Ты нужен (-на) мне

Надеюсь только на последний шаг, Так далеко бежать. Но это шанс, мы должны его признать. Leshakenny — Между ними ток

Брюнетка всегда гордилась тем, что у нее не бывало похмелья. Но проснулась она в паршивом настроении, хотя ни головной боли, ни усталости не было. За окном сияло солнце, и ей захотелось его выключить. Оно светило ей в комнату, на что Ева лишь скривилась. Мать открыла шторы на её окне, чего она сама никогда бы не сделала. Ненависть к солнцу у нее с детства. Часы показывали три часа дня. На телефоне пропущенные от Паши и от Насти. Перезвонила Насте. В доме царила тишина, она одна дома. — Звонила? — чуть осипшим голосом поинтересовалась брюнетка, подходя к своей куртке, в карманах которой планирует найти сигареты, попутно слушая, что ей говорит подруга. — Приеду. Ева нашла свои сигареты в одном из карманов куртки, направляясь на балкон. Накинув по пути махровый халат, она вышла на балкон и закурила, отмечая, что сигарет осталось мало. Черт, они разлетаются в последнее время ужасно быстро. На кухне она нашла еду в тарелке, оставленную заботливой матерью. Отношения с мамой были не ахти, но мама все равно ее очень любила и делала все для своей дочери. Неожиданно Ева поняла, что очень голодная. Тарелка стремительно опустела, а ей показалось, что это самый вкусный завтрак. Мама редко готовила на двоих. Такое было в выпускном классе, а сейчас уже выпускной курс. Ева невольно улыбнулась и полезла в холодильник. Конечно, она сейчас поедет к Насте, где ее еще покормят, но отказаться от шоколадки, которую она приметила еще пару дней назад, она не могла. Ребенок. Ева усмехнулась, думая, какая же она еще маленькая, просто старается выглядеть старше. Так стараемся повзрослеть, что упускаем счастливые минуты детства. И Саша такой же. Глупец. Но она рада, что она иногда может быть самой собой. Взрослым ребенком, который умеет радоваться жизни и всяким мелочам. Ей всегда казалось, что без таких моментов, когда взрослый человек чувствует себя ребенком, сложно жить. Набрала Пашу, тот долго не брал трубку, что несколько разозлило Еву, но потом она вспомнила, что она вообще не брала трубку, когда он звонил, и успокоилась. И в этот момент она услышала сиплый голос Павла. — Ты звонил? — Хотел узнать, доехала ты или нет, — прокашлявшись, ответил друг. Видимо, ночь выдалась хорошей. — А ночью? — Я не помню, Ева, — устало произнес он, а девушка поняла, что разбудила его. — Ладно, спи. И она скинула. Потянулась. Через десять минут она закрывала дверь, застегивая на ходу кожаную куртку. Несмотря на начало последнего месяца осени, нулевую температуру и лежащий снег на улице брюнетка носила все еще свою любимую кожанку. Мать бы наорала, увидев ее в таком виде, но девушка же на машине. На улице холодно, ветер задувает под куртку. Брюнетка закурила, выпуская дым в серое небо. Солнце скрылось. Погода призывает к депрессии, грусти и унынию. Ева подчинилась влиянию природы, погружаясь в мучающие ее думы. Опустившись на свое место, она глубоко вздохнула. К Насте, в мир позитива и блаженной радости, царящей в их доме. *** — Вот скажи, Ева, почему эти женщины меня обделяют? — пожаловался Серж, когда брюнетка вошла в квартиру. — Тебе не жарко? — В самый раз, — усмехнулась девушка, скидывая свои нб, в которых она и в пир, и в мир, и в добрые люди. — Прости, но я тебя тоже обделю. И она двинулась в комнату, где за закрытой плотно дверью сидели Настя с Аней. Аня восторженно что-то рассказывала, как оказалось, про вчерашнюю вечеринку. Настя ее внимательно слушала. Ева почувствовала себя настолько лишней, что ее подрывало желание сбежать с этого праздника жизни. Но она приветливо улыбнулась (уже притворяется так профессионально, что они ничего и не подозревают, даже Настя), поздоровалась и опустилась на диван рядом с Аней, которая тут же примолкла. Ева никак понять не могла, почему же эта девочка так смущается ее. — Продолжай, — легко произнесла гостья, не желая находиться в тишине. Если тишина затянется, можно смело идти к Сержу, проводить время в приятной компании и наслаждаться своим любимым шоколадом. Но