Дочь Темного лорда

Портрет бесшумно сомкнулся за их спинами. Последнее, что Лия увидела, — тусклый свет каменной комнаты и неподвижную фигуру Тома, словно тень, навсегда прикованную к этому месту. Они вышли в узкий коридор подземелий, знакомый до боли. Где-то совсем рядом располагались гостиные Слизерина — Лия узнала это по едва различимому зеленоватому свечению факелов. — Мы… вышли, — тихо сказал Гарри, оглядываясь. — Другим путём, — кивнула Лия. — Это запасной выход-вход, похоже. Или тот в туалете запасной? Когда-то узнаем, возможно. Эта дверь тоже только на парселтанге. Они переглянулись и почти бегом направились обратно — туда, где их ждали. В туалете Плаксы Миртл было тихо. — Наконец-то! — голос Драко сорвался, когда Гарри и Лия буквально влетели внутрь. — Я уже думал, что вы… Он не договорил — просто шагнул вперёд и резко обнял обоих. — С вами всё хорошо? — Да, — выдохнула Лия. — Мы здесь. — Но… — Драко отступил, ошарашенно глядя на них. — Откуда вы вышли? Вы же… вы же ушли вниз! Лия подошла к раковине с выгравированной змеёй, положила ладонь на холодный фарфор и тихо прошипела: — Закройся. Камень дрогнул. Проход медленно сомкнулся, возвращая туалету его прежний, ничем не примечательный вид. Драко моргнул. — Ладно, — наконец сказал он. — Сейчас вы очень подробно мне всё расскажете. Они сели прямо на холодный пол. Лия говорила спокойно, без лишних эмоций — словно боялась, что если даст волю голосу, всё пережитое накроет её разом. Про Тома. Про Василиска. Про кабинет Салазара. Про дневник. Драко слушал, не перебивая. — Подожди, — наконец произнёс он. — Ты… ты правда сказала змею, что он не должен слушаться его? Лия кивнула. — Ты знала, что он послушает? — Нет. — … — Я просто попробовала. Драко выдохнул сквозь зубы. — Он мог вас убить. — Да, — спокойно сказала Лия. — Но не убил ведь. — И ты… — Я решила рискнуть. — Безумие, — пробормотал он. — Возможно, — пожала плечами Лия. — Но сработало. — И что теперь? — Том заперт, — ответила она. — Он привязан к Тайной комнате. Дневник у меня. Василиск спит. Она коснулась ремня сумки за спиной. — Магия всё ещё в нём… но она стала другой. Как будто… тише и спокойнее. Драко задумался. — А кабинет Слизерина? — Мы вернёмся туда, — сказала Лия. — Но не сейчас. Когда Гермиона очнётся. Все вместе. Он кивнул. — Хорошо. Тогда… пойдём к ней, а потом на ужин. Мы и так пропустили обед. В больничном крыле было светло и тихо. Лия остановилась у кровати Гермионы, глядя на её спокойное лицо. — Я надеюсь, — тихо сказала она, — что их вылечат до Рождества. Не хочется, чтобы праздник прошёл вот так. — Согласен, — сказал Гарри. — Кстати… — Драко замялся, потом выпрямился. — А вы не хотите… провести Рождество у нас? В Малфой-Мэноре. Лия удивлённо посмотрела на него, а потом улыбнулась: — Это… звучит очень хорошо. — Правда? — Да. — Тогда я напишу родителям, — явно обрадовался Драко. — Осталось дождаться Гермиону. Прошло несколько дней. И Хогвартс словно выдохнул. Напряжение, которое ещё недавно висело в воздухе — липкое, тяжёлое, заставляющее оглядываться на каждом шагу, — начало рассыпаться, будто туман под утренним солнцем. Коридоры больше не шептались тревогой, ученики перестали сбиваться в тесные группы, а разговоры всё реже скатывались к Тайной комнате. Мандрагоры почти созрели. Мадам Помфри уверенно говорила, что все пострадавшие будут вылечены до Рождества, и это само по себе стало для школы чем-то вроде якоря надежды. Министерство магии всё же вмешалось. В школу приезжали проверяющие — строгие, настороженные, с папками, полными бумаг и подозрений. Они осматривали коридоры, допрашивали профессоров, измеряли магический фон и пытались отыскать Тайную комнату всеми возможными способами. Безрезультатно. Директору приходилось выслушивать длинные речи о безопасности учеников, о панике среди родителей, о репутации