась в госпожу. От её слова зависела дальнейшая судьба девочки-мигрантки: жить, как собака, в тирании ублюдка-якудза или дальше коротать беззаботные деньки, дурачась с сенсеем и ребятами. Горничная со смертельным страхом наблюдала, как Нобумэ задумчиво потёрла подбородок и перевела леденящий взгляд на Окиту. Он всегда говорил больше, чем могут сказать слова. Такой взгляд удавался Нобумэ лучше всего, его боялся даже Исабуро. – Я не против, – от её фразы у всех отвисла челюсть. – Нобумэ-э-э! Пожалуйста, не шути так! Я не смогу жить без тебя и ребят! – Кагура крепко схватилась за Нобумэ, заключив её в объятия. – Не отдавай меня грязной сволочи! «Нельзя быть такой жестокой, элита. Пусть из неё никудышная горничная, которая постоянно опаздывает и гоняет балду на работе, но отдавать её на верную погибель… Имей хоть каплю сострадания, Нобумэ-сан», – раскинул мозгами Гинтоки, когда Окита потянулся в карман за бумажником. Однако его триумф был не долгим. – Но за деньги ты её не получишь, – Нобумэ тоже приобняла Кагуру за плечи, успокаивая. – Ты отдашь её мне задаром? Неужели девчонка не стоит ни гроша? – хмыкнул Сого. – Элитную прислугу невозможно оценить в валюте. Тебе нужно её заслужить. Кагура засветилась от счастья. Сначала она облегчённо выдохнула, но потом задалась вопросом: «в каком смысле заслужить?» Неужто жестокий убийца, Окита Сого, будет плясать вприсядку, чтобы заполучить желаемую цель. – Я не могу её уволить – она ещё не отработала аванс. В июне семья Сасаки традиционно проводит генеральную уборку. Примешь в ней участие и докажешь свои благородные намерения – она твоя, – бросила ему вызов Нобумэ, а за ней и все домочадцы. – Без этого условия тебе её не видать. Взвесив все за и против, поставив на кон честь и отмщение, Сого поднялся с кресла и произнёс: – Будь по-вашему, элита. Посмотрим, что из этого выйдет. Распределение обязанностей проходило интереснее, чем сама уборка. Впрочем, так всегда бывает. Занимаясь планированием и приготовлениями, чувствуешь некое подобие азарта или воодушевления, однако, когда дело доходит до воплощения идеи в жизнь, ты понимаешь, что всё идёт абсолютно не так, как задумывалось. Вполне уместно сравнение с разочарованием на Рождество – ребёнок просит у Санты самокат или новую приставку, но под ёлкой находит абонемент в читальный зал. – Так-с, – поднял исписанный листок Гинтоки. – Шинпачи займётся библиотекой, Отаэ и Нобумэ – кухней, я и Кагура – комнатами. Сасаки-сан, не хотите присоединиться? – Может быть позже. Нет ничего увлекательнее уборки с дочерью. – Хорошо, Усуи-кун проверит сад, а потом присоединится к стирке и мытью полов, – Гинтоки смял лист и приказал остальным разойтись по позициям. – Я Окита. *** Кагура и Гинтоки решили начать со спальни Исабуро. Просторная светлая комната с огромной двуспальной кроватью и маленьким шкафчиком привела их в восторг – много трудиться не придётся. Гинтоки надеялся, что под матрасом или под шкафом у Сасаки завалялась пара лишних пачек деньжат. Кагура же подозревала о корыстных намерениях сенсея, но просто устремилась к прикроватной тумбочке, с которой всегда начинала уборку. Когда она потянулась к дверце из светлого дерева, Гинтоки перехватил её руку. – Не торопись. Прикроватная тумбочка – самое грязное место на планете! Маленьким девочкам ни к чему открывать дверь в ад. – В смысле? – удивилась горничная. – Ну, понимаешь, обычно… это… в них прячут не самые приличные вещи… – завуалировал извращённые мысли Гинтоки. Он был наслышен, что в прикроватных тумбочках грязные старики, вроде Исабуро, прячут либо