Преследуемые против сталкеров
1 июля 2016 г., 06:28
После Нового Года в холодильнике семьи Сасаки повесилась мышь. Там было абсолютно пусто, как и в желудках обитателей поместья. Ещё один день – и прислуга отправилась бы на тот свет от голодной смерти. Поэтому Кагура, Таэ и Шинпачи отправились добывать что-нибудь себе на пропитание.
Они шли по грязным после праздника улицам и созерцали прекрасные порванные украшения. Некоторые уже были сняты, например, фонарики, но это не умаляло атмосферы нового года и начатой с чистого листа жизни. Было всё ещё немного холодновато, поэтому Шинпачи то и дело прятал мокрый нос под шарф.
Проходя мимо закрытой на период праздников лавки, они остановились. Их вынужденный привал был не беспричинным – за вывеской, извещавшей посетителей о закрытии, пряталась до боли знакомая фигура в тёмно-синем пальто. В ней прислуга узнала свою хозяйку.
– Нобумэ-сан, что вы делаете? – поинтересовался у прячущейся девушки Шинпачи.
Нобумэ аж вздрогнула от внезапного возгласа дворецкого. Она попросила их присесть и тыкнула пальцем в сторону входа в супермаркет. Остальные с интересом начали наблюдать за автоматическими дверями. Из супермаркета вышел не кто иной, как их сенсей с красивой девушкой. Они мило хихикали и обменивались шутками. Вывеска треснула под давлением руки Нобумэ.
– Гин-сан? С кем он? – спросила у Нобумэ Таэ.
– Это я и хочу выяснить. Она не похожа на его мать или одноклассницу. Слишком уж молодо выглядит. На сестру тоже не тянет, потому что у них нет ничего общего, – полушёпотом ответила следящая. – Боюсь, что это его клиент на следующий год.
– Нобумэ, только не говори, что ты… сталкеришь, – с толикой упрёка предположила Кагура. На лицах прислуги появилась гримаса отвращения.
– Всё очень просто. Это как кто-то попросит у вас поиграть в вашу любимую игру. Вы в ней души не чаете, Лю Кан кажется вам Богом, а какой-то Такеши будет лапать ваш диск и вставлять его в свой грязный дисковод. Это только ваша игра, только у вас есть право в неё играть. Если кто-то другой пройдёт её, то она никогда не станет вновь только вашей. В душе засядет маленький чёрный демон, который будет готов скорее в мусор выкинуть игру, лишь бы она навсегда осталась только вашей, не осквернённой коварным Такеши. Разве в вас не играет чувство собственности?
– Да! Не отдадим Гин-чана какому-то Такеши! – воспылала Кагура, чуть не выдав их с головой.
– Не присоединяйся к ней! Какой ещё Такеши?! Не привлекайте в свои грязные мыслишки ни в чём не повинных людей! – Шинпачи дал подзатыльник Кагуре.
– Шин-чан, не пойми неправильно, но разве ты будешь надевать трусы после того, как их поносил твой отец? – Отаэ тоже присоединилась к числу сталкеров.
Где-то за столбом и за углом также послышались одобрительные возгласы. К троице преследовательниц присоединились Са-чан и Цукуё.
Сарутоби выбралась из тюрьмы почти сразу же, как её туда посадили. Всё благодаря килограмму динамита и ловкости вора. Она объявила, что уже пару месяцев прячется под диваном у Нобумэ и под потолком. Цукуё же, как она утверждала, просто проходила мимо и нечаянно столкнулась с Гинтоки. Сказать, что Шинпачи ей не поверил – ничего не сказать.
– Один сталкер ещё куда ни шло, – нравоучительно начал Шинпачи. – Но пять! Вам не кажется, что вас слишком много для незаметной слежки?!
– Мы не сталкеры, тупой очкарик, мы… следопыты, – с гордостью заявила Кагура, которая заменила одно понятие на другое, абсолютно такое же.
