Ты нужен (-на) мне

Это не любовь, все на феромонах. Сегодня мы с тобой, завтра я в моно. Зомб - Даже не половина

      Ева проснулась от звонка мобильного телефона. Часы, что висят над дверью и громко пронзительно тикают, показывали полдень. Универ она проспала. Но этот факт нисколько не удивил девушку, скорее даже являлся чем-то предсказуемым и вполне логичным. Телефон продолжал трезвонить, окончательно избавляя её ото сна.       Но как только она взяла аппарат в руки, звонок прекратился. Девушка чертыхнулась, опуская голову на подушку и даже не думая смотреть на имя звонившего.       В голове вдруг промелькнула мысль, что сегодняшний прогул ей зачтется. Данный преподаватель не любил абсолютно всех студентов данного учебного заведения, был требователен и, самое главное, не прощал студентам ошибок. Еву же он невзлюбил с большей степенью, чем всех остальных (ничем не отличающихся от нее) студентов. Она этого принципиально не понимала и не одобряла. Но уже поздно что-либо менять. Как бы она не старалась, в универе уже был обеденный перерыв после второй пары, а семинар был первой парой. Так что ничего уже не изменить. И она выкинула эту без сомнения печальную, но уже бесполезную мысль из головы. К тому же, её телефон зазвонил повторно. — Да, — не глядя ответила брюнетка. — Ева, ты где? — раздался голос подруги. — Дома, — протянула девушка, разглядывая свое смутное отражение в натяжном потолке. — Приезжай ко мне часикам к трем?! — За тобой заехать? — Нет, не надо, — поспешно отвечает собеседница. — Жду тебя. Пока.       Ответить брюнетка не успела и лишь смогла удивленно посмотреть на экран, показывающий окончание разговора, а через пару секунд, журнал вызовов.       Какое-то смутное чувство тревоги появилось у нее, как вчера с Сашей. Она чувствовала как это неприятное чувство расползается медленным ядом по всему телу. Вставать не хотелось еще больше, чем до этого разговора. Она переживала потому, что Настя не терпела её общества несколько дней подряд. А Ева у нее была вчера. Это самый настораживающий факт. Не верила она в искренность, что Настя соскучилась по ней. Настя есть Настя. Она уже не изменится. Возраст не тот.       Ева потянулась и постаралась не думать об этом. Вчера она вернулась поздно, мама уже спала. Возможность сказать ей, что она переезжает на месяц к отцу, она вчера упустила. Но сказать об этом придется. Не вчера, так сегодня, если пересечется с ней. Правда, мама не верит в Еву, что она сможет жить одна. Несамостоятельная, как часто она это слышит от матери и матери матери. Они в два голоса заявляют вечно, что она ничего сама делать не умеет, да и учиться не хочет, лентяйка. И при этом не дают ей глотнуть свежего воздуха в виде свободы, одиночества.       Ева обреченно вздохнула, открывая холодильник. Она уже представляла реакцию матери, как она будет с презрением смотреть на её сборы, как заявит, что нужно было с ней обсудить это, а не соглашаться сразу. Так и будет, ничего не пойдет по плану. В холодильнике она нашла молоко, а на холодильнике готовый завтрак «Несквик». Любит она эти шоколадные шарики на завтрак (обед, полдник, ужин). Включила музыку на телефоне и погрузилась в думы, машинально пережевывая завтрак.       А подумать было о чем. Он признался ей в любви, и теперь она понятия не имела, что с этим делать. Она чувствовала свою вину. Глупую и необоснованную. Нет, это она позволяла себе играть с ним, считая, что ни к чему плохому это не приведет. А это привело. Она виновата. Это чувство вины заглушало ту сильную симпатию к нему. Слишком уж много она о нем думает. Это не есть хорошо. *** — Есть разговор, — вместо приветствия огласила Настя. Как открыла входную дверь, не успела Ева перешагнуть порог её квартиры. — Воу-воу, полегче, подруга, — удивилась брюнетка, скидывая кеды. — Только вчера с тобой виделись. — Проходи.       Ева проследовала на кухню. Настя налила чай. Но её действия были резкими и неаккуратными, нервными, что было совсем уж непохоже на её подругу. На столе стояли печеньки, любимые печеньки Евы, но после взгляда на Настю кусок в горло не лез. Что же такого случилось? Ева покорно ждала свою чашку с чаем, но как только кружка коснулась стола, Настя задала вопрос, который заставил Еву замереть: — Что у тебя с Сашей?       