Стадии надежды

      Десять минут Северус расхаживал по коридорам и ругал себя за подглядывание за плачущей девушкой. Когда он вернулся в большой зал, Гермиона спокойно потягивала чай.       Гарри же, в свою очередь, крепко спал, растянувшись на одном из деревянных столов. Это выглядело так, словно какой-то сумасшедший культ решил принести его в жертву своим богам.       Гермиона кивнула, приветствуя Северуса, а затем заметила, что он пристально разглядывает её товарища.       — Он уснул, — зачем-то пояснила она. — Вряд ли вы захотите чаю.       Вообще это не было предложением, но после подслушанного разговора Северусу чай был просто необходим. Да и более удобный случай для разговора тет-а-тет в будущем может и не представиться.       Поэтому он сказал: «Вообще-то очень хочу. Спасибо, Гермиона.»       Он уселся напротив девушки, призвал себе чашку и аккуратно наполнил её чем-то, что выглядело очень крепким чаем с молоком и сахаром.       Только после этого он заметил удивление на лице Гермионы.       — Простите, — сказал он. — Моё согласие было нежелательно?       Девушка моргнула и он начал бояться, что она опять собирается прокомментировать его причёску или мантию.       — Нет, конечно желательно, — придя в себя, ответила Гермиона. — Я просто не ожидала от вас такую вежливость.       Северус был поражён этой репликой.       — Ох, — неуверенно произнёс он, не зная, как реагировать. — Звучит так, словно в вашем мире я был каким-то грубым ублюдком.       Она внезапно подняла полный злости взгляд, чем немного ошеломила Северуса. Девушка выглядела так, словно была готова на него наброситься. Её остановила только мысль о том, что было бы смешно ругать его за оскорбление самого себя.       — У вас была тяжёлая жизнь, — сухо сказала она. — Это наложило свой отпечаток.       Затем она задумалась.       — Но вообще да, — продолжила девушка. — Вы были не тем человеком, с которым было бы просто ужиться. Особенно в маленькой палатке.       Северус в ужасе смотрел на неё. Он же ненавидел ходить в походы, почему он вдруг жил в палатке?       — Мы были в бегах, — объяснила Гермиона так, что ничего понятно не стало. — Самые разыскиваемые преступники номер один, два и три.       — Ага, — пробормотал Северус, перебирая в уме способы задать уже, наконец, свои вопросы. Ну или просто сменить тему на что-то более напоминающее адекватный диалог.       — А почему Гарри спит на столе? — определился с вопросом он.       — Потому что мы оба пока недостаточно восстановились, чтобы смочь трансфигурировать кровать. — ответила Гермиона. — А ещё он очень устал.       Северус хотел сказать, что и Гермиона выглядит не менее усталой, но, по крайней мере, у неё хватало самоконтроля, чтобы не засыпать где попало. Она выглядела изнурённо, с болезненным цветом лица и мешками под глазами, а в глазах у неё были видны полопавшиеся капилляры.       Как и ранее в кабинете Альбуса, Северус вдруг осознал степень произошедшего с девушкой за прошедший день. Даже не учитывая то, что они активно воевали, был ещё и дракон, затем неожиданное перемещение по измерениям, стресс от пробуждения в чужой, но знакомой, обстановке. А ещё встреча с мёртвыми товарищами, не говоря уж о том, что надо было объяснить произошедшее этим незнакомцам с лицами друзей.       Это было бы слишком даже для Северуса, но Гермиона, в свою очередь, спокойно сидела и пила чай, охраняя сон своего съехавшего с катушек друга. Как будто бы все испытания, устроенные ей вселенной, можно было пережить, выбрав правильную линию поведения.       Она смотрела на него со смесью грусти и изумления, словно бы могла проследить за ходом его мысли по мимике. И, судя по тому, что она демонстрировала сегодня — возможно, она и вправду могла.       — Почему бы вам просто не начать задавать те вопросы, которые вас интересуют? — спросила она. — Или, скорее, те, которые интересуют остальных.       — Остальных? — неуверенно ответил он, и девушка уставилась на него с недоверием.       — В этой реальности вы на самом деле плохой лжец, не так ли? — прошептала она с неуместным трепетом. — Неудивительно, что они все засмеялись при мысли о том, что вы могли бы быть шпионом. Им не следовало отправлять именно вас, в таком случае.       «Сириус заплатит за это унижение!» — подумал Северус. Он ещё не решил, что именно с ним сделает, но, скорее всего, это «что-то» будет включать в себя публичное обнажение или сбритые брови.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — осторожно возразил он, не желая признавать, что его тайная миссия провалилась, так и не начавшись.       Девушка ухмыльнулась.       — Ой ну да ладно, это же очевидно, — пробормотала она и глотнула ещё чаю. — Вы знаете недостаточно, чтобы нам поверить, но та информация, что мы вам сообщили, очень для вас важна и вы хотите форсировать события. А остальные, естественно, заметили, что по отношению к вам я вела себя менее настороженно, чем по отношению к остальным. И Сириус подумал, вполне в его духе, что я к вам неравнодушна. Думаю, он и вправду решил, что я радостно расскажу вам все наши секреты сразу же после того, как вы мне улыбнётесь. Чего, кстати, не произойдёт, хотя у вас на самом деле очень красивая улыбка. В моём мире вы не так уж часто улыбались.       — Ага, — сказал Северус. Он попытался найти что-нибудь более интеллигентное, но не вышло.       Наверняка это была самая короткая и неудачная попытка шпионажа за всю историю волшебства.       Взгляд Гермионы смягчился.       — Слушайте, — сказала она. — Я понимаю. Я бы сделала то же самое, если бы вы вдруг внезапно появились в моём измерении. Но я пока не могу понять, что именно нам с этим делать. Я очень не хочу, чтобы кто-то из вас видел наши воспоминания — для вашего же собственного блага, разумеется — а веритасерум отпадает, так как вы заставили нас выработать к нему иммунитет. Также не подходит и легиллименция, ибо окклюменции вы нас тоже учили, так что вы не можете рассчитывать на правдоподобность наших мыслей. Так что самым лучшим вариантом будет, наверное, просто задать ваши вопросы, а потом мы поглядим, что получится. Я вообще ничего не смогу сделать, чтобы подтвердить свои слова, но, по крайней мере, у вас будет, с чего начать.       — Хорошо, — сказал Северус. Это всё было логично, и теперь он испытывал облегчение от того, что ему не пришлось с ней заигрывать. Он решил не удивляться тому, что его альтер-эго, очевидно, решил, что регулярно поить подростков веритасерумом было хорошей идеей. — Итак, мои вопросы.       Из своего кармана он вытащил лист пергамента и аккуратно его развернул.       — Я подготовил список, — начал он только для того, чтобы быть прерванным её смехом.       Спящий на столе парень не проснулся, только лишь повернулся на другой бок, что-то невнятно пробормотал и начал храпеть.       — Чего? — вспыльчиво спросил Северус.       — Простите, — хихикая, сказала девушка. — Я просто не думала, что вы до такой степени похожи на меня.       — Я должен расценивать это как комплимент?       — В моём мире для вас это комплиментом не было бы.       Северус решил на это не реагировать и сосредоточился на списке.       Северус решил сконцентрироваться на личностях и истории путешественников по измерениям, так как они всё равно не смогут проверить полученные факты. Сириус рассказывал ему про техники допроса, когда проходил аврорскую подготовку. Многие из них заключались в том, чтобы добывать информацию косвенно, задавая отстранённые вопросы. Каждый пытался сделать так, чтобы его верно поняли, но отношения, биография и мотивирующие факторы были хорошими рычагами для раскрытия дел.       