Каким бы ни было название, оно всё равно получится элитным

Кагура и Шинпачи очень любили работать. Больше работы они любили разве что выходные. В любом труде главное вовремя остановиться. Гин-сан тоже нередко любил блеснуть житейской мудростью. Он всегда говорил: «заботы — яд для здоровья», – цитируя с потолка взятую фразу. Он повторял её с самодовольным и удовлетворённым лицом, будто эти слова ему на ушко нашёптывал сам Будда. Дворецкий и горничная в редкий день выбрались из поместья, чтобы зайти в магазин. Гин-сан внезапно предложил приготовить ужин вместо Отаэ, что разом подняло моральный дух обитателей поместья. Несмотря на штормовые порывы ветра и ужасный ливень, после которого пророчили наводнение, Кагура и Шинпачи выбежали за ворота и с зонтиками в руках поскакали к круглосуточному супермаркету. Так как денег им дали не много, Шинпачи твёрдо определился, что они не будут покупать лишнего. Однако Кагура так не думала. Она первым делом задёргала друга за рукав и клянчащим взглядом уламывала его разрешить ей взять чууберт. – Кагура-чан, если ты будешь есть мороженое в шторм, то простудишься или уронишь его, и деньги – коту под хвост. – Ну пожалуйста, – жалобно протянула девочка. – Я съем его дома. Шинпачи заглянул в маленький мешочек с деньгами. На чууберт хватит, если они не будут покупать сахар. Шинпачи припомнил, что в навесном шкафу на верхней полке завалялась пачка сахарной пудры. Он смягчился и отпустил Кагуру взять желаемое. Горничная засветилась от счастья, в её больших синих глазах блеснул яркий огонёк. Она тут же побежала оккупировать холодильник с любимой едой. Шинпачи в это время шёл строго по списку. Лапша, соус, нори или ламинария, перец и… Шинпачи одновременно с каким-то человеком, которого он сначала даже не заметил, потянулся к последней бутылке майонеза. Они тут же одёрнули руки и впились взглядом друг в друга. Хиджиката вопросительно смотрел на знакомую рожу, а Шинпачи просто застопорился и попытался отвернуться от пронизывающих глаз Тоширо. Но его тело не слушалось, вместо этого оно стало ватным, и мысли парня в очках стёрлись, как набросок ластиком. – Д-добрый день, господин Хиджиката, – выжал из себя Шинпачи. – Что вы делаете в магазине в такой ураган? «Эй-й-й-й! Не нарывайся на неприятности! Просто отдай ему проклятую бутылку и беги, пока тебя не скинули в пролив Наруто». – Тебе точно нужен… майонез? – с умертвляющим выражением лица поинтересовался якудза. – Хорошенько подумай, прежде, чем дать ответ. Полюбившийся им салат с майонезом – без него не салат, а просто куча нарезанной травы. Им кровь из носа нужен был майонез, но Шимура понял: если он не отступит, то его и Кагуру-чан убьют на месте. – К-конечно нет! Берите, пожалуйста, только отпустите меня! Моя сестра смертельно больна! У неё хроническая криворукость! Не убивайте меня! – упал на колени Шинпачи. Он услышал громкий, хлюпающий звук. Противный и чмокающий, как роды моржа. Он поднял голову: Хиджиката пил майонез прямо из бутылки, не дотерпев до кассы. – Что вы делаете? – Не пойми неправильно. Я оплачу бутылку на выходе, – впивался он в горлышко, словно вампир в шею девственницы. – Законом не запрещено. Тем временем в глубине стеллажей Кагура бегала в поисках желаемого содового чууберта. Она ещё не подозревала, что в отделе приправ встретит ещё одного якудза. Якудза, которого она хотела бы никогда больше не видеть. Она врезалась Оките в плечо и потеряла равновесие, рухнув на месте. Он лишь одарил её коротким взглядом. – Что ты творишь, мелюзга? – почти по слогам отчеканил он. – Это ты, что делаешь? А если бы я заработала сотрясение мозга? Или умерла от испуга? – дерзко огрызнулась Кагура. Она отбежала от него подальше и по-кошачьи выгнула спину, разве что не зашипев. «Кошка?» – ассоциировал её Сого. Он тяжело вздохнул и снова принялся за поиски. – Иди, куда шла. Не мешай мне искать просроченную мисо пасту, – его руки медленно забегали по полке, закрадываясь к самым дальним упаковкам. – О~, опять садистские штучки? – захихикала девочка, пародируя