школы. В Хогвартс даже заглядывал Люциус Малфой — как представитель родительского комитета, холодный, вежливо-ядовитый и явно наслаждающийся ситуацией. Дамблдора таскали по инстанциям, требовали отчётов, объяснений, гарантий. Но, к раздражению проверяющих — ничего не происходило. Ни новых нападений. Ни тревожных инцидентов. Ни единого следа Тайной комнаты. Через неделю проверки свернули. А вместе с ними ушло и ощущение надвигающейся катастрофы. Казалось, будто сам Хогвартс почувствовал перемену: воздух стал легче, стены — тише, а ночь перестала быть такой гнетущей. Даже факелы в коридорах отбрасывали более мягкий свет. Лия ловила себя на странной мысли: что-то действительно изменилось. Словно замок знал, что опасность отступила — пусть и не исчезла окончательно. Вечер выдался на удивление спокойным. В подземельях было тихо — даже слишком. Лия сидела за столом в своей комнате, склонившись над пергаментами, и механически выводила строки по зельеварению. Факелы отбрасывали ровный, тёплый свет, создавая уют. Дневник лежал рядом. Просто лежал. До тех пор, пока вдруг не распахнулся сам. Страницы зашуршали, перелистываясь одна за другой, будто кто-то в нетерпении перебирал их изнутри. Чернила начали проступать резко, неровно. Ты решилa, что если перестанешь со мной разговаривать, я просто… исчезну? Или это такой изощрённый способ наказания? Скукой? Лия медленно подняла взгляд от пергамента. — О, не начинай, — устало сказала она. — У меня домашка. Чернила появились почти мгновенно. Домашка. Очаровательно. Я, между прочим, заперт в каменной комнате под школой. У меня нет «домашки». У меня есть только стены, тишина и ты, которая вдруг решила, что мы больше не разговариваем. Лия фыркнула и продолжила писать. — Я тебе не нянька, если что. Пауза. Потом буквы вывелись медленно, аккуратно, почти оскорблённо. Я не прошу, чтобы меня развлекали. Я просто констатирую факт: ты сознательно игнорируешь разумное магическое существо. — Ты ноешь, — спокойно сказала Лия. — Как маленький ребёнок. Чернила резко расплылись, потом собрались снова. Я не ною. Я выражаю недовольство текущим положением дел. — Ты ноешь, — повторила она, не поднимая глаз. — И вообще, тебе заняться нечем? Почитай что-нибудь. Я не могу читать. Все книги — вне досягаемости. В отличие от тебя, я не могу просто встать и уйти. Лия наконец отложила перо и посмотрела прямо на дневник. — Это, между прочим, не моя проблема. Несколько секунд дневник молчал. Потом: Ты знаешь, раньше люди хотя бы притворялись, что испытывают ко мне интерес. А теперь — «сиди и молчи». — Ты сам сказал, что подождёшь, — напомнила Лия. — Вот и жди. Я жду, — почти сразу ответил он. Но это не значит, что мне должно нравиться. Она усмехнулась. — Привыкай. Чернила вывелись медленно, с явным сарказмом: Очаровательно. Моя собственная дочь учит меня терпению. Лия замерла. — Я этого не говорила. Но и не опровергла, — спокойно ответил дневник. Впрочем… не переживай. Я не собираюсь устраивать душевные беседы. Это было минутное… недоразумение. Строки появились последними, чуть наклонёнными, почти ленивыми: Не думай, что я всегда буду здесь, чтобы скрашивать тебе вечера. Когда придёт время, я всё равно вернусь. А пока… Не отвлекайся. Делай свою домашку. Дневник захлопнулся сам. В комнате снова стало тихо. Лия посмотрела на него несколько секунд, потом покачала головой и вернулась к пергаменту. — Невыносимый, — пробормотала она. Дни потянулись спокойной, почти ленивой чередой. Уроки, домашние задания, разговоры у камина, ожидание Рождества. А потом однажды вечером, за ужином, двери Большого зала распахнулись. Разговоры стихли сами собой. В зал вошли Колин Криви и Гермиона Грейнджер. Чуть позади — Филч, прижимающий к груди миссис Норрис. На секунду повисла тишина, а потом зал взорвался. Лия вскочила со скамьи первой. Гарри и Драко