Дочь Темного лорда

Авада Кедавра. Зелёный свет разрезал плотный туман кладбища, вспыхнул ослепляющей вспышкой — и тут же погас. Тело Питера Петтигрю рухнуло на холодную, влажную землю без единого звука, словно марионетка, у которой перерезали нити. На мгновение воцарилась тишина. Волан-де-Морт медленно опустил палочку и отвернулся от мёртвого тела, будто оно уже перестало для него существовать. — А теперь ты, Поттер. Он развернулся полностью. Лицо — бледное, змееподобное, почти лишённое человеческих черт — выражало не ярость и не торжество. Лишь интерес. Взмах палочки… и каменная статуя, державшая Гарри, с тяжёлым скрежетом разжала крылья. Гарри рухнул на колени у подножия надгробия, едва удержавшись на руках. Шрам пульсировал огнём, дыхание сбилось. — Что ж… — прошипел Волан-де-Морт. — Думаю, ты меня понимаешь. Гарри поднял голову. — Да, — выдохнул он. Голос Волан-де-Морта изменился — стал мягче, тише. Он перешёл на парселтанг. — Значит ты знаешь этот язык, Поттер.. Будем разговаривать так.  — От куда ты… — пробормотал Гарри, не отводя взгляда. — Дневник.. Волан-де-Морт слегка наклонил голову. — Дневник. Тот я делился воспоминаниями. Он был… любопытен. Часть меня — но более наивная. Он ещё не знал, к чему всё приведёт. Не знал о крестражах так, как знаю я теперь. Он посмотрел на свои длинные пальцы, сжал их в кулак и усмехнулся. — Что ты хочешь? — спросил Гарри. — Забавный вопрос, — прошипел Волан-де-Морт. — А что хочешь ты? Гарри молчал. — Ты выглядишь… — Поттер задумчиво  прищурился, — довольно-таки нормальным. Волан-де-Морт оглядел себя, словно впервые по-настоящему видел. — Не думаю. Я ещё даже не видел собственного отражения, но уверен, что мне не понравится, — по его лицу скользнула насмешливая улыбка.  Гарри нервно хмыкнул — звук вырвался сам собой. — Ничего смешного, мальчик, — холодно сказал Волан-де-Морт. — Но я понимаю, о чём ты думаешь. Ты удивлён. Я жив. Я говорю. И я всё ещё не убил тебя. Он сделал шаг ближе. — Моя дочь… — тихо продолжил он. — Дочь Тёмного Лорда и Национальный герой - лучшие друзья. Звучит как абсурд. Гарри стиснул зубы. — Она рассказывала тебе о крестражах, — продолжил Волан-де-Морт. — О частях души. Он медленно обошёл Гарри, словно оценивая. — В ту ночь, когда я пришёл за твоими родителями. Ты знаешь, что тебя спасло? Все любят говорить о любви Лили Поттер. И да, я не отрицаю её силу. Но одной любви недостаточно, чтобы остановить смертельное проклятие. Любовь по всюду и она не спасает всех и каждого.  Волан-де-Морт остановился. — Это была кровная магия. Древняя. Завязанные на кровных узах. И сейчас она действует снова. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холод. — Несколько частей моей души кричат, требуя твоей смерти. Другие… — он усмехнулся, — хотят поговорить. Хотят увидеть её. Его голос стал тише. — Из-за кровного родства эти части мешают друг другу. Давят. И поэтому ты всё ещё жив. Из-за моего любопытства. И из-за того странного покоя, который мне дарит Лия. Гарри смотрел на него, не моргая. — И что дальше? — спросил он. — Что ты собираешься делать? — Посмотрим, — ответил Волан-де-Морт. — У меня есть вопросы. Много вопросов. А теперь, мальчик… — он поднял голову, словно прислушиваясь, — у нас появились зрители. — Зрители? — переспросил Гарри. — Ты правда думал, что никто не знал, где я появлюсь? — усмехнулся Волан-де-Морт. — Тот, кто помог Хвосту, хочет убедиться, что всё прошло успешно. Гарри стиснул кулаки. — Ты поэтому убил Петтигрю? Но ведь он был твоим слугой.  Волан-де-Морт рассмеялся — тихо, сухо. —Да, он был полезным, — согласился он. — Но, во-первых, он мне надоел. А во-вторых… Питер — трус. Он наклонился ближе. — Он пришёл ко мне не из преданности. Из страха. И, честно говоря, он не слишком умён. Думаешь в одиночку он нашел бы меня? Смог бы узнать про этот ритуал? Если бы не помощь со стороны, он бы никогда не справился.  — А Барти Крауч-младший?  — спросил Гарри. — Фанатик, — ответил Волан-де-Морт. — И я благодарен ему. Благодаря ему ты здесь. Но фанатики опасны. Даже для своих хозяев. Он выпрямился. — А теперь устроим представление. Чтобы зрители не заскучали. Он перешёл на обычный язык. — Тебя учили дуэлям, Поттер. Палочку. Гарри поднялся. Они одновременно слегка поклонились. — Неплохо, — кивнул Волан-де-Морт. — А теперь… начнём. Заклинания вспарывали воздух. Вспышки, удары, боль. Гарри заметил, что ни одно смертельное заклятие не полетело в его сторону.  