Анна продолжила. — Как думаешь, у меня есть шанс быть с Сашей? — тихо спросила девочка. Вероятно, подумала Ева, она ее боялась, боялась, что Ева ее осмеет, выставит глупой несмышленой девочкой. — Хоть какие-нибудь намеки с его стороны в своей заинтересованности были? — на удивление спокойно спросила Ева. Она вдруг поняла, насколько это важно для Ани. Вспомнила себя в ее возрасте, как она боялась абсолютно всего и всех. Потом как-то переломилась и все. Стала такой, какая она есть. — Он всегда добр ко мне, — бодрее ответила Аня. — Доброта не признак симпатии, — тут же осадила ее брюнетка. Ева совсем перестала что-либо понимать. Зачем он играет перед ней хорошего мальчика? Возможно, сначала это было из-за скрытности такого образа жизни от матери, но сейчас это просто вошло в привычку. Он не хочет рушить ее идеал. Он прекрасно знает, что она в него влюблена. Она это так отчетливо поняла сейчас. Он просто все знает. — Но он…– она замялась, не сумев подобрать нужных слов для своего оправдания. — У тебя к нему какие чувства? — Ева задала этот вопрос с надеждой, что все не настолько плохо, как она ожидает. — Я его люблю, — на выдохе призналась Анна. — Он мой идеал. Не курит, не пьет, спортом занимается, всегда добр и учтив со мной. Он просто самое лучшее, что может быть. Ева испытывала к этой девочке дикую жалость. Она напоминала ей животных в зоопарке, которых Ева всегда жалела, когда ходила туда. Особенно диких хищников, которых держат за решеткой, а они бедные ничего с этим поделать не могут. Вот и Аня так же. Заперта в клетке любви к идеальному Саше, совсем не подозревая, что он совсем другой. И ничего с этим поделать она не может. — А вообще много случаев, когда лучшие друзья становятся хорошими парами, — закончила Аня уверенной фразой. — Это не очень хорошая идея, на самом деле. Портишь отличную дружбу отношениями, — опровергла Ева. — Когда они закончатся, ты лишишься и парня, и лучшего друга. Это слишком сильный удар с психологической точки зрения. Тебе некуда идти, у тебя ужасная пустота внутри, тебе кажется, будто ты задыхаешься, ощущение полной ненужности никому в этом мире. Не стоит так экспериментировать. — Почему они должны закончиться? — удивилась шатенка, не принимая во внимание остальную информацию, так как не верит в ее возможность. — У тебя хоть раз парень был? — не сводя с нее глаз, в очередной раз ввела девочку в краску своим вопросом. — Нет, я же Сашу жду, — пролепетала Аня. — Глупая, наивная девочка, — обреченно произнесла Ева. — Хватит, — вдруг подала голос Настя. Этого она никогда не терпела. Когда брюнетка входила во вкус, ее было сложно остановить. Однако Настя умела это делать. Только она ошиблась в этот раз, Ева не издевалась, она испытывала жалость, сильную и безграничную. Только Настя не понимала этого. Она ненавидела, когда Ева издевалась над людьми, особенно над теми, кто слабее ее по духу, кто не уверен в себе. В этом они абсолютно разные. Настя не любила ложь, притворство, но она знала, что такое толерантность и как ее использовать. Брюнетка молча скрылась за дверью. Устала от всего. Этот малолетка приносит одни только неприятности в ее жизнь. Даже сейчас она вынуждена скрывать их непонятные отношения. Хотя отношениями это язык не поворачивается назвать. Ведь если разобраться, то между ними ничего нет, кроме его эгоистичного желания ее поиметь, и ее безумного желания узнать, какого это — быть покоренной. Ничего не было, кроме их цыганских поцелуев и объятий. Она опустилась на стул за маленьким обеденным столом. У них вообще все было маленьким в этой квартире, как и сама квартира. Клетка, маленькая, тесная. Но им вдвоем тут хорошо. Им, только не Еве. Да, она приходила периодически в гости, умилялась уютной атмосфере, но она бы не смогла жить в такой квартирке постоянно. Она слишком сильно ценила свое личное пространство, что просто бы не выдержала кого-либо в одном помещении с ней постоянно, без возможности уединиться. — Ева! — вдруг она очнулась от мыслей, поднимая глаза на обеспокоенного Сергея. — Что случилось? Я тебя зову-зову, а ты не откликаешься. –Прости, задумалась, — отвела