Дочь Темного лорда

Лия и Гермиона зашли в комнату и почти одновременно повалились на кровати. — Это было страшно, — выдохнула Гермиона, глядя в потолок. — Согласна, — приглушённо отозвалась Лия. Несколько секунд они молчали, слушая, как за окном шумит ветер. — Но одно ясно, — тихо добавила Лия. — Том нас туда не посылал. Он отправил Снейпа и лорда Малфоя, чтобы помочь. И Беллатриса оказалась там не случайно. — И она спасла Сириуса, — медленно произнесла Гермиона. — Именно. Гермиона приподнялась на локтях. — Кстати… почему вы сказали, что пророчество разбилось? Лия перевела взгляд на сумку у кровати. — Потому что так было нужно. — Лия… — Я спрятала его. Тишина стала напряжённой. — Это странно, Гермиона, — продолжила Лия. — Снейп не говорил Дамблдору, что встречается с Тёмным Лордом. Откуда он узнал, что мы в Министерстве? “Слух”, как он сказал. Тебе не кажется, что это звучит… слишком удобно? — Лия… он директор. Он победил Гриндевальда. Его всегда боялся Тёмный Лорд... — Мы с Гарри кое-что вам не рассказали, — перебила Лия. — Когда мы впервые приехали в дом Сириуса, леди Вальпурга попросила проверить его — нет ли на нём зелий. Мы проверили. И нашли целый букет зелий контроля и подавления воли. И их дал… Дамблдор. Гермиона побледнела. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Лия села на кровати. — И слова моего отца о том, что Дамблдор хочет быть героем… что ему важно оставаться незаменимым… уже не звучат так безумно. Гермиона медленно покачала головой. — Мне нужно это обдумать… Я видела, что ты схватила ещё один шар.  Лия кивнула. — С моим именем. — Твоим? Она достала сферу из сумки. Стекло было холодным. — Это пророчество про меня. Шар едва ощутимо завибрировал в её ладонях. И голос раздался внутри головы — глухой, древний, будто идущий сквозь толщу времени. «На исходе седьмого месяца явится дитя, что станет пеплу дыханием и искрой — праху. Через него Тёмный Лорд обретёт возможность восстать, но лишь его воля решит — обратиться ли к свету или вновь избрать бездну. Ибо шанс будет дарован, но выбор останется за ним». Голос стих. Лия замерла, не мигая глядя на сферу. — Ну? — тихо спросила Гермиона. Лия повторила пророчество вслух и Гермиона медленно выдохнула. — То есть… ты — его шанс. — Похоже на то. — Шанс на новую жизнь. На другой выбор. Лия опустила взгляд. — Или на окончательное падение. Гермиона внимательно посмотрела на неё. — Судя по всему, он уже делает выбор. И не тот, что ожидали. Думаю… вам нужно поговорить. С этими словами она поднялась и ушла в ванную. Лия осталась одна. Она достала из тумбочки дневник Тома Редла, провела пальцами по обложке и открыла его. Чернила медленно проступили на странице. — Мы вернулись. Несколько секунд — тишина. Потом строчки начали проявляться быстрее, чем обычно. — Рад, что вы целы. Лия слабо улыбнулась. — Ты злишься? — тихо спросила она.  Ответ появился почти мгновенно. — О, милая. Я в ярости. — Из-за чего? Чернила легли резче, чуть глубже вдавливаясь в страницу. — Я зол, потому что вы даже не попытались связаться со мной. Поттер увидел видение — вы побежали. Не проверив. Не спросив. Не подумав. Ты даже не спросила у Северуса! Хотя у вас образовался такой «чудесный» тандем!  Страница дрогнула. — Я зол, потому что не понимаю, кто были те люди в чёрном. Я не отдавал приказа Беллатрисе. И я безумно зол, что ты решила подвергнуть себя опасности, не дав мне возможности тебя защитить. Лия сглотнула. — Прости… Всё произошло слишком быстро. Мы сразу подумали, что это не ты. Но испугались за Сириуса. Мы действовали… не разумом… И спасибо, что прислал профессора Снейпа и лорда Малфоя. Ответ появился мягче. — Разумеется, я их прислал. Чернила чуть посветлели. — И я появлюсь снова, если понадобится. Но, Лия… не заставляй меня узнавать о подобных вещах постфактум. Она коснулась страницы пальцами. — Я не хотела тебя волновать. Пауза. — Это не повод… Ты — моя дочь. Я имею право волноваться. Лия невольно улыбнулась. — Кстати… ты немного изменился. Гарри говорил, что при первой встрече ты выглядел… хуже. Чернила замерли. Потом медленно вывели: — Я не собирался являться перед тобой в том виде. — Ты смущаешься. — Разговор не об этом. Но строки стали аккуратнее, тон снова изменился — более серьёзный. — Это всё неспроста. Кому-то выгодно, чтобы я выглядел инициатором. Дементоры. Нападения на Уизли. Теперь Министерство. Беллатриса там “случайно”. Ты понимаешь? Лия помедлила. — Дамблдор? Чернила появились после короткой паузы. — Я подозреваю его. Он слишком вовремя появляется. И слишком красиво выходит героем. Но я не стану делать выводы без доказательств. Лия глубоко вдохнула. — Пророчество Гарри было там. Оно действительно существует. — Вы нашли его? — Да. Оно совпадает с тем, что передал Снейп. Но… — она замерла. — Я нашла ещё одно. Со своим именем. Страница замолчала. Чернила не появлялись несколько долгих секунд. — И что в нём сказано? Лия аккуратно пересказала текст пророчества. Чернила проступили медленно. — Значит… ты — мой шанс. Не оружие. Не средство. Шанс. Строки стали мягче. — Тогда я воспользуюсь им. Не ради власти. Ради тебя. Ради нас… Лия замерла. — Это не приказ, — тихо написала она. — Это выбор. Ответ появился сразу. — И я его сделаю. Уже сделал. Отдыхай. И, Лия… Я горжусь тобой.  