Гинтоки и черноволосая незнакомка зашли в небольшое кафе. Нобумэ ревностно разглядывала одежду, причёску и манеры девушки. Больше всего её выводил из себя цвет её волос. Она представляла, как будет лепить из них куклу-вуду, а потом подожжёт её. В этой девушке всё было стильным: высокий хвост, тёмная накидка, платье. Сидящие за окном нервно кусали локти. Просить помощи следовало только у великого и всемогущего интернета. Нобумэ тонкими, длинными пальцами набирала запрос: как нашинковать людей, чтобы они не заметили.
– Сеструха, как пишется “чёрный рынок”? – одёрнула девушку Кагура. – Я хочу узнать, сколько там стоят белые волосы.
– Прекратите! Может быть, между ними вообще ничего нет, и вы поняли всё неправильно! – вернул их на землю Шимура-младший.
Между тем, официант подошёл к парочке и записал их заказ. Через пару минут на барной стойке стояло парфе, готовое к подношению посетителям.
– Кагура, идём внутрь, – скомандовала Нобумэ и приступила к исполнению задуманного.
Официант, напевая что-то про себя, намывал бокалы. Он и не думал, что к нему исподтишка подкрадутся две завистливые фурии и приставят ему нож к горлу. Нобумэ бесшумно прислонила вилку к бледной шее официанта, отчего он машинально поднял руки вверх, сглотнув. Кагура вытащила из-под прилавка баночку с надписью “табаско”. Она с видом столетней ведьмы, варящей зелье, принялась поливать им парфе, опустошив почти всю бутылку.
– А теперь, ты отнесёшь его заказчику, понял? Если нет, то ты и твои усишки будут скинуты в канаву, – угрожала ему элита.
Официант полностью подчинился. Он поставил острейшее парфе на поднос и пошёл прямиком к Гинтоки и незнакомке.
– Сейчас он узнает, каково это, бросать своих подопечных, – неистово хихикала Кагура.
Однако официант и не думал оставлять заказ Гинтоки. Он, состроив невозмутимую физиономию, прошёл мимо и поставил парфе на другой столик. Там сидела группа людей, одетых в чёрное, и невысокий паренёк в белом жилете и повязке. В нём обитатели поместья Сасаки узнали Ягью Кьюбей. Он, с небольшой улыбкой, зачерпнул десерт и отправил его в желудок. По щекам сталкеров прокатилась одинокая капля пота.
– Поздравляю, Нобумэ-сан, через минуту вы потеряете не только Гин-сана, но и жениха, – с заиканием осведомил её Шинпачи.
***
Кьюбей всё ещё откашливался от съеденного парфе. После пожара в ротовой полости и горле, Кьюбей вышел на улицу, где увидел толпу, возглавляемую его ненаглядной невестой. А за ним вышли и сопровождающие в виде знакомых всем якудза. Таким образом, народу прибавилось почти вдвое.
– Простите, но… – угрожающе начал Шинпачи. – Как к сталкерам присоединились сталкеры сталкеров?! Почему?! Что это за преследовательская матрёшка?!
– Парень, я не сталкер, – подал голос Хиджиката, который всё это время курил рядом с Шинпачи, встав на сторону здравого смысла. Цукуё кивнула.
– Я как бы тоже, но это же забавно, согласитесь, – показал Сого в сторону неугомонной толпы. Цукуё одобрительно закивала. – Жалкие потуги биомассы, которая пытается самоутвердиться за счёт издевательств над господином.
– Заткнись! Если ты не в секте сыщиков и не носишь очки, то проваливай домой! – рявкнула на него Кагура. – Попроси у мамочки молочка.
– Да половине из вас пора идти домой! – беспрерывно орал Шинпачи. – Кондо-сан, Кьюбей-сан, что вы здесь забыли?!