Ева молчала, не зная, что и сказать. Начать врать? Но это бессмысленно. Настя уже все знает. По ней видно. Этот вопрос для приличия. Нет, врать глупо. Когда нечего сказать, остается говорить только правду. — Ты с ним спишь?       Услышать такой вопрос от Насти — больше, чем неожиданность. Брюнетка совсем потерялась. Она опустила голову, скрываясь за волосами. В ушах зазвенело, невыносимый звон. Руки потряхивает, не заметно, слава богам. Давление упало, ей холодно. Такое не редкость, когда она в панике. Давление её всегда подводит. Теперь еще и самокопания добивались копаниями внешними. Ей нужен кто-нибудь, кто её поддержит, а не осудит. А Настя именно осуждает. Сейчас ей нужен как никогда Паша, голос которого она не слышала уже пару дней. Осознание, что без него она не сможет, оказалось так же неожиданно, как вопрос подруги. Он стал для нее почти как воздух. Испугалась вдруг этих мыслей. Это страшно. — Ева? — Настя коснулась её плеча, желая привлечь внимание. — Что? Прости, я… — Ева покачала головой, сбрасывая наваждения. Отвечать на вопросы придется. — Нет, не сплю. — Тогда, что у вас происходит? — Настя опустилась на соседний стул, готовая выслушать исповедь заплутавшей подруги. — Я не знаю, что у нас происходит, — честно призналась Ева. — Мы с ним очень долгое время не виделись, и вдруг он как-то резко стал совсем взрослым. Я лишь пошутила, что флиртую с ним, что он мне интересен, а он воспринял все всерьез. А теперь все вышло из-под контроля. — Мы видели вас вчера, — тихо произнесла Настя, ловля озадаченный взгляд подруги. — Я и Аня. — Что? — вскочила со стула брюнетка. — Блять! И что с ней? — Она расстроилась.       Ева заходила по небольшой кухне, не зная, что и делать. От этого малолетки одни проблемы. Она не хотела, чтобы об этом узнала Аня. Она знала, как её это ранит. И не смогла предотвратить этого. Несмотря на весь свой внешний колючий характер Ева была очень мягкой и всегда переживала за других. Просто не показывала этого. За что её многие укоряли, и Настя в том числе. А она всего лишь заигралась. Очень сильно заигралась. Но взять и выйти из игры очень непросто. — Он тебе нравится? — вдруг спросила Настя. — Да, — не стала врать и увиливать Ева. Он ей нравился. Она осознала это в полной мере. Отрицать это уже глупо и неправдоподобно. Особенно теперь. — Меня смущает наша разница в возрасте. — Уж извини, но помогать тебе с этим я точно не стану. Не желаю принимать чью-либо сторону, — тут же сказала Настя. И Ева поняла, что Настя уже на стороне Ани. Что именно её она будет выслушивать и поддерживать, а Ева уже не маленькая, не наивная девочка, сама справится с этим. — Да, конечно, я понимаю. Поеду, пожалуй. ***       Брюнетка выбрала самый длинный путь домой. Хотелось ехать, ехать и ехать. Без цели, без направления. Лишь бы ни о чем не думать. Но ехать ей было некуда, а дома её ждет не менее важный разговор с матерью. Она еще не звонила, но Ева знала, что это ненадолго. Все к лучшему сейчас, ибо поговорить она желает только с один человеком; и именно он сейчас не отвечает на её звонки.       Девушка решила, что он опять пропадает со своей шлюхой. Кристина. Змея. Лучше и не скажешь. Перед каждым, кто озолотит её, ножки раздвинуть готова. Ева лично знакома с таким парнем, который развел её ради прикола и слил все это в сеть, но даже это не заставило Пашу оставить мысли о ней. Он бегает за ней, как слепой щенок. Он готов ради нее на все. Буквально. Это первая и единственная девушка в его жизни, за которой он бегает. Никогда и ни перед кем так не пресмыкался. Еву аж передергивает от сего факта. Она остановилась около заведения, в которое он обычно водит свою ненаглядную Крис-сссс.       