Демон
21 мая 2016 г., 22:57
POV Корр
В чувство меня привела холодная вода, заботливо кем-то вылитая на голову.
Oу, как же болит голова… Точно, меня же по макушке приложили!
Комната вращается, сливаясь в одно месиво. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, переваливаюсь на зад. Сфокусировав наконец взгляд на предмете моих несчастий, опираюсь бедром о стол.
Что он так на меня уставился? Мало того, что сковородкой треснул, так еще и чем-то недоволен! Кажется, в книге по мироустройству было сказано, что первым гостя приветствует хозяин, там еще фраза такая была, про мать что-то. Вспомнил!
— Благоденствия Великой Матери! — все-таки на эльфийском ты можешь только читать, но не говорить. Вот ляпнул сейчас что-то, а у сумеречного от шока глаза из орбит вылезают. Надо, кстати, имя себе все же придумать, на всякий случай.
Отмер, ну надо же, и глаза обратно закатал.
Красивые такие, лиловые, с хитрецой, наполненные умом и неким превосходством.
— Ниспошлет демиург! — с сильным акцентом, не спеша, выговорил беловолосый.
Неужели он полукровка? Быть такого не может, он явно чистокровный, этому свидетельствуют все внешние признаки. Тогда почему так плохо знает свой язык?
— Благодарю за то, что спас мне жизнь, я в кровном долгу перед тобой! Скажи, где я? — отчеканил эльф на всеобщем, вопросительно глядя на меня.
— Принимаю кровный долг! Ты в моем пристанище, я подобрал тебя на иссохшем русле реки раненным вчера, когда охотился. Оказал тебе помощь какую смог, но ты бы сам осмотрел свою рану. Лечебные зелья есть самые разные, но я не знаю тех из них, которые помогут сумеречному, поэтому твою рану смазывал универсальными лекарствами, подходящими для всех рас, — спокойной, с легкой хрипотцой от долгого молчания, на всеобщем вымолвил я. Найденыш, убедившись в чем-то, кивнул.
— Хорошо, обязательно посмотрю. Почему у тебя нет хозяина, и ты не сходишь с ума? Из какого ты клана? Как оказался один в пустоши?
Забросал вопросами, нужно ответить так, чтобы он не догадался о том, что я «живу» только месяц, и все мои знания ограничены написанным в книгах.
— Я не знаю как очутился в этих землях, так же не знаю из какого я клана, но у меня есть родовая тату. Возможно, ты сможешь рассказать мне что-то о ней. А почему я должен сходить с ума из-за отсутствия хозяина? Я же не магическое животное, а разумный представитель древней расы демонов?
— Все корры в нашем обществе имеют хозяина — он залог их светлого рассудка. Они добровольно становятся рабами в услужении у темных, дабы сохранить свою суть, не стать животными. У них нет родовых обозначений, только отпечатки на аурах, показывающие их принадлежность к какому-либо ремесленному клану. — Быть такого не может, чтобы гордые, сильные, воинственные демоны добровольно принимали печать принадлежности! Этот эльф явно что-то замышляет, вот и рассказывает всякий бред, надеясь ввести меня в заблуждение, но ничего у него не выйдет!
— Тем не менее я свободный, находящийся в здравом уме и светлой памяти демон, имеющий свой род. Даже если являюсь его единственным представителем! И я не верю твоим словам, сумеречный. Тем более, как ты можешь так уверенно говорить о другой расе, если даже не знаешь язык своего народа? — что-то найденыш как-то не хорошо нахмурился. Сомневаюсь, что смогу дать ему отпор в случае чего. Силой я, конечно, наделен не меренной, но опыта никакого не имею, а вот он обучен именно убивать, осх знатно покрошил.
— Как ты меня назвал? — странно, я в этот раз вроде ничего не ляпнул.
— Сумеречным эльфом…
— Какой сейчас год?
На этом вопросе глаза округлил уже я. Он головой что-ли приложился, когда сознание терял? Если не отвечу, он точно обо всем догадается. Скажу дату из письма, оно не выглядит ветхим в отличии от книг и документов.
— 1875 от прихода светлоликой богини, — добавил я пару лет, точно все равно не знаю. От вскрика лиловоглазого дернулся, комната снова за вращалась перед глазами.
