Каким бы ни было название, оно всё равно получится элитным

Всякий портрет, написанный с любовью, – это, в сущности, портрет самого художника, а не того, кто ему позировал. Не его, а самого себя раскрывает на полотне художник. (с) Портрет Дориана Грея.

– Добрый вечер, – в унисон поздоровались они друг с другом. Никто не ожидал увидеть остальных. Они одновременно пришли к грандиозным воротам поместья Сасаки и оторвались от вида неровного тротуара или пинания камешков, переведя друг на друга удивлённый взгляд. Кагура, увидев наставника, соизволившего оторвать задницу от пола, поморщилась и цыкнула, резко отвернувшись. В ней всё ещё играла недавняя обида, поэтому она с нетерпением ждала, когда сенсей первым заведёт разговор. Но вместо него это сделал Шинпачи. Он не хотел чувствовать напряжение между ними двумя, оставаясь белой вороной. – Раз вы здесь, то наверняка хотите что-то друг другу сказать, – развёл он руками, призывая Гинтоки и Кагуру к примирению. Через толщу отвращения и чувство собственной правоты они подошли друг к другу и обменялись козявками, что означало подобие белого флага. Войска Сакаты и китайская армия обошлись без кровопролития, подписав мирный договор козявками на плечах друг друга. – Размажем Сасаки по стенке? – подстрекал её к действиям Гинтоки. После ответа: «А то!» – они с грохотом снесли ворота и приступили к осаждению общего врага. – Исабуро-кун, выходи играть! Сасаки уже ждал их прихода. Он триумфально клацал по кнопкам телефона и чувствовал себя древним пророком. Он мельком посмотрел на тройку ворвавшихся и испустил долгий выдох. Они же пыхтели и кипели оттого, что чаша их терпения и гнева была переполнена. – Что-то хотели? – между делом спросил Сасаки. Он закинул ногу на ногу и потянулся за пультом от телевизора. – Я уже обзвонил новую прислугу, так что прошу вас покинуть помещение. Первым в бой вступил снова Шинпачи. – Сасаки-сан, мы пришли сюда не как прислуга или безработные, а как друзья Нобумэ-сан, – громко заявил он. «Не желаю слышать это от самого нищего и, к тому же, бездомного», – переглянулись Гинтоки и Кагура. – Мы пришли, чтобы поговорить с ней, – продолжил Шимура. – И за своей зарплатой! – поддакивала ему Кагура, из-за чего получила подзатыльник от Гинтоки. Исабуро недолго молчал, ожидая продолжения их монолога. Затем он мимолётно усмехнулся и обратился к Гинтоки. Он был единственным, кто не назвал причину своего появления, и это очень огорчало Сасаки. Гинтоки всё время только молчал и изредка кивал после вдохновляющих речей товарищей по несчастью. – А какова ваша причина, Саката-сан? – проронил хозяин поместья. – Мы выслушали остальных, поэтому настала ваша очередь. Поведайте нам о причине вашего появления. Мысли Гинтоки спутались, как наушники после долгой носки в кармане. Он и сам бы хотел узнать, на кой чёрт его принесло сюда. В мыслях он перебирал множество отговорок или мотивов, но вместо них всплывала хитрая морда и лукавый взгляд нового репетитора Нобумэ. Сакате казалось, что он видел его раньше, но не помнил где. Он слегка прокашлялся и решился озвучить свою причину. – Нобумэ сказала, что хочет быть с нами. Она говорила, что жизнь с нами была для неё словно сон, что она не хочет просыпаться от него. Поэтому я принёс ей снотворное, – ухмыльнулся сенсей и пожал плечами. – Тем более вы нигде не найдёте репетитора лучше, чем я! Сасаки усмехнулся в ответ: – Насчёт этого не могу ничего сказать. Кинтоки-сан вполне неплохо справляется с обязанностями, под стать элитному репетитору. Не пройдёт и месяца, как Нобумэ-сан смирится с вашим уходом. – Исабуро держал вкладку с контактами Кинтоки открытой. Он с неподдельным интересом разглядывал его имэйл. – Кажется, я предупреждал вас, что за попытки