The Standard You Walk Past

Шум с кухни практически не доносился до парней, окруженных заглушающими чарами. Драко слегка наклонил голову и, скрыв свои глаза волосами, наблюдал за Поттером. Тот был погружен в свою работу, напрочь забыв о тарелке с блинами, стоящей на столе. Сны Поттера были ужасны. Но Драко, по крайней мере, удавалось сделать их более светлыми. Он прекрасно знал, что происходило во сне: контролировать его невозможно, а все действия в конечном счете бесполезны. Он видел это в каждом напряженном контуре тела Поттера во сне — и, что хуже, гриффиндорцу удавалось проходить через эти сны. Было удивительно, как Поттер — проснувшийся Поттер — не становился жестким, подлым и саркастичным. Поттер почти прекратил свои полуночные гуляния. Теперь он просто начал спать в его кровати, а это означало, что у слизеринца была небольшая причина для гордости, видя Поттера оживленным и выспавшимся. Хотя Драко был по-прежнему не уверен, был ли Поттер его другом. Он принимал компанию парня по утрам, но… Что бы мать сделала дальше? Драко уже знал, каких бы действий захотел от него отец в этом послевоенном мире. Он бы сразу принял предложение дружбы и использовал бы ее для укрепления репутации Малфоев. Драко предположил, что мать бы тоже приняла эту дружбу. Он внутренне усмехнулся. Но мать никогда бы не делала что-то настолько явное, как попытка с помощью этого добиться уважения. Она бы сделала так, что выросшая репутация была лишь побочным эффектом от близкой дружбы с Поттером. Но, может, Драко следует подружиться с Поттером лишь потому, что ему нравилось общество гриффиндорца, как бы глупо это ни было. Парень наблюдал за тем, как Поттер шарит по учебникам и что-то пишет на пергаменте своим куриным почерком. Выдержав минуту расстроенных вздохов Поттера, Драко сжалился и повернулся, чтобы предложить помощь.

***

Драко не думал, что слизеринцы могли устроить ему засаду, но они это сделали ранним утром в четверг, когда Драко шел из кухни в библиотеку. Они окружили его в одном пыльном и обычно пустом коридоре, по которому он часто ходил — а это означало, что они следили за ним. Это была группа учеников где-то третьего, четвертого или пятого курса, хотя их представительница была семикурсницей. Она была такой же высокой, как Драко, с такой же бледной кожей, но темными, как ночь, волосами. — Драко Малфой, — то, как она скривила губы, произнеся его имя, позабавило парня. Ведь именно так привык делать он сам. — Тебе нужно что-то от нас? Ты ведь помогаешь для ответной услуги? Драко непонимающе встретился с ней взглядом. Несколько секунд растянулись в минуты. Когда Драко моргнул, семикурсница отвела взгляд.  — П… Послушай, — она остановилась, вероятно, огорченная тем, что запнулась. Девушка всего за секунду взяла себя в руки, но ее глаза по-прежнему смотрели чуть выше глаз Драко. — Пойми, Драко Малфой, мы не нуждаемся в твоей помощи. Любая оказываемая нам услуга не будет связывать нас долгом. Драко перевел взгляд на слизеринцев позади нее. Они стояли почти как гриффиндорцы и смогли лишь на мгновение выдержать его взгляд. Драко позабавила мысль о том, чтобы поговорить с ними или использовать групповую легилименцию. Он сощурил глаза. Проклятье, любезно предоставленное волшебником со «светлой» стороны, все еще вибрировало у его горла. Наличие волшебного кулона, поддержка рода Малфоев и магия его отца придали ему смелости. Он остановился на легилименции. Драко сделал шаг назад, чтобы он смог видеть всех. Он на мгновение очистил свои мысли и сжал в руке палочку. Когда парень поднял палочку и легонько взмахнул ей, к нему были притянуты все взгляды, хотя слизеринцы сами пытались нащупать свои палочки. Легилименс инверто! Гул мыслей слизеринцев пронесся, словно ворох нечетких точек в темноте. Драко не обращал на это внимания — ему не было интересно знать, о чем они думали. Кроме того, учитывая, что природа заклинания была изменена. «Я не помогал и не буду помогать вам», — подумал Драко. Их глаза расширились. Самый умный из них уклонился, разрывая зрительный контакт. Но за лето Драко усовершенствовал это заклинание, и эта форма мысленной передачи не требовала зрительного контакта, после того, как было произнесено заклинание. Парень сделал небольшой шаг вперед. Их представительница отступила назад. Она не стала отводить взгляд, и Драко почувствовал ее внезапно появившиеся щиты окклюменции. Драко мысленно уцепился за связь. «Зачем мне помогать тем, кто не думает самостоятельно? Слизеринцы, которые ведут себя не по-слизерински?» Удивление и гнев расцвели на их лицах. Может, теперь они поумнеют и перестанут ходить поодиночке или в парах. Или поймут, что они, по крайней мере, могут поговорить с МакГонагалл и попытаться заставить ее поверить им. «Не моя вина, что они встают на моем пути. Я просто пройду через них», — с чувством беззаботности закончил Драко. Он разорвал связь и перестал чувствовать, что говорил. Когда парень шагнул вперед, слизеринцы расступились перед ним, давая ему пройти. Это заставило Драко понять, что он перестал осознавать себя в рядах Слизерина.