смазку, либо чего хуже. Однако меньше всего он хотел, чтобы Кагура нашла там заначку. – Не говори ерунды! Если хочешь обчистить хозяина, то вперёд. Не мешай делать мою работу. – Вырвалась Кагура и открыла шкафчик. Там не оказалось ничего, о чём распинался Саката, только пара бумажек в папках, сломанные наручные часы и маленькая бархатная коробочка. Любопытство взяло над Кагурой верх. Это чувство всегда было слабостью девочек, нет, женщин вообще. Какая женщина не проверяла вещи мужа на следы измены? И вот, Кагура раскрыла заветную вещицу и с блеском в глазах любовалась красивым платиновым кольцом с бриллиантом. – Ого, за него много в ломбарде дадут, – выглянул из-за Кагуры Гинтоки, пришедший на запах дороговизны. – Его нельзя сдавать в ломбард. Это память о родителях Нобумэ, – захлопнула коробку горничная и убрала подальше от воришки. – Да ладно тебе! Никто не узнает – свалим всё на мальчишку-якудза. Мафиози слетаются на блестящие штуки, как сороки. Они почувствовали, как их спины прожигает пронзительный взгляд. – Свалим на мальчишку? – с садовыми граблями в дверях стоял Окита. – Я бы не был столь самоуверенным. Хотите подохнуть в канаве с проткнутыми животами? Гинтоки нервно захихикал, подорвавшись с места и подбежав к парню, опёршемуся на рукоять граблей. – Я же пошутил, Окита-кун! – дружески хлопнул его по плечу Саката. – Ну и ну, кто-то отлынивает от уборки, что, совсем позабыл о сделке? Нехорошо-нехорошо. Я думал, ты знаешь о наказании за несдержанную клятву у якудза. Пальцев много? Надо же! Ещё ни одного не отрубили! Ну да ладно, всё бывает в первый раз. – Ничего, когда я выдам вас с китаёзой господину Сасаки, посмотрим, у кого будет меньше пальцев, – ужасающе улыбнулся Окита, сжав запястье Гинтоки до хруста. Окита положил грабли на пол и решил посмотреть на кольцо, которое сделалось предметом их ссоры. Не чумазой прислуге прикасаться к вещам элиты. Он отдаст кольцо лично в руки его хозяину. Он молча и с повелевающим выражением лица протянул руку горничной, чтобы та отдала ему драгоценность. Кагура лишь высунула язык и перебросила коробку в руки Гинтоки. «Что за детская игра в собачку?», – пришло в голову Оките. Гинтоки сделал шаг и закономерно наступил на оставленные грабли, подкинув раскрытую коробку с кольцом в воздух. Ювелирное изделие выскользнуло из шёлковой обивки коробки и нырнуло в раскрытый от боли рот наставника, канув в лету. Раздался сглатывающий звук. – По ходу я… это… проглотил его, – схватился за горло Саката. О великое чудо идиотизма! Ничего другого от неудачников и тупиц, вроде них, не ожидалось. Кагура и Сого виновато отвернулись от откашливающегося репетитора. В одном из ящиков шкафчика затрещал телефон. Кагура дрожащей, вспотевшей рукой медленно выдвинула его, как будто совершая самый ужасный поступок в своей жизни. Шкафчик был захламлён телефонами: обычными кнопочными, раскладными, сенсорными. Из-за огромного количества гаджетов дна не было видно. Кагура порылась и докопалась до звонившего вибрирующего аппарата. С бледнеющим лицом она нажала на зелёную кнопку «принять вызов». – Алло, Кагура-сан? – после блеющего звука, изданного Кагурой, Сасаки продолжил. – В тумбочке лежит кольцо. Пожалуйста, не трогайте его. Через минуту я заберу его, чтобы вы ничего с ним не сделали. В трубке послышались долгие гудки. Гинтоки, с шишкой на лбу, Окита и Кагура переглянулись. – А ну верни его!!! – они свалили Сакату на пол и начали буквально выбивать из него съеденное. – Как тебе на вкус моя зарплата, а?! – Давайте, господин, вы сможете. Просто соберитесь духом и