Между атаками он слышал шёпот: — Нам нужны доказательства, мальчик. Ты вернёшься. Ты должен кричать. Бояться. Рассказывать, что я вернулся. Надеюсь твои актерские таланты будут на высоте.  Последний взмах. — А теперь убирайся отсюда. Гарри отлетел и упал рядом с кубком. Он схватился за него и мир исчез. Трибуны взорвались криками. Гарри сидел на земле, оглушённый, пустым взглядом смотря вперёд. Учителя, директор и министр рванули к нему.  — Он вернулся, — прошептал он. — Гарри? — Дамблдор уже был рядом. — Что с тобой? — Он вернулся. — Кто? Гарри посмотрел на трибуны. Нашёл взгляд друзей. Сириуса. Лии, она выглядела бледной, будто знала, что что-то изменилось.  — Тёмный Лорд вернулся. — Чушь! — закричал Фадж. Гарри задрожал. Его трясло. — Я видел его! Я дрался с ним! Кубок был порталом и унес меня к нему!  Вокруг поднялся гвалт голосов.  К нему рванули друзья — но быстрее всех оказался Грюм. — Пойдём, Поттер. Тебе нужно отдохнуть. Он крепко схватил Гарри и почти потащил внутрь замка. Гарри трясло. Грюм усадил его на стул и резко схватил за раненую руку. — Ай! — Прости. Что ты видел? Гарри сбивчиво рассказал. Кубок, портал, котёл, ритуал и дуэль. — Какой он? — резко спросил Грюм. — Каково это — стоять рядом с величайшим тёмным магом? Гарри нахмурился. — О чём вы?.. Грюм в панике ходил по кабинету. Рылся в ящиках. Искал что-то. — Продолжай, Поттер. Каждая деталь важна. Что произошло еще там на кладбище?  И Гарри впервые подумал: что-то здесь не так. Дамблдор пытался успокоить взволнованную публику, но гул голосов не стихал. Преподаватели стекались к нему со всех сторон, переговариваясь вполголоса. Корнелиус Фадж, побледневший и взъерошенный, размахивал руками, почти крича: — Этого не может быть! Это невозможно! Министерство несёт ответственность за Турнир! Вы понимаете, что вы сейчас говорите, Альбус?! — Корнелиус, — спокойно, но жёстко ответил Дамблдор, — ты сам слышал, что сказал Гарри. Кубок был порт-ключом. Он перенёс его не обратно в Хогвартс.  — Что за нелепая выдумка?! — взорвался Фадж. — Кто, по-вашему, мог наложить такие чары?! — Кто последний касался кубка?! — Сириус зло смотрел на директора с министром.  — Профессор Грюм, — резко сказала Лия, пробираясь сквозь толпу. Все обернулись. — Именно он, — продолжила она, уже повышая голос. — Он только что увёл Гарри. Прямо сейчас. — Профессор Грюм… — медленно повторил Снейп, и в его взгляде мелькнуло понимание. — Он увёл Гарри! — почти прокричала Лия и сорвалась с места, побежав в сторону замка. — За ней! — коротко бросил Дамблдор. В тот же миг с места рванули Дамблдор, Снейп, Макгонагалл и Сириус. — Оставайтесь здесь! — крикнул Блэк Драко и Гермионе, не оборачиваясь. Через несколько минут они уже стояли у двери кабинета Защиты от Тёмных искусств. Изнутри доносился обрывок фразы: — …кладбище. Я не говорил вам о кладбище, профессор. Откуда вы знаете про кладбище? Дамблдор распахнул дверь взмахом палочки. Грюм даже не успел обернуться — его прижало к стулу невидимой силой. Он дёргался, его бил крупный, болезненный тремор, лицо было перекошено, дыхание — прерывистым. Лия рванулась к Гарри и крепко обняла его. Он дрожал — не от холода, от отката, от боли, от пережитого ужаса. Все взрослые в комнате одновременно направили палочки на Грюма. — Северус. Зелье, — коротко сказал Дамблдор. Снейп без лишних слов подошёл и влил в рот Грюма зелье. Тот захрипел, но сопротивляться перестал. — Ты Аластор Грюм? — спросил Дамблдор. — Нет… — выдавил тот. — Где он? Грюм молча скосил взгляд в сторону. К огромному сундуку. — Отойдите оттуда, — резко сказал Дамблдор. Сириус и Снейп одновременно схватили Гарри и Лию за плечи и оттащили назад, прикрывая собой. Дамблдор взмахнул палочкой. Сундук начал раскрываться — слой за слоем, словно матрёшка: один сундук внутри другого, защита за защитой. Когда последний замок поддался, внутри они увидели настоящего Аластора Грюма — исхудавшего, без глазного протеза и без ноги, связанного, но живого. — Аластор, ты в порядке? — крикнул Дамблдор. — Жив, — прохрипел он. — Чёрт бы его побрал… — Мы сейчас тебя вытащим. Потерпи. За спиной раздался хрип. Все обернулись. Лицо псевдо-Грюма начало плыть, словно воск под огнём. Кожа стекала, черты менялись, тело ломалось и перекраивалось. Через несколько мгновений на стуле сидел уже не Аластор Грюм. Барти Крауч-младший. — Он вернулся… — выдохнул он