разгневанную мать. – Пытка, заключающаяся в пожизненной диарее? Ужасно, просто ужасно. Если бы твой отец узнал, то лишил бы тебя компьютера! Вены на лбу Окиты вздулись. Шинпачи яро искал альтернативу безвозвратно потерянному майонезу. Он перебрал сотню вариантов, но ни один не был подходящим. Идти в другой магазин было бы самоубийством: ветер сносил крыши домов, и на улице не было ни одного человека. Шинпачи волновался о том, как они с Кагурой-чан вернутся в особняк. Телефона, чтобы вызвать в такси или позвонить домой, у них не было. Оставалось только переждать бурю. Однако буря настигла Шинпачи даже в магазине. Ожесточённые крики и звуки сражения были слышны на весь зал. Сотрудники побежали узнать, что происходит. За ними побежал и Шинпачи. Он догадывался, что это могло быть. Кагура, как снежками, закидывала якудза разными консервами, пачками и пакетиками, Окита же опрокинул на неё один из стеллажей, но безуспешно. Кагура отскочила и наткнулась на смакующего майонез Хиджикату. Тоширо, который сделал очередной глоток любимого соуса, посинел и схватился за горло, согнувшись пополам. От неожиданного толчка он поперхнулся майонезом и не мог теперь сделать простой вздох – дыхание спёрло. Под звуки собственной глупости и нетерпения он свалился на пол. Покупатели и парочка причастных к смерти заместителя главы штаб квартиры подошли к трупу и достали телефоны. Окита даже сделал пару фотографий, отправив их сестре. Одно из сообщений он подписал: «самая подходящая для ублюдка Хиджикаты смерть». *** – Что вы наделали?!! – тормошил убийц Шинпачи. – Что нам теперь делать?!! Клан придёт к нам отомстить!!! – Не волнуйся. Каждый якудза должен быть готов умереть в любую минуту, – успокаивала друга с сорванным голосом Кагура. Скорая не смогла бы приехать к ним в аномальный шторм. Скорее всего их машина сломалась бы на полпути. Даже на звонок менеджера магазина оператор ответил: «соединение невозможно». Поэтому ребята остались с трупом Хиджикаты на улице. – Клан не будет мстить. Если я сам прикончу убийц, то меня не только не накажут, но и наградят. Давно пора пойти на повышение, – Сого достал из ножен меч, который был гордостью их мафиозной семьи. – Я стану новым фуку-хомбутё! – Стоя-я-ять!!! Окита-сан, если он не двигается, и тело стало холодным, это не значит, что он умер! Пока они, мокрые котята, мёрзли перед магазином, мимо них проехала чёрная машина. Заднее окно опустилось, и там показалось удивлённое лицо Кондо. Шинпачи и Кагура сразу поняли, что смерть близка. Они мигом подняли Хиджикату, закинув его руки к себе на плечи. Окита молча стоял в стороне. – Хиджиката-сан! Как вы могли так напиться?! – наигранно и нервно спрашивала мертвеца Кагура. – Нехорошо приходить в магазин в таком виде. Кондо вышел из машины и по стоячей воде пошёл к группке людей. Крутым и строгим взглядом он окинул сначала Сого, потом Шинпачи, у которого запотели очки, а потом и Хиджикату. Глаза трупа закатились и теперь стали похожи на два белых бильярдных шара, язык вывалился, а голова склонилась на бок. Серьёзное, суровое лицо главы говорило само за себя: их раскрыли. Прощай жизнь! Здравствуй цемент и мусорный бак! – Тоши… Как ты мог забыть про встречу с оябуном?! Если явишься к нему в таком виде, то он никогда не разрешит ваш с Мицубой-сан брак! – схватился за голову самый, наверное, невнимательный якудза на свете. – Идём скорее! В машине проветришься и протрезвеешь! Водитель дал газу, и машина скрылась в неизвестном направлении. Троица причастных к убийству Хиджикаты Тоширо остались одни на заплывшей грязью и водой улице. Они беспомощно наблюдали, как вместе с Хиджикатой на тот свет отправляется их счастливое, беззаботное будущее. – Идём домой, Кагура-чан, сегодня будет наш последний ужин, – казалось, что из Шинпачи вылетели последние остатки надежды на спасение. – Теперь вы стойте! – Окита схватил парня за шиворот. – Никаких домой. Быстро исправляйте, что натворили. – Мы натворили?! Да это ты скинул на меня стеллаж! Чего ты так напрягся? Неужто испугался «отца»? – дразнила его Кагура. – Мне не сообщали, что сегодня решается судьба моей сестры! Я не буду стоять в стороне и смотреть, как она позорится из-за какой-то спикировавшей на ее мужа идиотки, – Окита был необычно взвинчен. В его глазах читался и страх, и мольба о помощи, и лютый гнев. Кагура вспомнила доброе лицо Мицубы, человека, который тепло её принял и стал ей другом. Теперь и она не могла бездействовать. Она подошла к Шинпачи и схватила его за щёки. – Пацуан, соберись! Нельзя, чтобы с Мит-чан случилось что-то плохое. Любишь возить сани – люби и кататься! – переврала поговорку она. – Расхлёбывай кашу, пока горячая! – Вообще-то наоборот… *** Встреча с загадочным оябуном проходила в большом огороженном доме с массивными передними воротами. В свете молнии сад заливался белым, и на веточках декоративных деревьев звёздочками играли капли воды, создавая природную симфонию. Там же находился чайный домик, дорожку к которому размыло дождём, и небольшой колодец, в глубине которого эхом отражался звук грома. Место, где должна была произойти сама церемония, было по традиции очень просторным и простым, без всяких изысков и лишних вещей, пожалуй, за исключением трупа Хиджикаты. Стены были отделаны серой глиной, что придавало ощущение спокойствия и умиротворённости. На стене была единственная картина какого-то старого художника, изображающая море в шторм. Очаг с приготовленными чашками и чайничком был хорошо виден с ниши над комнатой. Именно там спрятались невольные гости специальной церемонии. Кондо притащил Тоши через весь сад и попытался разуть его перед входом в узкий, низкий коридор. На ноги мертвеца налепилась листва, грязь и валяющийся по дороге мусор. На крыльце их встретила Мицуба. Она учтиво поклонилась и увидела своего жениха с отвисшей челюстью и впавшими щеками. – Тоширо-сан, что?.. – она решила не узнавать подробностей. Предпринимать что-либо было поздно, да и она вспомнила недавнее сообщение брата. Сначала она подумала, что это очередной розыгрыш, и даже посмеялась. Она не подозревала, что возлюбленного по-настоящему постигла страшная участь. Однако Мицуба не поверила, что Хиджиката мог умереть так просто, и лицо Кондо внушало ей надежду на успешное получение благословения «отца». Сидевшие наверху невольно поморщились. Зрелище было не из приятных, особенно застрявшая туша заместителя в дверном проёме. – Тоши, приди в себя! На тебя же Мицуба-сан смотрит! – окликнул его Кондо. «Кондо-сан, если можно было вернуть мёртвых к жизни таким образом, то люди не умирали бы!» – Оябун-сама ещё не прибыл, я выйду, чтобы встретить его, – обмолвилась Мицуба и вышла наружу. – Нужно избавиться от тела Хиджикаты до приезда оябуна. Потом просто скажу, что подлый трус испугался ответственности и сбежал. Честь сестры спасена, – зловеще прошептал младший брат, провожая ее взглядом. Пора было приступать к действиям. Сначала нужно было отделаться от Кондо, а потом замести следы преступления. Окита и Кагура были готовы к любому повороту событий. Кондо кое-как усадил Хиджикату рядом с собой и наполнил ковш водой. – Давай, Тоши, просыпайся, – Кондо вылил воду для обряда на голову и без того мокрому Хиджикате. «Вода предназначается не для этого! Ты только что очистил его душу и вознёс её к небесам, чёртов монах!» – не переставал думать Шинпачи. – Скинем на него кирпич – и дело в шляпе, – шёпотом сказала Кагура, приготовив оружие. – Забудь, ты что, собралась прибавить нам труп гориллы? – возразил Окита-младший. – А ты что предлагаешь? – Дождёмся, пока Кондо-сан не захочет в туалет, – продолжил Окита. – Перед церемонией он случайно съел просроченный мисо суп, который я приготовил Хиджикате. Но Кондо не спешил уединяться в кабинете задумчивости. Он сначала отчаянно бил заместителя по щекам, а потом вообще бросил это дело, думая, что оябун не заметит странного положения хозяина чайной церемонии. – Давно мы не были на чайных церемониях, да? – предался ностальгии Кондо. – В последний раз это было перед твоим официальным присоединением к клану. В ответ на