Несправедливость.

Чудо-Женщина затянула свою усыпанную звездами броню вокруг бёдер и закрепила меч и щит за плечами. Ледяные стены Крепости отражали её во всех подробностях, показывали, как раздувается и провисает её старая униформа там, где её тело размякло; растрепанные темные волосы, свободно падающие из-под диадемы, и следы изнеможения на её бледных, резких чертах. Она уходит. Покидает Крепость. Покидает Супермена. Она сомневается, что он даже заметит. Диана сворачивает лассо, связывает его в крепкий узел и закрепляет на бедре. Надевает сапоги и застегивает их за коленями. Её двойные браслеты скользнули на руки так же невозможно, как и всегда. Ей бы хотелось чем-то прикрыть плечи, но здесь не осталось ничего, что Супермен дал ей. Она не хотела брать что-либо, кроме того, с чем она пришла в этот мир. Она даже не знала почему. — Диана. Женщина подняла голову. — Вряд ли кто-то назовет меня так больше, Флэш, — пробормотала она. — Д-да. Я знаю, — он юркнул в комнату красным пятном. — Ты возвращаешься домой? Дом. Она даже не знает, является ли ещё остров её домом. — Я так думаю, — сказала Диана с вынужденной улыбкой. — Будет здорово увидеть сестёр снова. У меня несколько месяцев не было на это времени. — Ты вернёшься? Этот вопрос вывел её из равновесия. — Я… — О, — отвлекся он. — Ясно. Девушка почувствовала, как её горло сжалось, глаза покраснели и задрожали плечи.  — Ты знаешь? — вымученный вопрос. — Ты правда видел? Он посмотрел на неё, встретился с ней глазами и быстро отвёл взгляд. — Д-да, — произнес мужчина с тяжким вздохом. — Я видел его, ну, целующего Бэтмена из другого мира. Это было незадолго до… до… Билли… — остановился он. — Я знаю, — произнесла Чудо-Женщина с подавляющей властью. — Иногда жертвы необходимы. — Да. Просто… Вся эта ситуация… ебанутая, — он завел пальцы под его маску и со вздохом швырнул её назад. — Шазам ничего не сделал, ты знаешь, и ничего не сделал тот парень, которого убили на казни. Они были хорошими ребятами. Она ждёт. Слова вылетали из него слишком быстро. — И когда он, эм, целовал другого Бэтмена, ну, Бэтмен не отвечал на поцелуй. На самом деле не отвечал, представляешь? — клубок запутавшихся слов. — И это заставляет меня думать, о том, как он получил отметину на щеке и все эти синяки и как он сломал ребра и руку, и я не могу не думать, что, возможно, Супермен не в первый раз, — Флэш на мгновение замялся, — целовал его. Она продолжает молчать. — И сейчас ты уходишь, — продолжил быстрее Флэш. Его дальнейшие слова спутались, смазались. — И Бэтмен, другой Бэтмен всё ещё здесь, но мир думает, что он мёртв, так что я не понимаю, почему он здесь. Может я и понимаю, но не хочу даже думать об этом. И все дарят друг другу эти взгляды, особенно Желтый Фонарь и Адам, которые словно гиены из программ о природе, в которых они пытаются стащить у льва еду. И они говорят на странном языке, не Криптонском. Не то чтобы я говорю на Криптонском, но я могу узнать его, когда слышу. Я не могу сказать ничего плохого об этом, потому что не знаю, есть ли в этом что-то плохое, и мне сейчас страшно об этом говорить, ведь Супс может обратить на это внимание и ранить кого-нибудь из них. Но, правда, они же хорошие, и это будет моя вина, и я не смогу объяснить это, так как застыну так же, как это было со мной рядом с Билли, что странно, потому что, ну, я же Флэш и я не мог сдвинуться с места. Я едва мог дышать! Я задаюсь вопросом: "Нормально ли это?", но я не знаю, потому что никто не выглядит слишком расстроенным, и я не думаю, что это было справедливо, но не могу сказать это. — Флэш. Он остановился и уставился на неё отчаявшимися глазами. — Это нормально. — Так ли? — Да, — соврала она. — Всё хорошо. — Я не ребёнок, — произнёс он с неуверенной усмешкой. — У меня есть два образования, чтобы это доказать, — он потряс головой. — Прости. Я даже не знаю, почему это всё так сильно меня ебёт, — он провел пальцами в перчатке по