The Standard You Walk Past

На листке, который сопровождал ящик, было написано: «Поделись. С любовью, мама». И в тот момент, когда Драко увидел шоколадные фигурки в виде львов, что послала его мать, то понял, что должен как следует поговорить с ней о его отношениях с Поттером. Он подозревал, что она что-то знала. Парень не писал ей о его развивающейся… дружбе с Поттером, но он читал об этом в Пророке. Должно быть, в школе среди учеников были шпионы, одержимые Поттером и не интересующиеся ничем больше. В новостях, что Драко был замечен рядом с Поттером, не было ничего удивительного, и иногда Драко задавался вопросом, почему не было такой статьи, как, например, «Гарри Поттер на уроке зельеварения!», или «Гарри Поттер ест блинчики на завтрак!» или подобное дерьмо. Драко отложил письма и другие посылки в сторону и вручил коробку Поттеру. Тот опять смешно поболтал сам с собой, и Драко вытащил из коробки дракона, а Поттер — своего льва (гриффиндорец). Пока они ели шоколад, в комнате держалось несколько минут приятной тишины. Драко заметил, что невольно улыбается, глядя на широкую ухмылку Поттера. — Поблагодари свою маму от меня, — сказал Гарри, облизывая пальцы. — Хорошо. Драко позволил себе закатить глаза, не столько потому, что Поттер ответил за него, но и потому, что он действительно поблагодарит мать. Поттер сладко потянулся, и после того, как он одарил Драко еще одной довольной ухмылкой, вернулся к своей работе. Слизеринец закрыл глаза на внезапное теплое чувство, которое наполнило его. Парень покачал головой, чтобы отогнать мысли, и постарался не ухмыляться, когда Поттер выругался, случайно капнув чернилами на пергамент.

***

Этой ночью Драко разложил письма и посылки на кровати вокруг себя. Сначала он взял письмо матери, за которым шлейфом тянулся аромат цветов. В этом письме не было никакого явного упоминания Поттера. Вместо этого мать напомнила посетить поместье в предстоящие выходные в Хогсмиде и написать отцу. Даже сам отец написал Драко, но легкость содержания письма — где было вежливо написано о ремонтных работах в поместье — не оставило Драко никаких сомнений, что мать следила за тем, что именно писал отец. Драко сглотнул, когда открывал посылку, которую прислал отец. Возможно, отец не так невнимателен, как я думал. Там был небольшой серебряный кулон, лежащий на темно-синем бархате. Цепь была из белого серебра, сделанная из крошечных аккуратных звеньев, и когда Драко неуверенно коснулся кулона, то почувствовал пальцами магию, исходящую из него. Кулон был наполнен защитной магией. Он был стар, и поэтому на поверхности металла было наложено много слоев оборонных заклинаний, пропитывающих каждое звено. Медленно Драко расстегнул застежку и повесил кулон на шею. В тот момент, когда застежка щелкнула, кулон завибрировал, и парень почувствовал легкое покалывание магии на своей коже. Драко закрыл глаза. Он почувствовал там еще одно, свежее заклинание. Магия его отца. В отличие от магии матери, которая придавала чувство безопасности, в этот раз Драко ощущал непоколебимость и понял, что… отец заботился о нем. Теперь Драко мог снять несколько своих защитных чар, и парень вздохнул, когда ослабло напряжение от поддержания такого количества заклинаний. Совместная посылка Панси и Блейза была более простой: они прислали французские снадобья для волос. Панси уверяла его, что они были как минимум «Не хуже снадобий Простоблеск, дорогой. Просто представь, как потрясна французская мода, Драко!». Шутки Панси и Блейза на протяжении всего письма — абзацы, написанные разными почерками, случайные кляксы и помарки, когда они боролись за перо — вызвали у Драко ностальгию. Он решил написать матери, чтобы узнать, могут ли Панси, Блейз и Грег тоже приехать в поместье во время выходных в Хогсмиде.