— Какой? Сейчас 1876 декады всевластия светлоликой! Декада, которую ты назвал, была три тысячи лет назад. Поэтому, то, что ты говоришь и связано с тем временем, с порядками и культурой прошлого! — подлетев ко мне, схватил за грязную и без того порванную рубаху, встряхнул, прорычав. — Кто ты? Тебя подослал мой брат? Отвечай, предатель!
Все очарование, которое навевал раненый прошло.
Дурак, радовался он еще, что будет с кем поговорить. Надо было не спасать его. А сейчас, поняв, что ты не тот кем кажешься, он оторвет твою дурную голову, как ты той птице.
Вот и семье ты был не нужен такой проблемный, поэтому и бросили. Кому нужен неправильный корр, который ничего не умеет и не помнит, даже своего имени?
Слезы текли по щекам двумя ручейками, зависая на ресницах и подбородке. Жалость к себе скручивала все внутри в тугой жгут. Закусил губу, чтобы не вырвался ни один всхлип. Не хотелось, чтобы пришлый видел в таком состоянии. Но он все равно заметил, перестал трясти и чего-то требовать. Уселся рядом со мной на пол, вытирая мокрые щеки. Я еле сдерживался, чтобы не потянуться вслед за ласковой рукой. Его лица в тот момент рассмотреть не удалось из-за слез. Он тяжело вздохнув, обнял меня, притягивая к себе и поглаживая по спине. Сдерживать всхлипы стало невозможно. Уткнувшись ему в плечо, заплакал еще больше, цепляясь за его руки, как смертельно больной цепляется за каждую минуту жизни.
POV Тамерлан.
Несчастный корр, которому сильно прилетело по голове моими стараниями, приходил в себя медленно. Пошатываясь, приподнялся, хватаясь за голову и ойкая. Рука у меня тяжелая, мог и череп проломить. Все же хорошо, что он корр с повышенной регенерацией.
Наконец, наведя на меня свой взгляд, это чудо выдало:
— Благоденствия Великой Матери! — древнеэльфийский… быть такого не может. Ему обучают только носителей крови повелителя и храмовников. Его разглашение — государственное преступление, карающееся смертью. И почему это приветствие использовалось когда главой каждого дома была мать? Но матриархат уже давно упразднен. Странно это как-то.
— Ниспошлет демиург! — собравшись с мыслями, ответил я. Учитель-храмовник хвалил мой древнеэльфийский, но до произношения этого корра мне далеко, да и тяжело на нем общаться.
Четко проговорил я, переходя на всеобщий язык. Интересно, знает ли он его.
— Благодарю за то, что спас мне жизнь, я в кровном долгу перед тобой! Скажи, где я?
— Принимаю кровный долг! Ты в моем пристанище, я подобрал тебя на иссохшем русле реки раненным вчера, когда охотился. Оказал тебе помощь какую смог, но ты бы сам осмотрел свою рану. Лечебные зелья есть самые разные, но я не знаю тех из них, которые помогут сумеречному, поэтому твою рану смазывал универсальными лекарствами, подходящими для всех рас, — так же четко на всеобщем ответил золотоволосый, не сводя с меня глаз. Решил задать давно мучающие меня вопросы.
— Хорошо, обязательно посмотрю. Почему у тебя нет хозяина, и ты не сходишь с ума? С какого ты клана? Какие оказался один в пустоше? — корр явно занервничал, решаясь на то, что ответить.
— Я не знаю как очутился в этих землях, так же не знаю из какого я клана, но у меня есть родовая тату. Возможно, ты сможешь рассказать мне что-то о ней. А почему я должен сходить с ума из-за отсутствия хозяина? Я же не магическое животное, а разумный представитель древней расы демонов, — Как он может не знать? Как он здесь оказался? Все страннее и страннее.
Корр, которому не нужен хозяин, который сам контролирует свою суть! Ученые бы побились за шанс изучить это нечто, еще и демоном себя назвал, да этот термин уже стерся из памяти многих поколений. Я на него наткнулся в дневнике прадеда. Еще и род! Откуда он такое взял? У рабов не может быть никакого рода, кроме рода хозяина. Если ответить ему на его вопросы, как он отреагирует?
— Все корры в нашем обществе имеют хозяина — он залог их светлого рассудка. Они добровольно становятся рабами в услужении у темных, дабы сохранить свою суть, не стать животными. У них нет родовых обозначений, только отпечатки на аурах, показывающие их принадлежность к какому-либо ремесленному клану, — демоненок, слушая мои слова, принимал все более и более воинственный вид. На лице крупными буквами читалось недоверие и непринятие.