своим волосам. — Просто это всё так одновременно навалилось. Мятежники. Двойники. Синестро сказал, что Готэм становится все более мятежным. И его это, кажется, не волнует. Супермен даже не пытался остановить атаку тюрьмы двойниками. Даже не попытался поймать настоящего Бэтмена. — У него много чего на уме, — её голос холоднее, острее, чем она планировала. — Ты имеешь в виду, что он занят, играя с его новой игрушкой — Бэтменом, — пробормотал Флэш так быстро и тихо, что Диана даже не могла быть уверена, что он вообще это произнёс. Она резко посмотрела на него. — Не смей. Этого предупреждения было достаточно. Он так много мог услышать… так далеко… и слова против него никогда не были встречены доброжелательно. Она просто надеялась, что он не обратил внимания на маленький срыв Флэша или на её нейтральные ответы. — Прости, — произнёс он снова. — Я знаю, что не должен был говорить ничего из этого. Я не имел в виду ничего из этого, ты же знаешь. Она серьезно кивнула. — Я знаю. — Да. Я просто хотел сказать, что буду скучать по тебе. Я знаю, ты будешь здесь, наверное, еще чаще, чем я, но я буду скучать по тебе. Я всегда чувствую себя в большей безопасности, когда ты здесь. Слова повисли в большой кристальной комнате. Диана тяжело вздохнула. — Спасибо, Флэш. — Да, — его губы изогнулись в горькой улыбке. — Думаю, тебе будут рады. Они на мгновение посмотрели друг на друга в тишине. Затем он ушел. Красным пятном. Девушка вздохнула, потерев виски. Он всегда был неспокойным. Слишком привязан к традиционным моральным устоям, слишком цепляется за права и свободы людей и слишком близорук, чтобы увидеть всю картину, лучший план действий. Блядь, но тогда и ей было тяжело увидеть лучший план… Всё, что она могла видеть, — это то, как рушится фундамент того прекрасного мира, что они представляли вместе с Суперменом. Мечта, которой он позволил умереть на пороге реализации. Мечта, которую он похерил, чтобы уйти к своей старой фантазии. Чтобы он мог трахать чёртового Бэтмена. Только это был не Бэтмен. Это был его двойник. Разве имеет это хоть какое-то значение? Она взяла тиару и надела на голову. В последний раз посмотрела на свое отражение. Попыталась найти ту красоту, что видят другие. Попыталась найти ту женщину, которой она была. Не смогла. Ушла. Коридоры крепости были пустыми. Стены сверкали далекими воспоминаниями о мёртвой планете. Она не стала задерживаться, оттолкнулась от земли и устремилась через пустынные залы. Сквозь место, которое было её домом в течение многих лет. Через Крепость Одиночества Супермена. И остановилась. Ей нужно продолжать лететь. Уходить. Вместо этого она остановилась, повернулась и посмотрела на поверхность кристаллического льда, что стоял между ней и Суперменом. Стоял между ней и слабой местью, что она могла взыскать с человека, который сделал это с ней. Покинул её. Сапогами раздавил её чувство собственного достоинства. Диана скривила губы, сжала кулаки, и воздух застрял в горле. Девушка подошла к двери, смотря как она, зарегистрировав её, отъехала в сторону. Комната за ней была большой, круглой с коллекцией знамен, украшенных его золотым символом. В середине комнаты стоял стол. За ним сидел Супермен, пристально уставившись в стену, небольшая улыбка играла в уголке его губ. — Супермен. — Чудо-Женщина, — произнёс он и поднял взгляд, нахмурившись. — Твой старый костюм. — Да, — ответила она. — Я ухожу. Он моргнул, нахмурился, вернувшись взглядом обратно к стене. — Мне жаль слышать это. — Неужели? Тишина. Он не слушал. Не слышал Флэша. Часть её чувствовала благодарность за это маленькое милосердие. Другая же ослабела от мысли. Он не смотрел на неё. Не обращал на неё внимания. Она могла уйти, и он бы даже не понял этого. Не заметил. Её взгляд упал на стол перед ним. Скользнул по забытым документам. Она размышляла над словами Флэша. Несмотря на то, что для Супермена её выход из Лиги был очевиден, документы всё равно приходили