Каким бы ни было название, оно всё равно получится элитным

Гинтоки нежился в тёплой и уютной постели. С момента его увольнения прошло ровно два дня, и с тех пор Гинтоки выходил из дома только за Джампом и сигаретами, превратившись в настоящего затворника. За окном не щебетали птицы, ещё не вернувшиеся из жарких южных стран, но были слышны возгласы прохожих, которые были по уши в работе или запое. Гинтоки не было до них дела, потому что его комнатушка сама превратилась в проходной двор. – Гин-сан, у вас так грязно, просто кошмар! В таких условиях не то, что жить, даже просто находиться опасно, – упрекнула его Таэ. Она была права. Саката превратил дом в мусорную свалку, битком забив его объедками, покрывшимися плесенью, немытой посудой, стоящей прямо под ногами, кучей бутылок из-под воды и алкоголя, грязной одеждой, которая преспокойно лежала везде и её запахом провоняло всё помещение, догорающими в пепельнице окурками и пустыми пачками сигарет. Таэ кое-как умудрилась открыть окно, разбухшее от сырости и старости. – Сеструха, что делать со скомканными салфетками? – невзначай спросила Кагура, по привычке начавшая исполнять обязанности горничной. – Они липкие и воняют. – Не трогай их. Это элемент декора, они как бы придают уюта атмосфере, – отмахнулась ленивая задница. – Они придают только ужасную вонь и вызывают рвотный рефлекс! – легонько пнул его Шинпачи. – Сестра, на кухне сейчас будет пожар, убери еду с плиты. – Давайте вы уберёте себя из моего дома!!! Какого чёрта вы поселились у меня?!! Вы не знаете, что такое личное пространство?! – Гинтоки смахнул с себя одеяло и впервые за день принял сидячее положение. – Это моя берлога! Катитесь отсюда! – Вообще-то нам с сестрой теперь негде жить! Мы не только работали у Нобумэ-сан, но и жили в поместье! – огрызнулся на него Шинпачи. – Вместо разглагольствований найди работу! Гинтоки тяжело вздохнул. Его посетило дежавю, как будто он уже видел подобный холодный и леденящий взгляд Шинпачи. Он вспомнил – это было в первый его рабочий день. Он снова вернулся к началу, к тому Сакате Гинтоки, коим он был год назад. Ему было сложно представить себя лежащим на удобном футоне целый день, без каких-либо планов или уроков. С одной стороны, ему было невыносимо скучно: за этот год с ним произошло больше событий, чем за всю его преподавательскую практику. А с другой, разве плохо не иметь никаких планов и нежиться в постельке целый день, листая Джамп? Быть безработным не плохо, особенно, когда у тебя остались деньги с щедрой зарплаты. – Можете перебраться в парк, говорят, там неплохо кормят, получше, чем Отаэ, – ответил Гинтоки и закатил глаза. Пока он лениво выговаривал имя Таэ, она успела вывалить бездельнику на голову пригоревший завтрак со словами: «ой, рука соскользнула». – А вообще, можете переехать к Кагуре в чайна таун. – Ой, рука соскользнула, – грозно прорычала Кагура, вылив чай на новый, ещё не дочитанный, выпуск Джампа. – Выметайтесь!!! Прошу, проваливайте!!! Я дам вам триста иен!!! – умоляюще попросил Гинтоки. – Гин-сан, неужели ты совсем не скучаешь по Нобумэ-сан и работе? – крепко сжал кулаки Шинпачи, чтобы в случае не устроившего его ответа дать наставнику по наглой роже. – А мне-то какое дело? Разве не она виновата в том, что нас выгнали на улицу? Если бы держала свой болтливый рот на замке, ничего бы не случилось, и мы бы пили чай в особняке, а не на обочине жизни. Когда Шинпачи замахнулся, чтобы размазать сенсея по стенке, Кагура, без лишних