взгляд. Не хотелось на него смотреть. Ни на кого не хотелось смотреть. Она сбегает. Просто сбегает. Вышла в коридор, накидывая куртку. Курить. Что же ей делать? Она запуталась в обстоятельствах, в деталях, в фактах, во всем. Эта девочка его любит, думает, что он сможет ответить ей взаимностью, а этот нахальный мальчишка гоняется за брюнеткой и не замечает такую замечательную девушку рядом с собой. Чертов эгоист! Как же ее это бесило. Даже дым, находящийся в легких уже не успокаивает, не приносит блаженного забытья. Слишком сильные мысли в голове, чтобы никотин смог их затмить. Она замерзла, холод пробирал до костей, но она упорно продолжала стоять на улице, судорожно докуривая. Пальцы уже не сгибались, пепел нормально сбросить не получалось. Еще как назло зазвонил телефон, заставляя девушку ненавидеть звонящего. — Да, — протянула недовольная брюнетка. — Что?.. Почему я?.. Нет, я не хочу… Да-да… Ладно. Черт. Еще и брат подсолил. Отвезти его на тренировку, потом забрать. Оно ей надо? Оно ей не надо, но придется. Зашла обратно в квартиру, выпить чаю, согреться. С Настей и Аней она не разговаривала, не было желания. Сидела одна на кухне, пила чай. К ней не подходил даже Серж. Она просто излучала ауру неприветливости. Настя не понимала, что с ней происходит. С той самой встречи в КФС она стала нервная, злая в отношении чувств Ани к Саше. Девушка думала, что это из-за ее прошлого, где Ева сама была в похожей ситуации, но ей удалось подавить свои чувства к своему другу и сохранить дружбу, которая для нее сейчас важнее чего-либо в этом мире. Но Настя не понимала агрессии, явной и необоснованной, к словам Ани в целом. Влюблена девочка, пусть. Но Ева стоит на своем, и ничего с этим не поделаешь. — Я поехала. Ева злилась. Настя разозлила ее одним лишь взглядом, выражающим презрение по отношению к ней. Тишина давила на нее. На светофоре она включила музыку. Воткнула флешку и дала по газам. *** Гриша сидел уже у Кости, они ждали Еву. Брюнетке вдруг показалось, что Гриша просто напросто поселился у своего друга. Не будет для нее удивлением, если привезти он попросит обратно к Косте. Когда она зашла в квартиру, мальчишки носились как угорелые. Они бесились, бегали, играли, но не забегали лишь в одну комнату. Но Ева стала свидетелем интересной картины, когда они все же забежали туда, куда им забегать не следовало. Они же дети, их всегда манило все, что запрещено. — Блять, Костя, Гриша, я сказал, чтобы в моей комнате вас не было! Пиздюлей давно не получали? — услышала Ева. — Ты не охренел ли на них орать? — в проеме показалась Ева, она смотрела на него дерзко и с вызовом. — Нет, — развалился в кресле парень, скользя по ней взглядом. Какая же она красивая. Какая же она недоступная. Как же он ее хочет. — Костя, Гриша, живо собрались, мы уже опаздываем! — сказала девушка, окидывая грозным взглядом мальчишек. Те побежали собираться, Ева проводила их взглядом, поворачиваясь спиной к Саше. — Я с вами, — он сцепил свои руки у нее на талии, положил голову на плечо. Она опешила от такой дерзости. — Что вы делаете? — в коридоре появились мальчишки, явно удивленные увиденным. — Я бы тоже хотела знать, что делает твой брат, Костя, — вырвалась она из объятий парня, направляясь к дверям. — Готовы? Тогда вперед. Если он с ними поедет, случится катастрофа. Она просто предчувствует это. Женская интуиция ей это подсказывает. Что-то случится. Она аж дрожит от этого предчувствия. Обняла себя от дрожи, скидывая все на холод. Нет, пусть ей только кажется, пусть она ошибается, ведь дрожь от того, что на улице очень холодно, а она легко одета. — Ты нормальная, вот так одеваться? — услышала она за спиной голос. Мальчишки выскользнули из подъезда следом за ней, направляясь к машине. — Не уезжай, я сейчас вернусь. Саша зашел обратно в парадную. А Ева направилась к машине, в которой уже сидели мальчики. — Гриша, брысь назад, — скомандовала она, опускаясь на свое место. — Но, Ева, — негодовал мальчик. — Я сказала назад, значит назад, — не поворачивая головы, рявкнула брюнетка. Настроение было никчемным, поэтому она срывается на