к ней как к его заместителю. Она задалась вопросом, как долго бы это длилось. — Наши патрули в Готэме были атакованы толпой граждан, мстителями и бывшими суперзлодеями, — пересказала информацию амазонка. — С явного возвращения Джокера и его последних действий наблюдается бум раздора в этом городе. — Да, — пробормотал Супермен. — Это лишнее доказательство того, что Бэтмен объединился с Джокером против нас. Никакой здравомыслящий человек не оставил бы Джокера на свободе. Диана сжала губы. — Это возможно, Супермен, но вопрос в том, что ты собираешься со всем этим делать? — Увеличить число патрульных… или использовать атлантов. Теперь Аквамен, наконец, подписал договор, что моря принадлежат мне, — он взглянул на неё. — Или я могу использовать амазонок. Я знаю, что сейчас ты собираешься туда. Ты можешь направить их в Готэм и позаботиться об этих гражданских беспорядках. Девушка почувствовала, как растет её гнев, практически вырывая ей глотку. Горький. Отвратительный. Угрожая вырваться из неё мешаниной из гнева, горечи и обиды. Она сглотнула. — Мы не полиция, — произнесла Диана сухо. — Мы воюем, когда причина благородна. Мы не будем рыться в мусорных баках в поисках клоуна. — Тогда атланты, — отмахнулся он. — Я уверен, что они найдут его. — Это большее, чем просто Джокер, — огрызнулась она. — Эти возмущения только возросли после его прибытия. Не он причина всего этого, — многозначительная пауза. — Ты знаешь кто именно. Он рассеяно кивнул. — Бэтмен. — Да, — горько произнесла она. — Бэтмен. Мужчина улыбнулся. Его взгляд всё ещё был устремлен на стену. Она сузила глаза. — Ты наблюдаешь за ним, не так ли? — пробормотала девушка. — За другим Бэтменом. Криптонец невозмутимо кивнул. — Он освободился от наручников и пытается взломать Крепость, чтобы открыть дверь, — произнес он с улыбкой. — И он обучается Криптонскому удивительно быстро. Ее глаза расширились. — Он освободился… как? — Он украл вилку, когда андроиды в последний раз кормили его, — ответил Супермен. — Так как наручники не были полностью восстановлены, ему удалось растянуть их с небольшим усилием, — он тряхнул головой. — И всё это используя только левую руку. — Ты не собираешься его остановить? Супермен тряхнул головой. — Он не сможет дальше продвинуться. Но… так увлекательно наблюдать за ним за работой, — он нахмурился. — Сейчас, когда он официально мёртв, неправильно держать его в клетке. Нужно заставить андроидов приготовить ему комнату. Она сжала кулаки. — Отдай ему мою, — произнесла она с горечью. — Она мне больше не понадобится. К её ужасу, кажется, он согласился с этим. Затем его глаза потемнели, и он тряхнул головой. — Это слишком хорошо, — пробормотал он. — Слишком хорошо для человека, который отказывается даже понять… — он остановился и посмотрел на неё. По-настоящему посмотрел на неё. — Что ты хочешь? — Ничего, — солгала она. — Я пришла просто попрощаться. Он принял это. Отвернулся и стал смотреть сквозь стену. Её гнев выплеснулся как пар из чайника. Выплеснулся бесконтрольно на её черты, сквозь её тело и сквозь её губы. — И, — она усмехнулась, — я пришла напомнить тебе, что ты обещал мне несколько лет назад, — амазонка опустилась на землю, взяла некоторые бумаги на столе и яростно кинула их в него. — Готэм принадлежит Бэтмену с того самого момента, когда ты захватил его, репортеры запинаются, когда говорят о безопасности твоих правил, и даже Лига разваливается на части! Флэш на грани краха, Шазам мёртв, и половина других стервятниками кружат вокруг тебя. А тебе всё равно! — тихо. — Ты проиграл, Супермен. Его глаза покраснели. — Что ты от меня хочешь? — издевается он. — Я создал наш прекрасный мир. Я убил всех монстров, помог всем людям, и для чего? Я всё дал этой несчастной планете! Что ещё ты от меня хочешь? — Спаси нас, Супермен, — Диана сорвалась. — Это то, что ты обещал сделать. Вот, что ты должен сделать! — Я сделал это! — он встал. — Я спасал этот мир