даже не успели ничего сказать — они просто бросились вперёд. Гермиону тут же окружили объятия и восторженные возгласы. — Ты вернулась! — Гермиона! — Мы так скучали! Гермиона смущённо улыбалась, явно не зная, куда деваться от такого внимания, но в глазах у неё блестели слёзы. Даже миссис Норрис, как ни странно, выглядела почти довольной. В тот вечер ужин прошёл шумно, тепло и как-то по-настоящему радостно. Будто только сейчас все окончательно поверили: это закончилось. После ужина они направлялись в сторону подземелий — шумной, взбудораженной компанией. Гарри попрощался со всеми на лестнице. Гермиона всё ещё не могла перестать улыбаться, Лия болтала без умолку, а Драко шёл чуть впереди, будто охраняя их путь. На одном из поворотов коридор будто схлопнулся. Из тени колонны вышел Северус Снейп. Разговоры стихли мгновенно. Он окинул их взглядом — холодным, цепким, слишком внимательным — и задержал его на Гермионе. — Мисс Грейнджер, — протянул он. — Какое… облегчение видеть вас снова среди живых и относительно здоровых. Гермиона выпрямилась. — Спасибо, профессор. Снейп усмехнулся — уголком губ. — Наконец-то хоть кто-то из этой компании снова начнёт зарабатывать баллы для факультета Слизерина. Он бросил взгляд на остальных. — А не стабильно терять их. — Простите, профессор, — невинно отозвалась Лия, — а мы, значит, уже списаны со счетов? Снейп медленно повернул к ней голову. — Мисс Гранд, — холодно сказал он, — если бы ваш вклад в академические успехи факультета измерялся язвительностью, Слизерин давно бы обогнал Рейвенкло. — Как жестоко, — Лия прижала руку к груди. — А я-то надеялась, что вы нами гордитесь. — Я горжусь тишиной, — отрезал он. — И редкими моментами, когда вы её соблюдаете. Драко кашлянул, пряча улыбку. Гермиона изо всех сил старалась выглядеть серьёзной. Снейп сделал шаг ближе, его голос стал ниже. — К слову, мисс Гранд… Он прищурился. — Наш прошлый разговор. Вы утверждали, что всё в порядке. И — удивительное совпадение — через несколько дней всё действительно пришло в норму. Лия встретила его взгляд спокойно. — Значит, иногда я говорю правду, профессор. — Иногда, — Снейп склонил голову. — Или же вы снова ввязались в авантюру, о которой предпочли не распространяться. — Нет, профессор Снейп. Пауза. — А по-моему, да, — холодно ответил он. Лия чуть улыбнулась. — Тогда, выходит, вы считаете, что я солгала? — Я считаю, — отчеканил Снейп, — что вы обладаете поразительным талантом оказываться в центре событий, которые не должны происходить. — Как я могу вам лгать, профессор? — мягко спросила Лия. — Вы же в любом случае мне не верите. На секунду между ними повисло напряжение — острое, как натянутая струна. Снейп выпрямился. — Вон из коридора. Все. Пока я не передумал и не решил, что вы заслужили наказание за сам факт своего существования. — Как скажете, — поклонилась Лия. — Были рады вас видеть профессор. Двери подземелий захлопнулись за их спинами. Северус Снейп шёл по коридору, и ощущение не отпускало. Его не обманывали — ему недоговаривали. В тот день, когда мисс Гранд уверяла его, что всё в порядке, рядом с ней клубилась плотная, вязкая тёмная магия. Сейчас она никуда не исчезла — но стала тише, глубже, словно спрятанной. Это было хуже. Значит, девочка либо научилась её скрывать… либо что-то изменилось. Позже, уже в спальне, Лия усадила Гермиону на кровать и выложила всё. Про трубы. Про василиска. Про наследников Слизерина. Про спуск в Тайную комнату. Про Тома. Про дневник. Гермиона слушала молча, не перебивая, только всё сильнее хмурила брови. — Подожди… — наконец сказала она. — Если всё началось из-за дневника… — Она медленно подняла взгляд. — Значит ли это, что именно он стал причиной всего? Если столько лет ничего не происходило — значит, пока дневник не оказался здесь, Тайная комната была… спящей? Лия кивнула. — И ещё один вопрос, — Гермиона прищурилась. — Где он вообще был всё это время? Лия перевела взгляд на стол. Дневник лежал спокойно, почти невинно. Чернила выступили резко, будто с раздражением. «Интересный у вас преподаватель.» — Не начинай, — пробормотала Лия. «Ты разговариваешь с ним в таком тоне…» Чернила задержались, затем дописали: «Ребёнок, ты что, заигрываешь с ним?» Лия вскинула бровь. — Ключевое слово «ребенок», мне просто нравится испытывать его терпение. Тебя это беспокоит?  «Не льсти себе.» Пауза. «Но он опасен.» — Серьёзно? — усмехнулась она. — А ты, значит, нет? «Я честен в своей природе.» Чернила потемнели. «А он — нет.» — Ты же слышал вопрос Гермионы, не увиливай от ответа. Чернила впитались, и почти сразу строки начали проявляться. «Несмотря на своё происхождение, ваша подружка самая умная из вас.» Лия фыркнула. — Очень смешно. Сделаю вид, что меня это задело. «Вы уже столько дней со мной носитесь, а только сейчас додумались задать этот вопрос. Дочь, я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях.» — Ладно, — спокойно проговорила Лия. — Где. Ты. Был. Несколько секунд страницы оставались пустыми. Потом чернила легли неровно, будто неохотно. «Я не знаю.» — И ради такого ответа, ты тут столько тумана напустил? «Я… был где-то. Не здесь. Не совсем в мире. Я спал. Иногда слышал обрывки фраз — будто голоса домовых эльфов или случайные разговоры, доносившиеся сквозь стены.» «А потом в какой-то момент я оказался в Хогвартсе.» «В кабинете директора.» Гермиона резко выдохнула. Лия почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок. «Кто-то просил уничтожить меня.» — Дамблдор?.. — прошептала Гермиона. Чернила будто усмехнулись. «Он никогда этого не сделает. Ему будет скучно без меня.» Лия закатила глаза. — Самодовольный ублюдок. «Я долго лежал там. Ничего не происходило. Я снова спал.» «А потом на моих страницах появились первые надписи.» «Рыжая девочка.» Гермиона побледнела. — Джинни… Страница замерла, а затем последняя фраза появилась медленно, почти лениво: «Вот так я и проснулся.» В комнате повисла тишина. Гермиона закрыла глаза и медленно кивнула. — Значит… дневник и был спусковым крючком. Лия захлопнула его. Но дневник снова резко открылся сам по себе. Чернила выступили неровно, с раздражением. «Ма не закончили! Это ваш декан?» — А что? — буркнула Лия. «Я слышал о нём от одной маленькой рыжей девчушки.» Чернила будто усмехнулись. «Сущий кошмар. Для неё и всего Гриффиндера.» — Ты просто его не знаешь. «И, если честно, не хочу знать.» Пауза. Чернила вспыхнули резче. «Ребёнок, ты вообще понимаешь, в каком тоне ты разговариваешь со взрослым мужчиной?» — О, не начинай. «Это не дерзость. Это безрассудство.» — Он не кусается. «Все они так выглядят — пока не укусят.» Дневник лежал раскрытым, но чернила не появлялись несколько секунд — будто он прислушивался. «С этим человеком что-то не так.» — Ты о ком? — устало спросила Лия. «О вашем декане.» — Это не новость для Хогвартса. Чернила легли медленно, осторожно. «Он знает слишком много.» «И чувствует больше, чем должен.» Гермиона нахмурилась. — Драко говорил… — начала она и запнулась. — Он говорил, что профессор раньше был… на стороне Сам-Знаешь-Кого. Чернила дернулись. «Сам-Знаешь-Кого? Это меня так окрестили? » — Да, — тихо сказала Лия. Пауза затянулась. «Значит…» Чернила стали резче. «Значит, ваш декан когда-то был в моих рядах.» — Был, — осторожно сказала Гермиона. — Но сейчас он преподаёт в Хогвартсе. «Если он здесь — значит, он предал.» — Мы не можем быть в этом уверены, — возразила Лия. — Возможно, после твоей… смерти он просто отошёл от дел. Чернила легли резко, почти зло. «Не будь наивной.» «Из таких вещей не “отходят”.» — Его бы казнили, — тихо сказала Гермиона. «Именно» «Он опаснее, чем вы думаете.» — Или просто сломался, — упрямо сказала Лия. Чернила замерли. «Девочка…» «Ты правда веришь, что такие, как он, ломаются?» Он помолчал и добавил холодно: «Держитесь от него подальше.» Утро началось с перезвона колокольчиков и стука старосты в дверь.  — Гранд, профессор Снейп ждёт тебя у себя перед завтраком, — внутри девочки что-то оборвалось. Кабинет Снейпа встретил Лию привычным холодом и запахом зелий. Дверь за её спиной закрылась сама. — Садитесь, мисс Гранд. Она села, стараясь держаться прямо. Снейп некоторое время молчал, перелистывая пергаменты, будто разговор был делом второстепенным. Это молчание давило сильнее любого крика. — Скажите мне, — наконец произнёс он, не поднимая глаз, — вы считаете меня глупцом? — Нет, профессор. — Тогда почему вы уверены, что я не замечу изменений? Он поднял взгляд — резкий, цепкий. — Вы уверяли меня, что всё в порядке. И сейчас уверяете. А между тем тёмная магия, которую я ощущал рядом с вами, не исчезла. Лия сглотнула. — Я не занимаюсь запрещённой магией. — Я не говорил «запрещённой», — отрезал он. — Я сказал «тёмной». Пауза. — Раньше она была хаотичной, — продолжил Снейп тише. — Нестабильной. Сейчас — структурированной. — Он склонил голову. — Так не бывает само по себе. — Иногда вещи просто… успокаиваются, — осторожно сказала Лия. — В магии — нет. Он встал и прошёлся вдоль стола. — Если вы во что-то ввязались, мисс Гранд, — сказал он, не глядя на неё, — советую вам помнить: талантливые дети гибнут не от глупости. А от уверенности, что они всё контролируют. — Я всё контролирую, профессор. Он остановился. — Вот этого я и боюсь. Перед Рождеством Хогвартс жил в режиме бесконечной подготовки. Экзамены надвигались плотной стеной: зелья, трансфигурация, чары, эссе по защите от Тёмных искусств. У ребят не было времени — спуститься в дальнюю часть Тайной комнаты. Кабинет Салазара ждал. В один из вечеров дневник снова сам раскрылся. Чернила легли резко, почти возмущённо. «Вы издеваетесь?» «Недели проходят. Вы не приходите. Не разговариваете.» Лия не отрывалась от пергамента. — Экзамены. «Прекрасно.» «А я, значит, должен развлекать себя сам.» Чернила побежали быстрее. «Может, вы разрешите мне хотя бы кого-нибудь слегка убить?» «Или парализовать?» «Мне даже страницы книг перевернуть нечем.» Лия медленно закрыла учебник. — Тебе обязательно кому-то навредить, чтобы чувствовать себя… существующим? «Я — не призрак.» «Я — воспоминание с амбициями.» — Почему бы тебе просто… не попросить? Пауза. «Нет.» — Почему? «Потому что я не привык просить.» Лия устало выдохнула. — Ты хочешь силы. «Минимальной.» «Ровно столько, чтобы не сходить с ума от скуки.» — Хорошо. Столько, сколько я посчитаю нужным. Чернила замерли. «Ты уверена, что понимаешь, на что соглашаешься?» — Да, — спокойно ответила Лия. — Именно потому, что понимаю. Чернила легли медленно. «Ты опасная девочка.» — Я знаю. И впервые за долгое время магия дневника не давила — она просто… была. Через пару дней, когда до Рождества оставалось совсем немного, они всё-таки решились. — Мы должны показать вам Тайную комнату, — сказала Лия Гермионе и Драко. — Всю. И надо проверить Тома, я обещала сделать его немного более материальным, чтобы он мог соприкасаться с предметами.  — Ты сошла с ума, — тут же отреагировал Драко. — Ты ещё и собираешься делиться с ним силой?! — Немного, — спокойно ответила Лия. — Совсем чуть-чуть. — Он пользуется тобой! — Конечно, пользуется. Драко уставился на неё. — И ты это понимаешь… и всё равно идёшь? — Да. — Как ты вообще собираешься контролировать, сколько силы ему дать? Лия честно пожала плечами. — Пока не знаю. — Великолепно, — пробормотал Драко. — Просто восхитительный план. Они спустились через портрет. Гермиона и Драко замерли, оглядывая колонны, стены, древнюю кладку. — Это… невероятно, — прошептала Гермиона. В кабинете Салазара воздух был плотным, насыщенным магией и пылью веков. Тень отделилась от