Внутри темно, шумно и пахнет дорогущим алкоголем. Это место не для каждого, фэйсконтроль на уровне. За это Крис и любит это место. Здесь всегда можно подцепить кого-то чуть выше среднего класса. Здесь все называлось такими красивыми и лживыми словами. Не шлюха, а умелая кокетка, не мажористый хуй, а состоятельный молодой человек, не вышибала у двери, а сотрудник охранной компании, не дешевые официантки, а умелый обслуживающий персонал, не простой администратор, а умелая управительница. Пафос и гон, который Ева не очень то и поощряла. Присмотревшись повнимательнее, можно заметить, что из женского контингента здесь по большей части все такие вот «Кристины». Паша сидел за столиком и улыбался Ей. Темные корни плавно меняли свой оттенок на светлый, волосы крупными прядями спадали на плечи, искусно рисованные брови стояли домиком, аккуратно накрашенные глаза смотрели на парня с поддельным интересом, а пухлые губы были растянуты в натянутой улыбке. Фальшивка. Она безмерно раздражает Еву. Лицемерная тварь, вертящая Пашей. — Ты же не подарил ей свой телефон? — улыбнулась самой ангельской своей улыбкой брюнетка, глядя прямо на красивое лицо Крис. — Ева, — недовольно одернул её Паша. — Ты не отвечаешь на мои звонки, что мне было еще думать? — перевела обиженный взгляд на парня. Какой же он красивый, с удивлением поймала себя на такой мысли Ева, но виду не подала.       Она знакома с этой обольстительницей мужских кошельков. Они много беседовали. И о взглядах на жизнь, и о простой женской херне, и о Павле. А Кристина клялась, что будет игнорировать Пашу, но, как оказалось, любая фраза, любое обещание из её уст пустой звук. Ничего удивительного. Блондинка взглянула на брюнетку и тут же опустила глаза. Правильно-правильно. Хоть немного да человечности в ней должно было остаться. — Прости, на беззвучном, — он хотел, чтобы Ева ушла, он хотел провести этот вечер в компании девушки, в которую влюблен. А она, как тайфун, неуправляемый тайфун, врывается сюда и все пытается испортить. — Включай звук и закругляйся, — скомандовала Ева. — Отойдем на минутку, — бросает резко брюнет и встает из-за стола. Он оттаскивает Еву подальше от столика, потому что чувствует — еще немного и случится пиздец. — Ты не видишь, что я занят сегодня? — Вижу, поэтому и говорю, поехали со мной, — спокойно отвечает девушка, улавливая тонкий аромат его одеколона. Он так близко. А она так любит этот запах. — Ева, — чуть ли не шипит парень, — мы потом обо всем поговорим, но сейчас я хочу остаться с ней и провести остаток вечера, а может даже и ночи, в её компании. — Она шлюха, понимаешь? — в очередной раз эта фраза прозвучала из её уст, но все равно, что об стенку горох. Он не желает этого слышать. — Я так не считаю! И вообще хватит. — Паш, ты же знаешь, я тебя очень люблю, люблю больше, чем кого-либо, поэтому не желаю тебе зла, — она заглянула в такие родные глаза, обхватив его руку двумя своими ладошками. — Пожалуйста, поехали? — Любишь? Тогда не мешай мне верить в мой самообман.       И он, вырвав руку, уходит к столику, за которым уже заскучала Крис. Он ушел, натянув улыбку для нее и оставив за спиной Еву. Еву, которая для него все, Еву, которую сам любит больше жизни. Он оставил там. За спиной. Оставил, чтобы окунуться в мир чар этой профессиональной куртизанки. Он позволяет ей делать вид, будто он ей крайне интересен, он делает вид, что верит в это. Опускается на свой стул и боковым зрением видит, как уходит Ева. Паршивое ощущение не отпускает. Ощущение предательства. Но фальшивая улыбка его спутницы позволяет ему ненадолго отвлечься от этого. Друзей на сиськи не меняют. Глоток шампанского и продолжить рассказ, увлекая блондинку. ***       Первые дни в квартире отца длились безумно медленно. Паша не звонил ей, она на него дулась. Совсем как маленькая девочка. Сидела и ждала, когда же он ей уже позвонит. Вероятно, она бы позвонила сама, если бы её хоть как-нибудь не отвлекал Александр, который писал ей без остановки. Вот его она игнорировала, хотя где-то в глубине души, ей было это очень приятно. Она желала с ним встретиться, но не могла. Не могла, пока не разобралась в самой себе.       Приехала с пар, уставшая и злая. Включила на огромной плазме с подключением к интеренету свою любимую дораму. Голова просто разрывалась настолько, что она даже не улавливала смысл сюжета. И плевать, что она знает ее чуть ли не наизусть.       