The Standard You Walk Past

Первые страницы Ежедневного Пророка и Придиры были посвящены одной и той же теме, но заголовки у них были разные. В Ежедневном Пророке было написано:

СВЕТЛЫЙ ВОЛШЕБНИК ДАМБЛДОР — ГЕЙ?!

Драко посмотрел на имя репортера — Рита Скитер — и все сразу стало понятно. Пока он читал статью, то все время закатывал глаза.

…как это может быть правдой? Как мог один из самых известных светлых волшебников, Альбус Дамблдор, победивший Грин-де-Вальда, быть гомосексуалом? За полвека Дамблдор был символом добра, величайшим волшебником всех времен. Для всех нас и для наших детей он был образцом поведения. Я с содроганием смотрю на последствия. Если бы мы только знали, что он был геем! Зачем еще он позволял находиться в школе Пожирателю смерти, Северусу Снейпу? И зачем разрешил отпрыску Пожирателя смерти, Драко Малфою, разгуливать по тем же коридорам, что и наши дети? Мы можем найти лишь малый след гомосексуализма в его образе жизни. Нет, наоборот, он, кажется, выступал за жизнь без брака вообще. Был ли он настолько извращен, чтобы удовлетворять потребности такого рода? Чтобы узнать ответы на все вопросы, обязательно ждите мою следующую книгу!

Несусветная чушь, конечно. У Дамблдора, того, кто заставил Гарри страдать, не было никакого предполагаемого бурного романа с Грин-де-Вальдом. Раздраженный словами Скитер, Драко перелистнул на пятую страницу и нашел там раздел «День из жизни Гарри Поттера», который появился после войны. Один из учеников все же как-то умудрился сделать немного размытую фотографию его и Гарри полета, а ниже следовал «прямой репортаж» с места игры. Драко нахмурился, ощутив в себе толику волнения, и закрыл Пророк. Журнал Придира, насколько Драко мог знать, полностью принадлежал отцу Лавгуд, поэтому заголовок, явно не без его вмешательства, вполне разумно гласил:

МЫ СЛЫШАЛИ, ЧТО АЛЬБУС ДАМБЛДОР БЫЛ ГЕЕМ

Драко пробежался по статье глазами. Она подтверждала слухи, написанные в Пророке, о том, что Дамблдор был геем, и кто-то явно слил статью Пророка, потому что Придира напрямую к ней отсылала.

Так вы думаете, что смогли бы победить Грин-де-Вальда? Тогда, вне сомнений, если Дамблдор, волшебник-гей, смог это сделать, то все вы, гетеросексуальные волшебники и ведьмы, смогли бы даже во сне победить Волдеморта. Однако если бы не он, то вас бы уже не было в эти пятьдесят лет.

Драко просмотрел статью дальше, но там было мало интересного, и он сложил журнал. Гарри посмотрел на него и нахмурился. — Что они говорят? Видимо, Дамблдор был геем. Ответил Драко, пододвигая журналы в сторону Гарри. Прочитай, если хочешь. Гарри сильно нахмурился и окинул Драко странным взглядом. — Тебя это волнует? У Драко перехватило дыхание, когда он вспомнил сон на предыдущей неделе. Отражал ли тот сон реальность, как и предыдущие? Сам Драко рассматривал это просто как сон, в котором все так вышло, но который он не хотел бы повторить — Гарри не вел себя по-другому, поэтому слизеринец посчитал, что бесполезно даже думать о том, что такое могло произойти. Взгляд Гарри переместился на журналы. — То, что Дамблдор… Не из-за того, что он был геем, а потому что он был Дамблдором и всегда был на стороне Гриффиндора. Осторожно перебил Драко. Гарри улыбнулся, но Драко не думал, что это было из-за него. Гриффиндорец поймал его взгляд и покачал головой, словно чтобы выбросить что-то из мыслей. Какие-то воспоминания, как понял Драко. — Как твое горло? Драко моргнул от такой резкой смены темы и протянул руку к шее. Он тихо произнес несколько звуков и почувствовал, что все было в порядке. Драко сглотнул и облизнул губы, прежде чем говорить. — Привет, Поттер, — его голос был немного хриплым, но, по крайней мере, уже был похож на его. Гарри ослепительно улыбнулся. — Привет, Малфой. — Думаю, теперь можно снять легилименцию, — сказал Драко. Гарри кивнул. — Думаю, да. Драко взмахнул палочкой, и заклятье было снято. Парень сразу же пожалел об этом, когда почувствовал, что этой связи больше нет. Чтобы скрыть чувства, он подумал, что пришел его черед сменить тему. Самым напыщенным тоном, каким он только мог, Драко начал: — Теперь, если хочешь, я могу посмотреть твою домашнюю работу по зельям…