братишке. — Ну, Ева, — заныл Гриша. — Давай назад, — передняя дверь открылась, показалось лицо Саши. Гриша послушно пересел. А довольный Саша уселся рядом с Евой. Он был доволен, как кот, положив на колени куртку. Девушка нажала педаль газа, выруливая со двора. Мальчики о чем-то болтали, Ева не вникала, больше переживая из-за пассажира на переднем сидении. — Ева, Саша, так чем вы тогда занимались? — Ничем таким, что выходило бы за рамки дружбы, — усмехнулся парень, поворачиваясь к мальчишкам. — Дружба между парнем и девушкой такое допускает. Они рассмеялись, а Ева покрепче сжала руль. Поездка намечается длинной. *** — То есть это дружба, где такое позволено? — почти орала Ева, когда мальчики ушли на тренировку, а они остались наедине. — Надень куртку, — он накинул ткань ей на плечи и застегнул. — Что ты делаешь? — она отошла от него на шаг. Она злилась. А он веселился. Рядом с ней он чувствовал себя так легко и непринужденно, что ей только и хотелось улыбаться. — У тебя паспорт с собой? — вдруг поинтересовался он. — Да, — отвернулась от него. Ведет себя как маленькая девочка, потому что страшно. Она боится его. Себя. Предчувствия. — Пошли, — он подхватил ее за руку и потянул куда-то. — Куда ты меня тащишь? — попыталась остановиться она, но он резко ее дернул, что девушка уткнулась ему в грудь. Он ее обнял. Прижал ближе к себе. — Купи мне сигарет, — прошептал он ей на ухо. — Купи мне шоколадку, — так же прошептала она. — Хорошо, — он ее отпустил, продолжая улыбаться во все тридцать два. — В ларек? — В магазин. Оплата вперед. Они пошли в магазин. Он следом за ней. Она шла уверенно, быстро. Саша чувствовал, как она его вдохновляет. Ничего подобного раньше не было. Догнал ее и положил руку ей на плечо. Она была явно недовольна этим событием, пихнув его локтем в бок. Но парень оставил свою руку у нее на плечах, ведь ему так это нравилось. Из магазина она вышла довольной, поглощая шоколад, который так сильно хотела. Саша не мог отвести от нее своего взгляда. Она манила, притягивала. — Ты в курсе, что ты идиот? — Ева повернулась к нему и внимательно посмотрела. — Да брось, признай, что тебе было приятно в моих объятиях, — парировал Саша, проходя мимо, направляясь к ларьку. — Обязательно делать это на виду у всех? Обязательно это вообще делать? — Обязательно не воспринимать меня всерьез? На мгновение между ними повисла тишина. Она хотела что-то сказать, но промолчала. А ему нечего было добавить, он и так вложил в этот вопрос больше, чем хотел. Брюнетка покачала головой, взяла предложенную купюру и зашла в ларек. Вот так и избежали этого нарастающего напряжения, когда обоим есть что сказать, но только не в данный момент. Он просил свой Winston, а она купила Parliament. Он не любит сигареты, которые легче Winston’а, она это прекрасно знает и делает ему назло. Накинула еще немного и купила то, что сама хотела. — Aqua Blue, — улыбнулась, протягивая пачку пареньку. — Давай, поговорим о более серьезных вещах. — Давай. О нас, например, — вдруг блондин понял, что совсем не злится на нее за сигареты, хотя и не особо был рад этим более дорогим, но менее крепким сигаретам. Он распаковал пачку, достал сигарету. Делал все, лишь бы не смотреть на нее. — Нет никаких нас, слышишь? — облокотилась о машину брюнетка, касаясь рукой лба, прячась за ладонью. Голова начинала издавать первые болевые ощущения. Началось. — Может, ты судишь предвзято? — подошел ближе, одной рукой облокачиваясь на машину, навис над ней. Навис, как нависают те, кто хочет загнать в угол, подавить, испугать, заставить подчиняться. Он знает, что с ней это не прокатит. Но делает. — А не слишком ли ты самонадеян? Не задумывался, что это всего лишь твое самомнение взлетело выше крыши? — она прищурила глаза. Она говорила правильные вещи. Это всего лишь его желание, его эго. — Бесишь. Заткнул ее цыганским поцелуем. Она приняла в себя этот дым уже по привычке. Не могла его оттолкнуть, почему-то делать этого не было желания. Между ними что-то есть. Она это понимает слишком ясно, чтобы дать понять это и ему. Он не должен догадаться об этом. Пусть лучше считает, что она просто