Надеюсь, летом мы увидимся. Лия закрыла дневник и уткнулась лбом в тёмную обложку. Мысли путались. Страх. Непонимание. Остаточное возбуждение от пережитого в Министерстве. Шок от его слов. Он гордится ею и хочет встретиться…  Она понимала, что он её отец. Понимала это разумом. Но внутри всё ещё жила девочка, которая долгие годы считала его чудовищем, тенью, именем, от которого дрожит весь магический мир. И от этого человека… от самого Тёмного Лорда… она услышала слова, которые не каждый ребёнок слышит даже от обычного отца. «Я горжусь тобой». Это выбивало почву из-под ног. И где-то глубоко, почти стыдно, теплилось предвкушение будущей встречи. Гермиона вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем. — Ну что? Вы поговорили? Лия медленно подняла голову. — Да. Я рассказала ему всё. Он зол, что мы не связались с ним. В ярости от того, что кто-то продолжает прикрываться его именем. Но… — она едва заметно улыбнулась, — он сказал, что гордится мной. И надеется встретиться летом. Гермиона замерла. — Сильно… Она села рядом. — Что-то ещё? — Я рассказала ему про пророчество. Про то, что я… его шанс. Он сказал, что воспользуется им. Гермиона несколько секунд молчала. Потом вдруг обняла Лию крепко, почти отчаянно. — Это чудесно. Лия тихо выдохнула, позволяя себе на мгновение просто быть в этих объятиях. Гермиона чуть отстранилась и посмотрела ей в глаза. — Несмотря на всё. Несмотря на этот безумный, тяжёлый год… он закончился не так плохо, как мог бы. Лия кивнула, впервые за долгое время, она не чувствовала себя разорванной между мирами. — А теперь, — мягко сказала Гермиона, — давай спать. Лия погасила свет. В темноте потолок казался бесконечным. Утром ребята спустились в Большой зал на завтрак. Шум голосов, звон посуды, последние разговоры перед отъездом — всё казалось одновременно привычным и каким-то далёким. Едва они закончили есть, к ним подошёл Сириус. — Мы уезжаем раньше, — тихо сказал он. — Я договорился с директором.  Гарри и Лия переглянулись. — Соберите вещи. Встретимся у ворот. Они быстро поднялись в спальни, собрали чемоданы, попрощались с Драко и Гермионой, с обещанием писать летом и вышли вслед за Сириусом. Вместе пересекли границу антиаппарационного барьера Хогвартса. Сириус взял их за руки. Хлопок. И через мгновение они стояли в прихожей дома Блэков. — Леди Вальпурга! — крикнули они в один голос. — Мы вернулись! Из глубины дома раздался знакомый, слегка надменный, но явно довольный голос: — Рада это слышать. Наконец-то в этом доме станет немного шумно. А то мой сын ходит здесь, словно призрак. Иногда мне кажется, он вот-вот начнёт плакать от того, что вас нет. — Матушка! — возмутился Сириус. — Разве я не права? Лия невольно улыбнулась. — Как я понимаю, этот год тоже не прошёл без приключений, — продолжил портрет. — О да, леди, — ответил Гарри. — Что ж, сын, надеюсь, ты мне всё расскажешь. А дети пусть устроятся. Сириус вздохнул, но направился к портрету. Лия и Гарри поднялись по лестнице. У двери своей комнаты Лия остановилась. — Гарри… зайди, пожалуйста. Он насторожился. — Что-то случилось? Они вошли внутрь. Лия закрыла дверь. — Насчёт Тома. Мы вчера разговаривали. Она коротко пересказала разговор: его злость, тревогу, слова о гордости. Затем осторожно протянула Гарри шар с его пророчеством. — Я сохранила его. Гарри принял сферу, долго глядя на мутноватое стекло. — Значит… существует ещё одно пророчество, — тихо сказал он. — Да. Она пересказала ему текст. Гарри хмыкнул, но без насмешки. — Я — не единственный “избранный”, выходит. — Ты — не оружие, — мягко сказала Лия. — И я — не средство. Он кивнул. — Он хочет встретиться? — Да. Гарри ещё несколько секунд смотрел на шар. — Я должен тебе кое-что сказать. Лия насторожилась. — В том видении… когда я увидел, как он пытает Сириуса… он выглядел так же, как на кладбище. В день возрождения. Но в Министерстве он выглядел иначе. Более… живым. Лия медленно кивнула. — Думаю, это из-за объединения крестражей, — продолжил Гарри. — Но тогда возникает вопрос… кто послал мне видение? Повисла тишина. — Тот, кто не знал, как он выглядит сейчас, — тихо сказала Лия. — Тот, кто использовал старый образ. Гарри провёл рукой по волосам. — Кто-то залез мне в голову. — И этот кто-то хотел, чтобы мы побежали. Они ненадолго замолчали. — Гарри, — осторожно сказала Лия, — давай расскажем всё Сириусу. Он имеет право знать. — Ты представляешь, как он отреагирует? — Гарри резко вскинул голову.  — Представляю. Но я устала притворяться. Устала делать вид, что мой отец — абсолютное зло без нюансов. Да, он ужасный человек. Он убил твоих родителей. И многих других. Я это понимаю. Но сейчас, кто-то прикрывается его именем. И если мы будем молчать — мы играем на руку этому кому-то. Гарри долго смотрел на неё. В его взгляде не было злости. Только усталость… и понимание. — Да, — наконец сказал он. — Ты права. Он глубоко вдохнул. — Используем тот же ритуал? Как с Гермионой и Драко? — Да. Чтобы он не мог никому рассказать без нашего разрешения. Гарри кивнул. — Тогда пошли. Он крепче сжал шар с пророчеством, будто принимая не только информацию, но и ответственность. Впервые за долгое время они шли не как дети, скрывающие тайну. А как люди, готовые её озвучить. Ребята разошлись по своим комнатам распаковывать вещи. Каждый двигался медленно, будто откладывая неизбежное. Но тянуть больше было нельзя. Они спустились вниз. Сириуса нашли у портрета Вальпурги. Он что-то лениво отвечал матери, но, увидев подростков, замолчал. Леди Блэк внимательно осмотрела их. — Ох… какие серьёзные лица. Чувствую, будет интересный разговор, — протянула она. — Пожалуй, оставлю вас. Сириус обернулся. — Серьёзный разговор? — он улыбнулся, но в глазах мелькнула настороженность. — И что же вы задумали? — Пойдём в библиотеку, — сказал Гарри. Сириус поднял бровь, но кивнул. Библиотека встретила их тишиной и запахом старых книг. Домовики молча поставили чай и закуски. — Ну что ж, — Сириус откинулся в кресле. — Я слушаю. Он смотрел на них с лёгкой улыбкой — не понимая, почему они так напряжены. — Сириус, — начала Лия, — прежде чем мы начнём… нам нужно, чтобы ты принёс клятву. Улыбка исчезла. — Клятву? — Для твоей защиты, — спокойно сказал Гарри. — То, что мы расскажем, очень опасно. Если кто-то попытается залезть тебе в голову… он ничего не увидит. Мы уже делали такой ритуал с Гермионой и Драко. Это ритуал доверия. Сириус, оценивающим взглядом, медленно посмотрел сначала на Гарри, потом на Лию. — Если всё настолько серьёзно… хорошо. Что нужно делать? Лия объяснила ритуал. Кровь. Формула. Магия рода. Запечатывание намерения. Сириус ни разу не пошутил. Когда их кровь смешалась и запечаталась в маленьком фиале, воздух в библиотеке стал плотным. — Я отправлю его гоблинам в хранилище, — тихо сказала Лия, пряча сосуд в карман. Сириус медленно выдохнул. — Что ж… теперь я действительно начинаю нервничать. Я жду. Гарри взял Лию за руку. Она глубоко вдохнула. — Моё полное имя — Лия Томас Грант. Имя моего отца… Томас Марволо Реддл. Или… Лорд Волан-де-Морт. Тишина. Сириус моргнул. Один раз. Второй. — Что? — Это не всё, — тихо сказала Лия. И она начала. Тайная комната. Дневник. Призрак Тома. Василиск. Кабинет Салазара Слизерина. Крестражи. Возрождение. Его присутствие рядом с ними. Министерство. Его адекватность. Его помощь. Дементоры, которым он не приказывал. Подстроенное нападение на Артура. Видение Гарри, посланное кем-то другим. С каждым словом лицо Сириуса становилось всё бледнее. Когда рассказ закончился, он сидел неподвижно. Как будто не дышал. Блэк резко вскочил. Кресло с грохотом отлетело назад. — Да вы издеваетесь?! Голос сорвался. — Вы сейчас серьёзно?! Он прошёлся по комнате, взлохматив волосы. — Волан-де-Морт… адекватный? Волан-де-Морт — не отдавал приказов? Волан-де-Морт — помогает?! Он резко повернулся к Гарри. — Гарри, ты понимаешь, о ком мы говорим?! Он убил твоих родителей! Он убил Джеймса! Он убил Лили! Он уничтожил половину моего мира! Его голос сорвался на крик. — Я сидел в Азкабане двенадцать лет! Двенадцать! Потому что этот монстр начал войну! А вы сейчас сидите передо мной и рассказываете, что он… что? Что он стал хорошим?! В комнате стало жарко. Магия Сириуса начала дрожать — книги на полках едва заметно задребезжали. Он повернулся к Лие. — И ты! Ты говоришь об этом так спокойно! Это чудовище — твой отец?! В его голосе не было ненависти к ней. Была паника. Лия выдержала его взгляд. — Я не говорю, что он хороший, — тихо сказала она. — Я говорю, что кто-то использует его имя. И если мы это проигнорируем, пострадают люди. Снова. Сириус тяжело дышал. — Он не может быть… — он замолчал. — Люди не меняются так. — Он не стал светлым магом, — спокойно сказал Гарри. — Он всё ещё опасен. Но он не отдавал тех приказов. И видение послал не он. Сириус медленно опустился в кресло. Руки дрожали. — Я видел их, Гарри… — голос стал глухим. — Я видел, что он сделал. Повисла тяжёлая тишина. Это был не просто гнев. Это была боль, которой пятнадцатилетние подростки никогда не знали. — Если вы ошибаетесь… — тихо сказал он. — Если это его игра… — Тогда мы первые встанем против него, — ответила Лия. И в её голосе не было сомнений. Сириус посмотрел на неё иначе. Не как на ребёнка. А как на человека, который делает выбор. Сириус перевёл нечитаемый взгляд на камин и резко выдохнул. — Гарри… ты веришь ей? — устало спросил он. — Ты веришь ей… и ему? Гарри не отвёл взгляда. — Я верю Лии. И если она верит ему… я доверюсь тоже. В комнате стало тихо. Сириус медленно кивнул. — Мне нужно время… — глухо сказал он. — Мне нужно время, чтобы это принять. — Сын, — неожиданно раздался голос леди Вальпурги. Сириус резко обернулся. — Ты знала? — в его голосе снова вспыхнуло раздражение. — Ты знала обо всём? Портрет замялся. — Да. В тот день, когда Лия впервые переступила порог этого дома. Но это была не моя тайна, милый. Я ждала, когда они сами тебе расскажут. Это их жизнь. Их выбор. И они его сделали. Сириус сжал кулаки. — И ты молчала?! — Да. Она смотрела на него спокойно. — Теперь выбор за тобой. Повисла пауза. Потом Вальпурга продолжила, и её голос стал тише, глубже. — Скажи мне, сын… ты никогда не задавался вопросом, почему полукровка так яростно начал отстаивать чистоту крови? Сириус нахмурился. — О чём ты? — Том Реддл, которого знала я… был иным. Лия замерла. — Он был харизматичным, блестящим юношей. Острый ум. Амбиции. Гордость. Да, гордости в нём было много. Он завоевал расположение множества древних семей. Но в его речах не было ненависти к полукровкам и маглорожденным. Он сам был полукровкой. Сириус слушал, не перебивая. — После школы он много путешествовал. Учился. Набирался знаний. Вернувшись, он вошёл в политику. И знаешь, какие законы он продвигал? Никто не осмелился ответить.  — Защиту прав полукровок. Обязательные программы поддержки маглорожденных. Дополнительные занятия для тех, кто вырос вне магического мира. Проверки условий в приютах для сирот, а сирот тогда было много, война в магловском мире только закончилась. Он говорил о реформе системы образования. О возвращении контроля за магическим воспитанием, чтобы дети не терялись между мирами. Вальпурга вздохнула. — Он был наивен. Слишком прямолинеен. Слишком уверен, что система позволит ему её изменить. — И что случилось потом? — тихо спросила Лия. Портрет на мгновение потемнел. — В какой-то момент… всё сломалось. Я не знаю, что именно. Предательство? Угроза? Политическая игра? Но юный Реддл изменился. Его идеи извратили. Или он сам их извратил. Вместо защиты — контроль. Вместо равенства — превосходство. Вместо реформ — страх. Сириус медленно опустился в кресло. — Ты хочешь сказать, что он… просто сломался? — Я хочу сказать, что я видела, каким он был. И я видела, каким он стал. Это были два разных человека. Она посмотрела прямо на Лию. — Если мистер Реддл сейчас адекватен… возможно, он возвращается к той версии себя, которую я знала до перелома. Сириус молчал. Огонь в камине треснул. — Он убил Джеймса, — глухо сказал Сириус. — Он убил Лили. — Да, — спокойно ответила Вальпурга. — И это не отменяется ничем. Но если есть шанс предотвратить новую войну… ты не можешь игнорировать его только потому, что тебе больно. Сириус закрыл лицо рукой. Тишина тянулась долгие секунды. Потом он посмотрел на Лию. — Если это ловушка… я уничтожу его. Даже если придётся пройти через тебя. Лия выдержала взгляд. — Если это ловушка, я помогу тебе. И в её голосе не было ни дрожи, ни сомнения. — Вы говорили про дневник, через который общаетесь. Я могу с ним поговорить?  Гранд удивленно посмотрела на опекуна, а затем резко кивнула и выбежала из библиотеки. Вернувшись через несколько минут с дневником она застала всю ту же напряженную тишину.  Лия села на свое место и открыла дневник. — Том. Чернила медленно проступили. — Да, милая. Что-то случилось? Ты снова ввязалась во что-то сомнительное и решила поставить меня перед фактом? Лия фыркнула. — Честно… да. Но мы уже всё разгребли. Гарри и Сириус молча наблюдали, как строки исчезают и появляются новые. — О. Значит, масштаб неприятностей средний. Я слушаю. Сириус подался вперёд. — Они рассказали всё мне. Чернила замерли. Потом медленно вывели: — Сириус. Добрый день. Голос Сириуса стал холодным. — Не называй меня так. Лорд Блэк.  — Согласен. Фамильярность нам пока не к лицу. — Я задам вопрос один раз. Ты приказывал нападать дементорам? Ты отправлял людей в Министерство? Строки появились почти мгновенно. — Я убивал. Я не стану лгать. В комнате стало холоднее. Лия и Гарри напряглись. — Но дементоров я не направлял. На Уизли не нападал. Видение Гарри не посылал. — Почему я должен тебе верить? — процедил Сириус. — Не должны. Но логика — упрямая вещь. Если бы я хотел заманить их в Министерство, я бы знал, как выгляжу сейчас. Гарри, Северус хорошо тебя обучил, но старайся лучше.  Гарри автоматически кивнул, будто Том мог его видеть, Сириус сжал челюсть. — Ты убил Джеймса. Ты убил Лили. Пауза. Чернила проявились медленнее. — Да Никаких оправданий. Никаких «но». Сириус резко шагнул в сторону Лии с дневником.  — И ты ожидаешь, что я спокойно буду сидеть и разговаривать с тобой?! Строки появились чётко. — Нет. Я ожидаю, что вы будете мыслить. Если бы я хотел продолжить войну в прежнем формате, я бы уже это сделал. Но кто-то действует от моего имени. И если вы хотите сохранить жизнь этим двоим… вам придётся принять тот факт, что сейчас наши интересы совпадают. — Наши интересы? — зло усмехнулся Сириус. — У меня нет ничего общего с тобой. — У нас есть общее. Лия. Сириус замолчал. Лия медленно подняла взгляд на него. — Я не прошу тебя простить его, — тихо сказала она. — Я прошу тебя увидеть, что сейчас происходит что-то большее. Сириус тяжело дышал. — И что ты хочешь? — спросил он, глядя на строки. — Контроль. Информацию. Время. — А взамен? — Я не причиню вреда Лие. Никогда. Я не причиню вреда Гарри, без крайней необходимости. — А переговоры прям твоё! Какая такая, крайняя необходимость?!  — У меня нет планов ему вредить, но Гарри важен, как фигура на шахматной доске. И я не могу гарантировать, что он не окажется под ударом, если события потребуют этого. То же касается Лии. Я гарантирую, что никогда не причиню им вреда умышленно. Всё остальное — вопрос обстоятельств. Гарри тихо сказал: — Это уже честнее, чем половина политиков в Министерстве. Сириус метнул в него взгляд, но ничего не ответил. — Если ты солжёшь, — медленно произнёс он, — я найду способ уничтожить тебя. И плевать, что останется от меня. — Это было бы достойно Блэка. Сириус невольно усмехнулся — коротко и мрачно. — Мы не союзники. — Пока нет. Но если вы действительно хотите узнать, кто стоит за происходящим… мне потребуется ваше доверие. Сириус долго смотрел на страницу. — Мне нужно выпить, — глухо сказал он. Чернила вновь пришли в движение. — Кстати, лорд Блэк. Благодарю вас. В комнате повисла неожиданная тишина. Сириус нахмурился. — За что? Строки проявились медленно, аккуратно. — За то, что заботитесь о моей дочери. Вы важны для неё. И, несмотря на наши… разногласия, я ценю это. Сириус будто не сразу понял. — Ты… благодаришь меня? — Не стоит искать в этом подвох. Я умею быть признательным. Сириус тихо фыркнул. — Вот уж не думал, что услышу это от тебя. Чернила на мгновение исчезли, потом появились снова. — Насчёт выпить… вы упоминали о подобном намерении. Не желаете ли продолжить разговор в более… приватной обстановке? Сириус прищурился. — Ты предлагаешь мне встретится?  — Да. И я буду признателен, если вы захватите с собой части моей души. — Они последние? — Совершенно верно. Было бы вполне чудесно, если бы вы вернули их мне лично, лорд Блэк. Сириус усмехнулся. — Ты хочешь, чтобы я пришёл к тебе… с твоими крестражами и мило пообщался?  — На милом общении не настаиваю, но конструктивный диалог был бы не прочь провести.  — И почему я не должен решить, что это ловушка?  — Доверие, лорд Блэк, оно важно.  — Зачем тебе встреча? Ты можешь просто забрать дневник с медальоном.  — Потому что если кто-то действует от моего имени, это означает одно из двух: либо у него есть доступ к моим старым связям, либо он знает то, чего не должны знать даже вы. И я предпочту обсудить это с человеком, который способен мыслить стратегически, а не импульсивно. Сириус приподнял бровь. — Ты уверен, что обратился по адресу?  — Самокритично… вот и проверим.  Огонь в камине треснул. Лия почувствовала, как напряжение стало почти физическим. Сириус наконец произнёс: — Я подумаю. — Разумеется. Я никуда не спешу… В отличие от времени. Чернила медленно исчезли. Сириус, окинув взглядом Гарри и Лию, быстро вышел из библиотеки.  — Ему надо все обдумать, расслабьтесь. — раздался голос Леди Блэк. — Он отреагировал лучше, чем я предполагала. Взрослеет… Дни в Блэк-меноре потекли в напряжённой тишине. Сириус почти не попадался им на глаза. Он либо запирался в своей комнате, либо часами сидел в библиотеке, перебирая старые книги и не читая ни строчки. Дом словно чувствовал его состояние — даже портреты перешёптывались тише обычного. Гарри и Лия решили не давить. Они с головой ушли в подготовку к следующему учебному году: повторяли заклинания, разбирали теорию, делали летние задания. Рутина была спасением. Она хоть немного глушила тревогу. По амулетам связи они связались с Драко и Гермионой. — Вы… серьёзно всё рассказали Сириусу? — Гермиона была шокирована.  — Да, — спокойно ответила Лия. — Подожди. То есть… твоё пророчество существует… и то видение Поттера было поддельным? Его послал кто-то другой? — Драко звучал потрясено. — Да, — подтвердил Гарри. — В Министерстве он выглядел иначе. Более… живым. — Чёрт… становится всё интереснее и интереснее. — Это было правильное решение. Скрывать дальше было бы хуже, — Гермиона вздохнула. — Сириус еще не дал ответа, — тихо сказала Лия. — Но он ничего не говорит. Ходит, как привидение. Думаю, он скоро на что-то решится. А твой отец Малфой? Как он? — Стал всё чаще пропадать в Министерстве, — ответил Драко. — Похоже, от Тёмного Лорда поступили какие-то распоряжения. Особенно теперь, когда всё вскрылось. — Вскрылось? — переспросил Гарри. — Вы что, газеты не читаете? — Сириус отказался от подписки на «Пророк». А мы… не выходили из менора, — печально проговорила Гранд.  — Тогда поздравляю, — сухо сказал Драко. — Министерство в панике. Все статьи пестрят о возвращении Тёмного Лорда. О том, как Фадж все время это отрицал и поливал Гарри грязью. Дамблдор раздаёт интервью направо и налево, рассказал про орден и силы света. — Общество разделилось. Кто-то в ужасе. Кто-то злится на Министерство, — шепотом продолжила Герми.  Лия медленно выдохнула. — Значит… Фаджа скоро отправят в отставку. — Похоже на то, — согласился Драко. — Говорят, готовится вотум недоверия. Будут выборы нового министра. Начнётся министерская гонка. Повисла тишина. — И в такой момент кто-то действует от имени Тёмного Лорда… — тихо сказала Гермиона. — Очень удобно. Гарри посмотрел на Лию. — Значит, кто-то готовит почву. — Вопрос только — для кого. Связь прервалась. Позже вечером Лия спустилась в гостиную. Сириус стоял у окна, глядя на пустую площадь. — Они сказали, что Фаджа, скорее всего, сместят, — тихо сказала она. Сириус не обернулся. — Я знаю. — Ты читаешь газеты? — Нет. У меня есть старые контакты. — Это идеальный момент для переворота, — задумчиво сказал он. — Паника. Вакуум власти. Разделённое общество. Он повернулся к ней. — Твой отец слишком умён, чтобы упустить такой шанс. — Он говорит, что не отдавал этих приказов. Сириус внимательно посмотрел на неё. — Вот поэтому я и соглашусь на встречу. Если он врёт — я это увижу. — Когда? — спросила Лия. Пламя отражалось в глазах Блэка, но выражение лица оставалось нечитаемым. — Напиши ему, что мы можем встретиться завтра. Если его это устраивает. В его голосе не было ни злости, ни сомнений. Только решимость. Лия кивнула ее сердце неприятно сжалось. Она молча поднялась к себе. В комнате было темно. Только лунный свет ложился на стол. Лия достала дневник. Несколько секунд она просто смотрела на обложку. — Сириус хочет встретиться завтра. Тебя это устраивает? Чернила проступили почти сразу. — Да. Вполне. Я открою для него камин. Поместье Гонтов будет ждать. Лия сглотнула. Поместье Гонтов. Это звучало как что-то древнее и тяжёлое. — Хорошо, — тихо сказала она. — Отдай ему с собой дневник и медальон.  