его изречения голова Хиджикаты наклонилась вперёд, подбородок коснулся ключиц. – Да, ты прав. «Отец» – великой души человек. Взял тебя, несмотря на все твои проделки. Надо же было случайно поджечь сигаретой наш штаб! Мы долго не сможем забыть твою оплошность. «Так легенда об убийстве членов клана была враньём? С каких пор мелких хулиганов принимают в мафиозную семью?!!» – Господи, Тоши, угораздило же тебя набраться! Вот, понюхай цветы, собранные Мицубой-сан, – глава с наслаждением воткнул шедевр икебаны в ноздри умершего. «Хиджиката-са-а-а-а-ан!!! Потерпите, мы спасём вас!» – Шинпачи лицезрел, как тело Тоширо накренилось вперёд и с шипением приземлилось лбом прямо в очаг для кипячения чая. – Тоши-и-и!!! Тоши, держись, сейчас я помогу! – Кондо, видимо, не понимая своей вины, начал тушить пожар на голове Хиджикаты ногой. – Ладно, времени нет, скинем на него кирпич, – согласился на предложение китаянки Окита. Кагура, обрадовавшись такому развитию событий, прицелилась и скинула тяжёлый предмет на голову Кондо. Тот пролетел мимо, так как мужчина успел наклониться, чтобы приподнять товарища. Большой глиняный кирпич с грохотом упал на татами, где стояла посуда для чаепития. Кондо обернулся на звук и встретил пинок от спрыгнувшего Окиты. Кагура и Шинпачи слезли вслед за ним. Два зверски истерзанных тела преспокойно лежали на татами, вытянув ноги. – Китайоза, не могла получше прицелиться? Весь план попортила, – Окита взял горелого Хиджикату в охапку и полез к высоко расположенному окну. – Заткнись! Я сделала всё, что от меня зависело! В таком случае сам бы!.. – Кагура запнулась о Кондо и треснулась головой о кирпич, который сама же и бросила. Тяжёлые предметы хорошо притягиваются к тяжелобольным на голову. *** Шинпачи и Сого приготовили бак, ставший впоследствии гробом для тел Кагуры и Хиджикаты. Они притащили их к вышедшей из берегов реке, стремясь избавиться от улик. Дождь так же тарабанил по огромным лужам, больше напоминающим озёра, а ветер гнул деревья. Они, одетые в дождевые плащи, подошли к самому краю и запихнули мертвецов в бак. – Отлично, спускаем, – чересчур обрадовано воскликнул Сого. – Ты уверен, что они мертвы? – ещё раз удостоверился Шинпачи. – Да. Сам посмотри, – Сого повторно прикоснулся к шеям Хиджикаты и Кагуры. Пульс ещё был, но об этом он не собирался рассказывать. – Как есть мертвы. Выкидываем. Окита смачным пинком отправил самодельный кораблик вниз по бурному течению. Судно быстро и гладко отходило от берега. – Мы помолимся за вас, – сложил руки Сого с жесточайшим выражением лица. В мусорном баке сначала зашевелился Хиджиката. Он набрал в рот грязной воды, и она прочистила ему горло от застрявшего комом майонеза. Он приоткрыл тяжёлые веки и поначалу не понял, что происходит. Он недолго таращился на соседку по гробу, которая, с соплёй из носа, мирно храпела. Не поняв, где он и что с ним, он слегка толкнул её, а потом его глаза, чуть не выкатились от чудесного речного пейзажа. – Что за хрень? Эй! – он с ужасом и яростью увидел Окиту на берегу. – Эй, урод!!! Какого чёрта!!! Кагура проснулась от бешеного крика и укачивания на волнах порожистой реки. Она протёрла глаза и долго наблюдала за Хиджикатой, который грёб изо всех сил по направлению к берегу. Голову сверлила дикая головная боль, а шишка на лбу чесалась. Потрогав её, Кагура вспомнила весь прошедший день и с широко раскрытыми глазами огляделась вокруг. – Окита-сан, они выжили. Они гребут к нам, – заметил Шинпачи. – Чёрт. – В каком смысле «чёрт»?!! Ты выкинул живых людей в реку! Нужно спасти их! – Шинпачи был готов прыгнуть в воду в любую минуту. – Да, ты прав. Нужно помочь им отправиться с миром на тот свет. Добьём их! – Сого брал валяющиеся камни и с азартом кидал их в тонущих. – Сого, сволочь, я припомню тебе это!!! Ходи и оглядывайся, урод!!! – брыкался в тесном баке Хиджиката. – Одними пальцами ты не отделаешься!!! Сеппуку!!! – Ты прав. Нужно помочь им достичь рая! – Шинпачи воодушевлённо, как чемпион по метанию дисков на Олимпиаде, начал всячески содействовать