***

Гарри увидел зеркало, совсем не похожее на то, которое наколдовал Малфой на уроке ЗОТИ. Это было зеркало Еиналеж, и Гарри увидел собственное отражение: маленький невысокий мальчик со спутанными волосами и одеждой, висящей на нем мешком. Когда Квирелл схватил его за руку, то он застыл и, почувствовав опаляющий жар, закричал. Голос Волдеморта вился вокруг него, словно ядовитый газ. Он не смог избавиться от хватки, и, когда попытался убежать, то камень упал снова к нему в карман. Его шрам пылал точно так же, как горел Квирелл. Тепло растекалось по его спине, и Гарри боялся, что это было Адское пламя. Он стал крутить головой и заметил проблеск светлых волос, после чего человек в черной мантии увел его. Гарри снова повернулся к Квиреллу и Волдеморту и распахнул глаза, когда увидел копию самого себя, стоящего там, как отголосок памяти, и смотрящего на то, как рассыпается Квирелл. Человек в мантии держал Гарри в тепле, и постепенно гриффиндорец смог расслышать слова песни, которую пел незнакомец — «Я подарю тебе луну» — и Гарри, наконец, расслабился в объятиях.

***

Злость к Дамблдору за то, что он позволил ему страдать, так контрастировала с песней, которая все еще звучала в его голове. Он был всего лишь гребаным ребенком, когда увидел смерть. Камень, василиск — блять, даже Сириус. Как Дамблдор мог подумать, что Гарри со всем справится, если этого не могли даже более подготовленные авроры? Гарри надел очки, быстро отдернул полог и увидел знакомую картину: Малфой делал домашнюю работу. Слизеринец кивнул головой, на что Гарри в ответ улыбнулся. Его злость на Дамблдора рассеялась в тот момент, когда парень увидел, как Малфой скривил губы. Чувствуя себя намного спокойнее, Гарри стал готовиться к завтраку с Малфоем.

***

Когда Гарри вернулся в общую гостиную в свое свободное время, на широком подоконнике сидела Луна. Было еще утро, солнечные лучи освещали волосы девушки. В памяти Гарри всплыл обрывок его сна, и гриффиндорец моргнул. Неужели ему снилась Луна? Ту надоедливую песню, которая кружилась у него в голове, возможно, пела она. Девушка подняла голову, когда гриффиндорец подошел к ней, и мечтательно поприветствовала: — Гарри, твоих мозгошмыгов поубавилось. — Хм, хорошо, — Гарри взглянул на блокнот в ее руках, изрисованный разными существами, некоторые из которых были знакомы парню, а другие — нет. — Я просто… Думаю, что ты мне снилась, — сказал Гарри. Луна безмятежно улыбнулась ему. — А я не помню, чтобы была в твоих снах. Гарри понадобилась минута, чтобы понять: — Хм… — Это были хорошие сны? — Луна взглянула на него своими ясными глазами. Ее голос был тонким, и тембр был совсем не похож на тот, что запомнил Гарри. Гарри понял, что неосознанно улыбался. — Неплохие. Луна накрыла своей ладонью его руку. — Тогда все будет хорошо, — она улыбнулась, а ее глаза по-прежнему сохраняли свое мечтательное выражение. — Ты найдешь то, что ищешь. Гарри одарил ее неопределенной улыбкой и стал вместе с ней смотреть в окно. Человек в его сне не мог быть ей — кто бы он ни был, у него не было груди, а у Луны определенно была. Гарри густо покраснел, когда спохватился и понял, что смотрит на грудь Луны, и быстро отвернулся.