Она машинально коснулась цепочки на шее. — Да, конечно.  — Тогда буду ждать лорда Блэка завтра. Последняя строка проявилась медленнее остальных. — Скоро увидимся, милая. Лия закрыла дневник. В груди было странное чувство. Не страх. Не радость. Предчувствие. Утро было тревожным и слишком тихим. Они позавтракали молча. Ни Гарри, ни Лия не поднимали глаз. Сириус был собран и пугающе спокоен. После завтрака они втроём прошли в гостиную. Лия медленно сняла медальон с шеи. Цепочка скользнула по коже, оставив ощущение холода. Она протянула его Сириусу вместе с дневником. — Поместье Гонтов, — повторила она тихо. — Да, — коротко ответил он. Твёрдой рукой он принял крестражи. — Будьте дома. Никуда не выходите. Я скоро вернусь. Он шагнул в камин. — Поместье Гонтов. Зелёное пламя взметнулось и поглотило его. Через мгновение Сириус вышел из огня в полутёмной комнате. Окна были плотно зашторены. Воздух казался тяжёлым. Перед камином стояли два кресла и небольшой столик между ними. На полу белый ковер. Чуть поодаль — массивный стол, заваленный бумагами. Комната могла бы показаться уютной, если бы не отсутствие света. И не фигура в проёме. — Добро пожаловать, — произнёс Волан-де-Морт. Голос был ровным и немного шипящим.  — Что предпочтёте, лорд Блэк? Чай, кофе… или что-нибудь покрепче? — Что-нибудь покрепче. — Разумеется. На столике между креслами появились два бокала с тёмным огневиски. — Присядем. Они заняли кресла напротив друг друга. Сириус положил дневник и медальон на столик, но не отпустил их окончательно. — Зачем тебе крестражи? — спросил он без вступлений. — Ты так хотел разделить душу. Так жаждал бессмертия. А теперь собираешь всё обратно. Том не ответил сразу. Он неотрывно смотрел на пламя в камине. — Вы слышали пророчество Лии? — Слышал. — Она — мой шанс. Сириус прищурился. — И что ты выберешь?  — После возрождения, — продолжил Лорд, — я чувствовал связь. Между мной и ею. И я понял одну вещь. Он сделал глоток. — Разделив душу, я стал.. фрагментированным. Не только магически. Сириус усмехнулся холодно. — Ты хочешь сказать, что внезапно осознал последствия? — Я осознал цену… Что бы вы ни думали, Блэк… я умею любить. Сириус резко поднял взгляд. — Не смей. Том не отвёл глаз. — У меня была возлюбленная. Ради которой я был готов на многое. Я потерял её. В его голосе не было надрыва. Только констатация. — Лия — плод нашей любви. Напоминание о том, кем я был до… всего. Сириус сжал бокал так, что костяшки побелели. — Ты убил Джеймса и Лили. — Да. И я понимаю, что мои грехи не смыть ничем. Не могу сказать, что мне знакомо чувство раскаяния так, как вам. Оно… чуждо мне…. Но я сожалею о случившемся. И приношу извинения. Сириус коротко рассмеялся. — Ты правда думаешь, что мне нужны твои извинения? — Нет. Том спокойно поставил бокал. — Я говорю это не для вас. Моё прошлое не стереть. Но я могу выбрать, каким будет будущее. Он посмотрел прямо на Сириуса. — Я хочу собрать себя воедино. Не ради власти. Не ради бессмертия. — А ради чего? — жёстко спросил Сириус. — Ради того, чтобы стать тем, кем я был до раскола. Чтобы у моей дочери был отец, а не чудовище. Молчание повисло между ними. — И ты думаешь, я поверю в это? — тихо спросил Сириус. — Нет. Но я рассчитываю, что вы достаточно умны и внимательны, чтобы поверить и довериться. Если я восстановлю душу, я стану уязвимее. Это факт. Сильнее — возможно. Но смертнее. Сириус внимательно следил за каждым словом. — И ты готов на это? — Да. Сириус откинулся в кресле. — Если ты солжёшь… — Вы убьёте меня. — Попытаюсь. Том едва заметно улыбнулся. — Это было бы справедливо. Огонь тихо потрескивал. Сириус посмотрел на дневник и медальон. — Если я отдам их тебе — это необратимо. Сириус поднялся. — Я пришёл посмотреть в глаза человеку, который разрушил мою жизнь. Том тоже встал. — И что вы увидели? Долгая пауза. — Не знаю, — честно сказал Сириус. — Но мои дети верят тебе, я доверюсь тоже. Ты станешь смертен. И если, что-то пойдет не так… — Вы попытаетесь меня убить.  — Именно.  — Я кое что утаил от Лии и Гарри.  Сириус сжал кулаки.  — Эти два не последние, — продолжил Том.  — Но ты сказал… — Да… Последний…. Я не знаю как его забрать. Это сложно.  — Ты сделал эти хрени! В смысле ты не знаешь!? — Не горячитесь, лорд Блэк. Последний крестраж это — Гарри.  Сириус резко схватил бокал со стола и залпом опрокинул его в себя.  — Что? — прохрипел он. — Ты заключил часть своей проклятой души в маленького ребенка!?  — Случайно… Я увидел это тогда, на кладбище. Когда возродился.  — Дамблдор знает? — Сириус рухнул назад в кресло.  — Думаю догадывается…  Поэтому я и сказал, что не могу обещать безопасность Гарри.  Тишину комнаты разорвал нервный смех Сириуса.  — Этот старик…, — Блэк уткнулся лицом в ладони. — Он подвергал его опасности каждый год, рассказывал про свет и избранность, просто чтобы в конце ты его убил…  — Как я и говорил, это — шахматная партия, Блэк и, к сожалению, Гарри здесь пешка.  — Пешка, которой можно пожертвовать!? — Я не допущу этого. Лия мне не простит.  — Снейп и Люциус, знают про Гарри, про Лию?  — Нет, это только наша тайна.  Сириус долго и внимательно смотрел на крестражи перед собой.  Белый ковёр казался слишком чистым для этой сцены. Пламя в камине отражалось в тёмном стекле бокалов. Он видел: Азкабан. Джеймса. Лили. Лию, снимающую медальон с шеи. Гарри, который всё это время был… носителем. Резким движением он толкнул дневник и медальон в сторону Волан-де-Морта. — Тогда забирай их. Найди способ извлечь душу из Гарри! Не причиняя ему вреда. Том не потянулся к ним сразу. Он внимательно посмотрел на Сириуса. — Благодарю за доверие, лорд Блэк. Только после этого он коснулся крестражей. Медальон слегка дрогнул в его руке. Дневник потемнел, будто впитал тень комнаты. — Я найду способ извлечь свою душу из Гарри. Без вреда для него. Сириус ничего не ответил. Лишь коротко кивнул. — Я свяжусь с вами немного позже, — продолжил Том. — Через камин. Мы ещё поговорим, лорд Блэк. Сириус посмотрел ему в глаза. — Лучше тебе выполнить обещание. Волан-де-Морт едва заметно наклонил голову. — Я намерен. Сириус развернулся и шагнул к камину. — Блэк-менор. Зелёное пламя взметнулось и поглотило его. Том остался один. Он медленно опустил взгляд на крестражи в своих руках. И впервые за долгое время в комнате стало по-настоящему тихо. — Северус! — проговорил он, нарушая покой комнаты. Через несколько минут дверь отворилась. Зельевар стоял в проеме.  — Милорд.  — Отправляемся в ритуальный зал. ——— Зелёное пламя вспыхнуло в камине Блэк-менора. Лия и Гарри одновременно подняли головы. Через мгновение из огня вышел Сириус — живой, целый, уставший. — Ну как прошло? — первой нарушила тишину Лия. — Удивительно нормально, — ответил Сириус и опустился на диван рядом с Гарри. Он говорил спокойно. Без подробностей, без эмоций. Коротко пересказал встречу, разговор, решение. Когда он замолчал, в комнате повисла плотная тишина. Огонь в камине тихо потрескивал. Сириус некоторое время смотрел в пламя, затем перевёл взгляд на крестника. — И ещё… Гарри. Последний крестраж — это ты. Лия резко повернулась к нему. Мир словно на секунду замер. Гарри сидел неподвижно. Он не выглядел испуганным — только сосредоточенным, будто кусочки мозаики наконец сложились. Лия медленно выдохнула. Теперь многое становилось понятным. — И он собирается это исправить, — продолжил Блэк.  Лия кивнула. В её взгляде не было страха — только напряжённая уверенность. — Тогда он найдёт способ, — произнесла она твёрдо. Сириус посмотрел на неё внимательно, но ничего не сказал. — Так, не хочу здесь сидеть. Надо проветриться, — хлопнул себя по коленям Блэк поднимаясь. — Пойдемте прогуляемся.  Они вышли из дома ближе к вечеру. Лондон был непривычно тихим. Воздух пах дождём. Никто больше не возвращался к разговору. Но напряжение постепенно отпускало — не исчезало, а становилось терпимым. Дни потекли дальше. Спокойнее. Почти привычно. Тёмный Лорд не связывался с ними. Камин оставался безмолвным. Никаких писем, никаких знаков. И со временем тревога притупилась. Они старались вернуть ощущение обычной жизни. Учились — больше по привычке, чем по необходимости. Спорили о теории заклинаний. Гуляли по маггловскому и волшебному Лондону. Несколько раз встречались с Драко и Гермионой — в нейтральных местах, без лишних вопросов. Обсуждали школу, Министерство, слухи, которые продолжали множиться. Иногда говорили о будущем.  О том, куда можно съездить. Как отметить день рождения Лии и Гарри. Гарри предлагал что-то домашнее. Сириус — что-то шумное. Лия лишь улыбалась. И постепенно напряжение стало фоном. Но не исчезло. Вечером, накануне их шестнадцатилетия, они втроём сидели в столовой Блэк-менора. Часы на стене отсчитывали последние минуты. Гарри лениво крутил в руках бокал с соком. Лия делала вид, что не смотрит на стрелки. Сириус — наоборот — следил за ними с демонстративной серьёзностью. — Три… две… — пробормотал он. Часы пробили полночь. — Ну что ж, — Сириус поднялся и хлопнул ладонями по столу. — С днём рождения. Теперь вы официально совершенно взрослые. Почти страшно. Гарри усмехнулся. Лия улыбнулась — по-настоящему. Сириус подошёл к ним по очереди, коротко обнял каждого — крепко, без лишних слов. — Шестнадцать, — пробормотал он. — В вашем возрасте я уже умудрился… Впрочем, не будем о моих ошибках. Он вернулся к столу и вытащил из-под него два узких футляра. — Ничего пафосного, — предупредил он. Гарри открыл первым. Внутри лежали часы — с тёмным кожаным ремешком и серебряным корпусом. — Они не просто показывают время, — пояснил Сириус. — Если окажешься в опасности, стрелка начнёт двигаться