колонны. — О, у нас гости, — протянул Том. — Какая редкость. Гермиона перевела взгляд на Лию. — Это… он? — Да. — Вы похожи, — сказала она после паузы. — Глаза одинаковые. — Спасибо, — сухо ответила Лия. — Очень утешительно. — О, я польщён, — усмехнулся Том. — Всегда знал, что у меня прекрасные глаза. Он сделал шаг вперёд — скорее символический, чем реальный. — Ну что ж, раз все в сборе… Мне по-прежнему скучно. Он посмотрел прямо на Лию. — Ты обещала подумать. В кабинете повисла тишина. Лия медленно вдохнула. — Мы попробуем. Том улыбнулся — тонко, опасно, почти удовлетворённо. — Я рад это слышать. Они сели на холодный каменный пол друг напротив друга. Лия — скрестив ноги, дневник на коленях. Том — зеркально, чуть склонив голову, внимательно наблюдая за каждым её движением. В кабинете Салазара было тихо. Даже эхо здесь словно не решалось задерживаться. Лия положила ладони на обложку дневника и закрыла глаза. — Только немного, — сказала она вслух. — И сразу остановлюсь. — Разумеется, — отозвался Том. — Я само послушание. Она сосредоточилась. Магия потекла не рывком, а тонкой струйкой — осторожно, почти на ощупь. Дневник под её пальцами слегка потеплел, будто отзываясь. Том нахмурился. Его силуэт дрогнул — сначала едва заметно, словно марево над горячим камнем. Потом очертания стали чётче. Лицо — плотнее. Тени перестали просвечивать сквозь него полностью. — Хватит, — резко сказала Лия через несколько секунд и отдёрнула руки. — В смысле «хватит»? — тут же возмутился Том. — Я всё ещё призрак. Лия открыла глаза и посмотрела на него внимательно, почти по-взрослому. — По моим ощущениям, тебе достаточно. Ты сможешь взаимодействовать с предметами. Не с людьми. — Очаровательно, — протянул он. — Просто мечта. Он поднялся на ноги и, не говоря ни слова, сделал шаг к ней. Протянул руку — медленно, демонстративно — и ткнул её пальцем в лоб. Палец прошёл сквозь кожу, оставив неприятное, ледяное ощущение. Лия вздрогнула. — Фу, — сказала она. — Это мерзко. И холодно. На будущее — не делай так. — Принял к сведению, — хмыкнул Том. Он отвернулся и подошёл к письменному столу Салазара. Провёл пальцами по корешкам книг — на этот раз не насквозь. Задержал дыхание. Аккуратно поддел угол страницы. И — перевернул её. Том замер. Потом медленно улыбнулся. — Ладно, — признал он. — Этого действительно достаточно. Я, пожалуй, переживу рождественские каникулы, не умерев от скуки. Он бросил на Лию взгляд — уже без прежнего давления, но всё ещё острый. — Не обольщайся. Я не стал добрее. Просто… функциональнее. Лия устало выдохнула и прислонилась спиной к колонне. — Именно этого мы и добивались. В это же время, глубоко в подземельях Хогвартса, Северус Снейп сидел за своим столом, проверяя сочинения старшекурсников. Свечи горели ровно. Чернила медленно впитывались в пергамент. И вдруг — резкая, короткая боль обожгла предплечье. Снейп едва заметно дёрнулся. Он отложил перо и закатал рукав. На несколько секунд Тёмная метка вспыхнула — не ярко, но отчётливо, будто кто-то вдохнул в неё жизнь. А затем — снова побледнела. Исчезла. Как будто ничего не было. Снейп долго смотрел на кожу, нахмурившись. — Интересно… — тихо произнёс он. И направился к камину, взяв в руку летучий порох, мужчина кинул его себе под ноги. — Малфой Мэнор.  