Раздался домофонный звонок, который ее испугал. Кого там могло принести? Никто не знает, что она перебралась к отцу. Домофон был с видеобзором. Паша! Как он узнал? Открыла ему, даже не спросив. Взглянула на себя в зеркало проверить все ли в порядке, но да, макияж, приличный вид. И чего это она разнервничалась по поводу того, как она выглядит. Это же Паша. Привычный Паша. Лучший. Для нее, с ней. — Привет, Ева, — улыбнулся он своей обворожительной улыбкой, от которой млели многие девушки, а он все бегает за своей шлюхой. — Привет, как ты узнал, где я? — Свои источники, — подмигнул брюнет и вновь улыбнулся, показал, что ей не удастся вытянуть из него никакую информацию по этому поводу. — Я принес нам поесть.       Подал ей пакет, в котором оказалась ароматная еда. И пахла она как еда из МакДака. Девушка заглянула в пакет и поняла, что там очень много еды из Мака. А еще он знает её лучше, чем кто-либо в этом мире. — Я не помню, какой ты любишь, поэтому взял все варианты с курицей, — раздевшись, парень подошел ближе к ней, вынимая пакет из ее рук. — Где кухня? — Там, — ока указала на арку несколько правее по коридору и двинулась следом за ним. — Ты сумасшедший. — Нет, я просто виноват, — не оборачиваясь, сказал Паша. Это её умиляет. Он такой… такой… лучший, в общем. — Все уже остыло, может погреешь, а я пока руки помою?!       Он потрепал её по волосам, выходя в коридор. Такой обычный жест. Многие так делают. Но столько тепла она почувствовала только сейчас. Его присутствие в своей жизни она ощущает сильнее всех, но более того она ощущает его отсутствие. Зависла на пару минут в том же положении, что и была, когда он уходил мыть руки. — Ты чего зависла? — он подошел сзади.       Брюнетка встрепенулась. Он её испугал. Взгляд в глаза. Рой мыслей. Огромный и стремительный. Но Ева покачала головой, избавляясь от ненужных мыслей. А Паша принял это за ответ. Ева отвернулась и продолжила разбирать пакет. Павел опустился на стул и принялся наблюдать за девушкой. Она суетилась уже на противоположной стороне кухни, доставая тарелки со стаканами. Она двигалась плавно, но быстро. — Рассказывай, — усмехнулся Паша, откусывая добрую половину бургера. — Что рассказывать?       Он пробурчал что-то невнятное, а она рассмеялась. Вообще она старалась не есть при чужих, но этот парень стал до безумия родным, поэтому она его не стеснялась, не боялась облажаться. Свобода. Она чувствует, как с ним свободно. Думала, что после той встречи, он злится. Боялась его потерять, очень опасалась, что он исчезнет, оставит её одну. Но этого не произошло. И она ощущает безмерное облегчение. — Что у тебя происходит? — прожевав, уточняет он. — Да ничего особенного, — отмахивается она. Нет желания говорить ему, что у нее есть чувства к другому. — Я вижу. Говори. Иначе обижусь. — Да блин. Мне малолетка в любви признался. — А ты что? — поднял бровь. Ему все это не нравилось. Какой-то пацан заставляет её переживать. Не просто пацан, а мальчишка. И что она в нем только нашла? — А я его игнорирую, — нервно усмехнулась Ева, делая глоток газировки. — И почему же? — поднимает бровь домиком. Всегда удивлялась, как он это делает. Секси просто. — Я не знаю, к чему все это приведет, — смутилась брюнетка. — А мне вот Андрей недавно звонил… — Не надо о нем! Самое время выкинуть его из головы, из жизни, — тут же запротестовала Ева, размахивая руками для выразительности своих негативных эмоций. — Неужели, переболела им? — удивился парень. Но он испытал облегчение. Он вдруг понял, что не хочет видеть, как она страдает. Ему показалось, что невозможно пережить все её моральные страдания и остаться прежней. В одном он уверен. Она сильная, добрая и такая знакомая. — Думаю, да, — пожала плечами она, хоть уверенности в этом и не было. — В конце концов, его я точно не люблю. — А кого любишь? — он задал этот вопрос прежде, чем успел подумать о нем. И зачем? Недавнее её признание он в расчет не брал, так как понимал, что под этим она имела в виду совершенно иного рода любовь. — Папу естественно, — не стала искать второе дно девушка. — Из парней… наверное никого. Нет ни одного, к кому бы я испытывала такое сильное чувство. Ты же знаешь, отбросила такую привычку, как говорить, что я кого-то люблю, пока не буду полностью в этом уверена. А уверенности как не бывало. На данном этапе жизни.       