Дитя проклятой земли

      С момента моего пробуждения прошло уже три недели, за это время я немного отъелся и научился плести простенький магический узор, так-же узнал многое о Варате — мире, в котором живу.       Сейчас, сидя за столом на кухне и жуя приготовленную лично мной кашу, думал о письме, которое прочел совсем недавно, когда разбирал бумаги на столе. В основном это были договора о купле-продаже и отчеты из гномьего банка, только почему-то без указания основного субъекта договора. Письмо я нашел в самом нижнем ящике стола, рядом с запечатанной магией шкатулкой, опять же без адресата, но и без отправителя. Если бы не большое количество марок, то, по сути, это была бы обычная заметка или выписка откуда-то. Единственное, что было в нем указано, так это год написания, 1873 от прихода светлоликой богини. Написанное в нем никак не выходило у меня из головы. Постоянно всплывали перед глазами строчки. «Когда умрет последний страж, Стрелою светлых пораженный. Во мраке пустоши кровавой, Там где царит извечно тьма, Очнется ото сна последнее дитя, Забытого и проклятого рода. Последняя надежда той страны, Где кровью преданного войска Земля пропитана насквозь, Где все своим покровом укрыли скорбь и боль. Услышав зов дитя, вернутся теневые псы, Нести опять свою незыблемую службу. Хранить покой и жизнь взрожденного царя, Избранника богини темноликой.»       Что могут значить эти строки? Чем больше я вдумываюсь в них, тем больше мне кажется, что это не просто лирические предложения, а вполне реальное пророчество.       Допустим, я и есть то дитя, соответственно, где тогда эти псы, которые должны меня оберегать? И почему взрожденного? Я вроде не только родился, да и что за темноликая? Упоминание о ней не встречается ни в одной книге из лаборатории, только светлая богиня Лаана — покровительница добрых дел и брака.       Доев кашу, вымыл тарелку в мойке и убрал ее в посудный шкафчик. Хорошо что есть еда, сохраненная магией, иначе давно пришлось бы выйти наружу. В этот угрюмый могильник развалин города. Сомневаюсь, что нашел бы там хоть что-то съедобное, скорее сам бы стал закуской.       Пошел в спальню, взял со стола еще не прочитанную мною книгу. «Лечебные растения степи» гласило название. Травоведение мне не очень нравится, так как это обычные трактаты о полезных свойствах растений.       Совсем другое дело книги легенд и мифов или военных стратегий, но их я все уже прочел, а некоторые даже перечитывал по несколько раз. Книги кстати на разных языках, но я почему-то могу прочесть каждую, интересно с речью будет тоже самое. Единственное, что напрягало меня — отсутствие кого-нибудь живого рядом. Иногда очень хочется поговорить или просто почувствовать чужое тепло, странные, конечно, желания для существа ничего не помнящего, но уж как есть.       Определить свою расовую принадлежность я не смог, хотя перелопатил с десяток томов по расам. Пришел к выводу, что являюсь полукровкой с светлоэльфийскими корнями.       С именем все обстояло гораздо сложнее. С одной стороны я понимал, что оно мне без надобности, но с другой хотелось как-то называться, только вот выбрать или придумать что-то толковое и по сердцу не выходило. Поэтому так и остаюсь безымянным. Нет все-таки травы это не мое.       Отложив книгу, устроился удобнее на кроватке. Если у меня есть родовая татуировка, значит есть и семья, но почему они оставили меня в этом месте одного? Почему не приходят, неужели я им не нужен? Столько вопросов и не одного ответа.       Погруженный в такие мысли, уплыл в царство сна.       Глаза застилало кровавое марево, все тело было покрыто чем-то горячим и липким, боль накатывала резкими судорогами. Свалившись с ложа, с трудом совладав с конечностями, хлопнул в ладоши, зажигая свет. Вся комната как будто стала меньше. Опустив глаза на свои руки, ужаснулся. Они были покрыты кровью. Моей кровью. Да и сами руки увеличились в размере.       Сдерживая накатившую тошноту, пополз в сторону зеркала, не добрался до него самую малость, скрученный новым приступом боли. Невольно из груди вырвался полный боли крик, ногти на руках сползли, заменяясь на настоящие тесаки-когти. Послышался хруст и спину прошило адским огнем, мысли путались, но спасительная темнота наступать не спешила. Упав на пол, извивался, скуля, как побитый пес, пытаясь достать до очага моих мучений. Видимо, болевой порог все же был пройден. На краткий миг в глазах все же потемнело, но сознание так меня и не покинуло. Так же неожиданно, как и пришла, боль отступила. Лежа на животе, с ощущением слабости и тяжести в области плеч, пытался выровнять хриплое загнанное дыхание.       