***

Гарри проверял карту так часто, как мог, но больше не видел больших групп учеников возле одинокой надписи Драко Малфой. Когда в пятницу вечером собрался дуэльный клуб, Гарри заставил всех подождать, пока он поднимался на сцену. Он легко смог найти тех учеников из аудитории — они отворачивались от него вместо того, чтобы смотреть с любопытством. Он уже сказал профессору Флитвику и Невиллу, что хотел поговорить с учениками, но не сказал о чем, поэтому они с интересом смотрели на него. — Все здесь? Ученики переглянулись и через пару секунд кивнули Гарри. Гарри медленно наклонил голову. — Я заметил, что не все из вас слушали директора МакГонагалл на приветственном пире. Помните? Межфакультетское единство? Примирение? Ученики стали перешептываться. Некоторые из них виновато отворачивались. Некоторые скрестили руки на груди. Гарри подумал, что они пришли сюда, лишь чтобы кидать заклятия в слизеринцев. — Если это не достаточно вам понятно, то это означает не нападать на других учеников. Только потому, что кто-то из Слизерина, не значит, что он плохой! Черт, да Питер Петтигрю был гриффиндорцем, и я уверен, вы все слышали рассказы о нем. Гарри потряс головой, пытаясь избавиться от гнева, но вместо этого он лишь укрепился в нем. Парень походил взад-вперед по арене, после чего подошел к краю и посмотрел вниз на некоторых учеников. — Война окончена. Оставьте людей в покое. Меня не волнует, как банально это звучит, но подружитесь с ребятами из других факультетов. И Драко Малфой, — некоторые ученики оживились, — был Пожирателем смерти. Я знаю. Он был Пожирателем смерти. А теперь нет. Я был его свидетелем на суде. У него есть полное право быть здесь. Так что если вы думаете иначе, то вам лучше поговорить со мной об этом, — Гарри глубоко вдохнул, но раз это не смогло успокоить его раньше, то не успокоило и сейчас. — Понятно? — Мы можем доверять слизеринцам? Ты можешь назвать хоть одного хорошего из них? — выкрикнул Захария Смит. — Многие слизеринцы воевали за нас в битве за Хогвартс. Я не могу сказать того же самого о тебе! — резко ответил Гарри. Смит усмехнулся. — Ты избегаешь моего вопроса, Гарри. — Северус Снейп рисковал жизнью, чтобы шпионить для нас. Нарцисса Малфой обманула Волдеморта и спасла мою жизнь. — Пф-ф-ф, — Смит закатил глаза. — Крошечный поступок не делает их хорошими. Они просто пытались спастись. — Мерлин! — выплюнул Гарри. — Мерлин был в Слизерине. Он достаточно хороший для тебя? Херов Захария Смит пожал плечами. — Не надо так злиться. Я просто говорю то, о чем сейчас все думают. Джеффри Хупер возле него зашумел в согласии. Гарри окинул их взглядом. — Хорошо. Все. Если у вас есть проблемы со слизеринцами, поговорите со своими деканами, поговорите со мной. Я не потерплю нападки на них, при любых обстоятельствах. Все ясно? Ученики, на которых он смотрел, быстро кивнули, и все остальные сразу после этого тоже закивали. Гарри разочарованно провел рукой по волосам. — Хорошо. Теперь давайте начнем, — резко сказал он. Парень спрыгнул с арены. Сердце его колотилось, и он чувствовал дикое желание кого-нибудь избить. Наверное, Смита. Невилл слегка коснулся его плеча: — Что это было? Гарри резко покачал головой: — Подловил кое-кого. Невилл выглядел обеспокоенным: — Разве ты не должен был тогда рассказать МакГонагалл? Гарри вздохнул: — Я знаю… Я просто не думаю, что слизеринцы это оценят, понимаешь? — И Драко. — Слушай, если в следующий раз я это увижу, то обязательно расскажу. Невилл кивнул: — Я тоже буду приглядывать. — Спасибо, приятель.