***

Драко сузил глаза. Он просто шел на обед, немного поздно из-за похода в библиотеку, когда услышал крик. — Чертовы слизеринцы! Как вы посмели вернуться в Хогвартс?! Парень выхватил палочку и стал медленно взмахивать ей, указывая на пол. Магические линии сплелись вокруг него, и магия кулона среагировала в ответ. Драко на мгновение остановился, чтобы расслабиться. Затем он прошел вперед и свернул за угол. Парень неторопливо огляделся. Как и следовало ожидать, коридор был пуст, за исключением двух слизеринок — первого или второго года обучения, судя по их росту — и трех хаффлпаффцев. И верь теперь стереотипам, что все хаффы белые и пушистые. Они заметили его сразу, и их внимание переключилось — теперь палочки были направлены прямо на Драко. Парень небрежно взглянул на слизеринок. Девчонки с решимостью встретили его взгляд, но оказались достаточно умными, чтобы быстро смыться мимо Драко и хаффлпаффцев. — Так, это же Драко Малфой, маленький Пожиратель Смерти, — сказал самый крупный парень. Он отбросил свои темные волосы назад и подошел. — Мы видели, как ты сблизился с Гарри. Драко сохранял спокойное выражение лица и сделал шаг вперед. В уме он повторял оборонные заклинания, готовый к защите практически ото всех заклятий, которые они могли кинуть в него. — Хватит, — прорычал парень. — Ты не нравишься Гарри. Он просто иногда бывает слишком великодушным. Не путай это с настоящей дружбой! Драко напрягся. Он знал. Он знал это раньше. Поттер же был Золотым мальчиком, по-идиотски благородным, всепрощающим и хорошим. Драко… он не мог быть просто Драко, он был Драко Малфоем. В голове вдруг мелькнул образ улыбающегося Поттера. Сколько в нем было поддельного? — Остолбеней! Драко извернулся, и заклинание прошло по нижнему краю его мантии. Парни тут же стали бросать еще заклинания, их лица искривились от гнева. Взгляд Драко был сосредоточен, он опережал их. — Протего! Протего! Летели искры, когда заклинания врезались в щит, и резкий звук этих ударов эхом раздавался по коридорам. Драко твердо шагнул вперед. Хаффлпаффцы осторожно отступали назад. — Держись от нас подальше, Пожиратель Смерти! Мы расскажем профессору Стебль! — прокричал один из них. Другой бросил заклинание, но Драко не отвлекся на их угрозы. Они не могли ранить его больше, чем он уже пострадал от собственной глупости. Заклятье закружилось вокруг щита, созданного кулоном, и отразилось обратно на нападающего. С воплем, парень пригнулся и отлетел на двух других, кряхтя от боли. Драко безжалостно шел вперед. Хаффлпаффцы, наконец, осознали свое положение и, предупредительно направив палочки в лицо Драко, стали пятиться назад. Ведь именно они назвали Драко Пожирателем Смерти. И никто не мог так называться, не зная чего-нибудь темного. Самопровозглашенный лидер троицы первым подал голос: — Ты… Малфой… Держись от нас подальше! Даже не смей нападать! — и они отступили, прижавшись спинами к стене, оставляя Драко свободный путь по коридору. Как только Драко развернулся, чтобы уйти, он не удивился, когда хаффлпаффцы бросили ему в спину заклинания. Магия кулона завибрировала, и большинство заклятий рассеялось с яркой вспышкой света, отчего тень Драко разрослась почти на весь коридор. Он заставил себя не вздрогнуть от сильной боли в спине и вместо этого подумал о возможных лечебных и контр-заклинаниях, которые могут ему потребоваться. Послевоенный мир, казалось, стал тем, где у слизеринцев было больше чести, чем у хаффлпаффцев.