позволяет ему это делать, чем все поймет. — Прекращай так делать, — просто произнесла Ева, вырываясь из его захвата. — Ты уверена, что хочешь этого? — последовал следом. — Хватит, — резко остановилась. Повернулась к нему и гневно на него зыркнула. Лишь мгновение, один только взгляд. Он хотел подойти к ней ближе, но брюнетка вытянула руку, не подпуская его ближе. — Довольно этих игр. Мы должны остановиться. ТЫ должен. Если я себя могу контролировать, то ты явно нет. Я устала. Ясно? Она оттолкнула его при очередной попытке подойти к ней. Направилась обратно к машине. Чувства в ней кипели. Правильно ли она поступает? — Ты с ним спала? — Да, Саш, я с ним спала, этой самой ночью. Буквально десять часов назад я приняла у него душ и вызвала себе такси, — она лгала, нагло и бессовестно. Пожалуй, это был единственный метод заставить его прекратить свои подкаты к ней. Она, по крайней мере, на это очень рассчитывала. — Я не маленькая, глупая девочка, я прекрасно осознаю все, что делаю. — Я же сказал, чтобы ты ни с кем не трахалась, кроме меня! — Что я слышу? Ревность? Почему же, Саш? Глупо ревновать меня. Я не твоя. — Я люблю тебя, — вдруг выдал он. Парень смотрел на нее своими темными глазами, внимательно и не моргая. Он был полон решимости и прекрасно осознавал все, что потом может последовать. — Нет, не любишь, — тут же вскрикнула девушка. — Тебе кажется. Никакая это не любовь. — Я люблю тебя, — просто повторил он, подходя ближе к ней, заключая в свои объятия, продолжает шептать ей эти слова. Но Ева пытается вырваться из его объятий. Только этого ей не хватало. Он не должен был влюбиться в нее. Это не входило в ее планы. Это, в конце концов, просто неправильно. Этого не может быть. Она ему не верит. Он еще просто мальчик, ему кажется все это очень забавным, но он явно путает любовь с интересом. Нужно просто прояснить ситуацию. — Тише, — он держал ее крепко, наслаждаясь близостью. Она бесилась еще от того, что ей не хватало силы оттолкнуть семнадцатилетнего подростка. А блондин лишь улыбался. — Я хочу тебя поцеловать. Можно? — Нет, — буркнула Ева. — Неужели, чтобы коснуться твоих губ, мне необходимо курить в этот момент? — недовольно бурчит в ответ. — Меня вообще не нужно даже пытаться поцеловать, а о цыганах я вообще молчу. Отпусти. Она успокоилась. Уже не пыталась вырваться. И он отпустил, когда понял, что она не станет убегать от него. А говорила, взрослая. Время пришло, чтобы идти за братьями. Его братом и ее братом. Лучшими друзьями между собой. Это они их связывают. Из-за этой дружбы своего братишки она попала в такую ситуацию. Больше они не разговаривали. Лишь у самого его дома, когда машина опустела от их братьев, он взглянул на нее и произнес: — Я тебя хочу. — Убирайся, — промолвила она, даже не взглянув на него. *** — Пап, я не могу находиться с этой женщиной в одной комнате, — произнесла Ева, зайдя в кабинет отца у него в квартире. — Я с тобой тоже, но я же тебя терплю, — сладким голосом протянула женщина. — Ева, дорогая, как ты смотришь на то, чтобы присмотреть за квартирой в наше отсутствие? — обратился к брюнетке отец. Он любит свою дочурку, но из-за новой жены виделись они крайне редко. И их общение часто сводилось к перечислениям денег на ее карту. — Как долго? — Ева уже почувствовала первые дуновения свободы. Всем телом, всей душой. — Месяц, — ответил мужчина. Он полностью доверяет своей дочери. — Я все же против, в конце концов, это наша квартира, я не доверяю ей, — презренно отвернулась от Евы мачеха, пытаясь в который раз переубедить мужа в этом решении. — Она моя дочь! — Я согласна, пап, — девушка получила ключи, пожелала отцу удачного отдыха и обняла его. — А где ваш отпрыск? — вместо прощания задала вопрос мачехе. — Мой сын сейчас гуляет, — с важным видом произнесла она. — Вот и славно, а то не было никакого желания ненароком пересечься с этой ошибкой природы. До свидания. Ева поспешила покинуть кабинет, как и квартиру в целом. Послезавтра она сможет побыть в гордом одиночестве, а сейчас садиться в машину и уезжает в ночь. Очень сложный день. Ужасное начало ноября. Только бы дальше лучше.