***

Гарри внимательно следил за учениками. В дуэльном клубе все было на удивление спокойно и тихо, и ученики выглядели вполне виноватыми. Он заметил, что они предпочитали обращаться за помощью к Невиллу или Флитвику. Неужели все они виноваты в чем-то таком? Гарри сразу же мысленно себя пнул. Он не обращал внимания на слизеринцев, никогда не замечал, что происходило, и, возможно, для некоторых это выглядело как его молчаливое согласие. Гарри потер лоб. Почему люди не могут поладить? То, что это заявление могло быть направлено и к нему, не заставило его потеряться в себе. Это напомнило парню о том, что он хотел бы, чтобы Драко был в дуэльном клубе. «Этого никогда не произойдет», — устало подумал Гарри. Под конец занятия в дуэльном клубе к парню подошел профессор Флитвик. — Был инцидент, мистер Поттер? — Профессор? — Ваша речь. Если вы что-то видели, вы должны сообщить об этом, — настаивал Флитвик. — Я поговорю об этом на своем факультете. Гарри вздохнул. — Никто не пострадал, кроме нападавших, которые навредили сами себе. Я не буду говорить, кто в этом участвовал — если они не вышли, на это должна быть причина. Флитвик нахмурился. — Мистер Поттер, я понимаю ваше нежелание доносить на кого-то, но нападение на других учеников — неприемлемое поведение! — Как я и Малфой на протяжении шести лет? — поинтересовался Гарри. Флитвик скрестил руки на груди. — Я думаю, вы потеряли свое чувство справедливости. — Но речь директора МакГонагалл не произвела эффект, — удрученно сказал Гарри. — Можно мне идти? — Этот вопрос не решен, — предупредил Флитвик, — но вы можете идти. — Доброй ночи, профессор. — Доброй ночи, мистер Поттер.