с безумной улыбкой. — Тёмный Лорд вернулся. Он перевёл взгляд на Гарри. — Покажи мне руку, мальчик, — сказал он хрипло. — И я покажу тебе свою. Гарри медленно поднял рукав. Порез на предплечье выглядел жутко — будто живая плоть шевелилась под кожей. Барти задрал рукав. Чёрная Метка пульсировала, темнела, будто оживала. — Довольно, — жёстко сказал Дамблдор. — Я пошлю сову в Министерство и в Азкабан. Полагаю, они уже заметили пропажу одного из заключённых. Вскоре прибыли авроры. Барти Крауча-младшего заковали и увели. Гарри отправили в больничное крыло — проверить наличие проклятий и залечить раны. Друзья и Сириус не отходили от него. Лия была бледнее обычного. Когда крыло наконец опустело, она тихо спросила: — Ну… и что он тебе сказал? Гарри помолчал. — Если честно… ничего особенного. Он убил Петтигрю. И… мне стало от этого немного легче. — Я думаю, — тихо сказала Лия. — Это ведь он сдал твоих родителей. — Да. Но… — Гарри вздохнул. — Он оказался… адекватным. — Адекватным? — переспросили все разом. — Да. Не безумцем. Он сказал, что это из-за частей души. Из-за крестражей. И… из-за кровной магии. Из-за тебя. Лия замерла. — Он опасен, — продолжил Гарри. — Очень. Но он не сумасшедший. Хотя выглядит… жутко. От того красавчика из дневника и следа не осталось.  Лия нервно рассмеялась. — То есть тебя волнует только это? — Лия, я серьёзно. Если вас поставить рядом, никто никогда не скажет, что вы родственники. Кожа — как воск, глаза красные, носа нет. Змея. И ещё шипит. На парселтанге. Шипит! Она не выдержала и рассмеялась. За ней — остальные. Да, уж действительно. Никто бы не поверил. Оставшись один на кладбище, Тёмный Лорд медленно осмотрел пространство вокруг. Туман стелился между надгробиями, холодная земля дышала смертью. У его ног неподвижно лежало тело Питера Петтигрю. Он поднял палочку вверх. В небе вспыхнула Чёрная Метка — огромная, тёмная, живая, словно сама ночь поднялась над кладбищем. — Наслаждайтесь, — тихо проговорил Волан-де-Морт. Хлопок — и он исчез. Темный Лорд появился перед воротами небольшого поместья. Стоило ему сделать шаг вперёд, как защитное ограждение мягко вспыхнуло, признавая хозяина. Ворота бесшумно распахнулись. По поместью прокатилась волна магии. Заклятия оживали, пробуждались после долгого сна. Перед ним склонились домовые эльфы. — Рады приветствовать вас, хозяин, — прошептали они. Их большие глаза были полны ужаса. — Наведите порядок в доме, — коротко приказал он. Эльфы исчезли. Волан-де-Морт широким шагом прошёл внутрь и направился в кабинет. Там, у зажжённого камина, он остановился. Кое-что не давало ему покоя. Он точно знал: перед своей смертью он создал шесть крестражей. И всё же сейчас… он ощущал семь. Это осознание пришло к нему не сразу, но на кладбище, в бою с Поттером, сомнений больше не осталось. Поттер был его седьмым крестражем. Три части его души — не две — кричали ему не убивать мальчика. И он понял почему. Лия сопровождала только два крестража. Но третий… был рядом с ней всегда. Волан-де-Морт опустился в кресло у камина. — Что ж… — пробормотал он, глядя в огонь. — Возвращаемся в игру. Гарри остался на ночь в больничном крыле. Друзья постепенно разошлись.  Лия задержалась ненадолго, а потом сказала Гермионе и Драко: — Я схожу в Тайную комнату. Хочу… проведать Тома. Она спустилась в подземелья и прошла в кабинет Салазара.  — Том! — позвала она. — Том! Ответа не было. Она достала дневник и раскрыла его. Том, где ты? Почему тебя нет? Чернила медленно проступили на странице. Том…  никогда не любил это имя. Но если тебе так привычно, девочка, можешь продолжать меня так называть. — Волан-де-Морт… — прошептала она. Знаешь, из твоих уст «Том» всё-таки звучит приятнее, чем «Волан-де-Морт». — Где Том? — тихо спросила она. Он не появится. — Где он? — настойчиво повторила Лия. Том — это и есть я. Строки появлялись медленно. Тот Том, который был здесь, больше не появится. Не забывай — он был частью моей души. Лия сжала дневник. — Но дневник… Он остался якорем. Как я уже говорил, Том из подземелий был лишь воспоминанием с амбициями. Захочешь поговорить — напиши. Я отвечу. — Я не хочу с тобой разговаривать. Пауза. Обидно, конечно, — появились строки. Но это твой выбор. Том в подземельях больше не появится. И не ответит тебе. Лия со злостью и какой-то глухой обречённостью захлопнула дневник. Чернила больше не появлялись. Она медленно поднялась, вышла из кабинета