Кондо и Кьюбей глубокомысленно переглянулись. Казалось, что их связала какая-то ментальная, непостижимая нить. Они сказали почти хором: «мы здесь за смертельным тамагояки Отаэ-сан!» Другого от них никто и не ждал. Поехавшая крыша на почве пищевого расстройства. Шинпачи стыдливо прикрыл лицо рукой, моля о том, чтобы Гин-сан наконец-то заметил их и дал по шее.
Са-чан решила, что пришла её пора действовать. Нельзя доверять преследование юнцам вроде Нобумэ и Кагуры. Цукуё и Аяме покажут, как нужно правильно избавляться от соперниц.
– Цукки, – на самое ухо прошептала девушке Са-чан. – Сейчас ты возьмёшь и незаметно положишь ей в чай отраву для насекомых. Когда эта стерва уйдёт в сортир, я незаметно обмажу клеем сидение толчка. Ты поняла? Она так век не слезет!
Цукуё одобрительно закивала.
– Та, кто секунду назад из кожи вон лезла, чтобы доказать, что она не сталкер, стала настоящей соучастницей кровавой расправы! – не успевал возмущаться Шинпачи. – Недавняя попытка с табаско ничему вас не научила что ли?!
– Заткнись! Я не появлялась с третьей главы! Всё, что я пока что сделала, это кивала! – гаркнула на него бывшая охотница на пауков.
Цукуё встала на свою позицию, в то время как Сарутоби обмазывала сидение унитаза супер-жаропрочным клеем. Девушка притворилась, что нечаянно запнулась о стул и незаметно подкинула таблетку в чай незнакомке. Гин-сан, видимо, оказался слепым, поэтому он просто продолжил ковыряться в лазанье. Толпа снаружи с трепетом наблюдала за слаженной работой двух профессионалов.
Долго ждать не пришлось. Собеседница Гинтоки после пары глотков отпросилась в уборную, пропав там. Гинтоки долго ждал: он поглядывал на часы, потом попросил у официанта счёт, потом закурил. Под злорадные женские усмешки, исходившие с улицы, черноволосая девушка вышла из уборной и устремилась сесть на место.
У преследователей и преследователей преследователей отпала челюсть – девушка действительно попалась в ловушку хитроумного дуэта и села на обмазанный клеем толчок. Но то, что она вернулась, не значило, что она вернулась без белоснежного сидения на заднице!
– Как бы… Вы тоже провалились!!! – Шинпачи был готов прямо сейчас сдать полиции нарушителей спокойствия. – Теперь вы довольны?! Оно намертво приклеилось к её заднице! Как она будет жить с этим?!
– Чёрт, она сильнее, чем кажется, – раздражённо признала Таэ. – Теперь моя очередь!
Таэ вытащила из сумки знакомую всепожирающую дрянь. Она приготовилась дёшево и сердито применить к сопернице грубую силу, закидав её убийственной материей. Но ей этого, к счастью или нет, не удалось. Кондо прилетел на запах горячо желаемой горелой отравы и накинулся на неё, как гепард на антилопу во время охоты. Отаэ хоть и не ожидала подобного, но отбилась от атаки, зарядив главе штаб-квартиры якудза с ноги по роже. Тот, отправившись в полёт, сбил с ног Шинпачи и запустил цепную реакцию. Шинпачи с криками и руганью упал прямо на Кьюбей.
Человек, который до сих пор считался мужчиной, сильно покраснел и выпучил глаз на упавшего дворецкого. Шимура-младший, чтобы не рухнуть лицом в холодную и твёрдую землю, выставил руку вперёд, и она упёрлась во что-то жмякающее и мягкое. «Желе?» – не успел подумать он, как его пинком перекинули через себя, разбив окно в кафе.
Шимура открыл глаза и первым, кого он увидел, был, конечно же, наставник. Шимура нервно хихикнул, пытаясь придумать реалистичное оправдание своему появлению, но в его голове крутилось “желе”. За разбитым окном показались удивлённые и обескураженные лица сталкеров и сталкеров сталкеров. Они приветственно помахали Сакате руками.