***

Откровение о том, что Дамблдор — гей, было для Гарри таким же неожиданным, как и его собственное. У Рона и Гермионы не было с этим проблем, у Драко, кажется, тоже, а вот у Ежедневного Пророка — были. Гарри не мог этого понять: Рон и Драко были оба чистокровными. Ведь это значило, что в магической Британии любить другого парня — это нормально, разве нет? Но Ежедневный Пророк — проклятье его жизни теперь, когда Волдеморт повержен, а Драко уже не был его главным соперником — журнал, который разделял мнение большинства читателей. И им это не понравилось. Они думали, что это неправильно. Дурсли тоже так считали: быть геем в их понимании было даже хуже, чем ненормальным. У Гарри было неприятное чувство, что с ним не все в порядке, что Гермиона лгала, и быть геем, в конце концов, совсем неправильно. И прямо как сбылись опасения по поводу Волдеморта, точно так же должны были сбыться и эти. Школа гудела от этой новости, казалось, что это была единственная тема для разговоров. Старшекурсники, те, кто помнил Дамблдора, повышали себе репутацию, рассказывая разные небылицы ученикам младших курсов. — Дамблдор — гей! — Кто бы мог подумать? Гомик! — Блять, я всегда знал, что он какой-то ненормальный. Гарри уныло сел за гриффиндорский стол, отчаянно пытаясь выкинуть из головы весь этот шум. На другом конце зала Драко выглядел невозмутимым, как никогда, и Гарри хотел бы находиться в той спокойной атмосфере, которая окружала его. Он хотел бы опять использовать легилименцию, чтобы Драко мог с ним говорить. А еще больше он хотел пойти обедать на кухню. — Привет, Гарри, — поздоровался с ним шестикурсник с гриффиндора, привлекая его внимание. Гарри заставил себя отвести взгляд от Драко. — Да? — Ты ведь много общался с Дамблдором. Значит, ты знал, что он был геем? — парень пронзительно посмотрел на него. Гарри распахнул глаза. — Что… нет… Гермиона посмотрела на парня. — Какое дело? — отрезала она. — Дискриминация по поводу ориентации даже хуже, чем по крови. Парень состроил кислую мину и отвернулся от них. — Не обращай внимания, — шепнула Гермиона на ухо Гарри. Она сжала его руку. — Голос несогласных всегда громче, даже если их меньшинство. Гарри кивнул и улыбнулся, и Гермиона отпустила его руку. Ненадолго парень ей поверил.