тужьтесь! – хлопал его по спине Сого. – Вы хотите, чтобы я его из задницы выдавил?! Чего вы внезапно спелись?! – Гинтоки не почувствовал, как Кагура занесла ногу для фатального удара. С прыжка она вдарила всеядному в область желудка и кольцо пулей вылетело из него, рассекая воздух. Оно застряло между бровей Исабуро, который зашёл и резко упал пластом прямо на пороге. – Зато кольцо спасли, – виновато шепнула Кагура. Тем временем Шинпачи занимался мытьём полов в библиотеке. Воздух там был прохладным и сухим, что очень контрастировало с внешним миром. Зал был очень тёмным, и в свете приоткрытой двери можно было увидеть висящую в воздухе пыль. Библиотекой давно никто не пользовался – Исабуро было некогда заниматься чтением, а Нобумэ года три назад перечитала по второму кругу все здешние книги. Шинпачи откашлялся и поставил ведро с водой у порога. – Приступим, – подбодрил он себя и завязал бандану на голове. Шинпачи был хорош в уборке, можно сказать, он любил её. Парень рос чистоплотным и собранным – с рождения в его комнате царили чистота и порядок. Он оперативно бегал туда-сюда, споласкивая тряпку. Но он не подозревал, что попадётся в ловушку. Бродя по лабиринтам книжных полок, он добрался до самого дальнего угла и услышал, как сквозняком дверь в библиотеку захлопнулась. Шинпачи остался в темноте совсем один. *** В это время остальные приступили к следующей стадии уборки. Тройка убийц заботливо уложила Исабуро в кровать, укутав одеялом, и скрылась с места преступления. Они собрались в холле. Гинтоки отправил Кагуру, Окиту и Отаэ заниматься стиркой, а сам вместе с Нобумэ приступил к подметанию. Главный лентяй планеты Земля свято верил, что с Нобумэ ему не придётся напрягаться – она сделает всю работу сама. Но он был не прав. Элита не желала трудиться за двоих, поэтому Гинтоки перекурил и взялся за веник. Они начали с одного конца коридора на втором этаже особняка. На их удивление пыли и грязи собралось много, и от постоянного размахивания она поднималась столбом. Они медленно передвигались по узкому помещению, то и дело задевая друг друга локтями. – Нобумэ-сан, не могла бы ты не смахивать пыль в мою сторону? Ты размахиваешь веником так, будто у тебя чакра стихии ветра, – возмутился Гинтоки. – Тогда метите, пожалуйста, в другую сторону. Гинтоки слегка оскорбился. Он раздражительно фыркнул и включил режим оратора. – Слушай, от того, что ты машешь им туда-сюда, пыль снова садится на пол, и наш труд идёт насмарку, – читал лекции сенсей. – Ты метёшь нам под ноги. Потом наступаешь на пыль, и она пристаёт к ступням. Мести нужно от себя к стене. – Тогда мы не сможем вымыть её из-под плинтуса, – возразила ученица, поправив высокий тугой хвост. – Нужно мести вперёд. На лестнице были слышны перепалки Сого и Кагуры. Они несли в прачечную грязные скатерти и старые подушки. Когда они поднялись наверх, их окликнул Саката, чтобы люди со стороны помогли разрешить завязавшийся спор. «Как правильно мести?» – с милой улыбочкой спросил у них Гинтоки, будучи уверенным в своей правоте. – К стене, – высказал мнение Окита. – Вперёд, конечно, – был ответ Кагуры. Они снова посмотрели друг на друга с лютой ненавистью. Каждый упёрся рогами и не хотел уступать. Гинтоки понял, что интересоваться мнением двух идентичных друг другу идиотов было ошибкой. Наставник сделал вывод, что схожесть прямо пропорциональна частоте драк. – Хорошо-хорошо, просто скинем всё под коврик и забудем, – пошёл на компромисс Гинтоки. Так они и поступили. Приподняв пушистый белый ковёр, сделанный из овчины, они сгребли туда всё, что валялось на