Паша не ответил. Не нужно было. Просто кивнул в знак того, что он понимает и принимает это. Он смотрел на нее и думал, что же с ним происходит. Последняя встреча с Кристиной не принесла обычного удовлетворения, а тот факт, что он променял Еву на Крис, его очень беспокоил. Он впервые задумался о том, что она о нем действительно переживает. Она такая привычная, такая, которую знает наизусть. — А ты? Переболел? — вдруг спросила она. Без задних мыслей и намеков. — Не поверишь, но, кажется, меня отпускает. Не знаю, как это вышло, но я ощущаю себя свободнее, возможно, я ей больше не позвоню. — Я рада за тебя, — искренне улыбнулась она. Ева всегда честно ему говорит, что ревнует его к недостойным его, по её мнению, девушкам. А с этой девушкой она не просто говорила, что ревнует его, а прямо-таки боролась за него. — Потанцуем? — вдруг предлагает он. — А давай! — соглашается она.       И включает колонки. У отца в доме все просто ахринительное. И стереосистема в том числе. Из колонок потекла медленная музыка. И они движутся ей в такт, Приблизившись друг к другу максимально близко, что чувствуют дыхание друг друга. Она ощущает исходящее тепло от его накачанного в меру тела, а он понимает какая она утонченная. У обоих в мыслях проскальзывают сцены той ночи, про которую они оба старались забыть, чтобы она не мешала их отношениям. Обрывки. Как сплетаются их тела в единое целое, как они наслаждались этим процессом, хоть и были пьяными. Он помнил плохо, как именно все было, но ощущения невероятно прекрасного секса остались. И почему именно сейчас он вспоминает её под собой, её мягкие стоны, её красивые изгибы? Почему?       Коснулся рукой её щеки, мягко поднимая голову. Взгляд глаза в глаза. Он в ней тонет. Сейчас. Понимает это так отчетливо, что остановиться он уже не сможет. Целует её. Они застыли в поцелуе. Её руки на его шее, его рука на её талии и щеке. Теперь музыка звучит фоном к их прелюдиям. «Никаких слов о любви, они не нужны Город зажег огни, и мы в комнате с тобой одни Фоном играет TV, детка в моих глазах утони Пеплом Я твой номер один в это Я твой номер один» — Паш, мы ведь не остановимся, — хрипло произносит Ева, когда он спустился с поцелуем на её шею. Она бы и не против, но где-то в глубине души все же бьется осознание, что это неправильно. Но ей слишком хорошо в его объятиях, чтобы прислушаться к внутреннему голосу. — А ты хочешь остановиться? — на ухо шепчет он. Желание растет. Он хочет именно её. Вспомнить, какого это. Запомнить её. Сейчас. — Я попыталась, — слегка пожимает плечами она и целует его в губы, глубоко и так жадно.       Он подхватывает её под бедра так, чтобы она оказалась на нем. И выходит из кухни. В глубь квартиры. До кровати. ***       Ближе к вечеру следующего дня её разбудил телефонный звонок. Они проспали универ. Оба. Спали весь день, так как ночью были заняты познанием тел друг друга. Это как дополнение к знанию душ.       Часы показывали начало четвертого, когда телефон Евы дал знать о своем существовании и разбудил хозяйку. Она недовольно оторвала голову от подушки, засматриваясь на сонного парня, понимая, что ответить уже не успеет. И что вчера на них нашло? Что теперь будет? Смогут ли они замять всю эту ситуацию, как в прошлый раз? Всеми этими вопросами она задавалась пока искала телефон. Но не признать, что Павел чертовски хорош в постели, она не могла. Закусила губу от незнания.       Нашла свой телефон на кухне. Почти разряжен и просит помощи. Как и она. Звонила тетя. Перезванивать желания не было абсолютно никакого. Почему-то Ева догадывалась, что от нее могут потребовать, а выполнять это совсем не было желания. Но звонок повторился. Игнорировать было бы грубо. — Отвези Гришу, — без приветствия начала женщина на том конце. — Блин, давай, уже определим, в какие дни я, в какие ты, — тихим голосом предложила Ева. Ехать куда-то, зачем-то, без своей на то воли. И почему именно она? Других козлов отпущения не нашлось?! — Давай, но завтра, а сегодня отвези его ты. И Костю захватить не забудь, — и женщина сбросила. А Ева поняла одну вещь, она может вновь пересечься с Сашей сегодня, а на это она совершенно не была настроена.       