***

Гарри не мог заткнуть себе уши и не слышать всех этих разговоров перед занятиями, прежде чем профессор зашел в класс, или находясь в толпе учеников, спешащих на следующий урок, или на ужине, когда ребята, радующиеся окончанию дня, говорили еще громче. — Бля, да ты можешь поверить, что наш директор был педиком? Гарри подавил желание начать защищать Дамблдора. Да, он делал то, что не нравилось Гарри, но в итоге Волдеморт погиб. — Как думаешь, Дамблдор и из Гарри Поттера гея сделал? Стоп… А что, если это было так? Рон тоже услышал эту фразу и усмехнулся. — Представь, что Чарли был бы здесь, — шепнул он Гарри. — Он бы так их напугал, что они бы обоссались. Кое-кто думал, что Чарли «стал геем», потому что работал в заповеднике драконов, а там, в основном, парни. Я не знаю, что с ним сделал Чарли, но тот идиот ходил нервный неделями, — Рон покачал головой. — Нельзя сделать кого-то геем. Знаешь, может нам стоит сейчас пообщаться с Чарли… Гарри слабо рассмеялся. — Это было бы весело. — Эй, только подумай об этом! Дамблдор был геем, и он победил Грин-де-Вальда. Гарри Поттер победил Волдеморта. Думаешь, он тоже гей? Несколько учеников подошли прямо к нему, пока рядом с ним не было Рона с Гермионой. — Ты гей? — прямо спросили они с ехидным выражением лица. Гарри заставил себя выдержать их взгляды и смешки. — Конечно, нет, — сказал он. Это было притворство, отрицание, ложь. В их взглядах появилось облегчение. — Слава Мерлину, ты не такой же ненормальный! Это ведь так противно. Гарри чувствовал себя опущенным, но не мог ничего с этим поделать.

***

— Думаю, я пойду спать пораньше, — слабо сказал Гарри Рону и Гермионе. Они делали домашнюю работу в гостиной меньше часа, но даже тут были разговоры. Может, и не о нем, потому что большинство восьмикурсников достаточно хорошо его знали, но про Дамблдора. Стало получше, потому что Рон был прав насчет Дина и Симуса, которые накричали на всех, кто думал, что быть геем — плохо. Но Гарри все равно не чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы вести себя как обычно. Гермиона кивнула, вздыхая: — Наверное, так будет лучше. Хочешь, чтобы мы пошли с тобой? Гарри покачал головой. — Мне не настолько плохо, — сказал он так легко, как мог. Рон поднялся с места и ободряюще похлопал Гарри по плечу. — Не волнуйся, приятель. Гермиона улыбнулась. — Спокойной ночи, Гарри. Гарри кивнул и, сдерживаясь от того, чтобы побежать, поднялся по лестнице. Он быстро приготовился ко сну и с такой силой упал на кровать, что у него закружилась голова. Гриффиндорец знал, что было разумно, а что — нет. Гермиона и Рон не возражали по поводу предпочтений Гарри, они не лгали ему. Уизли — тоже. Симуса и Дина это не волновало. Да и Драко. А волшебный мир, СМИ и Ежедневный Пророк писали всякую хрень о нем раньше, как раз их это будет заботить. Но они все равно не были ни его друзьями, ни приемной семьей. Мыслями он понимал, что все они не имели значения, в отличии от близких ему людей. Но независимо от того, как это было разумно, он все равно не мог вынуть из себя чувство отчаяния и отвращения. Ему так сильно нравился Драко. Ему нравилось проводить с ним время, говорить с ним, заставлять его смеяться. И все это было неправильным. В конце концов, Дурсли были правы. Я ненормальный. Отвратительный. Я просто хочу быть обычным, но мне никогда таким не стать. Гарри свернулся в клубок и попытался заснуть.