Оките. Их осыпал и град камней, и мусор, и песок, заскрипевший на зубах. От плещущихся волн бак наполовину заполнился. Даже если они смогут выбраться, то течение унесёт их, и они точно умрут. – Шинпачи! – умоляюще кричала Кагура, протягивая руку другу, который минуту назад пытался избавиться от груза на сердце и её тела. В её затуманенных глазах застыла просьба о помощи. Она снова теряла сознание, нахлебавшись грязной холодной воды. Кагура почти не видела их силуэтов, только размытые дождём образы и смутные очертания орущего Хиджикаты. Он пару раз хлопнул её по щекам, требуя, чтобы она не засыпала. Да, она хотела спать от холода и смертельной усталости. Её веки снова закрывались, как бы она не старалась их поднять. Хиджиката, осознав, что дело совсем плохо, и шутка Окиты зашла слишком далеко, обхватил Кагуру за талию и пинком избавился от бака, сковывающего движения. Последним, что увидела Кагура, было искривлённое от удивления и паники лицо Окиты. Оно напомнило ей о Мицубе. Девушке, которая, наверное, осталась в старом чайном домике с Кондо. Она не дождётся ни мужа, ни благословения оябуна, ни счастливой семейной жизни, благодаря совместной глупости горничной и братца-садиста. – Ми-цу-ба… – тихо прокряхтела от воды Кагура. Окита остановился. Он встал на берегу, не понимая, что творит. Вот она его благодарность: утопить девчонку, которая желала помочь Мицубе так же сильно как и он. – Она сейчас реально умрёт, придурки!!! – Хиджиката плыл с помощью одной только руки, потому что ног он не чувствовал. Шинпачи одним движением снял плащ и юркнул в воду. С потрясающей скоростью он добрался до тонувших и взял девушку из рук Хиджикаты. Он был на пути к их спасению, однако на каменистом дне ему попался довольно большой камень. Шимура, не заметив его, провалился под толщу воды и почти тут же вынырнул, но Кагуры у него в руках больше не было. Она преспокойно отправилась в плавание, лицом вниз. Она уходила так быстро, что Шинпачи и Тоширо не смогли бы её догнать. Это было бы просто самоубийством. Они прозябли до костей, их конечности не слушались приказов мозга. Только один человек смог бы разрешить ситуацию. Сого уже бежал вдоль берега, нагоняя девчонку. Но он не думал о её спасении. В его мыслях звучал голос Мицубы. «Тебе принесли бумажник», – говорила она. На вопрос, кто его принёс, Окита и так знал ответ, сестра отметила лишь, – «тебе стоило бы её поблагодарить». «Идиот, если она умрёт, кому я скажу спасибо?» Девчонка зацепилась за очередной порог. Времени не было. Сейчас или никогда. Другого шанса вытащить её не будет. Окита забежал в ледяную воду и почти сразу же не почувствовал дна под ногами. Его уносило мимо неё, последнее, что он запомнил, это большая волна и кусок ткани, ставший для Сого якорем. *** Окита очнулся уже на берегу. Он судорожно откашлялся от песка во рту и сразу же огляделся вокруг. Шинпачи сидел на размокшей земле, а Хиджиката безуспешно пытался поджечь намокшую сигарету. Он посмотрел влево, где в два дождевика закуталась маленькая дрожащая фигура. Она холодным дыханием пыталась согреть онемевшие руки. – Она спасла нас, – констатировал Хиджиката. – Хотя лучше бы ты сдох на дне речном, кретин. «Тебе стоило бы её поблагодарить», – эхом раздалось в голове Сого. Он еле поднялся на ноги и доковылял до Кагуры. На его лице не было ни жалости, ни раскаяния лишь вопрос: как она вообще выжила. – От тебя я очнулась. У тебя мерзкие, скользкие руки, – отвернулась от него девчонка. – Ты чуть не придушил меня, вцепившись холодными граблями. А потом вообще всплыл, как дохлая рыба. Ох, что ты, всегда пожалуйста! Но за услуги спасателя будь добр, заплати. Тем более искусственное дыхание за отдельную плату… – Что?! – Окита как будто очнулся. Он вопросительно глянул на остальных, ожидая их подтверждения. – Его Тоши делал, я тут не при чём. Окита был готов выдрать себе язык, представив эту картину. Он плевался и тем рассмешил других. Хиджиката достал из кармана сломанный от воды телефон и тяжело вздохнул. – Мицуба будет волноваться.