Поэтому он взглянул на Гермиону и прикинул, как же можно вывести из равновесия человека, который так неестественно хорош в самоконтроле. Он решил взять быка за рога и кивнул в сторону Гарри.       — Почему он так себя ведёт?       Она фыркнула.       — И это ваш первый вопрос? Серьёзно?       Северус пожал плечами: «Это важно знать. Он же избранный, да ещё и крестраж. На этом держится вся ваша история. Итак, что с ним случилось?»       Гермиона заколебалась, бросив взгляд на спящего друга.       — Жизнь случилась. Как и со всеми нами. Боюсь, вам нужно быть поточнее с вопросами, чтобы получить ответ.       Северус кивнул. Несмотря на её, так называемое, желание сотрудничать, она не собирается облегчать его участь.       — Тогда видения, — сказал он, цепляясь за ту странность Гарри, которую он ещё мог выразить словами. — Как долго они у него и почему это случается?       — С его пятнадцати лет, — просто ответила Гермиона. — Они начались после воскрешения Волдеморта. С вашим Невиллом такое тоже бы случилось, скорее всего, если бы он выжил. Приступы видений продолжались около года, а потом стало немного лучше. Но полностью они пропали только после того, как мы стащили защитный талисман из Отдела Тайн в Министерстве. Когда мы его потеряли, то вы… Другой вы, уже обучили Гарри окклюменции для защиты его разума.       Стащили талисман из Отдела Тайн. Ну да, конечно.       — А зачем вы вломились в Министерство Магии? — спросил Северус.       — Когда именно? — ответила вопросом на вопрос Гермиона.       Северус снова кивнул.       — Сколько раз вы вламывались в Министерство и почему? — терпеливо перефразировал свой вопрос он.       Девушка улыбнулась.       — Дважды. Впервые — в конце нашего пятого курса, в 1996 году. Мы прилетели на фестралах из Хогвартса в Лондон, пробрались в Министерство и грохнули большую часть пророчеств из Зала Пророчеств.       Северус пристально на неё смотрел.       — Только не говори, что вы так пошутили.       — Неа, — ответила Гермиона и её улыбка погасла. — Это был план Волдеморта. Он хотел заполучить пророчество и убить Гарри в процессе.       — Ну и почему, чёрт вас задери, вы на это купились? Ну, если только в вашей реальности проникновение в Министерство это не обычное хобби у студентов. Я надеюсь.       — Я… — впервые Гермиона выглядела растерянной.       — Это из-за видений, — высоким нервным голосом попыталась объяснить она. — Тогда Гарри ещё не научился их блокировать и Волдеморт послал ему одно. В нём был Сириус, который сражался с пожирателями в Зале Пророчеств. Гарри был уверен, что Волдеморт убьёт Сириуса, и попытался его спасти. Мы были маленькие и тупые, знаете ли.       Вообще Северус не принимал оправдания юностью и тупостью. Но когда в его жизни случались такие происшествия, то в них всегда был замешан Сириус (вообще-то Сириус их и устраивал). Поэтому он промолчал.       — У вас получилось? Вы его спасли?       Гермиона отвела взгляд, посмотрела вверх на зачарованный потолок, затем дважды моргнула.       — Его там не было, — призналась она. — Видение было фальшивое. Мы пошли туда без взрослых, чем заставили Орден прийти за нами. В той битве, защищая Гарри, Сириус и погиб. Гарри так и не простил себя за это.       Ага. В таком случае реакция Гарри на Сириуса была понятна. Северус заметил, что спящий на столе подросток уже раздражает его не так сильно. Он попытался представить, каково было бы жить в мире, где Сириус погиб. Или ещё хуже, в мире, где Северус стал причиной его смерти.       Его передёрнуло.       — А второй случай? — после момента тяжёлой тишины вернулся к вопросам он. — Зачем вы опять туда полезли?       — Это случилось примерно через два года после первого раза, — задумчивым тоном сказала Гермиона, всё ещё размышляя о Гарри. — Тогда мы уже искали крестражи: я, Гарри и Р… ещё парень. Один крестраж оказался у работницы Министерства. Мы выпили оборотное зелье, чтобы попасть внутрь, Гарри ушёл за крестражем, а я, пользуясь случаем, стянула пару полезных вещей. Всё равно к тому времени Министерство уже было захвачено Волдемортом, поэтому я абсолютно не чувствую вины по этому поводу.       Северус проигнорировал тот факт, что девушка пытается морально оправдать своё поведение, его мысли были сосредоточены на другой части рассказа.       — По сколько лет вам тогда было? — спросил он.       — Гарри было семнадцать, а мне… Ну, это немного сложно объяснить. Вкратце, пусть будет восемнадцать.       Северус решил не расспрашивать.       — В общем, вы были детьми, — подвёл итоги он. — И вы искали крестражи? В министерстве? Одни?       Гермиона снова фыркнула.       — Ага. Это смешно, не так ли? Мы должны были бы задумываться о будущем, или творить прочую подростковую хрень. Самое страшное, что на тот момент я уже и не осознавала, как плохо всё было. В течение семи лет мы периодически дрались не на жизнь, а на смерть, и поэтому со временем это стало привычным. Уже не говоря о том, что все взрослые, которые могли нам в этом помочь, к тому времени уже погибли.       — Гермиона, — сказал Северус, и, повинуясь мимолётному желанию, наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я не хочу показаться грубым, но почему ты вообще позволила втянуть себя в это? Ты кажешься необыкновенно умной и здравомыслящей девушкой, как так получилось, что ты не бросила это гиблое дело?       Она просто пожала плечами.       Она осматривала каждый уголок Большого зала с тем выражением, которое Северус видел у многих прошлых учеников Хогвартса. Смесь ностальгии, воспоминаний о прошлом, желания участи полегче. Но никогда ещё он не видел, чтобы в этом выражении было столько грусти.       — Он же мой друг, — тихо сказала она. — Мы — Гриффиндорское трио, лучшие друзья. Мои первые друзья, вообще-то. И очень скоро стало ясно, что Волдеморт всегда будет охотиться за Гарри. И ещё яснее стало то, что без моей помощи у него не будет ни единого шанса выжить.       — Гриффиндорское трио? Третьим был Невилл?       Гермиона тяжело сглотнула, её правая рука потянулась к чаю, но затем поменяла курс и стала играться с серебряным колечком на безымянном пальце левой руки. Единственным украшением, которое Гермиона носила.       — Нет, — прошептала она. — Это был другой парень, но я не знаю, существует ли он в этой реальности, так что я не скажу, как его звали. Он погиб больше года назад.       Она убрала руку с кольца, взяла чашку с чаем и сделала глоток. Северус заметил, что руки у неё дрожали.       — В любом случае, — сказала она, — в то время я уже была достаточно взрослой, чтобы осознать, что именно творится вокруг. Я думала о том, чтобы оставить Хогвартс, но Гарри же мой друг. Я никогда бы не смогла покинуть его. Я бы за него умерла.       Северус вспомнил, что сделал Сириус, когда в течение двух недель не получал никаких весточек от него. Сириус стащил летающий мопед своего отца и прилетел его искать. Он в полный рост встал перед Тобиасом Снейпом и сказал в лучшей манере Люциуса Малфоя, что если Тобиас снова тронет сына, Сириус самолично сделает так, чтобы никто не нашёл его тела. Он вспомнил, что за это Сириуса выкинули из дома и отлучили от рода, но тот просто пожал на это плечами. А затем они провели лето в палатке на заднем дворе домика Эванс, к великому неудовольствию старшей сестры Лили.       — Да, — тихо сказал он, улыбаясь. — Такие друзья стоят того, чтобы за них умереть.       Гермиона взглянула на него с чем-то похожим на удивление во взгляде, моргнула, глотнула чаю и улыбнулась.       — Я рада, что хотя бы в этой вселенной вы это понимаете, Северус.