***

Все начиналось как обычно. Он был в Запретном лесу. Было холодно, и парень не знал, как его ноги продолжали двигаться, ведь он был готов умереть. В руке был снитч — Воскрешающий камень. В груди защемило, когда Гарри увидел, как появились его родители, Сириус и Ремус. Он знал, что это был сон, он хотел сказать им совсем другое, но смог лишь спросить, было ли больно. В горле появился комок, а сон исказился. Они сказали, что это он во всем виноват, потому что был слаб. Гарри попытался что-то сказать, но сон не позволил. — Приди к смерти, Гарри, — сказали они в голос. — Только так можно искупить свои ошибки. Они исчезли, оставив Воскрешающий камень жечь его руку. Ноги продолжали идти, парень уже знал дорогу. На этот раз появились дементоры, и все вокруг заледенело. Пожиратели смерти увидели его, там был Волдеморт… В его снах Драко всегда подходил к нему сзади, и когда тепло окутало его, Гарри знал, что это был он. Драко пел, но Гарри не отводил взгляда от Волдеморта. Волдеморт поднял палочку, и из нее появились силуэты Джеймса, Лили, Сириуса и Ремуса, которые говорили в один голос: — Ты был слишком слаб, Гарри. Приди к смерти. Гарри попытался сделать шаг вперед. Это была его судьба — умереть, но Драко этого явно не знал, потому что просто крепче сжал руки. Гарри стал вырываться и внезапно осознал, что может говорить: — Отпусти меня, Драко! Мне нужно умереть! Я должен! Слизеринец просто крепче его обнял — обнял! И когда Драко гладил Гарри по волосам, то парень всем телом чувствовал тепло — он чувствовал себя так хорошо, что ему пришлось сдерживаться от рыданий. — Я не… не… отпусти меня, Драко! — Гарри бросился вперед и заставил себя открыть глаза и проснуться. Ночь. Все подсвечивалось серебристым светом. Чьи-то руки прижимали его к себе. Гарри был в тепле и безопасности. Это был всего лишь сон. Он поднял глаза и увидел светлые волосы и лицо. Это не сон! Парень чувствовал отвращение к себе, он ненавидел Драко, ненавидел за то, что чувствовал себя в безопасности. Гарри поднял руку и яростно оттолкнулся, выпутавшись из утешающих (Почему? Зачем так?) объятий Драко. В спешке он оступился на холодном полу и чуть не упал. Когда Драко открыл глаза и медленно заморгал, то в них отражался свет от камней, лежавших на его прикроватном столике. Сердце гриффиндорца забилось чаще, и он всем телом напрягся, готовый бежать или драться. — Гарри?

***

Драко довольно вяло очнулся ото сна. На мгновение он подумал, что все еще спит, и тихо позвал Гарри, с намерением опять уложить его спать. Гарри тихо произнес: — Какого хера, Драко? Кровь вдруг хлынула в голову, и Драко резко сел, справляясь с головокружением. Перед ним стоял Гарри, частично освещенный лунными и звездными камнями. Гарри уже не спал. Блятьблятьблять. Это был он. Конец. Гарри сделал шаг назад. — Почему я в твоей кровати, Драко? — прорычал он. Слизеринец закрыл глаза, стараясь ровно дышать. — Это была какая-то шутка, чтобы я чувствовал себя… — Гарри внезапно остановился. Когда Драко снова открыл глаза, Гарри пристально смотрел на него. В его зеленых глазах, блестящих в темноте, были