***

Гарри потянулся на диване, бездельничая в общей гостиной восьмикурсников. Там было на удивление спокойно, ученики болтали вполголоса и подальше от гриффиндорца. Человек из сна Гарри был Малфоем, и парень был в этом уверен. Во время обедов и ужинов Гарри рассматривал учеников — ни у кого не было таких же светлых волос, как у Малфоя, такой же крепкой груди и твердых мышц. К тому же он был парнем. Малфой, каким Гарри видел его во сне, был теплым, успокаивающим, нежным и открытым. Это заставило Гарри, всего на чуть-чуть, помучиться от вопроса: а мог ли бы настоящий Малфой таким быть? И у Гарри было такое ощущение, что он мог бы. Эти небольшие ухмылки и улыбки, которые иногда возникали на лице парня, хотя гриффиндорец не мог понять причину. То, как слизеринец раздраженно вздыхал и закатывал глаза, когда Гарри застревал в своей домашней работе, а Малфою приходилось ему помогать. Все это намекало на что-то в Малфое (Драко), что, на данный момент, было просто за гранью понимания Гарри. Драко никогда не проводил время в общей гостиной, и Гарри подумал, должно ли это быть в списке тех вещей, которые он должен заставить сделать Драко сразу после того, как тот начнет с ним разговаривать. Гарри почувствовал легкое разочарование. Он думал, что если начнет говорить за Драко, то тот, в конце концов, сдастся и скажет хоть слово. Хотя бы потому что эти гаррины реплики были дерьмом. — Мы уже давно не видим тебя на завтраке, — угрюмо сказал Рон, плюхнувшись на диван рядом с Гарри. Гарри усмехнулся и пожал плечами: — Мне нравится есть на кухне. Там тихо. Гермиона многозначительно на него посмотрела: — И это не из-за слизеринца, на котором ты помешан уже шестой год? — Тогда я был прав, — проворчал Гарри, избегая вопроса. — Вы не сможете отговорить меня завтракать на кухне, — упрямо сказал он. Гермиона рассмеялась: — Нет, мы не сможем. Тогда делай там с Малфоем все, что хочешь. Рон пробормотал: — Гарри ничего не делает с Малфоем! Гарри покраснел. — Э… Мы просто завтракаем на кухне. Если хотите, можете прийти… — добавил Гарри, мысленно прося их не приходить. — Ни фига, — яростно покачал головой Рон. — Я лучше соберу все свои силы в кулак и пойду завтракать в Большой зал. Гарри усмехнулся, и они рассмеялись над серьезным выражением лица Рона.

***

Каждое утро, с тех пор как пришла посылка с шоколадом, Драко брал одну шоколадку себе, а другой делился с Гарри. Там были всякие драконы, львы, павлины, цветы, все очень изящное и аппетитное. А ассортимент вкусов был еще больше, чем Гарри мог себе представить: молочный шоколад, белый, горький, с мятой… — Куда катится мир — Малфой берет льва? — сказал Гарри, в притворном ужасе указывая на шоколадную фигурку, которую Драко только что достал из коробки. Драко одарил его злобным оскалом и откусил голову льва. Он пододвинул коробку ближе к Гарри, и парень заглянул внутрь. У Гарри отвисла челюсть. — Остались только драконы и павлины! — он осторожно взял китайского хвосторога и поймал на себе взгляд Драко, чьи глаза искрились весельем. Гриффиндорец выпрямился и произнес голосом Малфоя. — Что ж, Поттер, это был мой подлый план, — после этого Гарри надул губы. — Ну, я считаю драконов крутыми. Драко отвернулся, пока закрывал коробку, но Гарри смог разглядеть улыбку на его губах. Внутри гриффиндорца разлилось тепло, и они безмолвно возвратились к своей работе. Ему все еще не удалось заставить Драко разговаривать. Та песня во сне не считалась. Парень полагал, что если бы Драко действительно говорил, то они бы просто обменивались оскорблениями. Но так как Гарри прекрасно делал это сам, то ему было не обидно, даже когда во взгляде Драко читалось согласие.