Оглянулась. На столе лежали вчерашние бургеры. Решила, что сегодня на завтрак будут именно они. Пока брюнетка возилась на кухне, Паша проснулся и явился на кухню. Сел за стол и засмотрелся на нее. Улыбка появилась на лице, такая непроизвольная и легкая. Ему так хорошо. Что было бы, если бы они были вместе? Даже испугался своих мыслей. Ведь. Этого. Никогда. Не будет. — О, Паша, уже встал? — улыбнулась Ева, ставя перед ним разогретый бургер. — Да, — улыбнулся в ответ ей парень. — Голодный, как волк. — Еще бы, — такая двусмысленная фраза и эта её похабная улыбочка, — на счет ночи… — Сделаем вид, что ничего не было, такое случается, — сказал он ей, хотя совсем не хотел этого, но он понимал, что именно это она от него хочет услышать. — Идет! — она облегченно выдохнула. — Давай по быстрому, а то мне ехать за братом надо. — Выгоняешь? — Разве что себя. *** — Так, звони ему, пусть выходит, — скомандовала Ева, когда они с Гришей отъехали от его дома, направляясь за его лучшим другом — Костей. — Я хотел к нему зайти, забрать кое-что, — заупрямился брат. — А что, он вынести не может? — недовольно интересуется девушка. — Нет.       Ева закатила глаза, заворачивая во двор. Остановилась около знакомого подъезда. Прошло всего чуть больше двух месяцев, а сколько всего интересного произошло за последнее время, связанное именно с этим домом, с этой квартирой на первом этаже, с этими обитателями этой квартиры на первом этаже в этом доме. — Со мной пошли, — властно произнес мальчик, выскальзывая из автомобиля. Сын своего отца.       Брюнетка прищурилась, однако из машины вышла. А вот брат все больше и больше походит на своего отца. В нем все больше черт своего родителя. И она вдруг подумала, что это плохо. Ведь она терпеть не могла своего дядю, который был единственным, кто мог её полностью контролировать. Девушка слушалась его безоговорочно, потому что боялась этого мужчину каждой клеточкой своего тела. Это её непременно бесило. Ведь она становилась беспричинно слабой. И она всегда старалась избегать встреч с ним. И если Гриша будет и дальше все больше походить на отца, ничего хорошего не выйдет.       Мать Кости была дома. Она встретила Еву в коридоре и тут же принялась её обнимать и спрашивать как дела. А потом и вовсе уговорила её на чай, чему несказанно рад оказался Гриша. Вот же мелкий проказник, именно на это он и рассчитывал. — Время еще не поджимает, — говорила женщина, заставляя этой фразой Еву избавиться от верхней одежды.       Но внутри её ждал большой сюрприз. Судя по смс-кам, которыми её заспамил Александр, он по ней убивался и ждал от нее ответа, как Ману небесную. Но девушка ему не доверяла в этом, считая, что он просто не осознает, что ему все кажется, и, как оказалось, оправданно.       На кухне за столом сидел Александр собственной персоной, а у него на коленях восседала девушка. Довольно привлекательная. Саша широко распахнул глаза, когда заметил, кто стоял в проходе. Она легко и непринужденно улыбалась дежурной улыбкой, будто между ними ничего и не было, будто он просто сын подруги её тети. Не больше не меньше. — Садись, Ева, сейчас чай налью, — женщина засуетилась на кухне, а брюнетка опустилась на стул, который напротив этой «сладкой» парочки. — Это Маша.       Ева кивнула головой, а Саша скинул девушку с колен, кривя лицом на её недовольный возглас. Девушка не понимала причину такого жеста блондина, почему он её скинул с колен. Мама недовольно покачала головой на поведение сына. — Знаете, я не хочу чай, — подала голос Ева, поднимаясь из-за стола. Короткий взгляд все же упал на блондина. Саша все моментально понял. Ей неприятно, обидно, она разочаровалась в нем, не ожидала от него подобного. — Подожду на улице.       