слов, опередила его и дала Сакате звонкую, сильную пощёчину. Лицо Гинтоки заныло от жгущей боли. Он потёр ушибленное место и озадаченно посмотрел на рассвирепевшую девчонку. – Как ты можешь?.. Как ты можешь так говорить?! – с блестящими от слёз глазами выкрикнула она. – Нобумэ… она души в тебе не чаяла. Она по правде восхищалась тобой, Гин-чан. Она просила помочь ей, но мы перешли на твою сторону. Она вынашивала эти чувства в одиночку. Как ты можешь говорить про неё гадости за спиной?! Ты придурок, Гин-чан, это не она виновата, а ты! Из-за твоего эгоизма мы теперь без зарплаты! – Так всё, о чём ты волновалась, это зарплата? – сказал Шинпачи и попал прямо в яблочко. – Если ты знал о её чувствах, то почему не решил всё сразу? Думал, что обойдётся? Думал, что они утихнут? Ты учитель, но таких элементарных вещей не знаешь. Если бы ты снизошёл до неё и сказал всего пару слов, а не трясся за свою шкуру, то Нобумэ не копила бы их в себе! – И что мне теперь прикажете делать? – саркастично ответил Гинтоки. – Прийти к ней и сказать: «ой, Нобумэ, слушай… я был не прав, что не отшил тебя раньше. Прости меня и попроси Сасаки вернуть остальных на работу», – так что ли?! А-а-а, я устал внимать твоему нытью. Кагура с громким топотом пошла прочь из грязной дыры репетитора-неудачника. Она с треском захлопнула за собой дверь и выкрикнула что-то оскорбительное напоследок, но Гинтоки было слишком затруднительно слушать вопли маленькой горничной. Он укутался в одеяло и продолжил заниматься ничегонеделанием. Ведь это так приятно. *** Окита Сого был по горло в делах, в отличие от уволенной четвёрки. Он нажал на кнопку завершения вызова и запрокинул голову на спинку сидения. Ему звонил Хиджиката, чтобы напомнить о снесении очередного здания, где разорилось их казино. Сого не имел ни малейшего понятия, зачем именно ему нужно было следить за сносом или выслушивать фуку-хомбутё, он просто пялился на пролетавший мимо городской пейзаж. Они с Ямазаки Сагару ехали вдоль реки, где некогда он пытался утопить Хиджикату и чокнутую горничную. Воспоминания о том дне не вызывали в сердце Окиты ничего кроме смеха. Ему было очень жаль, что корабль под названием «Хиджитаник» не пошёл ко дну в тот дождливый вечер. Ямазаки то и дело косился в сторону, пряча взгляд от яркого полуденного солнца. После ещё одной попытки уйти от солнечных зайчиков, он заметил странную, до ужаса знакомую фигуру на берегу. Он узнал в ней недавнюю сумасшедшую гонщицу, которая чуть не угробила его своими уличными выкрутасами. Он ошалело проводил силуэт взглядом, а потом, осознав, что ему не показалось, воскликнул: – Это же та горничная из особняка Сасаки! Сого прильнул к окну. Согревавшая руки холодным дыханием и дрожащая от порывов ветра, она сидела на земле, как тогда. Окита испуганно рявкнул водителю остановиться. Когда Сого вышел из машины, Сагару кричал ему, что у них нет времени и что Хиджиката-сан разозлится, если они опоздают. Ямазаки ведь не хотел лишаться пальца из-за прихоти пассажира. Окита бесшумно зашёл к ней со спины и приближался всё ближе и ближе. Каждый его шаг сопровождался резким взглядом в её сторону – заметит или нет. И вот, он оказался почти в полуметре от неё, слегка пнув её носком туфли, он отскочил назад, предугадывая внезапную атаку горничной, но её не было. Она, даже не пошевелившись, прижала колени к груди и яростно впивалась зубами в суконбу. Её рыжие волосы торчали из-под красной шапки, как колосья, а спортивная куртка стала