и вернулась в гостиную Слизерина. Там было пусто и непривычно тихо. Не задерживаясь, Лия поднялась в свою комнату. Гермиона уже ждала её. — Ну что, как там Том? — осторожно спросила она. Лия остановилась у двери. — Тома больше нет. Гермиона нахмурилась. — В смысле… как — нет? — В прямом. Того Тома больше нет. Его больше нет в подземельях. Она сделала паузу и тихо добавила: — Дневник — это просто якорь. Оболочка. Я написала… но мне ответил не Том. — Не тот Том? — догадалась Гермиона. Лия медленно кивнула. — Волан-де-Морт, — прошептала Гермиона. — Именно. Гермиона подошла и села рядом с ней на кровать, обняв за плечи. — Не расстраивайся. Я понимаю, что тебе тяжело. Ты привязалась к Тому… и всё же он твой отец. Но если подумать объективно… Она чуть отстранилась, глядя Лии в глаза. — Если он не убил Гарри и не причинил ему вреда — значит, всё не настолько плохо, как ты сейчас думаешь. Лия вздохнула. — Да, Герми… похоже, ты права. Она помолчала, затем вдруг поднялась и подошла к шкафу. Немного порывшись, Лия достала аккуратно сложенную чёрную мантию. Гермиона удивлённо подняла брови. — Ты куда? — Я скоро вернусь. Коридоры Хогвартса были почти пусты. Лия остановилась у знакомой двери и постучала. — Войдите, — раздался уставший голос. Она вошла. — Мисс Гранд, — Снейп поднял взгляд от стола. — Что-то случилось? — Да, профессор. Я… хотела вернуть вам вашу мантию. Хотела сделать это раньше, но… вас всё время не было на месте. — Благодарю, — коротко ответил он, забирая мантию. — Что-нибудь ещё? — спросил зельевар видя, что Лия не двинулась с места. Снейп прищурился. — Профессор… насчёт слов Гарри о Тёмном Лорде… — Вы хотите спросить о моей метке, мисс Гранд? — спокойно, почти без интонации сказал он. Лия вздрогнула от прямоты вопроса. — Да, профессор. Простите за наглость, но… да. — Вас это не касается. — Я понимаю. Но Гарри слышал ваши разговоры с Каркаровым … и видел в Омуте памяти его суд. Он видел, что Каркаров назвал ваше имя. И профессор Дамблдор сказал, что вы перешли на его сторону задолго до падения Тёмного Лорда. Она глубоко вдохнула. — Я знаю, что это дерзко, но… профессор, что с вашей меткой? Снейп устало провёл рукой по лицу. — Ничего, мисс Гранд. — Пауза. — Она стала темнее. Он посмотрел на неё прямо. — Все эти годы она была бледной, но никуда не исчезала. Сейчас — просто потемнела. Ни боли, ни зова. Обычная… татуировка. — Понятно, — тихо сказала Лия. — Надеюсь, я утолил ваше любопытство, — сухо добавил он. — А теперь отправляйтесь в свою комнату и ложитесь спать. Лия кивнула. — Спасибо, профессор. И… извините. Доброй ночи. Она вышла, тихо закрыв за собой дверь. На следующий день в Большом зале прошёл праздничный ужин — прощание с другими школами. Флаги Дурмстранга и Шармбатона ещё висели под зачарованным потолком, но атмосфера была совсем не праздничной. Музыка звучала глуше, смех — реже, а взгляды всё чаще скользили в сторону одного-единственного человека. Газеты, разложенные на длинных лавках, буквально кричали заголовками. «ГАРРИ ПОТТЕР СНОВА В ЦЕНТРЕ СКАНДАЛА» «МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ЛЖЁТ?» «ТЁМНЫЙ ЛОРД ВЕРНУЛСЯ — ИЛИ ФАНТАЗИИ ИЗБАЛОВАННОГО ГЕРОЯ?» На колдографиях Гарри выглядел бледным, с потерянным, пустым взглядом — именно таким, каким он вышел из лабиринта с Кубком в руках. «КТО ПОДТОЛКНУЛ ГАРРИ ПОТТЕРА К ЭТИМ СЛОВАМ?» «МАНИПУЛЯЦИЯ ИЛИ ЖАЖДА ВНИМАНИЯ?» «СКУЧНО ГЕРОЮ МИРА МАГИИ?» В некоторых газетах рядом с его фотографиями красовались изображения Тёмной метки — увеличенные, искажённые, с вызывающими подписями: «СОВПАДЕНИЕ?» «НЕ ОН ЛИ ЗАПУСТИЛ МЕТКУ НА ЧЕМПИОНАТЕ ПО КВИДДИЧУ?» «БЫЛ ЛИ ТУРНИР ТРЁХ ВОЛШЕБНИКОВ ЧАСТЬЮ ЧЬЕГО-ТО ПЛАНА?» Намёки были прозрачными. Обвинения — завуалированными, но оттого не менее ядовитыми. В зале шептались. Кто-то украдкой указывал пальцем. Кто-то отворачивался, будто Гарри стал заразным. Никто не верил ему. Кроме друзей. Кроме Сириуса. Кроме директора и профессоров.  