заигрывания с Нобумэ-сан, я караю немедленно. Вашей главной задачей было обеспечение её хорошего образования, а не курортный роман. Не помню, чтобы платил вам за сию свистопляску. На фоне трещал телевизор. Он, как оркестр, придавал драмы в разговор элиты и простолюдинов. На экране засветилась заставка новостей. Исабуро сделал погромче. Гинтоки только сжал кулаки – его опять обвиняли в том, чего он не делал. Чувство справедливости разливалось внутри него, словно раскалённое масло, но ещё больше ему хотелось сказать: «А-а-а? Может быть, ты сам женишься на этом Кинтоки?! Давай, я внесу это в заметки на твоём грёбанном пейджере!» «Ханано Ана с места событий», – раздался молодой голос с экрана. – «Мы находимся рядом с аварийным зданием в центре города. Прямо сейчас молодой мужчина взял в заложники члена элитной семьи Сасаки. Полиция не может войти, потому что повсюду заложены бомбы, реагирующие на движение. Свои требования преступник до сих пор не озвучил». Камера охватывала только половину высотного здания. Вокруг него собралась бесчисленная толпа людей, охающих и ахающих. Там же была и доблестная полиция, оцепившая дом по периметру. Главный среди них держал у лица мегафон, чтобы ещё раз спросить требования похитителя, однако никакого ответа снова не последовало. В гостиной семьи Сасаки повисла гробовая тишина. Исабуро отключил телевизор и с неловкой улыбкой повернулся к незваным гостям. – Это ты имел в виду под ”не плохо справляется”?!! Не помню, чтобы в методичке по преподавательскому искусству была статья с названием “взять ученика в заложники в случае невыполнения домашней работы”!!! – неистово орал Шинпачи, тыча пальцем в чёрный, как сердце Сасаки, экран телевизора. – Надо спасти её! Гин-сан! – А что ты ко мне обращаешься-то?! Почём мне знать, как её спасти?! – впал в отчаяние и панику Гинтоки, судорожно дёргая себя за волосы. – Пусть папаня расхлёбывает кашу, которую заварил! Сасаки тем временем полез в камин, не боясь испачкать чистую и элитную рубашку. – В-всё нормально, нам нужно просто найти машину времени и исправить это, – он перелез за перегородку и был уже по пояс в дымоходе. *** На последнем этаже зловещего небоскрёба с потухшей вывеской “Казино” расположились преступник и его жертва. Нобумэ сидела на разбитом стекле, в центре игрового зала, прикованная к одному из пачинко-автоматов. Она не могла бы пошевелиться, даже если бы очень захотела. Её руки и ноги затекли в согнутом положении, но она совершенно не подавала признаков страха или обречённости. Она разглядывала рисунок на предмете, к которому была прицеплена. На нём был постер из какого-то махо-сёдзе аниме с милой девочкой, одетой во всё розовое и вертящей волшебной палочкой, предназначающейся для истребления ведьм. Нобумэ слегка улыбнулась, на неё нахлынули светлые воспоминания о походе в зал игровых автоматов с сенсеем. Если бы представилась возможность снова сходить туда всем вместе, то она бы, не задумываясь, дала им воспользоваться своей удачей ещё раз. – Как себя чувствуешь? – проявил чудеса заботы новоиспечённый наставник. – Не устала сидеть? Цепь не жмёт? А ошейник? – А как насчёт вас, Кинтоки-сенсей, – обратила она свой безучастный и равнодушный взгляд на красавца-преступника. – Вашему самомнению, наверное, очень тесно в такой крохотной головёшке. Взять в заложники члена семьи Сасаки – ваше чувство собственной важности, скорее всего, больше этого небоскрёба. – Кто знает, по-другому невозможно исполнить мой план. Вам, такому же безупречному человеку, как и я, должно быть это известно, ведь у идеальных людей мысли сходятся, – усмехнулся похититель. – Кстати, не старайтесь, уберите железку из-за спины. Вам не удастся перерезать цепь и снять ошейник. Я уже говорил: в