полу. Теперь под ним образовался небольшой бугорок. В глазах Окиты сверкнула садистская искра. – Господин, зря вы это сделали, – он взял подушки поудобнее и с невинным лицом продолжил. – Вы не слышали про подковёрного духа? Кагура, от которой никак не ожидалось, подхватила идею Сого и раздула её, как ветер раздувает лесной пожар. – Точно, не удивляйся потом, что он утащит тебя в подпольный мир. У меня так подруга пропала. Она убрала весь мусор под коврик в прихожей, и с тех пор её никто не видел. Её мама говорила, что часто слышала стоны дочери из-под пола. Но вряд ли это правда. Скорее всего она просто переехала к своему парню, а мама слышала писк мышей под половицами. Садистский дуэт навёл страху и смылся в направлении прачечной, хихикая про себя. Гинтоки мысленно осыпал их кучей оскорблений и проклятий. Он лихорадочно поднял коврик и начал выгребать оттуда мусор. – Сенсей, что вы делаете? – удивилась Нобумэ. – Не пойми неправильно, я не испугался какой-то страшилки, просто решил вынести мусор в другое место, не под ковёр. Его лицо покрылось холодным потом. Он уже представил, как бледное рогатое нечто будет утаскивать его в кошмарный мир. Он будет цепляться за ножки кресел, диванов, ноги Нобумэ, но всё будет тщетно. От него останутся только глубокие следы ногтей на полу. Дверь за его спиной со скрипом открылась. Когда Гинтоки обернулся, оттуда выползло однорогое, мертвецки бледное существо, стонущее и кряхтящее. Гинтоки утратил связь с реальностью и потерял сознание. – Исабуро? – нагнулась к еле живому опекуну Нобумэ. – Ты плохо выглядишь. – П-принеси мне аспирин, умоляю, – вытянул ослабевшую руку Сасаки и плюхнулся лицом на только что подметённый пол. *** Ко всеобщему удивлению, особняк остался цел, и ничего не разрушили, кроме психики Гинтоки и черепа Исабуро. Вместо аспирина Нобумэ принесла ему стряпни Таэ, которая отшибла его память подчистую. Они собрались в гостиной, где начался разговор о выкупе Кагуры. Им было действительно интересно, справился ли Окита с заданием Нобумэ. – Что ж, могу тебя поздравить, ты… – начала выносить приговор Нобумэ, но Окита остановил её, подняв руку. – Погоди, – перебил он, глядя на Кагуру. – Не думаю, что я смог выполнить своё обещание. Я проиграл. Если так хочет, пусть остаётся. Под взгляды прислуги Окита направился к выходу. Прямо перед дверью он остановился и раздражённо цыкнул. – Это не значит, что я забыл о своём тогдашнем унижении. Что ж, было весело. До свидания. Когда дверь захлопнулась, Кагура, ждавшая подходящего момента, запрыгала в победном танце по всему холлу. Садист побеждён. Её дни не пройдут в заточении под пытками извращенца-фетишиста! Она ещё раз обняла Нобумэ и дальше пустилась в пляс. – Ты знала, что так будет? – всё ещё подрагивал Гинтоки. – Да, никто не захочет нанимать Кагуру на работу или пытаться забрать её силой, узнав получше. Думаю, он усвоил урок. Люди не игрушки и не вещи. Нельзя купить душу за деньги. Вашу в том числе, сенсей, – Нобумэ с лёгкой улыбкой ушла к себе. «Правда что ли? Тогда почему мне кажется, что ты пытаешься меня подкупить сладкими речами?» – Гинтоки улыбнулся и дал Кагуре пять. Садист, Окита Сого, никогда не считал прислугу за людей. Нельзя сказать, что он считал за человека, к примеру, Хиджикату, но с ним совсем другая история. После абсурдной и сумасшедшей уборки в душе Сого зародилось странное чувство, будто он снова окунулся в детство, в то время, когда помогал сестре по дому. Они были единственной поддержкой друг другу. Отношения в семье Сасаки были такими же, как у него с Мицубой. Они