Прощание с учениками других школ прошло быстро и формально. Кареты Шармбатона скрылись в утреннем тумане, корабль Дурмстранга растворился в чёрных водах озера, и Хогвартс начал пустеть. Ученики собирались на летние каникулы. И снова — взгляды. Шёпот. Полуусмешки. В конечном итоге Сириус просто сказал: — Хватит. Не будем трястись в этом поезде. Отправляемся домой. Они попрощались с Гермионой и Драко, пообещав писать друг другу и обязательно встретиться летом, если будет возможность. Затем Сириус вывел их за границу антиаппарационного барьера. — Держитесь, — сказал он. И с тихим хлопком они исчезли и оказались на площади Гриммо, двенадцать. — Ну вот, — проговорил Сириус, оглядывая дом. — Добро пожаловать домой. Можете пойти посмотреть обновки. Думаю, мастера хорошо постарались. Пока вы учились, здесь всё привели в порядок. И он не преувеличивал. Дом Блэков действительно изменился. Он стал светлее. Теплее. Уютнее — даже в самых тёмных углах. Исчезла часть тяжёлой, давящей атмосферы, будто стены наконец позволили себе выдохнуть. Поднимаясь по лестнице, дети услышали знакомый голос. — Что ж, с возвращением. На стене, в своей раме, их рассматривала Вальпурга Блэк. — Я так понимаю, этот год был… весьма напряжённым. — Леди Вальпурга, здравствуйте, — хором проговорили они. — Рады снова вас видеть. Вы, как всегда, в курсе всех событий.  — О, я уверена, — усмехнулась она. — А вы, как всегда, в самом центре всех событий. Пауза. — И, конечно же, всё случилось само по себе. — Естественно, леди, — со смешком ответила Лия. Вальпурга слегка приподняла подбородок. — Как всегда. Идите. Отдыхайте. Она взглянула в сторону коридора. — Мой сын очень постарался, чтобы вам здесь было… более уютно. Лия и Гарри переглянулись. И впервые за долгое время это слово — дом — прозвучало почти правильно. Добби был безумно рад их появлению. Домовой эльф буквально расцвёл — и, кажется, вложил в ужин всю душу. Стол ломился от блюд: жаркое, пироги, сладости, соусы, напитки — всё выглядело по-настоящему роскошно. Ребята сидели вместе с Сириусом. Они шутили, смеялись, перебивали друг друга, рассказывали мелкие истории — старались вести себя так, будто всё действительно позади. И всё же в воздухе витало напряжение. Едва уловимое, но настойчивое. Гарри заметил это первым. Сириус повернулся к крестнику, его голос стал тише и серьёзнее: — Всё хорошо. Ты должен знать — мы тебе верим. Мы обязательно со всем разберёмся. С тобой всё будет в порядке. Гарри на секунду задержал взгляд на Сириусе, а затем кивнул. — Я знаю, Сириус. Мы… как всегда, со всем разберёмся. — Он слабо улыбнулся. — И я очень рад, что вы мне верите. И не считаете меня каким-то сумасшедшим. — Даже не думай так, — твёрдо ответил Сириус. Лето продолжилось. Спокойно. Необычно спокойно. Кошмары больше не возвращались к Гарри. Шрам не болел. Они готовились к следующему году в Хогвартсе, встречались с друзьями, выполняли задания на лето, гуляли по магловским и магическим районам Англии. Иногда просто бродили без цели — ради ощущения нормальности. Но одна вещь не давала Лии покоя. Сириусу всё чаще прилетали совы. Письма. Много писем. Она заметила, с каким раздражением он отбрасывает их, даже не всегда дочитывая до конца. — Что это? — спросила Лия однажды. Сириус выдохнул, потер переносицу. — Письма от Дамблдора… — Он помолчал. — Когда-то давно мы все состояли в Ордене Феникса. Организации, которая боролась с Тёмным Лордом. И после его возрождения Дамблдор зовёт меня присоединиться к нему снова. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — И ещё он просит разрешения сделать дом Блэков штаб-квартирой Ордена. Лия нахмурилась. — Но… ты не хочешь? — После всего, что мы узнали тем летом? — резко ответил Сириус. — Нет. Я не хочу иметь с ними ничего общего. И с директором — в частности. Лия задумалась, затем спокойно сказала: — Я понимаю, Сириус. Но, возможно, тебе всё-таки стоит принять приглашение в Орден. Он удивлённо посмотрел на неё. — Не отдавать дом, — тут же добавила она. — Я тоже не думаю, что это хорошая идея. Это твой дом. Дом Гарри. Мой дом… Но если ты вступишь в Орден, мы будем хоть немного защищены. И будем знать, что происходит. Что может случиться. Сириус долго смотрел на неё. — Девочка… — пробормотал он. — Ты умна не по годам. Он вздохнул. — Думаю, ты права. В тот же вечер Сириус написал ответное письмо. Он согласился вступить в Орден Феникса, чтобы бороться с Тёмным Лордом и защищать Гарри. Но вежливо и твёрдо отказался отдавать дом Блэков под штаб-квартиру, объяснив, что теперь это не только его дом — и он не хочет, чтобы здесь постоянно находились посторонние волшебники. Через несколько дней пришло новое письмо. Приглашение на собрание Ордена. — Я отлучусь, — сказал Сириус, складывая письмо. — Мы погуляем, — тут же отозвалась Лия. — Не переживай. В центре открылась небольшая кафешка. Мы с Гарри давно хотели туда сходить. Она улыбнулась. — Иди на собрание, а потом вернёшься и всё нам расскажешь. Сириус рассмеялся. — Хорошо, детишки. Держите палочки при себе.  