него встроена бомба – снимете и от прекрасного личика Нобумэ-сан останется лишь не элитный кусок мусора. – Предусмотрительно, – нахмурилась Нобумэ. – Так в чём же всё-таки твой план? Чего ты хочешь? Требований не озвучиваешь, только мучаешь людей на улице. Кинтоки прислушался к сладкому шуму снаружи. Крики людей, завывание сирен, гавканье собак, чей-то плач – хаотичные звуки заставляли Кинтоки дрожать от удовольствия. Редко выдаётся возможность привлечь к себе настолько огромное количество публики. Камуи Гакт обзавидовался бы. – Ну уж нет, когда злодей вскрывает свои карты, его ждёт неминуемый проигрыш. Мне бы не хотелось этого, – Кинтоки отвернулся и подошёл к окну, его тут же ослепили прожекторы, направленные прямо на него. – Но ты же всё равно проиграешь, – удивилась Нобумэ. – Они придут. Исабуро придёт и сделает из твоих пальцев шарик для пачинко. Он придёт… – Оставьте пессимистичные комментарии. Никому не добраться сюда без мастер-ключа, обезвреживающего бомбы, – Кинтоки достал из-под рубашки причудливый и странный ключ, напоминающий скрипичный. – А мастер-ключ у меня. Одно неверное движение и мы с тобой, кстати, и Сасаки-сан с твоим Сакатой тоже, взлетим на воздух. Нобумэ застопорилась на фамилии своего предыдущего учителя. Она никогда раньше не говорила о нём Кинтоки-сенсею. Она почти пришла к разгадке его мотивов. – Ты хочешь отомстить сенсею? – напрямую спросила она. – Ты знаешь его? Кинтоки прикусил язык и понял, что облажался по полной. Кому как не элите, раскусить его, услышав всего одно слово. «У этой девчонки, определённо, талант к психологии». Впрочем, пути назад не было. – Можно сказать и так. Тогда я спрошу вас, – он вновь вернулся к Нобумэ, присел на корточки и поднял её лицо за подбородок. – А вы знаете своего сенсея? – В каком смысле? Кинтоки только хмыкнул и дал девушке лёгкий щелчок по лбу. – Стыдно должно быть. Мы никогда не хотим узнавать людей, которых любим. Нам кажется, что если мы копнём глубже, то наткнёмся не просто на скелет в шкафу, а на целую братскую могилу, – рассуждал Кинтоки. – Твой наставник – преступник-рецидивист. Если бы пролитая им кровь была водой, то ей можно было бы вдоволь напоить небольшое Африканское племя. Его опасался весь город, даже сам великий оябун. Нобумэ с отсутствующим выражением лица смотрела на разглагольствующего похитителя. – Дай-ка подумать, его банда называлась Джои, не тот, который Инуэ Джои*, а другие, ну, вы поняли. Они были самой крупной и опасной группировкой в городе, а, может быть, даже Японии. Им не было ведомо разделение города на территории, они просто игнорировали всяческие предостережения. Их никто не мог остановить. Как же их звали… Ах, да! Сакамото Тацума, Такасуги Шинске, Кацура Котаро и Саката Гинтоки, или просто, Широяша. Твой сенсей искалечил судьбы стольким людям, что вы бы обделались. Можно сказать, что он начал позапрошлую войну между якудза. Но потом Широяша испарился так же внезапно, как и появился. Я не слышал о нём очень долго и в течение этого времени вынашивал свой план мести. Нобумэ попросила его перейти к сути. Она усыпала от утомительных речей преступника. Она вытянула ноги, почесала занемевшую шею и сложила руки на груди, устроившись поудобнее. – Мы с ним учились у одного человека, но в разное время. Его звали Ёшида Шоё, он был поистине великолепным учителем, но слишком добрым. Он никогда не видел моего таланта к преподаванию, зацикливаясь лишь на недоумке Сакате. Доброта погубила его. В случае чего, якудза всегда прибегают к шантажу и угрозам расправы. Так некая группировка, некогда терроризировавшая город, схватила Шоё, чтобы через него выйти на Сакату. Это произошло на моих глазах, – аура Кинтоки стала по настоящему чёрной. Он крепко стиснул