***

В пятницу вечером Драко узнал, что Бродягой был Сириус Блэк. Его родственник, тот, кого он не знал. Он наблюдал, чувствуя себя незваным гостем, за тем, как Гарри во сне смеялся с Блэком. Парень вздрогнул, когда сон потемнел. Он никогда не хотел снова видеть Беллатрису, но она очень часто появлялась во снах Гарри. Ее лицо, искривленное в темном ликовании, всегда могло разбудить глубокий страх в Драко, и когда Блэк упал в черную завесу, сон оборвался криком. — Нет! Нет! Сириус! Гарри упал на колени, его тело сотрясали рыдания, и все вокруг таяло и исчезало до тех пор, пока Гарри не остался в темноте один, напротив обманчиво прекрасной завесы. Слезы, не останавливаясь, текли по лицу Гарри. — Прости, прости, это все моя вина, моя. Если бы я не… Драко заставил себя подойти ближе к Гарри, но все было под наклоном, и парню едва удавалось сохранять равновесие. Они вдруг оказались в астрономической башне. Драко начало тошнить, когда он смотрел на свое собственное лицо. Он наблюдал за тем, как падал Дамблдор. Падение, длящееся словно вечность. Удар, сотрясающий землю. Это не остановить. И каждый раз, когда Драко пытался подойти к Гарри, его отбрасывало назад. Гарри оставался вне его досягаемости, и тихий шепот пронизывал сон. — Прости, это моя вина, прости, это моя вина, прости… Драко было больно, ведь он знал, что тут не было вины Гарри. Это все Драко. Смерть Снейпа и Дамблдора — это вина Драко. Пожиратели смерти в Хогвартсе — тоже вина Драко. Люди, запертые в подземельях поместья, Уизли, Поттер и Грейнджер перед его глазами — и он ничего не мог сделать, только наблюдать за тем, как их, схваченных, пытали. И пытать самому. И… Драко понадобилось много времени, чтобы полностью понять это, но это была и вина Темного Лорда. Драко хотел обнять Гарри. Он хотел сказать: «Это не твоя вина, а моя. Прости». Но не смог. Или хотя бы сказать: «Ты не виноват, это все Темный Лорд». Но слова застряли в горле. Драко мог только петь, и на этот раз он пел в ночи и во тьме гневную песню, потому что был слишком слаб, чтобы выдержать страх. Драко хотел, чтобы Гарри (когда он начал называть его «Гарри»?) перестал чувствовать себя виноватым. Он хотел, чтобы тот злился. Злился на Темного Лорда, злился на Драко, но не чувствовал вину. Вину, которой не должно было быть. Драко хотел взять ее, эту вину. Драко заслужил позор. Ненависть. Не Гарри.

***

Субботним утром Гарри еще спал, когда встал Драко, так что слизеринец пошел на кухню один. После вчерашней ночи Драко не упрекал его. Но он не смог прекратить улыбаться, когда через час явился Гарри. — Доброе утро, — сказал гриффиндорец, тяжело опустившись на место рядом с Драко. — Утро? Ты проспал почти половину! Драко ухмыльнулся. Он находил забавным, что Гарри отвечал за него. Это его шокировало сначала. Гарри не говорил то, о чем думал Драко, но те разы, когда он почти угадывал, были… в какой-то степени утешительны. Думать, что Гарри знал его достаточно хорошо. Драко сглотнул. После того инцидента со слизеринцами Драко снова попытался говорить в смутной надежде, что заклятье спадет, но, как он и ожидал, этого не случилось. Он не мог ничего сделать, по крайней мере до визита в поместье на Хэллоуин. Домашние эльфы в привычной рутине накрыли Гарри завтрак. После часа работы Драко, потягиваясь, откинулся. Его пальцы были испачканы чернилами в тех местах, где соприкасались с пергаментом. Раздраженный, он вытащил палочку и произнес заклинание очистки. Иногда чернила просто не успевали быстро засыхать. Гарри поднял голову, с улыбкой встретившись с глазами Драко. — Малфой. Не хочешь немного полетать? Драко застыл. Он не летал с кем-то со времен Адского пламени. Гарри по-прежнему улыбался. — Боишься, что я тебя обыграю? Ты не сможешь никого победить, если захочешь «полетать», шрамолобый. Значит, боишься, — Гарри попытался скривить губы в презрительной усмешке, но у него вышел лишь оскал. — Лишь в твоих мечтах, Поттер. Я тебя одолею! Драко закатил глаза. Он был не настолько туп, чтобы сказать что-то подобное. Хотя неуверенная улыбка Гарри сказала это за него. Драко раздраженно встал. Гарри, улыбаясь, вскочил с места. — Да! — и Гарри продолжил, когда Драко на него посмотрел. — Ты не будешь таким самодовольным, когда я выиграю! Они быстро собрали вещи и направились обратно в свою комнату. Это было все еще время перед завтраком, поэтому они не встретили никого ни на пути к спальням, ни к квиддичному полю. Драко был просто рад, что держал в руках метлу и экипировку. Мысль об утреннем полете была хорошей, даже без напряжения от попытки поймать снитч.