Он обнял их на прощание — крепко, по-настоящему и, взяв письмо с адресом, аппарировал. Гарри и Лия переоделись в магловскую одежду и отправились в кафе, о котором давно говорили. Это оказалась небольшая уютная кофейня с витриной, уставленной новыми десертами — яркими, аккуратными, слишком идеальными, чтобы пройти мимо. Они взяли кофе, пару пирожных, немного посидели, обсуждая всякую ерунду. После этого зашли в несколько магазинов одежды. Лия крутилась перед зеркалом, оценивая себя критическим взглядом. — Ты уже не такая коротышка, — рассмеялся Гарри. — Ой, Поттер, отвали, — фыркнула она, но тут же усмехнулась. — Но я рада, что ты тоже вырос. Когда я впервые тебя встретила, ты был таким маленьким и щуплым… Я серьёзно боялась, что ты так и не подрастёшь. — Ауч, — засмеялся Гарри. — Это было больно. Они выбрали несколько новых нарядов — Лия действительно подросла, как и Гарри, и старая одежда уже не сидела так, как раньше. Перед уходом они снова зашли в ту же кофейню и взяли несколько десертов для Сириуса. В небольшом переулке Лия щёлкнула пальцами, призывая Добби. Домовик появился мгновенно. — Отнеси это домой, пожалуйста, — сказала она, передавая пакеты. Добби с готовностью исчез. После этого они решили немного прогуляться — солнце уже клонилось к закату, город окрашивался в тёплые оттенки. До дома оставались считанные минуты. И тут всё изменилось. Ветер поднялся резко, будто кто-то сорвал заслон. Стало холодно — слишком холодно для летнего вечера. Небо потемнело, тучи сгустились почти мгновенно. Начался ливень.  — Что это такое?.. — пробормотала Лия. — Не знаю, — нахмурился Гарри. — Нужно поспешить домой. Он взял её за руку. — Бежим. Они сорвались с места. Ребята вбежали в небольшой туннель, ведущий к дому, как в следующий миг холод стал почти невыносимым. Вода под ногами начала замерзать. Дыхание превратилось в пар. Холод пробирал до костей. — Что за… — начала Лия. И тут он появился. Кошмар их третьего года обучения. Дементор. Высокий, тёмный, скользящий к ним беззвучно. Лия резко схватила Гарри за руку и развернулась, собираясь бежать обратно, но оттуда вышел второй. — Ещё один, — прошептал Гарри. — Какого чёрта?! — сорвалось у Лии. — Что они здесь делают?! Они же только у Азкабана! — Нам не убежать, — тихо сказал Гарри, доставая палочку. — Гарри, но нам нельзя колдовать… — Да к чёрту! — резко ответил он. — Они нас тут убьют, если мы не будем колдовать. Он заслонил Лию собой, оттесняя её за спину. — Экспекто Патронум! Из его палочки вырвался ослепительный свет. Он принял форму огромного серебристого оленя. Патронус с силой сбил одного дементора, затем развернулся и ринулся на второго, сметая холод и тьму на своём пути. — Всё! — Гарри схватил Лию за руку. — Бежим домой. Сейчас же. Пока не появились ещё. Они ворвались в дом, захлопнув дверь. Их била мелкая дрожь. — О, детишки, что с вами? — раздался голос. На стене появилась леди Вальпурга Блэк, внимательно оглядывая их бледные лица. — Дементоры, — прошептала Лия. — Дементор? Здесь?! — резко переспросила Вальпурга. — Да! — выдохнула Лия. — Да какого чёрта вообще?! Какие, нахрен, дементоры?! — Успокойтесь, — строго сказала леди. — Добби. Кричер. Оба домовика появились мгновенно. — Приготовьте детям чаю, — распорядилась она. — Кричер, ты делал бесподобный шоколадный брауни. Подай его детям. — Будет сделано, хозяйка, — прошелестел Кричер. — Отправляйтесь в гостиную. Отдохните. Скоро появится мой сын — тогда всё и обсудите. Они сидели в креслах, сжимая чашки с чаем, медленно приходя в себя, когда вдруг…  На стол между ними с громким хлопком упало письмо. Парочка недоумённо уставилась на него. Письмо дрогнуло… и взмыло в воздух. Уважаемый мистер Поттер! Министерство магии настоящим уведомляет вас, что сегодня вечером, в 18:23, было зафиксировано использование магии несовершеннолетним волшебником. Было установлено, что вы применили заклятие Патронуса. Это является грубым нарушением Указа о разумном ограничении использования магии несовершеннолетними. В связи с вышеизложенным вы исключаетесь из Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс с немедленным вступлением решения в силу. Дополнительные инструкции будут направлены вам в ближайшее время. С уважением, Муфалда Мелкин Секретарь