зубы и сжал кулаки. – Я никогда не прощу его. Я отниму самое дорогое, что у него есть. Начну с тебя и закончу остальной прислугой. Я по частям вырву его сердце и растопчу. Он узнает вкус мести идеального человека. Ну что, как вам истинное лицо Сакаты Гинтоки? Нобумэ лишь глубоко вздохнула. – Во-первых, твои речи клонят в сон. Для преподавателя это непростительно. Настоящий учитель должен уметь возбуждать в учениках интерес. Во-вторых, мне нет никакого дела до прошлого сенсея. Мне вполне достаточно того, что сейчас он всего лишь обалдуй с вечным похмельем и взрывом макаронной фабрики на голове. И напоследок… Кинтоки обернулся и вытаращил глаза на элитную ученицу. Он улыбалась. При каждом произнесённом слове от неё веяло теплом и нежностью. – Ты не элитен и не идеален. Нет, не так, мы не элитны и далеки от безупречности. Идеальность заключается не в том, как хорошо мы владеем иностранными языками или музыкальными инструментами, не в том, насколько красиво наше тело, не в богатстве и не в роскоши, и, в конце концов, не в количестве восхищённых взглядов, направленных на нас. Идеальных людей не бывает – недостатки делают человека человеком. Сенсей полный болван и кретин, но у него есть то, чего нет у нас с тобой. Я полюбила его не за внешность и не за примерное прошлое, он никогда не был эталоном поведения. У него есть прекрасная серебряная душа, которую он вкладывает в каждый свой урок. Поэтому закрой свой поганый рот, у тебя нет права осуждать его. Кинтоки ошарашено попятился назад, но в горле появилось сильное удушающее, сковывающее чувство. Он резко закашлял и согнулся пополам, не понимая, что с ним происходит. Он ещё раз поднял глаза на расплывающийся силуэт Нобумэ. – Г-где, чёрт побери, твой ошейник? *** «Рискуя жизнью и ставя на кон свою должность, я принял на себя ответственность за обезвреживание бомб. Бесшумно, подобно ниндзя из деревни Скрытого Листа, я пробрался в развалины бывшего казино и принялся за датчики движения. Словно балерина, я перекатывался и изворачивался от лазерных лучей. Принявшись за последнюю бомбу, я обливался холодным потом. Я достал сигару из внутреннего кармана, думая, что она может оказаться последней в моей жизни, и перерезал провод наудачу. Я оказался прав. Я спас миллионы людей своим везением, которое меня не подвело. С тех пор меня повысили с обычного инспектора до начальника полиции. Чтобы отпраздновать, я пришёл в бар, чтобы выпить свой любимый камю со льдом. Таков путь полицейского вкрутую», – закончил перечислять свои воображаемые подвиги Козенигата Хейджи, который всё это время сидел, содрогаясь, за самым дальним полицейским конвоем. Его привела в чувства машина, резко затормозившая перед ним. Оттуда вышли Сасаки Исабуро и Саката Гинтоки собственной персоной. Они приняли вызов Кинтоки и приехали так быстро, как смогли, хотя какого-либо плана у них не было. За ними вылезли и Кагура с Шинпачи, которые пылали энтузиазмом не меньше главных героев. – Эй, с дороги, отребье, – пугающе обратился к Козенигате Сасаки, естественно, не забыв проявить вежливость. – Пожалуйста. Он бросил Гинтоки один из припасённых пистолетов и снял с предохранителя свой. Им предстояла жестокая битва, если они смогут пробраться сквозь заминированные помещения. – Первым делом нужно разминировать бомбы, – перечислял пункты Гинтоки. – Затем незаметно пробраться на последний этаж по лестнице и закатать в бетон нашего "товарища". «Ты так говоришь, будто это легко, комнатный Рембо», – упрекнул его по себя Шинпачи. – В таком случае, нужно сначала отвлечь толпу. Если она утихнет или сделает что-нибудь подозрительное, то вся операция пойдёт коту под хвост, – сказал дворецкий. – Тогда оставляем толпу на истеричку Шинпачи, – приказала