обида, страх и смятение. Драко давно решил, что скажет Гарри правду, если тот узнает. Теперь парень и решил это сделать. Он тешил себя надеждой, что действительно нравился Гарри. Потому что Драко вдруг понял, что он любил гриффиндорца больше, чем друга. Драко сглотнул. Ему придется говорить вслух. — Я никогда не хотел причинить тебе боль, — медленно начал Драко. Он облизал губы, чувствуя сухость во рту. Гарри закатил глаза, на что Драко криво улыбнулся. — Ну, по крайней мере, не сейчас. Не с тех пор, как ты меня спас от Азкабана, — Драко хотел добавить «как мне неприятно это признавать», но подумал, что это сейчас вряд ли сможет рассмешить Гарри. Гриффиндорец кивнул. Он отвел взгляд от Драко, и тот терпеливо ждал, пока Гарри опять на него посмотрит. — Ты начал ходить во сне после падения на ЗОТИ, больше месяца назад. У тебя были кошмары, и ты ложился ко мне в кровать. Сначала я тебя перемещал обратно, — добавил Драко. — Но потом решил, что не стоит заморачиваться, и оставлял все как есть. — Тебе стоило всего лишь разбудить меня, — парировал Гарри. Он сделал несколько шагов по комнате, все еще оставаясь у дальней стены. — Ты должен был. — Как будто я идиот, — ответил ему Драко. — Это заклятие — я видел, как ты выпрыгнул из кровати, словно на тебя напали. Гарри закрыл глаза. — Но зачем? — сказал он сдавленным голосом. — Мы не были друзьями тогда. — Это помогало тебе заснуть, — просто ответил Драко. — Я делал это не ради бескорыстных побуждений. В конце концов, я тебе два раза обязан жизнью и надеялся, что смогу погасить хоть один долг. Гарри нахмурился и резко отвернулся. — Так вот что, — уныло сказал он. Драко дернулся. — Нет, — парень поспешил продолжить, когда Гарри опять повернулся к нему, — нет, сейчас не так. Гарри сделал шаг вперед. Магия, которая окутывала его, покалывала кожу Драко. — Да? А что тогда? Ты заботишься обо мне? — Да, придурок! — огрызнулся Драко. Он отшвырнул одеяло и встал, встречаясь с Гарри лицом к лицу. — Ты, черт возьми, стал мне нравиться, и это ужасно раздражало, потому что это был, блять, ты, но потом ты стал делать вид, что говоришь за меня, и летать со мной! Так что, Мерлин мне помоги, если то, что я позволяю тебе спать в своей кровати, помогает тебе, то я сделаю это снова! Драко тяжело дышал от того, что показал все свои эмоции. Он одарил Гарри самым напряженным взглядом вместо того, чтобы топать и кричать, как хотела часть его сознания. Гарри распахнул глаза, и магия вокруг него немного утихла. Но он молчал. Драко зарычал от разочарования. — Я как-то вхожу в твои сны, знаешь ли. Не знаю, помнишь ли ты их, — голос Драко был тихим, но это все равно вызвало у Гарри бурную реакцию. Гриффиндорец ударил его в живот. — Блять! Так это все же был ты! Драко выдохнул и пнул его по ноге. — Я не знаю, почему! — Потому что я чертов Гарри Поттер, — отрезал он. — Что ты видел? И что хочешь от меня? — Ты и те магглы… — Драко стиснул зубы. — Я видел, как они запирали тебя в том сраном шкафу. Гарри отшатнулся. — Ты… — Я хотел причинить им боль. Блять, да почему ты после такого не возненавидел всех магглов?