переживали друг за друга, прикрывали, и если издевались, то вместе. Со странной, идиотской улыбкой он покинул дом, в котором нашёл и интересных людей, и себя. Безжалостный убийца на день стал снова простым парнем, Окитой Сого. – Чёртова девка. Но больше всего его терзало чувство вины перед девчонкой, душа которой показалась похожей на его собственную. Именно её искренняя улыбка, адресованная Нобумэ или учителю, зарождала в нём что-то новое. Он не собирался останавливаться. Он ещё вернётся, чтобы вновь попытаться забрать её и отомстить за причинённый ущерб своему эго. Ну а пока что, он сходит на работу и ещё раз подразнит Хиджикату, называя его неполноценным. – Ребята, господин Окита оставил бумажник, – махала толстым кошельком Таэ. – Его нужно вернуть. Гинтоки и Таэ одновременно перевели взгляд на горничную: она с чистой душой завалилась на диван и принялась листать каналы. Глядя на их сверкающие глаза, Кагура поняла, что сегодняшняя встреча с садистом не окончена. *** – Гин-чан, что б его! Боязнь подковрового духа не повод сваливать на меня работу курьера! Кагура пришла по адресу, оставленному на клочке бумаги в бумажнике. Мрачный дом в традиционном стиле с небольшим запущенным садом и увядшими деревьями. Это место напоминало Кагуре какой-то проклятый дом с призраками. «Воистину, дом настоящего садиста», – подумалось ей. Пройдя во двор, она прошла по узкой заросшей дорожке к входной двери. Она слегка постучала, но ответа не было. «Слава богу, он не дома», – облегчённо выдохнула она. Кагуре казалось, что там никто не живёт уже лет сто. Девочка собрала волю в кулак и открыла дверь. – Просто положу куда-нибудь чёртов бумажник и убегу! – твёрдо решила она. Она сняла балетки и на цыпочках прокралась внутрь по скрипящему полу. Тихо, как в морге, по дому разносится только звук ветра. Она точно не ошиблась адресом? Может быть, дом со старушкой по соседству был тем самым? Она прошла по пустому коридору в поисках хоть какого-нибудь предмета мебели, чтобы бросить садисту его деньжата и свалить. Кстати, она не забыла позаботиться об оплате своих услуг, поэтому стащила пару купюр из плохо закрывающегося кошелька. – Со-чан? – послышался слабый женский голос, от которого волосы Кагуры встали дыбом. – Со-чан, это ты? Из глубины дома вышла девушка. Её овал лица и цвет волос был таким же, как у пацана-якудза. Она охнула и улыбнулась, увидев прячущуюся у стены Кагуру. – Добрый день, этот, как его… забыл у нас кое-что, я пришла вернуть. Извините за вторжение, – затараторила Кагура, растеряв весь словарный запас. Девушка нежными руками взяла у Кагуры злополучный кошелёк и устало улыбнулась: – Ох, Со-чан как всегда рассеян, – Кагура почувствовала на коже холод от её прикосновений. – Пожалуйста, проходи, не бойся. Хочешь чаю? Кагура и пискнуть не успела, как очнулась перед девушкой с чашкой чая в руках. Они сидели в комнате, интерьер которой отдалённо напоминал обстановку из исторических фильмов. Девушка глотнула горячего напитка и поёжилась от сквозняка, идущего по полу. – Со-чан разозлится, если узнает, что я сижу на холодном полу, – задорно хихикнула она. – Из-за расположения на холме, у нас постоянно дуют ветра. Он говорит, что нельзя открывать двери вечером, когда становится прохладнее, но я так не могу – мне нужно смотреть на закат. Так красиво, не правда ли? Прямо как твои волосы. Кагура смутилась от комплимента незнакомки. Она гадала, кем может оказаться загадочная девушка. Мать, подружка, сестра? Скорее всего последнее, потому что она была слишком молодой и романтичной для матери оболтуса-мафиози