Кагура. – Я займусь бомбами. Шинпачи нужно было срочно придумать что-нибудь, дабы приковать внимание зевак и полиции к себе. Самому взять кого-нибудь в заложники? Нет, так он только усугубит положение, и его разорвут люди. Если бы только у него была с собой смертельная стряпня сестры! Он пробрался в глубь толпы и спустя пару секунд начал различать голоса. «Когда начнётся главный замес? У меня садится телефон!», «я стою тут полдня, есть хочу ужасно!», «так лень идти в магазин, вдруг я что-то пропущу?», «мне нужно отлить. Вот бы найти бутылку!» Шимура слегка приподнял уголки губ. Настал его звёздный час. – Холодные напитки! Кола, вода, покари, якульт! Также есть булочки с якисобой и хотдоги! Подходим, не стесняемся! Возьмите свои желудки в заложники и попробуйте “взрывной” вкус нашей еды! – Шинпачи в два счёта облачился в форму стандартного разносчика еды на спортивных матчах, надев фартук, кепку и соорудив огромный поднос с разными вкусностями. Толпа тут же облепила его. Все как будто позабыли о главном событии дня и устремились утолить естественные потребности. Шинпачи в любом случае разорвала бы агрессивная толпа. Остальные беззвучно прошмыгнули через полицейских, отдирающих бушующих людей от Шинпачи а-ля “я вернусь”. Кагура скомандовала Сасаки и Гинтоки не шевелиться без её приказов. Она пролезла сквозь усеянное лазерами поле и села перед первой бомбой. На ней красовалась странная наклейка с контактной информацией и приспособление, похожее на телефон. Кагура, недолго думая, набрала первый номер в списке. Послышались странная музыка, напоминающая опенинг к какому-то второсортному аниме, и затем голос оператора. «Вы дозвонились в коммуникационный центр клана Шинсенгуми, пожалуйста, следуйте дальнейшим инструкциям», – женский голос затих и снова заиграла приставучая мелодия. – «Если хотите купить заму майонез, нажмите “один”, если хотите вступить в мафиозный клан – нажмите “два”, если хотите назвать заместителя ублюдком-Хиджикатой, то совершите сеппуку». – Да не нужна мне такая хрень! Давай что-нибудь про бомбы! – гаркнула Кагура. «Если хотите совершить сеппуку, то совершите сеппуку». – Да с вами только сеппуку совершить!!! Давай быстрее к делу!!! «Если вас зовут Окита Сого – отрежьте себе палец, мелкий ублюдок». – Как же достало, ещё один бесполезный указ, и я разломаю эту бомбу к чертям собачьим! – закончила Кагура, и позади неё раздался оглушительный взрыв бомбы. Какой-то осколок от разорвавшейся колонны стукнул горничную по затылку, напоминая, кто тут устанавливает правила. «Вы выбрали услугу “послать звонящего к чертям собачьим”. Желаете изменить выбор, пока ещё живы?» – Хорошо-хорошо, простите, пожалуйста, я совершу сеппуку, но позже. Дайте мне поговорить с главой клана. «Если вы хотите обезвредить бомбы в заброшенном казино, то нажмите “три”», – Кагура обрадованно клацнула по металлической кнопке. Снова раздражающая музыка. – «К сожалению, главы штаб-квартиры нет на месте, не ищите его рядом с тамагояки Отаэ-сан. Соединить с другим?» – Да, соедини хоть с кем-нибудь! – оторопело верещала Кагура. «Окита слушает», – наконец-то послышался нормальный человеческий голос. – Алло-алло, тут в вашем казино, немножко, похититель. Можете отключить бомбы? Пожалуйста, – намеренно зашепелявила Кагура, услышав знакомое имя на том конце провода. «Соединение невозможно, перезвоните позже», – гнусавым голосом ответил Окита, зажав нос. – Ублюдок! Быстро отключи бомбы, пока я не вырвала твои шары! Окиту отвлекли от крайне важного дела. Он решил вздремнуть перед грандиозным сносом казино, но, видимо, кто-то решил облегчить ему задание. Он протёр заспанные глаза и вышел из кабинета штаб-квартиры. Он долго блуждал в поисках центра управления, попутно выслушивая