Девушка с самой лучшей своей фальшивой улыбкой посмотрела на женщину, явно не понимающую, что происходит. Но она не стала настаивать, позволив ей покинуть квартиру. Саша кинулся за ней следом. Маша тоже поднялась со своего места, чтобы выйти вместе с парнем, но тот приказал ей оставаться тут. — Ева, — подошел он вплотную к ней, когда она уже застегивала куртку. — Ты все не так поняла. — Я поняла так, как поняла, — спокойно ответила она ему, заглядывая в его неимоверные темные глаза. На удивление, она была действительно очень спокойна. — Она пришла ко мне сама, я не знал, что она явится. Она поехавшая. Ева! — Не оправдывайся, — беззлобно кинула Ева. Вот и ситуация вся эта с непонятными отношениями подходит к концу. Сама собой. — Гриша, Костя, жду вас в машине. Быстро собирайтесь.       Она дернула дверь, выходя в подъезд. Он следом за ней. В одной футболке. А ведь это не те новые дома с теплыми подъездами в них. Здесь стоял дубак, не хуже чем на улице. Сквозняк и холод его мало волновали в данной ситуации, хоть и ощущал он их очень явно. Резко зажал её между стеной и своим телом. Он смотрит ей в глаза. Пытается её прочесть. — И что это значит? — прищуривается она, получаясь сейчас хитрой и наглой лисицей. Чернобуркой. — Что я хочу тебя, — сокращает дистанцию между их лицами. Какая же она прекрасная. Идеальная. Для него. — Хоти, — качает головой и усмехается.       Нет никакой любви у него к ней. Он все себе придумал. Маленький, наивный мальчик, желающий всем доказать, что он взрослый и способен на взрослые осознанные чувства. Любовь это не страсть, а прежде всего созидание и не ради себя, а ради другого. Да и доказывать никому и ничего не придется, если ты действительно взрослый. Она не видит этого в нем. Нет в нем этого еще. Он хочет этого, бывают даже моменты, когда она удивляется его довольно взрослым поступкам, но это случается гораздо реже, нежели она понимает, что он еще не наигрался в детство, в беззаботность. — Не просто переспать, — он приближается ближе, но Ева отворачивает голову и чувствует его губы на своей скуле, а потом его сдавленный смешок, смешок безысходности. — Я хочу тебя всю. Без остатка. — Ты что, маньяк? — смеется Ева. — Нет, я болен. Болен тобой. Как бы тебе не хотелось это отрицать, это правда, — шепчет ей на ухо, а у нее мурашки по коже он его голоса. — Пафосные слова тебе не помогут, — протягивает тихим голосом брюнетка. — Ведь я так их ненавижу.       Блондин отстраняется на длину своей руки. Ева проводит рукой по его руке от кисти до плеча, не сводя взгляда с его красивого лица, которое выражает полное спокойствие и уверенность в своих действиях. Он так уверен в себе, что ей становится несколько смешно, но она сдерживает себя. Они продолжают смотреть друг на друга до тех пор, пока не слышится звук открывающейся двери.       Саша отпускает её и поднимается в квартиру. Ева спускается к входной двери. Мальчишки вываливаются в подъезд, весело смеясь. Хоть кому-то хорошо. ***       Когда она уехала, Саша вернулся в квартиру злым. И как у нее получается вот так, без особого труда вывести его из себя? Чертова стерва. Но он тоже хорош. Надо же было так лохануться. Нет, это не его вина. Но разве её это волнует.       Эта ненормальная вечно все портит. Всю его жизнь. Вцепилась в него и не отпускает. А ему это не нужно. Она наивно полагает, что если будет вечно крутиться рядом и надоедать ему, то он, наконец, разглядит в ней то, что поможет ему влюбиться в нее. Поймет уже, какая она красивая, умная, добрая, заботливая и другие её положительные качества. Его это порядком раздражает. Но еще более раздражающий факт — мать её чуть ли не боготворит. А вот Алену она всегда терпеть не могла, считая её стервой в обличие ангела. Его это всегда задевало. Но тут он понял, что Еву мама тоже очень любит.       Маша беседовала с его мамой, когда он вернулся. Вот дура. Резко подхватывает её под локоть, вытаскивая из-за стола, тянет к выходу из квартиры. — Саша, ты чего? — непонимающе хлопает ресницами. — Чего? Собирайся, мы уходим, надеюсь у тебя никого?! — даже не взглянул в её сторону.       