и слишком похожей на него для подружки. Девушка, которая представилась Мицубой, сильно и лихорадочно закашляла. Кагура не была готова к оказанию первой помощи – в её арсенале были лишь знания по спасению утопающих, которым научил её Гин-чан, на случай, если он пойдёт на дно. Видимо, дно жизни. Только потом горничная заметила болезненный цвет кожи Мицубы. Она думала, что зеленоватые стены так оттеняют её, но после поняла, что ошибалась. – Госпожа! Держитесь, я вызову врача! – подскочила девочка, но Мицуба схватила её за низ куртки и мягкосердечно улыбнулась. – Со мной всё хорошо, просто чаем поперхнулась, – оправдалась она. – Ты ведь горничная у Сасаки-сана, верно? Со-чан рассказывал про тебя. Не самые лестные вещи, но трындел без умолку. Тогда он вернулся домой очень злым и раздражённым. Никогда его не видела с такой стороны. Кагура заподозрила, что садист довёл сестру до такого состояния. Ещё бы! Кагура работала в доме, кишащем садистами! Она знала, как трудно выживать в зверских условиях. «Наверное, он насильно держит её на привязи. Сволочь с сестринским комплексом!» – пришла в ярость Кагура. – Госпожа, нет, Мит-чан, тебе нужно уезжать от него! Жить с моральным уродом под одной крышей – себя не уважать! Я могу попросить Нобумэ приютить вас на время, она поймёт… – Ты что! – рассмеялась Окита-старшая. – Мой брат не такой. Он никогда не накричит и не ударит меня. Не суди его строго, он очень хороший человек. Просто немного аутист. «Ты правда любишь своего брата?» – хлопала глазами Кагура. – «Почему она говорит, что её брат больной на голову, с милейшим выражением лица?» – Если за ним не приглядывать, то он окончательно отобьётся от рук. Со-чан постоянно пропадает на работе, возвращается с неё только, чтобы проведать меня и переночевать. Кстати, ты хорошо поставила его на место. У него дня два глаза были красными, как тряпка матадора. «Да пустяки, если надо, могу повторить». – Когда я уйду, пожалуйста, приглядывай за ним. Только сильной и решительной девушке, как ты, я могу доверить братца. «Стоять. Что значит "уйду"? Куда она собралась? Неужели её болезнь смертельна?! И почему она решила спихнуть братца на меня?! Я так похожа на Питера или Дэвида**?! Я не подписывалась на эту часть завещания!» – Н-не говори так Мит-чан! Тебе ещё рано уходить! Ты не познала всей радости юности! – кричала её Кагура. – Решено! Не придурка, но твоим другом я с удовольствием буду! Так что не смей уходить, пока тебе не стукнет сто! Кагура залпом осушила чашку чая, схватившись потом за горло от жгучей боли. С чем был чёртов чай? – Ой, это был чай с имбирём и перцем. Полезен для горла и здоровья в общем. Его нужно пить по чуть-чуть. Кагура с поднятым настроением покинула дом Окиты. Она вприпрыжку поскакала по улице, засунув полоску суконбу в рот. Мицуба с упоением наблюдала за энергичным, развесёлым ребёнком. «Интересно, о каком уходе она подумала? Надеюсь, что она правильно меня поняла», – оторопела Окита-старшая. Затем она прошла в комнату и взяла трубку телефона – тот уже продолжительное время разрывался от звонка. – Алло… Тоширо-сан! Да, я в порядке, всё хорошо… Нет, моя простуда не усилилась, только насморк. Я выпью таблетку и пойду спать… Чай с имбирём. Ах да! Не сделаешь мне острый карри завтра? Как ты умеешь, только без майонеза! О, я слышу голос брата… Он снова издевается над тобой? Скажи, что сестрёнка надаёт ему по шее. *** Где-то в глубине тёмного лабиринта библиотеки плакал Шинпачи. Он услышал, как часы пробили четыре часа утра. – Почему? Почему никто до сих пор не заметил, что меня нет?!!