***

Гарри чувствовал себя абсолютно беззащитным под взглядом слизеринца. Драко видел его сны. Его детство с Дурслями больше ничего не значило. Они были ничто по сравнению с Волдемортом и воспоминаниями последних семи лет. Гарри прищурился. — Ты жалел меня. Ты, блять, думал, что я был слаб и жалок, и из-за этого тебе пришлось что-то с этим делать, да? Драко растянул губы в оскал. — А тебе не было жалко меня? Одинокий Пожиратель смерти без друзей. Годящийся только на то, чтобы не обращать на него внимания или насылать проклятия. — Нет! — но Гарри знал, что Драко был прав, и Драко тоже это знал. — Сначала так и было, — ехидно сказал Драко. — Но потом мы подружились, и стало по-другому, да? — Это не одно и то же, — сказал Гарри, разочарованно выдохнув. — Ты не спал. Ты мог бы оттолкнуть меня, если бы хотел. Я… Я не мог. Драко распахнул глаза и резко поник. — Ты прав, — слизеринец отвел глаза. — Мне нужно было разбудить тебя. Я должен был тебе сказать. Я трус. Я ничего не могу сделать правильно, и в итоге все катится в дерьмо. Я был гребаным идиотом, когда думал, что это может закончиться по-другому, — Драко горько рассмеялся. — Ты имеешь полное право злиться, — сказав это, слизеринец отдышался и продолжил. — Прости. Гарри моргнул и в одно мгновение вспомнил все песни, что напевал Драко. Он вспомнил их утренние занятия, шоколад и полет. У Гарри невольно защемило сердце, когда он посмотрел на сокрушенную фигуру Драко. — Что ты хочешь? — прошептал Гарри. Драко покачал головой. — Того, что не заслуживаю. Вокруг тебя много хороших людей. Ты заслужил это, в конце концов. — И ты. У тебя может быть все, что ты пожелаешь, — сказал Гарри, не подумав. Драко поднял голову и язвительно посмотрел на парня. — Ты не понимаешь, что говоришь. Гарри покачал головой и шагнул к Драко. От чувства дежавю по его спине пробежали мурашки, когда ему пришлось поднять голову, чтобы встретиться взглядом с Драко. — Понимаю. Мне плевать на то, что говорят. «Мне не следует об этом волноваться», — молча поправил себя Гарри. Он постарается, чтобы в один прекрасный день его перестали волновать сенсационные статьи в газетах. Парень положил свою руку на плечо Драко, действуя смелее, чем он сам себя чувствовал. — Рон с Гермионой знают, так что тебе не стоит беспокоиться. Ты был в моих снах. Ты знаешь, чего я хочу. Свободная рука Драко неуверенно легла Гарри на затылок. Парень вздрогнул от того, как по его телу прошли мурашки. — Если это случится, пути назад не будет. Гарри приподнял бровь. — Что, боишься, Драко? Драко прорычал, после чего второй рукой обхватил Гарри за талию и притянул к себе. Парень просто выдохнул от удивления, когда их губы соприкоснулись. Это были совсем не те нежные поцелуи, о которых мечтал Гарри. Драко покусывал нижнюю губу парня, а потом, проведя по ней языком, медленно углубил поцелуй. Его язык грубо ласкал Гарри, и он чувствовал полное блаженство. И когда гриффиндорец сильнее сжал Драко, то стало жарко. Драко обжигал Гарри теплом своих рук, властно гладя его по спине, зарываясь пальцами в волосы. Парень даже через одежду чувствовал жар от бедер и члена слизеринца. Горячий и влажный рот Драко продолжал ласкать Гарри, и он застонал и сдался. Его сердце громко стучало, а от недостатка кислорода кружилась голова. Парень хотел растаять, но не был уверен, что это бы вышло. Тепло поднялось в груди Гарри, когда Драко мягко поцеловал его в последний раз, проведя языком по сомкнутым губам. — Черт, — произнес Гарри, прикоснувшись рукой к руке Драко, чтобы убедиться, что это был не сон. Где-то глубоко в нем притаилось чувство стыда, но парень заставил себя сосредоточиться на слизеринце. Губы Драко изогнулись в ухмылке. — Слишком рано для этого. — Да отвали. Ты только о сексе и думаешь, — ответил ему Гарри. Драко отпустил Гарри и сделал полшага назад, встав вплотную к кровати. — Я спать, — осторожно сказал Драко. — В своей кровати. Но только если захочешь. Гарри закатил глаза. — Мерлин, хватит уже со мной обращаться, будто я сейчас взорвусь или разобьюсь. Драко прищурил глаза и выпрямился. Он взволнованно провел рукой по волосам и наполовину отвернулся. — Ну и хрен с тобой, — он лег на кровать и забрался под одеяло. Гарри нерешительно стоял возле кровати, глаза Драко были закрыты, и он ничего не говорил. Хотя, я, наверное, сейчас опять засну и лягу на его кровать. Драко застонал и откинул одеяло. — Ну же, Поттер. Бросай свои херовы раздумья и ложись. Гарри ухмыльнулся и, к удивлению Драко, запрыгнул, да так, что кровать покачнулась. Слизеринец кинул на него сердитый взгляд, но ничего не сказал и вздохнул. Гарри немного поворочался, чтобы забраться под одеяло. Он лежал достаточно близко, чтобы при желании коснуться Драко, но не стал этого делать. В следующую секунду Гарри посмотрел на полог кровати, серебристо-серый в лунном свете. Этот вид был странным, но когда парень закрыл глаза, то почувствовал знакомые ощущения. Гарри резко распахнул глаза, когда услышал, что Драко что-то пел. Он повернул голову, но слизеринец смотрел в другую сторону. И тогда Гарри узнал этот мотив и тихие слова. — Я сделаю все для тебя, мое счастье. Я для тебя достану звезды. Гарри закрыл глаза и тихо провалился в сон.