***

Может быть, Гарри был слегка больше одержим Драко, чем просто немного, хотя он мог с гордостью сказать, что не так помешан на нем, как на шестом курсе. Пока было свободное время, он стал изучать карту, ища знакомое имя. Гарри мог бы пойти с Драко с занятия трансфигурацией до кабинета нумерологии. Он мог сесть на последнюю парту, накинуть на себя мантию-невидимку и наблюдать за тем, как Драко выписывает своим элегантным почерком длинные уравнения, которые сам Гарри не понимал. А когда Малфой последним уходил из класса, то парень мог бы последовать за ним прямо до библиотеки. Он всегда восхищался плавной походкой Драко, которая напоминала ему о Нарциссе Малфой. Но он увидел группу из четырех хаффлпаффцев, двух рейвенкловцев и гриффиндорца, столкнувшихся с двумя слизеринцами. Драко выпрямился и, к внутренней панике Гарри, продолжил идти вперед. Ученики попытались окружить Драко, слизеринцы были уже забыты. Гарри сунул мантию-невидимку в карман, выхватил палочку и побежал вперед. Ему пришлось уворачиваться от заклинаний и проклятий, которые свистели прямо у него за спиной — к его удовлетворению, некоторые из группы попали под собственные заклинания и с заплетающимися ногами падали, поскуливая от боли. К тому времени, как Гарри оказался там, Драко уже свернул за угол. Не важно. Одна ученица — низенькая светловолосая девушка — заметила его и стала живо предупреждать своих товарищей. Тогда Гарри смог рассмотреть лица всех нападавших. — Гарри! — сказал один из них. Они попытались улыбнуться ему. Парень посмотрел на них в ответ. — Не думаю, что я дурак, — заявил он. — Семь на одного? Вряд ли это честно, — он взглянул на гриффиндорца, заставив того вздрогнуть. Было обидно, что все они ходили в дуэльный клуб. Гарри надеялся, что это было не потому, что они хотели узнать, как нападать на людей, которые им не нравятся. — У Малфоя есть право вызвать любого из вас на дуэль, вы это понимаете? И если я хоть еще раз увижу подобное, то доложу о вас и выгоню из дуэльного клуба, — Гарри прищурил глаза, когда они с разинутыми ртами смотрели на него. — Понятно? Их рты закрылись, и они неистово закивали головами. Несколько учеников промямлили в ответ: — Да, Гарри. — Теперь идите. Ученики сразу сорвались с места, пройдя мимо Гарри в противоположном направлении от того, куда пошел Драко. Как только последний из них исчез из поля зрения, парень убрал палочку. То, как Драко повел себя с ними, прекрасно сочеталось с тем пустым выражением лица, которое видел Гарри. Но это абсолютно разнилось с той мягкостью, которую Гарри видел по утрам или сталкиваясь с Драко во сне. В том, как поступал Драко, было столько гриффиндорского… Может быть, Драко действительно беспокоился, как и предполагал Гарри.

***

Гарри незаметно наблюдал за Драко следующим утром, но тот не вел себя как-то по-другому. На неприкрытых участках кожи, которые Гарри мог видеть — руки, шея, лицо — не было никаких отметин, а в движениях не было скованности, чтобы можно было предположить, что слизеринец ранен. Драко ел в своей обычной аккуратной манере и выписывал на пергаменте такие же ровные линии, соединяющиеся в каллиграфически написанные слова. Когда Драко повернулся к нему, приподняв бровь, Гарри быстро наклонился к работе слизеринца и прищурился. — Ты уверен, что ответ такой? Драко отпихнул руку Гарри. — Конечно, шрамолобый, — надулся Гарри. — Ну, если ты так говоришь… Ты такой умный, Поттер. Драко фыркнул и пихнул гриффиндорца в плечо. — Эй! — Гарри осторожно потер руку. — Хорошо-хорошо. Драко Малфой — самый умный волшебник, — произнес Гарри. Драко ухмыльнулся, и Гарри, притворившись им, еще немного поворчал, просто чтобы снова увидеть, как в глазах Драко танцуют искорки веселья.