Отдела магического правопорядка В этот момент раздался хлопок аппарации. — С вами всё в порядке?! — воскликнул Сириус, появляясь в коридоре. Гарри стал ещё бледнее. — На нас напали дементоры… — выдохнул он. — Я отогнал их Патронусом. Он поднял письмо дрожащей рукой. — И теперь меня исключили из Хогвартса. — Просто шикарно, — мрачно добавила Лия, переводя взгляд с письма на Сириуса. Сириус устало опустился в кресло, проведя рукой по лицу. — Дамблдору тоже пришло такое письмо, Гарри, — наконец сказал он. — О том, что ты использовал магию. Гарри напрягся. — И… что теперь? — Он уже отправил ответ Фаджу, — Сириус поднял взгляд. — С требованием пересмотра дела и официального слушания.  — Но меня ведь уже исключили…  — Ничего подобного. Министерство в панике, а точнее Фадж. Ты своими словами о возвращении Тёмного Лорда пошатнул его кресло. А теперь ещё и волшебство за пределами школы. Они не могут это так оставить, им нужно придраться. Волшебник может использовать магию для своей защиты, но Фадж хочет выставить тебя зазнавшимся героем. Не переживай, Лия была там как свидетель, да и они могут просмотреть ваши воспоминания. В этот момент раздался хлопок. — Вам письмо, сэр, — произнёс Добби, протягивая конверт. Сириус вскрыл его, пробежался глазами и коротко усмехнулся. — Ну вот. Ответ от Дамблдора. Заседание назначено на завтра. Гарри сглотнул. — Завтра… — Именно, — кивнул Сириус. — Так что сегодня — чай, десерты и сон. Завтра будет длинный день. Лия вдруг оживилась. — Кстати, — она улыбнулась. — Мы с Гарри кое-что принесли. — Добби? — Да, мисс Гранд. Перед Сириусом появились аккуратно упакованные десерты из кофейни. — О, — искренне удивился он. — Вы меня балуете. — Ты это заслужил, — фыркнула Лия. — Кстати, как пошло собрание, кто там был?  — Ничего особенного, переливание из пустого в порожнее, нагнетание атмосферы, чего-то конкретного не было. Мы были у Уизли дома, Люпин, он тоже в ордене, передавал вам привет. Снейп приходил, подтвердил, что метка потемнела, но лорд его не вызывал. Так что думайте о завтрашнем заседании.  Вечер закончился тихо — чаем, десертами и ощущением надвигающейся бури. Ночью Лия долго не могла уснуть. Мысли снова и снова возвращались к холоду, пустоте, к дементорам. И к Тому. Она достала дневник. К которому не притрагивалась уже несколько месяцев.  Это твоих рук дело? Ответ появился не сразу. Что именно, девочка? Дементоры. Пауза. Если ты об их создании — нет. Хотя идея, признаюсь, элегантная. Лия нахмурилась. Нет. Нападение. На нас с Гарри. Ответ появился почти сразу. Лия, ты слишком плохого обо мне мнения. Я бы не стал посылать дементоров за своим ребёнком. Это уже не злодейство, а дурной вкус. Несмотря на все, она фыркнула. Ты ведь заключал с ними договор раньше. Да. И они плясали под мою дудку. Но сейчас — нет. Мне незачем. По крайней мере, пока. «Пока» — понятие растяжимое. Уверяю, сегодняшнее нападение — не моих рук дело.  Вы не пострадали? — появилось через мгновение.  Нет. Гарри вызвал Патронуса. Разумно. Передай ему, что я горжусь. А теперь — спи. Истина всплывёт. Она всегда это делает. Лия закрыла дневник и, хоть тревога не исчезла полностью, уснула спокойнее. Утро встретило их горячим завтраком и тяжёлым молчанием. Все оделись официально — даже Сириус. — Ну что, — сказал он. — Вперёд. Метро, затем телефонная будка. — Здесь невозможно дышать, — пробормотала Лия. — Согласен, — буркнул Сириус, набирая цифры. — Вход — дерьмо. Будка поехала вниз. Министерство встретило их привычной суетой. — Сириус! Гарри! Лия! — к ним подошёл мистер Уизли. — Рад вас видеть. Ваше заседание в третьем зале. Хорошо, что вы пришли заранее. — Решили осмотреться, — улыбнулась Лия. — Похвально, что ж, прошу за мной.  И мистер Уизли повел их, через спешащую толпу, к лифтам. На одном из этажей вошел мужчина и что-то зашептала ему на ухо.  — Спасибо, Кингсли. — Артур повернулся к ребятам, — ваше заседание перенесли, оно начнется через 5 минут. Поспешим.  — Хотят все провести без нас и закрыть дело по-быстрому в связи с неявкой, — прошипел Сириус.  Компания быстрым шагом двигалась по коридорам, за одним из поворотов они увидели лорда Малфоя разговаривающего с Фаджем. Но поздороваться никто не успел, в связи со спешкой.  Зал Визенгамота был полон. Гарри усадили в центр. Сириус и Лия — на места для свидетелей. — Заседание объявляется открытым, — проговорил Фадж. — Обвиняемый - Гарри Джеймс Поттер, обвиняется в использовании магии за пределами школы. Ведущий слушание Корнелиус Рузвельд Фадж… — Защита, Альбус Вульфрик Брайн Дамблдор.  