против хода. И… я это почувствую. Гарри на секунду замер. Потом кивнул. — Спасибо. Лия открыла свой футляр. Там были тоже часы, но более изящные, тонкий ремешок, циферблат из тёмного металла с крошечной гравировкой по внутренней стороне. — Такие же свойства как и у Гарриных. Хочу, чтобы вы были в безопасности. Лия провела пальцем по металлу. — Спасибо, — тихо сказала она. Они ещё немного посидели — без серьёзных разговоров. Смех был лёгким, почти обычным. Потом Сириус встал первым. — Всё. Достаточно взрослости на сегодня. Идите спать. Гарри фыркнул, но послушался. Они разошлись по комнатам. Лия закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. За окнами было темно. Дом погрузился в тишину. Теперь ей было шестнадцать. Она сделала шаг вперёд — и замерла. На её кровати лежал конверт. Рядом — небольшой аккуратный свёрток. Она нахмурилась. Защита Блэк-менора не позволяла просто так проникнуть внутрь. Ни совам. Ни незнакомцам. Значит… Лия медленно подошла ближе. Конверт был плотный, тёмный. Без печати. Без имени. И всё же она знала, что это для неё. Она осторожно взяла его в руки. Бумага была тёплой. И Лия поняла — это не чужая магия. Это кровь. Она медленно вскрыла конверт и развернула письмо. Лия, моя девочка. Если ты читаешь это письмо — значит, тебе исполнилось шестнадцать. А значит, магия, которую я вложила в тебя, наконец позволила этим словам дойти до тебя. Я не знаю, какой ты стала. Я надеюсь, что ты стала доброй и смелой. Надеюсь, что ты умеешь чувствовать — по-настоящему, глубоко, даже если это больно. Я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Я любила тебя ещё до того, как впервые почувствовала твой пульс под ладонью. Мне жаль, что ты не узнала своего отца таким, каким знала его я. Не Темным Лордом. Не тем, о ком шепчутся и боятся произносить имя. А Томом. Он смеялся. Он был умным — пугающе умным, но живым. Он умел слушать. Он умел быть нежным. Он хотел семью. Он хотел детей. Он говорил, что боится только одного — потерять себя. Я знала, что однажды могу потерять его. Но я не думала, что это будет так. Когда я поняла, что он начал терять контроль… когда тьма стала говорить громче, чем его собственный голос… я испугалась не за себя. Я испугалась за тебя. Я знала, что у него есть враги. Я знала, что будут те, кто захочет уничтожить всё, что связано с ним. И я знала, что ты станешь мишенью. Поэтому я ушла. Это было самым тяжёлым решением в моей жизни. Я потратила всю свою магию, Лия. Всю — до последней капли — чтобы создать для тебя кровную защиту. Ритуал, который скрыл тебя от тех, кто искал бы тебя из ненависти. Ритуал, который связал тебя с его кровью — не как оружие, а как якорь. Ты — не его проклятие. Ты — его шанс. Я знала о крестражах. Я знала о пророчестве. Я знала, что он не победит в том виде, в каком стал. Но я верила, и верю до сих пор, что когда он вернётся, если в нём ещё останется хоть искра того Тома, которого я любила… ты сможешь удержать его от безумия. Не силой. Не магией. Кровью. Памятью. Присутствием. Я не прошу тебя спасать мир. Я прошу тебя лишь помнить: он был человеком. И если ты когда-нибудь окажешься рядом с ним — не бойся, если почувствуешь в нём боль. Это значит, что он ещё жив. Мне жаль, что ты не знала семьи. Мне жаль, что ты росла без нас. Но знай: ты была желанным ребёнком. Любимым. И если бы он мог увидеть тебя сейчас — он был бы счастлив. Прости меня за всё, что я у тебя отняла. И спасибо за то, кем ты стала. Я люблю тебя всегда. Твоя мама. Анелия П.С. Небольшой подарок для тебя. Он дал мне это, как подтверждение своей любви.  Письмо закончилось. По щекам Лии текли слезы, падая на строки.  Пергамент в ее руках дрогнул, словно от слабого вздоха, и на миг показалось, что чернила стали чуть темнее — будто впитали в себя последние остатки магии. Дрожащими руками она открыла сверток.  Внутри лежало кольцо. Тонкое, из тёплого золота, без вычурности. В обрамлении маленьких бриллиантов сверкал темный камень, в котором словно жила тень и свет одновременно. Оно не кричало о богатстве, не было показным. Это было кольцо, которое дарят не ради статуса — а ради обещания. Лия сразу поняла, что это не просто украшение. Кольцо было тёплым. Не магически — по-человечески. Будто его слишком долго держали в ладони. В свертке, под кольцом, лежала колдография.  На ней молодая женщина смеялась — открыто, искренне, так, как смеются только тогда, когда абсолютно счастливы. Тёмные волосы разметались, голубые глаза светились жизнью. Рядом с ней стоял мужчина. Он наклонился к ней, касаясь губами её виска, и в этот момент тоже смеялся — не холодно, не отстранённо, а легко, почти по-мальчишески. Он смотрел только на неё. Не на камеру. Не в мир. На неё. Фотография была живой: Анелия чуть шевелилась, смеялась снова и снова, а Том каждый раз мягко прижимался к ней, словно боялся отпустить. Лия смотрела — и впервые видела своего отца не образом из слухов и страхов. А человеком. Любящим. Живым. На обратной стороне фотографии тонким, немного неровным почерком было написано: «Таким он был. Таким я его любила. И таким он любил тебя ещё до того, как ты появилась на свет». Лия медленно сжала кольцо в ладони.