Придя наконец в себя, взглянул в зеркало и ужаснулся, подскакивая и тут же заваливаясь назад, но неизвестно какими силами устоял на ногах. На меня из отражения смотрел монстр, покрытый черной матовой чешуей, с раскинутыми по бокам огромными кожистыми крыльями, подпирающийся макушкой в потолок. Хорошо что зеркало большое.       Боже, это ж, я такой красавец? Приблизил мордаху для более подробного рассмотрения, приплюснутый нос, большой рот с тонкими губами, а улыбкой можно детей пугать, чтобы слушались, все баловство на раз отобьет, глаза остались прежней формы, только появился янтарный узкий зрачок. Волосы же достигали, как минимум, коленей. Складывалось впечатление, что они живые и очень опасные, из-за их постоянного шевеления. О, еще и хвост сзади, с ромбообразным наконечником.       Теперь хотя-бы понятно, что я за тварь такая. Я самый обычный корр или в просторечие демон. Вот же подвезло, о них в книгах почти ничего не сказано, кроме того, что обладают нереальной мощью и неубиваемы из-за прочной кожи и не восприимчивости к ядам.       Приподнял ментальный блок, и в голову хлынули сотни потоков мыслей полу разумных существ, отсеяв ненужные, вычислил очень интересный мыслеобраз песчаной шарты.       Ну что же, пришло время испытать мою новую форму. Развернулся, посшибав добрую половину вещей в комнате, неуклюже покосолапил к выходу из убежища. Сейчас или никогда. Трясущейся когтистой лапой потянулся к ключу в скважине двери, провернув его, дернул дверь, вываливаясь на улицу.       Легкие моментально наполнил холодный бодрящий воздух, и не так уж здесь ужасно, как тебе казалось, но вниз к руинам все равно спуститься не тянет. Нужно быстрее шевелиться, а то все случится без меня.       Птицы учат своих птенцов летать, в определенный момент выбрасывая из гнезда.       По аналогии, если я сейчас сигану с обрыва, то тоже полечу… надеюсь. Была не была.       Отхожу и, набирая разгон, бегу к пропасти, но на подступах к краю, путаюсь в крыльях, летя кубарем в пустоту. Адреналин подскакивает до отметки выше крыши, на голом инстинкте ловлю крыльями нужный поток воздуха, набирая высоту. Эйфория захлестывает, ощущение полета просто не передаваемо, это как маленькая смерть и возрождение в одном целом. Ускоряюсь, осознавая, что все же не успею.       Через несколько минут замечаю внизу место недавней битвы между песчаной шартой и пятнистой ксарой — зверем, изображенным на моем родовом тату.       Спускаюсь к ним, но уже поздно, я опоздал. Гадины совсем не жалко, а вот пушистую ксару очень, не смотря на ее внушительные когти и клыки, по щекам катятся слезы, надо было шевелиться быстрее!       Заклинанием раскапываю яму, чтобы с достоинством предать земле такое прекрасное и редкое животное — символ моего рода. Как только с помощью воздуха хотел поднять ее тело, откуда-то со стороны раздается рычание, не страшное, но очень грозное. Маленький котенок ксары защищает мать, глупенький не знает, что ее больше нет.       Этот комок шерсти, осторожно ступая, бредет к ксаре, тычась ей в бок, но не получая отклика, скулит так протяжно и отчаянно, рыдая по-звериному.       Всхлипывая, подхожу к нему, опускаясь на колени, тяну руку, которую в мгновение ока зажимают острые зубки, но прокусить шкуру демона им не под силу. Подхватываю котенка на руки, поднимаясь, опускаю тело ксары в могилу, засыпая землей.       Теперь ты малыш, как и я, остался один, но я тебя не брошу.       Посылаю ему волну тепла и участия, он перестает вырываться, прислушиваясь к моим эмоциям, заглядываю в его глаза и вижу понимание. Перехватывая комок поудобнее, взмываю ввысь, нужно будет придумать ему имя, сам-то безымянный, пусть у него хоть имя будет.       Как оказалось, приземлиться на выступ довольно сложно, тот поток, что при падении помогал, сейчас препятствовал моему приземлению, но я все же справился.       Зайдя в свое пристанище, снова уперся макушкой в потолок.       Как же вернуться в прежний вид? Идей на этот счет у меня не было, поэтому насыпав в тарелки утреннюю кашу, стал есть, не забыв опустить на пол миску котенку.       Устал я очень, столько всего в один день: и трансформация, и первый полет, и ксара — слишком много для меня.       Протиснулся в спальню. С тоской взглянув на разворошенное измазанное кровью ложе, достал из шкафа два одеяла и вернулся обратно на кухню. Расстелив свою сегодняшнюю лежанку, прилег, наконец-то расслабляясь.       К боку тут же привалился теплый пятнистый клубочек. Живой, хороший, свой.       Все будет хорошо, теперь я не один.