столько раз, что не могу сосчитать, и ты всё еще просишь меня о большем. Даже ты. — Я люблю тебя! — зашипела она. — Лоис никогда меня ни о чем не просила, — зарычал Супермен. — И Брюс… — Брюс? — девушка услышала собственный смешок. Некрасивый, визгливый, звук. — Как, блядь, ты можешь всё ещё думать, что у тебя есть хоть какой-то шанс с этим уродом?! Как, черт возьми, ты можешь быть таким слепым?! Он ненавидит тебя! — Он полюбит… — Нет! Не полюбит! Новорожденный и то видит это! Он никогда не полюбит тебя! Красная вспышка. Она скрестила запястья перед лицом, за мгновение перед тем как тепловые лучи коснулись её. Они отразились от её браслетов и с оглушительным треском откололи от стены осколок льда. Девушка напряженно уставилась на Супермена. На угрожающий блеск его глаз, на ряд угрожающе оскаленных зубов и на то, как он внезапно взлетел над ней, зло глядя на неё. Он попытался убить её. Он попытался разрезать ей шею одним движением его глаз. Попытался прикончить её. — Уходи, — зарычал Супермен. Горячие слезы полились из-под её ресниц. — П-пошел на хуй, — произнесла она, запнувшись. — Сейчас же. Диана со слезами отвернулась и покинула комнату. Амазонка летела сквозь Крепость, пересекла океан и приземлилась на её остров. Дом амазонок. Рухнула на выжженный на солнце песок, свернулась калачиком и заплакала. Она плакала, пока не охрипла, её глаза опухли, и её голова не взорвалась от боли. Затем она легла и смотрела на солнце, на то, как оно медленно передвигалось по небу. Смотрела на чистое летнее небо, украшенное рассеянными клочьями облаков. Смотрела до того момента, как первые звезды стали смотреть на неё. — Я люблю тебя, — услышала она собственные слова. — Я так сильно тебя люблю. И твой мир. Наш прекрасный мир. Я всё сделаю для него, — сухая улыбка. — Для нас. Она ждала. Ждала, что он прилетит с неба; обхватит её своими руками; извинится, скажет ей, что любит её и унесёт её обратно в Крепость. Обратно домой. Она ждала, пока небо не порозовело и чайки прилетали из скалистых утесов, чтобы порыбачить в бурлящих водах. Он не пришел. Возможно, что он даже и не услышал её. Не слушал. Как Флэша. Криптонец не слушал Флэша, когда он проливал одно предательское слово за другим в его собственных стенах. Почему же с ней должно быть как-то по-другому? Почему она надеялась, что он обратит на неё больше внимания, чем на спидстера? В конце концов, сейчас она была просто еще одним членом его команды. Она не была кем-то особенным. Возможно, что и никогда. Девушка стояла, уставившись на выемку в золотом песке, там, где она провела ночь и взлетела в воздух. Пролетела вдоль береговой линии, пока не нашла сверкающий белый город её детства, уходящий вверх, в скалы. Несколько женщин ниже остановились и смотрели, как она летела над их головами. Одна маленькая девочка вскрикнула и спряталась за мать. Никто не помахал. Никто не приветствовал ее триумфальное возвращение. Она приземлилась на границе дворца и оттолкнула опешившего стража. Нашла её старые покои целыми и нетронутыми. Появилась служанка и молча предложила ей миску с ароматной водой и небольшое полотенце. За ней вошла вторая девочка, в одной руке она держала поднос со свежим хлебом, виноградом и рыбой, в другой же руке бокал розового вина. — Д-для вас, — произнесла она заикаясь. Чудо-Женщина благодарно схватила полотенце и быстро вымыла лицо и руки, прежде чем принимать вино и опрокинуть его в её пересохшее горло. Вкус был странный. Новый. Она нахмурилась. — Где моя мама? Девушка побледнела. — Где Королева? — Королева? — Да, — произнесла она осторожно. — Королева. Где она? — Вы Королева, — сказала другая девочка, когда её спутница не ответила. — Старая Королева умерла семь месяцев назад. Чудо-Женщина уставилась на девочек. — Нет… Мне бы об этом доложили… — Мы послали сообщение о её болезни, — произнесла вторая девочка с нервной улыбкой. — Но вы отказались встретиться с посланником. Я… Мне