Мы не те кем кажемся

Особняк, 15.30        После того как девушки приняли отвар Каны они все сразу уснули и проснулись только ближе к обеду, по крайней мере на часах к тому времени было уже полтретьего. Одевшись и спустившись вниз, девочки нашли Кану на кухне. Она приготовила им всем суп, правда он больше походил на кашу.        — Девочки, вы случаем не видели Бакэнэко?        — Нет. — ответила за всех Эльза. — А, что её нет дома?        — Да. Поэтому Юки и не просыпается.        — А разве, она не носит её постоянно с собой? — спросила Леви.        — Стоп. У неё были вещи когда мы её увозили? — спросила Дождия у Люси.        — Нет. Она бы не донесла их, в том состоянии. — ответила та.        — Значит, её вещи и Бакэнэко, остались в школе. — подвела итоги Эльза.        — Завтра последний день. Вы идёте в школу и ищите Бакэнэко. Ясно? Юки без неё не очнётся.        — Эй, люди. — вдруг сказала Дождия, глядя в окно. — Мне кажется или на улице и вправду кто-то стоит? — после этих слов все тут же замолчали.        — Дождия, кто это? — очень тихо спросила Кана.        — Не понятно, но уж больно мелковат. На школьника похож.        — Тьфу, напугала. — проговорила Кана. — Сходи открой и спроси чего надо.        — Хорошо.

***

       Шива стоял напротив двери и ни как не решался нажать на звонок. Конечно ему сказали отнести вещи Юки домой, но в то же время внутри у него билось очень странное чувство, как будто что-то говорило ему не идти в этот дом. Может быть он так и не осмелился бы позвонить и просто ушёл, но тут дверь сама открылась. На пороге стояла одна из девушек которые сегодня приходили в их класс, Дождия, кажется.        — Зачем ты пришёл? — спросила она его даже не поприветствовав. «Ну, да, я же такое с их сестрой сделал.» подумал Шива.        — Я принёс вещи Юки, которые она вчера забыла. — и с этими словами он протянул ей пакет в котором были положены вещи девушки.        — Спасибо. А что у тебя в другой руке? — спросила Дождия, принимая пакет.        — Это… эм… как бы…        — Говори уже.        — Это случаем не ваша мышь? — быстро проговорил Шива, показывая клетку принесённую из школы вместе с мышью. Конечно он понимал, что спросил полную чушь, ведь на той бирке было написано, что эта мышка Юки. А с другой стороны не скажешь же им, что их сестра принесла в школу мышь.        — Бакэнэко! Боже, парень, заходи быстрее! — сказала девушка и сама поспешила внутрь. Ничего не понимая Шива зашёл в прихожую и услышал как Дождия кричит кому-то в доме:        — Эй, люди, тут гость.        Шива снял обувь и прошёл по коридору до помещения напоминающего кухню. Все жительницы этого дома сейчас сидели там, кроме Юки. В который раз за сегодняшний день парня кольнул укол совести и который раз за день, он снова начинал себя корить за такое слепое доверие Юи и за то что он сделал Юки. Но как говорится, прошлого не вернуть.        Кроме чувства совести, Шива ещё испытывал и недоумение, зачем эта девушка позвала его в дом? Может хотят чтобы он ещё раз извинился?        — Ты и есть Шива? — вдруг спросила женщина сидящая во главе стола.        — Да. Меня зовут Шива Дайки.        — Понятно. Вижу Бакэнэко у тебя… Ладно, пошли. — женщина поднялась и пошла куда-то. Как оказалось они пошли в комнату к Юки. Зайдя туда, Шива увидел на кровати бледную девушку, и ему показалось, что сердце её не бьётся. Единственное, что говорило о том, что она ещё жива — это её прерывистое дыхание.        — Сядь. — женщина указала на стул около кровати. Шива сразу же сел и протянул ей клетку. — Зачем она мне? Ты ведь принёс Бакэнэко, вот ты её и выпусти.        — Но эта мышка принадлежит Юки, вот я и решил отдать её вам. Но скажите, зачем Юки её принесла?        — Неважно. Юки всегда ходит с этой мышкой. Их нельзя надолго разлучать.        — В смысле? Вы о чём?        — Послушай, не задавай вопросов, хорошо? Просто возьми мышку и положи её около Юки. Но после сразу выйди. Я скоро вернусь. — и на этих словах она вышла.        Шива всё так же сидел и смотрел на бледную Юки. Он ничего не мог понять, но чувствовал что здесь что-то не то. Всё больше всматриваясь в лицо девушки, парню стало казаться, что она бледнеет прямо на глазах (куда уж бледней). Внутри него бушевала просто буря эмоций: ненависть (к себе и Юи), стыд, вина, надежда. Ему так захотелось попросить у неё прощения, что он не выдержал и сказал:        — Послушай, Юки. Я хотел извиниться. Я поступил ужасно, я не разобрался во всём и ты пострадала. Мне жаль. Возможно, ты меня не слышишь, но я хотел бы что бы ты меня простила. Пожалуйста. — вдруг он как-то грустно усмехнулся. — Хех. А знаешь, я защищал Юи, а она меня даже за парня не считает. А я дурак, думал, что нравлюсь ей. Ладно, прости меня. — и тут ему показалось, что девушка стала оживать, но возможно это только его воображение. — Я принёс твою мышку. — на этих словах он поставил клетку на прикроватную тумбочку и достал оттуда мышь. Он положил её около Юки и увидел как мышка начала быстро забираться на девушку. Помня слова той женщины, он встал со стула и вышел из комнаты. Но он успел заметить как дыхание Юки стало ровным. Закрыв дверь в комнату, он сразу же направился на кухню. Все обитательницы этого дома всё ещё сидели там.        — Я сделал, что вы сказали. — обратился он к женщине.        — Хорошо. Сядь выпей чай. И расскажи мне, что же случилось тогда.        — Ладно. — сказал Шива и тут из комнаты Юки раздал кашель и ужасный хрип.        — Девочки, быстро к Юки. Вы знаете, что делать. — сказала всё та же женщина и все девушки сорвавшись со своих мест, кинулись к Юки.        — Ну, а ты мне всё расскажешь. Кстати меня зовут Кана. Я приёмная мать Юки.        После рассказа, объяснения и долгих извинений, Шива сидел и смотрел на молчавшую женщину. Вдруг она обратилась к нему со страной просьбой:        — Пожалуйста, последи за ней в школе, что бы она больше ни во что не влезла, хорошо? И не надо препираться, я поняла из твоего рассказа, что ты очень преданный поэтому я прошу тебя об этом. Согласен?        — Я не знаю. А вы мне хотя бы доверяете? — получив утвердительный кивок, Шива задумался. Он не знал что сказать. Ведь он сделала такое с Юки, а заместо того что бы раскричаться на него эта женщина предлагает ему по охранять Юки, да ещё и сказали что он преданный. Промолчав в раздумьях ещё несколько минут, он принял ответ. — Я согласен.        — Спасибо. Ладно, тебе наверно уже пора?        — Да. До свиданья. И ещё раз простите.        — Конечно. — сказала Кана, провожая его к двери. — До свидания. — и она закрыла за ним дверь.        Шива шёл и раздумывал над всем случившимся. И никак не мог понять, почему его внутреннее чувство опасности сейчас так бушует.

