Лисенок на воспитание

Как и думал Рицка, их появление в Школе не прошло незаметным. На них смотрели. О них шептались. В конце концов, в этом году разновозрастных пар было менее десятка на всю школу. В их потоке – три пары. Парень с черными в синий отлив волосами – Сайто – был Жертвой, как и Рицка, много старше своего Бойца. Светловолосая девушка, Кима, наоборот, была старше своей Жертвы, и Рицка поглядывал в их сторону с особым чувством, вспоминая себя маленького, надежно защищенного спиной взрослого Соби. Тогда, в детстве было не страшно. Совсем. Очень скоро Аояги привык, что теория у Бойцов и Жертв разная, а практика в основном совместная. В плане практики им с Соби было легче всех: их связь, выращенная за годы, позволяла им не только ощущать друг друга, что было полезно в Школе, где стояли запреты на применение боевых навыков, но и общаться мысленно. Многие новички этого не умели. Рицку и Соби хвалили, но лучшей парой они не были: учителя упирали на то, что Соби – чистый Боец, так как имя у них не проступило, и часто ставили его с другими Жертвами, чтобы показать разность ощущений, чтобы научить сражаться в авторежиме, чтобы продемонстрировать особенности связи, отточить навыки… В парах с другими Жертвами Соби работал плохо. Рицка сам едва не уходил в безумную ярость, видя, как Жертвы «на один раз» создают связь с его Бойцом тактильным путем. Пару раз Рицка просто отдирал целующихся от Бойца, за что был не раз с позором изгнан из аудитории с наказом не мешать вести урок. Кажется, за связь с Дайске он не переживал так. Соби прекрасно брал практику – «словно с этим и родился», намекающе хвалили его учителя, - стоя в паре с Аояги, но теория ему давалась трудно. От бесконечной попытки Намаэ опровергать утверждения о том, что возможно, а что нет, не переживал лишь один учитель по прозвищу Соловей. Кажется, ему доставляли удовольствие споры с башковитым учеником. В первые же полтора месяца им стало тяжело. Рицка ждал Бойца после уроков, вел в столовую, разбирал с ним теорию.… Переживал, глядя, как мальчик хмурится и старательно прямо держит спину перед другими парами. Новогодние каникулы, когда они поехали в приют все вместе, показались им совсем короткими. Конечно, Саяко и Саи испекли вкусные пирожки, и все они были рады оказаться в месте, где можно было расслабиться, даже Айки помягчела – но Рицка только теперь оценил, ЧЕМ был для его воспитанников приют. Возвращение в Школу было почти болезненным. В первый же день они, не сговариваясь, вернулись в комнату после обеда, и упали на постель. Молодой человек растянулся на кровати, поглаживая подростка по ушкам, по спине, чувствуя худые лопатки, как-то незаметно втянулся в поцелуй, прижимая к себе хрупкое тельце, забывая обо всем мире… Очнулся он только тогда, когда его тряхнуло от прикосновения теплой ладони к груди. - Соби… - выдохнул молодой человек в ушастую макушку, почти до боли вцепился в мальчика, зажмуриваясь и держа себя на краю. «Так нельзя…». - А мне что прикажешь делать? – пробормотал Намаэ, дернувшись, немного проскользил по нему – и молодого человека снова тряхнуло. Кажется, оба они были изрядно возбуждены. - Соби… - жалобно начал он снова, но подросток его перебил, безнадежно уточнив: - Мне идти в душ? Если бы не эта безнадежность в голосе – Рицка бы сам его туда отправил. Но эти нотки заставили его сомневаться. - Если хочешь, я помогу, - шепотом откликнулся он, проводя пальцами по щеке Соби, уселся, демонстративно разводя руки – выбирай, мол. - Хочу… - Соби облизнул губы, глядя на него расфокусированным и немного неверящим взглядом. Рицка уложил парнишку на постель, стянул с него футболку и прильнул губами к светлой коже. «Счастье моё…». Ему было страшно. Отчего – он и сам не знал. Когда юноша спал с Нулями или с братом, там всё было гораздо проще, это было просто.… Не было переживаний, понравится или нет, не было боязни что-то сделать не так, потому что… - Если что-то не понравится, скажешь, - прошептал он в грудь Намаэ, скользя поцелуями по коже подростка и чувствуя, как того встряхивает. Расстегнул и стянул с него джинсы с бельем, пробежался пальцами по светлым волосам внизу живота, выдохнул, словно перед прыжком в ледяную воду, и опустил голову, вбирая в губы возбужденную плоть Соби, прикрывая глаза. Это было… Первые полминуты Рицка чувствовал себя практически девственником, неумелым, неопытным, но под сдавленные стоны Соби, чувствуя его пальцы в волосах, юноша как-то незаметно увлекся, забывая обо всем и обо всех, кроме Бойца. И когда подросток выгнулся, выплескиваясь, Рицка даже прикрыл глаза, чувствуя вкус любимого на языке и на губах. Облизнулся, как довольный кот, обнял подростка, прижимая к себе. - Как ты? Некоторое время Намаэ приходил в себя, потом резко уселся, не стесняясь своего вида. - Рицка… а ты? Молодой человек уселся, прижимая его к себе крепче. Поцеловал мальчишку в ладонь, поднес ладонь к груди: сердце колотилось слишком часто. - А я в душ. Так пока что будет лучше. - Почему? Опять потому что это грязь? – Боец насупился, водя по коже Аояги пальцем, но тот покачал головой. - Нет, Соби, не поэтому. Когда я… я так волновался, всё ли сделаю правильно, что лучше тебе не продолжать сегодня. А то я от счастья умру. Тон его был серьезным, но мальчик поднял голову, непонимающе вглядываясь в фиалковые глаза: - Разве ты впервые… так делал? Рицка опустил голову, упираясь лбом в макушку Намаэ, вздохнул. - Физически – нет. Но вот душевно…Я себя чувствовал, как будто впервые. - Почему? Рицка тихо засмеялся, перекладывая подростка на постель, поднялся и направился в душ. Уже у самой двери он обернулся, улыбаясь: - Потому что я тебя люблю, Соби. И ускользнул.