совсем грязной. Окита повторил операцию, и девчонка наконец-то повернулась. Она одарила его равнодушным и затуманенным взором и снова отвернулась. – Что-то нужно? – оборвала она умиротворяющие звуки реки. – Прогуливаешь работу? – язвительно заметил Окита. – Или тебя уволили? Или у тебя критические дни? – Нет, просто сижу и пукаю, проваливай, – пробубнила она под нос. – Значит, уволили? – надоедливо переспросил Окита, надеясь на какое-нибудь сопротивление. – Говорю же, дырявлю штаны. – Уволили, и ты решила пропердеть штанцы? – Просто протираю, сидя на холодной земле, вдали от тёплого особняка, – подавленно отреагировала Кагура. – Меня уволили. «А сразу не могла сказать?» – потеряв надежду на весёлое побоище, подумал Сого. – Ещё этот тупой Гин-чан. Из-за него теперь вообще не знаю, чем заняться. Ненавижу его, вот бы он подох от передоза сахаром. – Да, ты просто сказочная неудачница, – Сого приготовил себе место на жёлтой, пожухлой прошлогодней траве и присел рядом. – Поэтому раскисаешь здесь? – Да, я поссорилась с ним и ушла, сказав, что он ленивое учительское говно. Не думаю, что он меня услышал, поэтому отдохну и приду ещё раз, чтобы врезать ему, – Кагура прожевала суконбу и достала ещё одну полоску. – Что я теперь скажу паппи и Камуи? Окита заразился её унынием. Ему хотелось пустить искромётную шуточку про Камуи или про её глупость, но он молчал. После затяжной паузы якудза глубоко выдохнул и посмотрел на наручные часы: через полчаса нужно приехать к Хиджикате, так что времени болтать с бывшей горничной у него не было. Он поднялся с места и отряхнул брюки. – Ты дура. Нужно было сразу соглашаться на моё предложение. Тем более ты пришлась по душе Мицубе – она только о тебе и говорит. Неудивительно, что ты теперь сидишь тут и ноешь, как школьница. У меня нет ни малейшего желания утешать тебя или что-то типа того, просто... – он размеренным шагом пошёл к машине. – Хотел сказать, вы же, вроде, были дружны. Друзья нужны не только для веселья, но и чтобы в трудные времена наставлять на правильный путь. Вызови злого духа, чтобы он решил твои проблемы и проклял его. Хотя к чему я это всё говорю? Просто знай, что, если тебя не возьмут обратно, моё предложение всё ещё в силе, но есть одно условие. Если будешь плохо работать, готовься отрабатывать в выходные, безвылазно и бесплатно. Кагура развернулась к нему и даже не подпускала к себе мысли о том, что он пытается ей помочь или утешить. В любом случае, своими глупыми речами он поднял ей настроение. Она окликнула его: – Что это за заявление сутенёра?! Ты собрался продать меня в рабство, урод моральный?! – она расплылась в издевательской, самодовольной улыбке. – Ладно, я не против, если зарплата будет хорошей. Окита, после заявления Кагуры, обалдело таращился на её хитрое лицо. Он никак не мог ожидать от неё подобных слов. Он нервно дёргал бровью и замер на месте, ожидая продолжения её речи. – Но это только при условии, что я не вернусь к Нобумэ. Так что не обольщайся, озабоченный. Кагура ещё раз окинула глазами медленное, успокаивающее течение реки. Девчонка потянулась и одним прыжком встала на ноги. Сого удовлетворённо закрыл глаза и уселся в машину. Он приказал Ямазаки гнать побыстрее, иначе ему самому скоро придётся очутиться на этом берегу, ожидая её прихода. *** Гинтоки никак не мог избавиться от соседей по комнате. Ни под каким предлогом они не желали уходить из его обители и преспокойно пили чай. Гинтоки не знал, как отвлечься от мысли жестокой