***

Гарри был удивлен своим собственным словам, когда он спросил Драко, не хочет ли тот полетать. Он был еще более удивлен, когда Драко согласился. Несмотря на это, Гарри не жалел. Драко хорошо выглядел в своей летней экипировке — более легкой и облегающей, чем стандартная квиддичная. Гарри отвел взгляд в сторону, пытаясь игнорировать нарастающую неловкость от того, что он смотрел на мальчика. Другая часть его сознания, однако, отметила, что Драко больше мужчина, чем мальчик. Гарри покачал головой, заставив Драко с любопытством на него посмотреть. — Просто задумался. Никогда бы не подумал, — съязвил самому себе Гарри. Драко закатил глаза. Впереди было квиддичное поле. Гарри ускорился, чтобы попасть туда первым. Кидая назад вызывающий взгляд, Гарри сел на метлу и поднялся в воздух. Хоть парень и ожидал этого, но все равно вздрогнул при резком порыве ветра, когда Драко пролетел мимо него. Гарри правда хотел просто полетать, но Драко промчался вокруг поля. Драко был быстрым, и особенно это было видно, когда он пролетал рядом с трибунами. От размытого очертания фигуры Драко, когда он стремительно пролетел мимо, у Гарри закружилась голова. Слизеринец оторвался от него, сделал круг и опять нагнал. Гарри оглянулся, но мимо него просвистел Драко, и вихрь воздуха, следовавший за ним, сбил парня с того идеального круга, который тот делал вокруг поля. — Если ты называешь это «немного полетать», то я выиграл! — прокричал Гарри, как только смог справиться с управлением. Драко поднял голову, и сердце Гарри пропустило удар, когда губы слизеринца растянулись в улыбке. И тогда Драко рассмеялся, и, Мерлин, у Гарри перехватило дыхание. Это было так неожиданно и незнакомо. Утренние лучи солнца золотым ореолом освещали волосы Драко и такое не свойственное ему открытое выражение лица — когда-то Гарри не верил, что такое вообще возможно — и все это делало Драко прекрасным, словно он был вейлой в полете. И, Мерлин и Годрик его дери, Гарри знал, что означало его сбивчивое дыхание и учащенное сердцебиение. Это означало, что он… Что Гарри… Гарри решительно отвернулся от Драко. Он не мог думать об этом. Лишь чувствовать, знать и бояться. Все в порядке, Гарри, просто… не обращай внимания. Драко лишь друг. Это увлечение пройдет. Остальные ведь проходили, да? Ты… чувствовал это к Чжоу и к Джинни, а теперь нет, правда? Это пройдет. Пройдет. Это «увлечение» — лишь последствие того, что он слишком часто находился с Драко. Просто стремление завести нового друга. И все. Драко, ухмыляясь, снова пронесся мимо него. Гарри сглотнул, пытаясь вспомнить их обычные перепалки. — Я, правда, хотел просто полетать! — прокричал Гарри вслед Драко. Парень лишь хмыкнул в ответ. И показал язык. У Гарри отвисла челюсть. — Ах, вот как? — и парень, набрав скорость, погнался по полю за смеющимся Драко.