Лисенок на воспитание

После ухода Сеймея Рицка вернулся в общую комнату. Соби, как выяснилось, ничуть не обиженный на Рицку, тут же подкопался к нему под бок с книжкой и просидел так до самой прогулки, а на прогулке уже весело играл с Инари и Аяме в дракона. Год проходил незаметно: учеба, прогулки, ребята… Каникулы, лето, купание… Соби должно было уже скоро исполниться восемь лет, Аяме было десять, Инари уже исполнилось двенадцать. Время летело быстро. «London is the capital of Great Britain…» - старательно читал по учебнику Намаэ. Его L очень походило на R, и Рицка автоматически поправил его так, как должно было звучать: - London is the capital… - он вздрогнул, замолкая. Саяко не было дома, так что первым настороженно поднял голову Соби: - Рицка? Но парень его уже не слышал. Не сказать, чтобы Рицка знал много языков – скорее, из каждого языка понемногу, даже выдуманные или книжные языки. При этом они не мешались в его голове, в разговорах, когда эмоции зашкаливали, он, порой сам не замечая, вставлял иностранные слова. Как произносятся звуки, он тоже знал. Произношение Соби разбудило воспоминание, и воспоминание затянуло в безумие. … - Лавлес – лишенный любви, - глубокий голос произносит L так, что она похожа на R - и таким оно в памяти и остается. – Эрь, оу, вэй, и, эрь, и, эс, эс… Голос остается в памяти, бесконечно, повторяя снова и снова, бесконечно, по кругу диктуя буквы: «Эрь, оу, вэй, и…». Соби, шепчет Рицка дрожащими губами и тянется к источнику этого голоса, странному высокому блондину, что на одном дыхании говорит о любви и смерти, невозмутимому человеку с теплыми глазами, Соби, Соби, Соби… Этого человека больше нет, и пальцы сжимаются на пустоте, а пустота продолжает твердить голосом убитого много лет назад мужчины: «Эрь, оу, вэй, и»… Соби, его больше нет, Соби, он обещал вернуться, Соби, Соби! Этот малыш, что пришел на его место, тот, что носит Соби в душе, он другой, совершенно, он ничего не понимает, и Рицка виноват перед ними обоими. Он вспоминает, что хотел подарить Соби новую жизнь, но раз уж он не подпускает к мальчику Сеймея и Ритсу, может, стоит избавить Соби и от себя, просто падать за ним, пока не дотянется… Соби… Это слово… Произнося его в безумии, Рицка понимает значение слова « любовь», каждый раз, каждый приступ. Слово значит образ, слово значит имя, слово значит любовь. И оттого пальцы бессильно скребут черный воздух, уверяя в бессмысленности дальнейшего существования – бессилие сковывает душу холодом. Только бы дотянуться! Соби… «Эрь, оу, вэй, и»… Бесконечность монотонного голоса прерывается теплыми руками на шее. - Я люблю тебя, Рицка! Когда юноша проморгался, оказалось, что он сидит на кухне на полу, опираясь плечами о стену. Аяме держала его за руку, а Соби дышал куда-то в шею, обнимая. Инари присел на корточки, передал Аяме чашку с травяным чаем, но Рицка мотнул головой – его трясло. Юноша опустил голову, часто дыша, пробормотал: - Извините. Я уже в порядке. - Не-а, - серьезно откликнулся Инари, садясь на стул. Рицка прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, поднял дрожащую руку, стирая слезы. Как всегда после приступа, он чувствовал опустошенность. Словно и впрямь каждый раз уходил за грань, чтобы достать Соби. Поморгал. - Вырасту – буду тебя защищать, - сумрачно пообещал Соби ему в шею. – От всего. Юноша поднял голову, откидывая её назад, провел ладонью по светлым волосам парнишки. - От всего не защитишь, малыш. Мои желания и чувства – от этого не защитит никто. - А Он? – мальчик с вызовом уставился на брюнета, нервно дергая ушками. – Тот, кого ты звал, пока был в отключке - Он бы защитил? Аояги закрыл глаза, вздыхая, поддаваясь бессильной горечи: - Его никто не заменит. Никогда. Соби наконец отпустил руки, развернулся и убежал в комнату. Рицка протянул руку, беря чашку с напитком и глядя, как Инари исчезает вслед за другом. - Я идиот, да? – спросил он в пространство. Конечно, Аяме смолчала, гладя его по ладони, да и сам Рицка не повторял вопроса. Глотнул прохладное питье, рассеянно удивляясь, когда дети успели заварить его и остудить. Он отключался не на один час? - Опять приступ? – Саяко присела рядом, неожиданно близкая и теплая, потрогала его ладонь. Парень склонился к её ладони, положил эту теплую ладонь себе на щеку, пробормотал: - Кажется, я обидел Соби. Ребята за мной так ухаживали… - Понятно. Снова эмоциональная нестабильность? – Боец потянула его за руку, но Рицка покачал головой. – Я здесь посижу. Аяме, хватит, - он плавно вытянул ладонь из рук маленькой целительницы. – Просто занимайтесь своими делами, пожалуйста.