и кровавой расправы над ними. Он перепробовал всё: читал Джамп, покурил у окна, поспал, приготовил поесть, посмотрел телевизор, ещё раз перечитал Джамп и так по кругу. Его терпения хватило на полдня. После он начал искать способ развлечься. – Гин-сан, развесь, пожалуйста постиравшиеся вещи, – попросила его Таэ с доброй улыбкой. – Сама развешивай, не я затеял большую стирку, – отмахнулся Гинтоки и решил всё-таки повременить поисками развлечений. Раздался звонок в дверь, а потом безудержный стук. Гинтоки от неожиданности подпрыгнул и вскрикнул, но потом поднялся с футона, чтобы открыть дверь. – Это, наверное, Кагура, успокоила пожар в своей заднице, – усмехнулся Гинтоки. Но за порогом стояла отнюдь не Кагура и даже не старая карга, ждущая аренды за полгода, а Ягью Кьюбей. Она вошла без приглашения и приняла участие в чаепитии семейки Шимура. Она долго не решалась начинать трудный для неё разговор. Она судорожно подбирала нужные, убедительные слова. Но ей не пришлось утруждаться, Гинтоки сам решил выяснить причину её визита. – Невеста отправила жениха, чтобы он принёс мою задержанную зарплату? – поинтересовался он. – Ввиду моего пола, наша с Нобумэ-сан помолвка была расторгнута. Сасаки не пришлось прекращать наше сотрудничество, потому что отказ от контракта был невыгоден обеим сторонам. Исабуро-доно со смехом упрекнул Ягью в подмене понятий и предложил нам с Нобумэ-сан переехать в Массачусетс. – У них это семейное, – отрешённо заявил Шинпачи, отпивая из кружки чай. – Нельзя сказать, что мои отец и дедушка были удивлены, но они согласились с расторжением брака и пошли на дальнейшее сотрудничество с его корпорацией, – она отпила из кружки Таэ большую половину напитка. – Нобумэ уже два дня как не выходит из комнаты. Я пыталась с ней поговорить, но она оправдывалась прохождением очередного босса в Мортал Комбат. – Не похоже, что Нобумэ-сан ушла в депрессию, – заметил Шинпачи. – Я тоже виновата в вашем нынешнем положении. Я бы с удовольствием наняла вас, но в доме Ягью все рабочие места заняты. Чем вы теперь будете заниматься? Таэ пораскинула мозгами и оттопырила указательный палец. – Распродадим органы Гин-сана! – Хватит приплетать меня и винить во всём! Господи, отсутствие жилья делает людей животными! – причитал репетитор. Он с грохотом опёрся на древний подоконник и достал из пачки сигарету. Шинпачи долго наблюдал за невозмутимой физиономией учителя и решил немного надавить на жалость. – Мы с сестрой хотели восстановить наш фамильный дом, который сгорел много лет назад. Но теперь это останется нашей несбыточной мечтой, – капельку приукрасил он. – Мы с отцом готовили барбекю, и огонь случайно перекинулся на крыльцо, потом охватив весь дом. Там были наши документы, вся наша жизнь, но их сжёг чертов барбекю! Мы даже не успели сказать “прощай” нашему отцу! Изо рта Гинтоки выпала зажжённая сигарета. Он аккуратно, чтобы не травмировать психику семьи Шимура, затушил её мокрым и вонючим носком. – Почему именно я решила пожарить мясо?! – обратилась к небесам Таэ, подыгрывая брату. «Так это ты виновата!!! Тогда какого хрена вы осуждаете в отсутствии крова меня?! Шинпачи, вини свою ненаглядную сестричку!» Гинтоки прокашлялся и пошёл в коридор. Он мельком глянул на сидящих, рыдающих – не очень убедительно, но старательно, – навзрыд людей. Засунув в рот ещё одну сигарету, Саката вышел из дома, решив отдохнуть и прогуляться по свежему вечернему воздуху. В доме послышались злобные смешки. Тупица-Гинтоки