оскорбления по телефону и частенько отстраняя руку от уха. Он открыл белую дверь, очутившись в хорошо оснащённой комнате. Стены были увешаны экранами, за пультом мирно сопел Харада, а кнопки на панели переливались металлическим блеском. Окита пошарил по захламлённому столу, забросанному едой, картами, журналами и прочими отходами. Сунув руку в недоеденный рамен, он вытащил мастер-ключ. Красные лазерные лучи погасли. Гинтоки и Сасаки увидели большой палец Кагуры, выглядывающий из-за колонны. Это послужило сигналом к действию. Мужчины, как неудержимые морпехи, понеслись вверх по винтовой лестнице. Она была несоизмеримо длинной, Гинтоки в очередной раз пожалел, что не бросил курить. Прибежав к главному входу в казино, они прислонились спинами к стене. Настал момент истины, Гинтоки тоже снял пистолет с предохранителя. Они вынесли дверь единственным синхронным ударом и навели прицел прямо перед собой. Звонкий дребезжащий сигнал и лязг монет привели самопровозглашённых отцов в недоумение. Нобумэ сидела за пачинко-автоматом и ликующе хлопнула в ладоши, под ней, обмотанный цепью, лежал Кинтоки, который потерял сознание после нокаута. На его шее красовался блестящий самовзрывающийся ошейник. – Оп-па, я снова выиграла, – поздравила сама себя Нобумэ. «Ах, да… мы совсем забыли, что заложница – Мэри Сью…» – расстроенно сделали вывод Исабуро и Гинтоки. *** Нобумэ нервно грызла трубочку от клубничного молочного коктейля. Хоть она старалась не дать волнению взять над ней верх, её кожа, тем не менее, покрывалась мурашками. Большущее здание с мраморными колоннами и бесконечными ступенями выглядело внушающе. Она постоянно стучала пальцами по папке с документами и характеристикой с предыдущего места обучения. Она смяла коробочку и уверенно пошла сквозь толпу выходящих студентов, оставив группу поддержки позади. Гинтоки зажёг очередную сигарету, и выпустил облачко дыма. Он не знал, что одолевает его, – волнение или гордость – но одно он знал точно. Он постарался на славу, вдохновив ученика поступить в самый элитный университет Японии. Он ещё раз вспомнил лицо того, кто надоумил его самого вступить на преподавательское поприще. «Надо бы его навестить как-нибудь». – А-а, ненавижу, когда время так быстро идёт. А всё потому что мы становимся старше, – выл Гинтоки, делая ещё одну затяжку. – В таком темпе, когда я стану старым дедом, годы будут лететь со скоростью Формулы-1. – Ага, но мне до этого ещё далеко, столько всего нужно пройти, – согласилась с ним Кагура, клацая в телефоне. – Ну, я уже на скоростях Бена Джонсона, надо сказать. Мой Бен Джонсон уже добежал до финиша, поэтому не будь такой самоуверенной только потому, что ты молода. Твой Бен будет позади очень скоро. – Серьёзно? Бен Джонсон собирается выбыть из соревнования? Мне больше нравится Карл Льюис, он круче, – экран голубого раскладного телефона засветился, и Кагура хотела было ответить. – Ну, всё, что я сказал, так это то, что мы все были молодцами в этом году, да? – задался риторическим вопросом Гинтоки. – Да ничего подобного! Всё, чем мы занимались – это страдали фигнёй и портили жизнь людям! И зачем вы вставляете сюда этот ненужный диалог?! Не растягивайте сцену! – как гром среди ясного неба закричал Шинпачи. – Алло, приветик, – обрадованно воскликнула в трубку Кагура. – Да, Нобумэ уже зашла внутрь… Не волнуйся, я пришлю тебе мейл, когда собеседование закончится. Пока-пока, Сабу-чан. – Эм, не слишком ли фамильярно ты разговариваешь с боссом? Что это за Сабу-чан? – недовольно заметил Шинпачи. – У него не было друга по переписке, поэтому я согласилась им стать, – лучезарно улыбалась горничная, болтая ногами сидя на перилах лестницы. – Сасаки-сан совсем отчаялся, раз выбрал в собеседники тебя! Заберите