Он взбешён. Сильно. Выебет её сегодня так, что она и встать не сможет. Девушка это уже поняла. Она, как никто другой, всегда могла уловить нотки его настроения. Ведь она его любит. — Никого, — тихо поддакивает она, обуваясь. ***       Ближе к ночи она поехала в СТО. Одно единственное, в которое она всегда ездит. Так работает хороший знакомый, который смотрит её машину. Она всегда заезжает за пять минут до закрытия, но прекрасно знает, что ей тут никто и ни в чем не откажет. — Привет, Ник, — улыбается брюнетка крупному мужчине. — Здравствуй, Ева, — он подходит. — Оставляй, я тебя отвезу. Сегодня совсем нет желания, напортачить могу. — Ладно, я подожду, — соглашается девушка, выходя из зала, где производятся работы.       Зашла в небольшую комнатку, где можно посидеть на диване и выпить кофе. Ева думала о Саше, который сегодня неприятно её удивил. О Паше, с которым они переспали, даже думать боялась. Почему-то она ощущает, как сильно она запуталась во всем. А Саше так хочется верить, что она нужна ему. Может, у него и не любовь к ней, но влюбленность точно.       Одно ей нравилось в таких ситуациях. Они никак не влияли на её успеваемость в универе. Даже наоборот. Во время апатий и безразличий ко всему она совершенно не волнуется по поводу своих знаний, она не испытывает лишний стресс. Но до экзаменов есть еще время, поэтому есть время подумать над своей личной жизнью.       Ник заходит в помещение, отвлекая её от дум. Никита возвышался над девушкой. Рядом с этим мужчиной она чувствует себя маленькой, миниатюрной девочкой. Она обвивает его руками за торс, чувствуя кольцо его рук вокруг себя. Так тепло и никаких мыслей. — Поехали, выпьем? — предлагает Ева. — Честно, устал очень, — не любит ей отказывать, поэтому чувствует себя виноватым. — Я помогу тебе расслабиться, — томно произносит брюнетка, прижимаясь ближе к нему. — И как тебе откажешь? ***       Ева закурила, выходя на балкон. Холодно. Ровно до тех пор, пока к спине не прижимается мужское тело, а на талии оказывается мужская крепкая рука. Она улыбается. А мужчина за её спиной закуривает, выдыхая дым ей в волосы. Ему это нравилось. Когда она обещает расслабить его. Ева докуривает и ждет Никиту. — Как с усталостью? — спрашивает она, сжимая голые коленки от холода. — Устал еще больше, но теперь это приятная усталость, — он выкидывает сигарету в окно и подхватывает девушку на руки. Ева смеется. — Еще разок?       Они уже лежат на кровати. Рука мужчины легко ложится ей на бедро, скользя выше. И ответа не потребовалось. Она все поняла вербально. Она выгибается, скользя руками по его плечам. Он целует её, она отвечает. — Ты разве не устал? — подразнить стоит. — А ты проверь, — плавно направляет свободной рукой её руку к своему напряженному члену.       Член оказался в полной готовности. Она проводит по нему рукой. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Быстрее. Ускоряется. Вдруг снижает темп. Быстрее. Медленнее. Он томно вздыхает и целует её в губы.       Резко переворачивает её на живот, поднимая таз, ставя девушку на колени. Завел одну её руку за спину. И резко вошел. Наклонился к ней, целуя спину, продолжая хаотично двигаться в ней. Когда он ставит раком, секс получается диким. Девушки стонут, орут, просят сбавить темп, быть нежнее, но поза раком — его любимая поза, поэтому из нее он выжимает все. Ева не исключение. Она громче, чем обычно стонет, но изменить темп не просит. Ей так же больно, и там внизу, и бедро болит потом, которое он так сильно сжимает, и руку ломит, но она терпит. Просто потому что. У них существует лишь одно условие: эта поза всегда идет во второй раз, после её любимых поз. Это условие ей выгодно. Если парень способен на второй раз после первого, то она встанет раком, если не останется сил, не встанет.       Никита хороший любовник. Но как и со многими любовниками, Ева не получает оргазмы. Ей хорошо, ей очень приятно, она получает удовольствие от ощущения члена внутри, но той развязки, самого важного финала нет. Только один смог её довести до этого. Но сейчас не о нем.       Мужчина кончает, скидывая презерватив на пол, опускается рядом с брюнеткой, прижимая ближе к себе. — Теперь даже я выжата как лимон, — жалуется она, утыкаясь ему в грудь. — Я тебя обожаю, — шепчет он, но Ева уже спит.       Её сердцебиение выравнивается, как и дыхание. Тело расслабляется. Она мирно посапывает, тесно прижавшись к нему