поверил их байкам. Кьюбей внезапно вспомнила, о чём не успела рассказать Гинтоки. Она развернулась и выдала Таэ и Шинпачи информацию о новом репетиторе Нобумэ. *** Гинтоки медленно гулял по тёмному парку. Сухие ветки и коряги выглядели, как скорченные руки, желающие убить его. Тихие завывания ветра больше походили на голос какого-нибудь демона, проклинавшего наставника. Даже дорожка в свете луны выглядела не как вымощенный тротуар, а как длинный, извилистый язык Сатаны. Гинтоки тихо вздохнул. Сама природа взывает его к совести. Он уселся на скамейку на окраине парка, чтобы отделаться от мерзких страхов и вдыхать прекрасный аромат выхлопных газов автомобилей, проносящихся мимо. Рядом с лавочкой, в коробке, храпел бездомный по имени Мусаши, но его посапывание даже успокаивало Сакату – если демоны нападут на него, он кинет им старика. Закрыв глаза и предавшись впечатлениям от прочитанной главы, Гинтоки услышал резкий скрип колёс. Серебристый Мерседес затормозил прямо напротив скамейки, оставив на асфальте чёрный след от шин. Гинтоки знал, кто потревожит его покой, и не ошибся. Из задней двери вышла Нобумэ. – Какие люди! Добрый вечер, Нобумэ-сан, – вальяжно развёл руками репетитор. – Тоже вышла на прогулку? Нобумэ ничего ему не ответила. Она молча подошла к скамейке и плюхнулась на неё. Саката не решался заводить разговор, его прежние уверенность и дерзость куда-то испарились, оставив лишь белое полотно в мыслях Сакаты. – Сенсей, мне очень жаль, что вам приходится жить на улице, – кротко проронила она. – Я что, так похож на бездомного?! – взбрыкнул Гинтоки. – А-а, я думала, что вы себе уже коробку подготовили, – она тыкнула пальцем в храпящего старика, заливавшего картонное дно слюнями. – Нет, благодаря вам у меня ещё есть деньги на жильё, да и бабка пока не высовывается, так что меня не выселят, – Гинтоки поднял голову и пытался успокоиться, смотря на звёздное небо. – Спасибо вам за уроки, – оторвала его Нобумэ. – Они действительно очень важны. Только вот, вам тоже неплохо было бы повторить пару лекций для себя. Помните, я как-то спрашивала вас про “тараканов в голове”? Теперь я с первого взгляда могу определить у кого они есть, а у кого нет. Так вот… Нобумэ поднялась с лавочки и встала напротив наставника, тот нехотя задрал голову. Из-за сумерек её фиолетовое платье было почти чёрным, и на тёмном фоне её белоснежная кожа будто светилась. – Вы репетитор, но сами не верите в силу своих уроков. Вы самый чудаковатый и бестолковый сенсей в мире, никогда не слушаете, что вам говорят, но именно поэтому я полюбила вас. Ваши тараканы – самые живучие твари на Земле. – Нобумэ… – Я люблю вас, сенсей, нет, не так, Гин-сан, – поправила себя Нобумэ. – Жизнь со всеми вами была для меня, словно сон, чудесный и полный волшебства. Поэтому я не хочу просыпаться. Из машины вышел ещё один человек. Высокий и стройный, его волосы блестели золотом от фонарных ламп. Он вежливо и галантно улыбался, поздоровавшись с Гинтоки. Он положил руку Нобумэ на плечо и позвал её обратно в машину. «Хорошо, Кинтоки-сенсей», – удручённо ответила Нобумэ, но вернуться в машину не спешила. – Я хотела бы прожить, как во сне, ещё один день. Гинтоки крепко сжал кулаки, разглядывая хитрое лицо нового репетитора. Когда он открыл Нобумэ заднюю дверь, Гинтоки, как будто порывом ветра, выбросило со скамейки вперёд. Он хотел бы постучаться в тонированное стекло, хотел бы поговорить с ней ещё, но машина унеслась так же быстро, как остановилась.