у мартышки телефон! И вообще, откуда он у тебя?! Кагура сначала рассеянно глянула на озадаченные лица Гинтоки и Шинпачи, а потом лукаво и многозначительно захихикала, прикрывая лицо ладонью. – Глупые простолюдины, – снова испустила смешок девочка. – Это секрет. Их окликнул знакомый женский голос, доносившийся с нижних ступеней. Это была Ягью Кьюбей, она тоже шла в университет, чтобы подать документы. После последней встречи, она сильно изменилась. Нет, она не носила готические платья лолиты, просто стала как будто милее, что не могло не привлечь внимания остальных. За ней поднималась Таэ, мягко улыбаясь. – Я смотрю, вы сдружились, – саркастично подметил Гинтоки. – Две неразлучные бестии. Собираешься поступать туда же, куда и Нобумэ? – Нет, – возразила Кьюбей. – Я здесь для курсов самообороны. Тоджо никак не успокоится со своими фетишами и целыми днями пропадает в борделях, поэтому нужно хоть немного его усмирить, пусть и силой. – Можешь просто попросить мою сестру или Нобумэ-сан, они тебя не только сдачи давать научат, – под нос пробубнил Шинпачи. – И как мы могли забыть, что наша хозяйка – Мэри? Кагура посмотрела на время и спрыгнула с перил. – Ну, мне пора, пока-пока, скажите потом, как всё прошло, – махнула она рукой, повернувшись спиной к остальным, и принялась набирать номер. – Мит-чан?.. Нобумэ вышла из главного входа – большой дубовой двери, которую было очень трудно открыть, если только не навалиться на неё всем телом. Она смущённо оглядела людей, не сводящих с неё глаз. Кьюбей, Таэ и Шинпачи переглянулись и хмыкнули. – Что ж нам тоже пора, удачи Гин-сан, – хлопнула его по плечу ехидная Таэ. «Куда-а-а?!! Не оставляйте меня с ней!!! Ублюдки, не проявляйте заботу, когда не надо!», – от их усмешек и приторно услужливого поведения, к горлу Гинтоки подкатил ком. Сигарета выпала у него изо рта, и они остались с Нобумэ наедине. – Я прошла, – зевнув, сказала Нобумэ. – Экзамен проще пареной репы. Его даже идиот сможет пройти. – А, ну, поздравляю, наверное, – заикался замешкавшийся Гинтоки. – Н-надо бы отметить потом. – Сенсей, за этот год я действительно стала другим человеком. Раньше я никогда бы не задумывалась о друзьях или веселье. Из хладнокровной и замкнутой Нобумэ, я превратилась в вашу вариацию Галатеи**. Мы оба совершали ошибки, многое потеряли и изменились. Но я твёрдо верю, что теперешний мой выбор был самым верным. Ваш покойный сенсей гордился бы вами, – уверяла его ученица. – Какой ещё покойный сенсей? – по-настоящему удивлённо переспросил Гинтоки, на что Нобумэ лишь широко распахнула глаза. – Ёшида Шоё, мне говорили, что он умер от рук бандитов на глазах у Кинтоки-сенсея. – Но... Шоё жив, – непонимающе задёргался Гинтоки, приводя девушку в ещё большее недоумение. – А, наверное, ты про тот случай! Мы всего лишь устроили небольшой розыгрыш на его День Рождения, но этот Кинтоки почему-то не оценил шутки и грохнулся в обморок прямо на пороге. Ты бы знала как мы с Шоё, Такасуги и Зурой перепугались. Кто знал, что он поймёт всё неправильно? Он не заметил, как Нобумэ перелетела через ступеньки и заключила его в объятья. Гинтоки ощущал, как её сердце бешено бьётся, а ладони стали холодными. Они чуть не покатились вниз по ступеням, от сильного толчка, но ей не было до этого дела. Она всего лишь хотела поблагодарить сенсея от чистого сердца. Она никогда не думала, что сможет пойти на нечто столь эксцентричное и несвойственное ей. Она просто закрыла глаза и вверилась эмоциям, накопленным за долгий и полный безумств год. Нобумэ почувствовала тёплые ладони наставника на своей спине. – Обещаю, я стану лучшим учителем в Японии, – сквозь слёзы счастья воскликнула студентка.

Следующая глава будет последней, так что не переключайтесь!