кажется, что вы сказали, что вы слишком… зан-няты? — девочка с трудом воспроизвела иностранное слово. — Занята, — поправила её Чудо-Женщина. — Я была слишком занята… Я помню… Другая девочка кивнула головой в согласии. — Сёстры были очень злы, когда услышали это. Вивина сказала, что вы не собираетесь возвращаться, потому что слишком заняты уничтожением сорняков, — она сморщила лоб. — Эти мужчины должны научиться сами приносить свой урожай так же, как мы. Обе девочки серьёзно кивнули. Чудо-Женщина почувствовала себя больной. Уничтожать сорняки. Блудить. Это… это то, что амазонки думали о ней… это был её гостеприимный дом… и её мать умерла… умерла в ожидании, что дочь получит сообщение только для того, чтобы обнаружить, что оно вернулось обратно непрочитанным. Боги… Как она могла простить себя… как… — Вы не выглядите так же хорошо, как вчера, — произнесла одна девочка. — Вы заболели? Она напряглась. — Вчера? — Когда вы впервые пришли домой, — сказала девочка. — Вы были так злы, когда обнаружили как долго вы отсутствовали. — Я… — её двойник. Её двойник была здесь. Конечно её двойник была здесь. Как она не догадалась? Как она могла быть такой глупой? — Куда я ушла? Девочки растерялись. Руки Чудо-Женщины сжались в кулаки. — Я ушла? Я провела ночь? Где?! — Я н-не знаю! Простите! Чудо-женщина бросила свой бокал на землю и подняла руку, чтобы ударить девушку. — Я здесь, Диана! Она крутанулась вокруг. Ее двойник парила за окном. Солнечные блики отражались от её полированных золотых доспехов, дикие густые волосы свободно лежали вокруг её гладких черт, и гладкие мышцы элегантно обтекали её тело. Её голубые глаза яростно блестели. Красивая. Она была красивой. Превосходной. — Оставь девочек в покое, — произнесла она командным, уверенным голосом. Как… как её двойник могла быть настолько лучше её? Как она могла быть такой прекрасной, когда она была такой… такой… если бы она была такой, Супермен никогда бы не оставил её. Если бы она была такой прекрасной, то она не нуждалась бы в Супермене, чтобы построить свой идеальный мир. — Что ты здесь делаешь? — прошептала Чудо-Женщина. — Я искала тебя, Диана. — Никто… Никто больше не смеет так называть меня… Её глаза сощурились. — Почему? Это твоё имя, данное тебе твоей матерью амазонкой. Или ты забыла, Диана? — Не… — Твоя мать, которую ты оставила умирать в одиночестве, — продолжила женщина. — Она не просила внимания Чудо-Женщины. Она просила своей принцессы. Её дочери. Она просила твоё, Диана. Чудо-Женщина с криком взлетела в воздух, прыгнула в открытое окно и схватила её двойника. — Не смей меня так называть! — она ударила её. — Никто меня так не называет! — ударила сначала это идеальное лицо с одной стороны. — Ты не можешь меня так называть! — затем с другой. — Никогда! — Её противник схватила рукой её кулак и коленом врезала в живот. — Я не буду называть тебя Чудо-Женщиной, — сплюнула её двойник. Они сцепились, пока кувыркались в воздухе. Половину полёта. — Чудо-Женщина - защитник амазонок. Их Чемпион! — они вдвоём ударились о скалу и скатились в сторону доков. — Ты не такая, — борясь, они прорвались сквозь кусты и каменный рельеф скалы. — Я не стану называть тебя Чудо-Женщиной! — они врезались в мостовую. Чудо-Женщина попыталась встать. Мгновенно её двойник оказалась на ней, придавила её и почувствовала удар за ударом. Она почувствовала, как мрамор под ней превращается в пыль, почувствовала вкус крови и желчи, поднимающейся по горлу, и как её лассо оторвали от её бедра, обернув его вокруг её плеч и запястий. — Несправедливо, — услышала она свои слова. — Я любила его. Нас. Я бы сделала все для нашего идеального мира. Это несправедливо. Я должна быть, как ты. Выглядеть, как ты. Он должен был любить меня. Не его. Почему он должен его любить? Это было бы прекрасно… мы были бы прекрасны. — Твой идеальный мир убил одного из моих лучших друзей, — сплюнула её двойник. — Как это может быть справедливым?