Незнакомка вскочила с места и тоже лицезрела толпу за окном. Теперь им придётся не только придумывать причину их внезапного появления, но и отдирать сидение от её задницы. Нобумэ, Кагура и Таэ решили взять всю ответственность на себя. Они гордо переступили через разбитое стекло и вошли внутрь к шокированному персоналу и двум объектам их преследования.
– Пожалуйста, простите нас, госпожа, – поклонилась девушке Нобумэ. – Нам очень жаль, что испортили вам свидание.
– Гин-чан, не заводи подружек втайне! – воскликнула, собравшись с духом, Кагура. – Если у тебя есть ученики помимо нас, то рассказывай, не стесняясь!
– Вы… Вы всё неправильно!.. – начал было Гинтоки, но его перебила наконец-то подавшая голос незнакомка.
– Не госпожа и не подружка, а Кацура, – после реплики, все отчётливо узнали патлатого другана сенсея. – Я рассказывал Гинтоки о новой работе в клубе трансвеститов! Мы свергнем привычное восприятие переодетых в женщин мужчин!
Немного погодя, как бы переваривая сказанное, сталкеры захотели сломать себе лица о стены или выколоть глаза. Разукрашенный мужчина был в три, а то и в четыре или пять раз женственнее их самих.
– Так это был ты?!! – был их вопрос, который, в общем-то, не требовал ответа.
***
Сого возвращался по своей любимой дорожке домой после тяжёлого, но очень весёлого и насыщенного дня. Он не мог унять смех ещё очень долго, надрываясь от абсурдности ситуации. После всех криков и драк вечер казался скучным и слишком тихим. Посасывая сок из коробочки, Сого смотрел на звёзды, стараясь разглядеть хоть какое-нибудь созвездие. Его шея затекла, поэтому он выпрямился, тем более ещё немного, и он бы наступил на камень. Полупустая коробочка выпала на тротуар, когда он увидел знакомую фигуру в той же голубой рубашке и жёлтом шарфе, что были на ней с утра.
Кагура вприпрыжку возвращалась с полными пакетами еды из магазина. Она что-то насвистывала и довольно улыбалась. Сого решил лишний раз не нарываться на драку, поэтому спрятался за столбом. Ему это что-то напоминало.
«Так, спокойно, я не сталкер. Мне просто по пути», – убеждал себя парень.
Кагура достала из кармана джинсов бумажку, остановилась и принялась её перечитывать.
– Что тут? Сушёные водоросли для паппи, сушёные лягушки для Садахару, и свинина для Камуи, – огласила она. – Давно мы не ели мясо, Камуи будет, определённо, на седьмом небе от счастья!
Пока девчонка балансировала на одной ноге, шагая по бордюру, Сого пытался уловить её мысль. «Кто, мать его, такой этот Камуи?» – спрашивал сам себя якудза. Китаянка слишком обрадованно и мило улыбалась, чтобы это была собачка или кошка. Неужели это?..
– Ты не сталкер, Окита, не сталкер. Тебе просто по пути, – внушал себе Сого, хотя сам с трудом верил в это.
Так он и ныкался за углы, заборы и мусорные баки, пока девчонка не привела его к большому дому, напоминающему общежитие или однокомнатные трущобы. Сого наблюдал, как девчонка улыбнулась старику во дворе и взбежала наверх по наружной лестнице. Она остановилась у пошарпанной деревянной двери. Она пару раз стукнула в неё, и та отворилась.
– Приветик! Ого, ты сегодня рано! – резво воскликнула она, чуть ли не повиснув на шее у невысокого лысого мужчины. – Папуля, я принесла нам вкусностей! Зови Камуи, сегодня у нас пир!
– Конечно, хорошо, но… – отец устремил свой орлиный взор на доброжелательного парня позади дочери. – Кто это?