Когда ребята покинули Тайную комнату, направляясь в гостиные Слизерина собираться к праздничному вечеру, Лия ещё раз посмотрела на дневник и тихо вздохнула. Гарри, Гермиона и Драко уже поднялись наверх, обсуждая планы на каникулы и будущее, оставляя Тома одного среди колонн и фолиантов. Он медленно подошёл к столу Салазара и коснулся пальцем пыльной книги. — Ах, как же это… — протянул он, голос едкий, почти шипящий. — Тишина, покой, ваши счастливые рождественские хлопоты… и я, конечно, должен просто скучать. Он открыл первую книгу и попытался перелистнуть страницы. Это удалось, и Том улыбнулся, едко: — Ну что ж, немного физики, немного магии… интересно, кто бы подумал, что изучать старые заклинания можно без риска кого-то убить. И как же удобно, что вы оставили меня наедине с этим. Он перелистнул ещё несколько страниц, и голос стал чуть мягче, но всё так же саркастичен: — Ах, да, я забыл: вы наверняка считаете, что я просто развлекаюсь в пустой комнате. Забавно, правда? Разве я не заслужил хотя бы каплю действия, пока вы развлекаетесь с гирляндами и горячим шоколадом? Том поставил книгу обратно, но едва заметно погладил страницу, словно проверяя её на магическую энергию. — Ну что ж… пока вы там веселитесь, я буду наблюдать… читать… и ждать. Честно говоря, немного скучно, но… я справлюсь.  И ещё одна реплика, уже тихо, почти себе под нос: — Ах, эти рождественские каникулы… такие радостные для детей. А для меня — всего лишь библиотека, книги и ожидание. Да, прекрасно. На мгновение в его голове промелькнула мысль, почти нежная: «Эта девочка… Лия… она действительно умна. Умна и смелая». Но едва мысль оформилась, как холодные шепоты проникли в сознание: «Не обманывай себя… слабак… это ловушка… ты слишком мягок…». Том сжал пальцы, и улыбка исчезла, уступив место привычной язвительной ухмылке. Он вздохнул, перелистывая страницы, голос едкий: — Ах, да… сколь малодушные мысли могут погубить даже великого. Ну, что ж, лучше сосредоточимся на магии, чем на сентиментальностях. Но снова, между строк, мелькнуло чувство, почти забытое: «Она права… может, я недооценил её». Том закатил глаза, словно стыдясь этой слабости, и тихо пробормотал себе под нос: — Пустяки… Слабость — это привилегия живых. Я же… воспоминание. Ночь в Хогвартсе была непривычно пустой. Школа опустела — коридоры замолчали, лестницы не переговаривались между собой, даже призраки куда-то разбрелись. В Тайной комнате стояла гулкая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом страниц. Том Реддл сидел за столом Салазара Слизерина, склонившись над древним фолиантом. Он мог переворачивать страницы. Мог касаться бумаги. Мог читать. Это должно было радовать. Дневник, лежавший на кровати гостиничного номера в Париже, вдруг сам собой раскрылся. Чернила начали проступать рывками — строчка за строчкой, будто пишущий не мог определиться с настроением. Вы уехали. Пауза. С Рождеством, полагаю. Ещё пауза, длиннее. Интересный способ отметить праздник — оставить кого-то одного в подземелье. Чернила дрогнули. Я, между прочим, теперь даже могу читать. Это прогресс. Следующая фраза появилась резко, почти зло: Но беседовать с книгами — сомнительное удовольствие. Они не отвечают. Прошло несколько секунд. Ты обещала, что не исчезнешь. И почти сразу, будто спохватившись: Впрочем, у тебя каникулы. Друзья. Праздники. Я понимаю. Том откинулся на спинку кресла, глядя куда-то в темноту зала. Не подумай лишнего. Я не жалуюсь. Чернила будто бы остановились, а затем, чуть неровно: Просто… ты могла бы хотя бы написать. Он хмыкнул сам себе, тон сменился на язвительный. Впрочем, чего я ожидал. Ты ведь предупредила — “читай книги и не скучай”. Последняя строка появилась медленно, почти аккуратно: Счастливого Рождества, Лия Томас Гранд. Дневник захлопнулся. Том остался сидеть в тишине, снова перевёл взгляд на раскрытый фолиант. На миг в его голове мелькнула мысль — почти тёплая, почти человеческая: Она умная. Смелая. Не испугалась. И тут же, холодным эхом, словно из глубины: Не обманывай себя. Привязанность — слабость. Ты уже делал эту ошибку. Том сжал пальцы на краю стола сильнее, чем было нужно. — Тише, — процедил он сквозь зубы в пустоту. — Я просто… жду. Он снова наклонился к книге и перевернул страницу. Тишина Тайной комнаты сомкнулась вокруг него. Вечером того же дня, Лия заглянула в дневник и увидела оставленные строки.  — Может, привезти ему что-то?