— Тем не менее я свободный, находящийся в здравом уме и светлой памяти демон, имеющий свой род. Даже если являюсь его единственным представителем! И я не верю твоим словам, сумеречный. Тем более, как ты можешь так уверенно говорить о другой расе, если даже не знаешь язык своего народа? — припечатал он, гордо задрав подбородок. Вот это заявления. Судя по всему, он уверен в своем здравомыслии. Может он уже сбрендил, причем давно? Подождите, он сейчас назвал меня сумеречным? Любой темный, за упоминание родства со светлыми, убьет без зазрения совести. После великой войны, сотрясшей землю, в которой полегло большое количество существ, устроенной этими заносчивыми зазнайками. Наверное, мне показалось, но тем не менее.
— Как ты меня назвал?
— Сумеречным эльфом… — замявшись, промолвил все еще сидящий на полу. О том, что нас так лучше не называть, знают все контактирующие с нами расы. Он знает столько забытого из прошлого, но совершенно не знает о настоящем.
— Какой сейчас год?
После этого вопроса дикий смешно округлил глаза, сразу же их отводя. Судя по сведенным на переносице бровям, мыслительный процесс на эту тему был очень тяжким. Придя наконец к консенсусу с самим собой, корр снова умудрился меня поразить.
— 1875 от прихода светлоликой богини.
— Какой? Сейчас 1876 декады всевластия светлоликой! Декада, которую ты назвал была три тысячи лет назад. Поэтому, то, что ты говоришь и связано с тем временем, с порядками и культурой прошлого! — демон от моего вскрика дернулся, опять зашатавшись. Да он со мной играет, уж больно все гладко получилось с моим попаданием в пустошь. Его скорее всего подослал сученок брат, так как отец по-любому взял с него аналогичную клятву о не убийстве родной крови, вот он и подстраховался. Продержит меня здесь до своего совершеннолетия, которое будет через пять месяцев, а потом объявит погибшим, перенимая право наследования престола.
Подлетев к корру, схватил его за перемазанную кровью рубаху, встряхнул, прорычав:
— Кто ты? Тебя подослал мой брат? Отвечай, предатель!
Демоненок сразу как-то сжался, завесившись волосами. Я продолжал его встряхивать и задавать вопросы, но он не отвечал и обиженно сопел носом.
Да он же плачет! Если бы это был один из шавок брата, он бы себя так не вел, да они и не дураки лезть в пустошь, зря только на парня нарычал.
Присев рядом с ним. Отведя в сторону волосы, увидел заплаканное лицо с закушенной губой глубоко-несчастного и одинокого существа. Рука сама потянулась стереть эти соленые дорожки с щек юного корра, открывшего тут же свои темные омуты.
Возможно, его случайно занесло в это место. Еще очень давно и все это время он жил один, отрезанный от мира, неспособный с кем-либо связаться, бедный.
Вздохнув, обнял страдальца, притягивая его ближе к себе. Дикий тут же уткнулся своей мордашкой в плечо, вцепляясь своими руками в мои мертвой хваткой. Ласково поглаживаю его по спинке, но голову заполняют не нужные сейчас мысли о его необычном пряном запахе, о шелковистости волос, о том, как приятно держать его в объятиях. Все это последствия стресса, скоро пройдет.
Убеждаю я сам себя. Но почему-то меня все не отпускает, хочется защищать и нежить это чудо. Которое, кажется, уснуло. Поднял его на руки, понес в сторону предполагаемой спальни.
Приятные оттенки комнаты радовали глаз своим теплом и уютом. Аккуратно, чтобы не потревожить его сон, опустил на кровать, произнося заклинание очищения. Стащил с него выпачканные вещи, укрыл его совершенное, словно статуэтка, тело. Подавляю в себе желание, возникшее от такого вида.
Хочу им обладать.
Не удержавшись, прикасаюсь к его пухлым губам своими невинным детским поцелуе, сразу отстраняясь, пока не натворил дел.
Кто бы мог подумать, что под слоем чужой запекшейся крови окажется такая красота. И как теперь мне себя с ним вести? Он-то в делах любовных абсолютно не сведущ? Куда мне девать переполняющие меня чувства? Нужно успокоиться и чем-то заняться.
Демоненок сказал, что в лаборатории есть мази от всех болячек, нужно это проверить и обработать свой боевой трофей на боку.