Министр недовольно поджал губы.  — Что ж, мистер Поттер обвиняется в использовании магии не совершеннолетним волшебником за пределами школы. Он, с полным пониманием и ответственностью, использовал заклинание Патронуса за пределами школы, хотя прекрасно знал, что это запрещено. Вы отрицаете, что использовали это заклинание? — Нет, я просто… — Вы знали, что вам запрещено пользоваться магией? — Фадж перебил Гарри. — Да, но я… — Прошу Визингамот принять во внимание… — Я использовал его, чтобы отогнать дементоров! — прервал речь министра Поттер. — Дементоры? В Лондоне? — раздался голос с трибун.  — Да, их было двое… — Довольно, — Фадж стукнул молотком, — я вынужден прервать этот чудесный рассказ. А поскольку вы не можете предоставить свидетелей, я считаю… — Почему же не можем? — выступил вперед директор. — Мисс Гранд была рядом и может все подтвердить.  Лия спустилась со своего места и встала рядом с Гарри.  — Лия Томас Гранд, — представилась она. — Я полностью подтверждаю слова Гарри. Вечером мы возвращались домой и в,какой-то , момент резко похолодало и начался ливень. Мы бежали домой, но пробегая сквозь туннель встретили дементора, он перегородил нам путь, а потом с другой стороны появился еще один. Они окружили нас и Гарри пришлось воспользоваться магией.  — Мисс Гранд… Нам всем известно о ваших отношениях с мистером Поттером. Поэтому вам бы не составило никакого труда сговориться и выдать эту чудесную ложь.  — Довольно! — Сириус поднялся со своего места. — Если не верите, можете просмотреть их воспоминания.  — Лорд Блэк, вам не давали слова!  — Я опекун этих детей и они, как вы успели заметить, министр, не совершеннолетнии. Я несу ответственность за них. И я совершенно не понимаю, на каких основаниях, Визенгамот проводит рассмотрение такого мелкого нарушения в полном составе? Даже на моем деле не было столько людей. В зале повисла давящая тишина, ведь все помнили провал с делом Блэка.  Дамблдор сделал несколько шагов вперёд, почти вплотную приблизившись к министру. — Дементоры появились в центре Лондона, — произнёс он спокойно, но в его голосе звучала сталь. — И мы все прекрасно знаем, что они не действуют без приказа. В зале прошёл едва уловимый шепот. — Следовательно, — продолжил Дамблдор, — кто-то этот приказ отдал. Он слегка наклонился к Фаджу, глядя ему прямо в глаза. — Тёмный лорд вернулся. И именно он направил дементоров. Корнелиус, прошу вас, будьте благоразумны. — Он не вернулся! — резко выкрикнул Фадж. В его голосе смешались паника и злость, а пальцы судорожно сжали рукоять молотка. — Я не позволю вам сеять панику в стенах Министерства! Повисла напряжённая тишина. Фадж резко отвернулся от Дамблдора и посмотрел на Гарри и Лию. — Что ж, — сухо произнёс он. — Тогда мы рассмотрим ваши воспоминания. К ним вышли двое сотрудников Министерства. Синхронно они подняли палочки и осторожно коснулись висков Лии и Гарри. Тонкие серебристые нити потянулись вслед за движением палочек. В следующее мгновение перед залом Визенгамота развернулась картина вчерашнего вечера. Сумерки. Ливень. Пустынная улица. Два подростка, бегущие под проливным дождём. Резкое похолодание. Ощущение безысходности. И затем — два дементора, вытягивающие костлявые руки к детям, пытаясь высосать из них саму жизнь. Паника. Отчаяние. Взмах палочки Гарри. — Expecto Patronum! Яркий свет разорвал тьму. Серебряный Патронус смёл дементоров, отбрасывая зло прочь, заставляя его отступить и исчезнуть. Картина рассеялась. В зале стояла оглушающая тишина. Члены Визенгамота сидели, словно громом поражённые. Несколько ведьм и волшебников переглядывались, кто-то побледнел, кто-то сжал губы в тонкую линию. Фадж резко ударил молотком. — Что ж, — проговорил он напряжённо. — Предлагаю перейти к голосованию. Он оглядел зал. — Кто считает Гарри Джеймса Поттера виновным? Поднялось несколько рук. Фадж сделал паузу, затем продолжил: — Кто считает Гарри Джеймса Поттера невиновным? Большая часть Визенгамота подняла руки. Фадж сжал челюсть. — Что ж… — выдавил он. — Тогда дело закрыто. Он снова ударил молотком. — Гарри Джеймс Поттер восстановлен в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Его действия признаны законными и правомерными. В зале снова повисла тишина — но теперь уже совсем иная.