Казалось, что у самой Кагуры душа ушла в пятки. Появление Окиты для неё было, как страшное, резко появившееся лицо в ужастиках. Она с разинутым ртом и ненавидящим взглядом уставилась на незваного гостя.
– Добрый вечер, я – Окита Сого, друг вашей дочери, – вальяжно почесал затылок парень. – Ничего, если я присоединюсь к вашей трапезе?
Отец семейства выпучил глаза и поспешил спрятаться, чтобы сообщить новость старшему сыну. Из глубины бедной квартирки послышались возгласы.
– Камуи, тут за Кагурой какой-то хмырь пришёл, звони в полицию, пока я не убил его.
– Старик, если я позвоню в полицию, то они заберут и меня, – раздался весёлый, молодой тембр голоса.
Кагура рванула Сого за чёрный галстук и нагнула его до своего уровня.
– Ты что творишь, кретин? – грозно прорычала она. – На кой хрен ты припёрся?
– Мне просто было по пути, вот я и решил разогнать скуку, посмотрев, как живут простые смертные, – хмыкнул ей в лицо Сого.
– Слушай сюда, ты. Если не развернёшься и не побежишь отсюда, сверкая пятками, то Камуи или лысый превратят тебя в чёрное пятно на асфальте. Уж поверь, я не вру, мой брат не один раз сидел в тюрьме, а отец орудует ножницами, будто это его вторые руки.
На проходе появился парень, немногим старше, чем сам Сого, а то и вообще одногодка. Он лучезарно улыбался и сделал пригласительный жест, завидев гостя. Сого удивился, что бывший заключённый был больше похож на студента-программиста или работника крупной фирмы. Его очки, торчащий из-под жёлтого свитера воротничок рубашки, отглаженные брюки со стрелками вызывали в мозгу Сого диссонанс.
– Ну и ну, Кагура, не стой на пороге, пригласи дорогого гостя в дом, – парень сделал сильный акцент на слове “гостя”. Кагура в ответ только презрительно цыкнула.
Они вчетвером уселись за небольшой столик посреди такой же маленькой комнаты. Сого не переставал удивляться, как люди могут жить в таком клоповнике. Старые стены, со слезающей краской, небольшая кухня, где дверцы шкафчиков не закрывались, электрическая плитка и стоящий прямо на полу аквариум с огромным пауком. Вид отца тоже вызывал у Сого одну лишь жалость. Потрёпанная рубашка, хорошо отглаженный галстук и блестящая от света лысина. Кагура шумно выдохнула и решила представить Сого остальным.
– Папа, Камуи, это… эм… – она отчаянно пыталась придумать хоть какое-нибудь звание для давящего улыбку Сого. – Он сотрудник фирмы Сасаки. Мы, типа, работаем вместе. Ну, теперь знакомься. Это мой отец, Канко.
– Для тебя Умибозу, щенок, – свирепо протянул руку отец.
Сого подал руку в ответ, и при рукопожатии кисть парня затрещала. Лысый полностью оправдывал произнесённое прозвище.
– Он парикмахер. Обычно подстригает военных или нищих. Стремится стать лучшим парикмахером в Японии, но ему этого не видать, как выпавших волос, – продолжила Кагура. – Да, папочка-неудачная-завивка-по-молодости?
Канко украдкой кивнул, продолжая впиваться пальцами в руку и глазами в лицо гостя. Камуи решил не утруждать сестру лишними прелюдиями, поэтому представился сам.
– Я Камуи, старший братец Кагуры. Если сделаешь хоть один неправильный жест в сторону мой сестры, я убью тебя, – с милой, невинной маской добрячка высказался он. – Мне нечего терять. На зоне меня ждут не дождутся.
Сого осознал, что связался не с простачками. Эти люди были похлеще якудза. Сого тоже заулыбался в ответ и потом попросил воды. Отец, не отрывая взгляда от фигуры Окиты, прошёл на кухню. Одной ужасающей личностью меньше. Когда Камуи вновь заговорил, Кагура, сидящая напротив Сого содрогнулась. «Неужели её так запугивают? Или она просто боится, что её брат накинется и свернёт мне шею?»
– Говоришь, работаешь в компании Сасаки-сана? – переспросил у парня Камуи.
– Почти, мой клан его крышует, – поправил его Сого. – Мы как бы бизнес-партнёры.
Камуи стукнул кулаком о свою раскрытую ладонь.
– Точно! Я слышал о вас. Ты – Досу, Окита Сого. Жестокий убийца и единственный мечник в клане, если не в городе, – он с нагоняемой угрозой положил руки на стол. – Моя банда однажды сражалась с вашей. Тогда меня в пятый раз повязала полиция. Странно, но тебя я не помню.
– Камуи! Прекрати! – пыталась угомонить разошедшегося брата Кагура. – Хватит говорить о преступлениях за столом.
Но Камуи, казалось, не обращал на мелкую сошку внимания. Он без устали рассказывал обо всех своих преступных подвигах и разбоях. О славе своей шайки, о зоне, о полиции – он болтал так много, что у Сого начали закрываться глаза, пока перед ним с грохотом не поставили стакан воды.
– Вода для гостя, – проскрипел зубами Умибозу. – Приятного аппетита.
Сого уже ничего не удивляло. Ни разница между внешностью и характером Камуи, ни, прожигающий дыру в его лбу, взгляд Умибозу. Они слегка наскучили ему, пока Кагура не завела тему про работу. Она рассказала брату о глупом и нелепом случае с Гин-чаном и незнакомкой, оказавшейся просто трансвеститом. Она не забыла упомянуть и полёт Шинпачи, и великолепный план Са-чан и Цукуё, и то, что Нобумэ решила взять всю вину на себя. Сого почему-то не мог заснуть, слушая её воспоминания. Она рассказывала так красочно и эмоционально, что перед ним появлялись эти сцены, как будто вживую.
– Нобумэ? Надо же, это на неё так похоже! – рассмеялся Камуи. – Навевает воспоминания о предыдущем месте работы.
Сого внезапно захотел переспросить. Какая такая работа? Он знает Нобумэ? Камуи как будто увидел на лице Сого застывшее удивление, поэтому решил пояснить:
– Где-то год или полтора назад, я работал садовником в поместье Сасаки. Тогда я отсидел второй срок, и Умибозу решил, что мне пора остепениться и найти хорошую работу. Кагура уже тогда работала у Нобумэ, поэтому замолвила за меня словечко.
«Стоп. Садовник? Этот чудила с косичкой? Что это за садовник такой?» – перед глазами Сого всплыла удивительная картина.
Чудный раскидистый сад с маргаритками, чайными розами и гвоздиками. От зелени рябило в глазах. Глядя на аккуратные ряды и узоры на клумбах, можно было сразу сказать: здесь поработал профессионал, знающий и любящий своё дело. И вот, глава семейства, Сасаки Исабуро, после тяжёлого трудового дня вышел, чтобы отдохнуть и подышать свежим, летним воздухом. Он неосторожно наступает на одну из бережно выращенных хризантем, и откуда не возьмись выплывает Камуи. «Вынь глаза из глубин жопы. Ты чуть не наступил на мой очаровательный цветочек. Ещё раз так сделаешь, и я убью тебя», – говорит он со своим обычным выражением и улыбкой.
«Неудивительно, что его уволили».
– Ну а потом, когда меня посадили в четвёртый раз, Сасаки-сану надоело вносить за меня залог и подкупать судей, так что мне пришлось уволиться, чтобы больше не доставлять ему и Нобумэ проблем. Ах, Нобумэ, если бы можно было ещё разок её увидеть… – мечтательно вспоминал он. – Она была единственной, кого я считал по-настоящему сильной. Из неё вышла бы неплохая преступница.
Взгляд Камуи стал холодным и расчётливым. Такой обычно принадлежит хорошему лидеру или жестокому маньяку, который перед тем, как убить жертву, играет с ней. И тут на Сого снизошло озарение. Его глаза были знакомы садисту не понаслышке. Он каждый день видел абсолютно такие же в зеркале. Он и Камуи были разными: разного положения, разного воспитания, разных устоев, разного достатка. Но они были похожи, да настолько, что у Сого скрежетали зубы от раздражающей очевидности этого. Как Эл и Кира, как Наруто и Саске, как Крис Мацумура и лошадь: они были двумя сторонами одной монеты. Как южный и северный полюса, находящиеся в разных концах света. Один – монолитный материк вечной мерзлоты, другой – лишь бесконечный замёрзший Ледовитый океан. Но на деле, это один и тот же заснеженный пейзаж и пронизывающий холод.
– Камуи, – вывел его из транса Сого. – Ты никогда не думал о том, чтобы вступить в более крупную банду?
Кагура широко распахнула глаза и выпрямилась после долгого лежания на столешнице. По ней было видно, что она поняла, к чему клонит её названый друг.
– В каком смысле? – переспросил не уловивший сути Камуи.
– Не хочешь вступить в нашу семью? Такие бойцы и пройдохи, как ты, нужны в бою. Вы готовы пожертвовать всем ради того, что вам действительно нравится. Вас не остановит ничего, кроме вас самих, – Сого уставился на несносное, ухмыляющееся лицо Камуи. – Так что, не хочешь? Если станешь якудза, выход из тюрьмы станет проще, чем поход в магазин.
Камуи почти рассмеялся мафиози в лицо.
– Нет уж, моя банда важнее бесчисленных сокровищ. Отказываюсь. Я покину её, только когда умру. Сами нянькайтесь друг с другом, а я просто продолжу свободно грабить, убивать и резать. Так что, вали со своими подачками, якудза-сан.
Сого усмехнулся и поднялся с места под крики Кагуры. Она читала нотации брату, что нельзя говорить такие ужасные вещи при семье, но Камуи не слушал. Мысленно он был со своей шайкой мародёров.
Было далеко за полночь. Ни птиц, ни людей не было слышно, но теперь эта тишина не давила на него, а мягко клонила в сон. И Сого был этому рад. После душной каморки свежий ночной воздух, действительно, словно воскрешал. Это его время, время якудза. Он услышал торопливые шаги по лестнице и обернулся.
– Какого чёрта ты творишь?! Зачем ты сказал это?! Камуи теперь думает, что ты решил развязать войну! – тяжело дышала горничная. – Скажи, ты идиот?! Зачем ты припёрся?! Зачем всё это представление?!
Она кинула в него что-то тяжёлое. Наверное, камень. Сого молча смотрел на неё, а потом подошёл поближе. Она злобно скалилась и пыхтела от переполняющего её гнева. Её маленькие пучки волос, собранные по бокам у ушей, совсем растрепались. Она больше походила на мокрую, голодную кошку. Сого ухмыльнулся и положил ей на макушку тяжёлую ладонь.
– Действительно, зачем? Я ведь садист. – глубокомысленно изрёк Окита. – В конце концов, меня дико забавляет твоё страшное разгневанное лицо. Поэтому... ненавидь меня, с отвращением начинай корчить рожи и мучайся от моего присутствия, а я продолжу досаждать тебе. Нам, садистам, это очень нужно.
Он с силой потрепал её шевелюру и продолжил свой путь. Она осталась одна с мохнатой, неопрятной копной и оставшимся теплом на голове. Она медленно сняла сначала одну резинку с волос, потом другую.
В Окиту попал повторно кинутый камень.
– И не возвращайся сюда больше, придурок! Чтобы я больше не видела тебя на своей территории! – орала она ему вслед. Уголки её губ дрогнули, и на лице заиграла обычная несносная улыбка.
– Причёску мне испортил, слабоумный.