***

Комната Юки.        Девушки вбежали в комнату к Юки и увидели кошмарную картину: девочка лежит и то задыхается, то просто кашляет до хрипа, она начинает метаться по кровати и тут же замирает, как будто она мертвец. А на груди у неё сидит Бакэнэко и держится своими маленькими лапками, чтобы случайно не упасть. Но самое страшное было не всё это, а то что вокруг Юки распространялся совсем слабый, лиловый свет.        — Неужели она… — не успела закончить Люси как её прервала Эльза.        — Мы должны ей помочь! Девочки, несите всё необходимое!        Все девушки разбежались по дому и стали собирать какие-то вещи, за это время к ним уже присоединилась Кана. Через несколько минут они собрались в комнате Юки и у каждой в руках что-то находилось. Тут же кана начала командовать.        — Эльза давай черти! Люси, дай ей настойку! Дождия, расставляй свечи! Леви, где свиток? Здесь? Найди там… этот… короче, ты знаешь! Быстрее, девочки!        После ещё некоторого времени, на полу в комнате была начерчено что-то вроде пентаграммы, звезды в круге, а у каждого лучика были нарисованы пять каких-то знаков и ещё один в центре. Каждая из девушек стояла напротив одного знака, держа в руках свечу определённого цвета. У Люси — зелённая, Эльзы — красная, Леви — голубая, Дождия — синяя, а у Кана — чёрная. Кана стояла в середине, прямо на том самом знаке. А последняя, лиловая свеча, стояла напротив кровати Юки, прямо на странном круге, внутри которого расходились лучи. Дождия стояла на перевёрнутом треугольнике, Эльза тоже на треугольнике, но уже обычном, Люси стояла на перевёрнутом треугольнике с полоской внизу, а Леви находилась на обычном треугольнике тоже с полоской, но вверху. Девушки были одеты в белые платья с длинными расширяющимися к низу рукавами и с широким коричневато-бордовом поясом. На шеях у них висели медальоны. На Кане же было одето черное платье с капюшоном и с белой шнуровкой ниже груди. На шее у её висел крест.        Девушки стояли, каждая на своих местах и смотрели только на огонёк свечей. Все ждали. За всеми приготовлениями девушки не заметили как наступил вечер. В комнате выключили свет и задёрнули шторы, поэтому всё освещение давали только свечи в руках девушек. Она отбрасывали на стены тени и казалось, что сейчас здесь решается, что-то такое о чем обычные люди знать не должны. Юки всё так же, то металась, то замирала, но уже было видно, что на её лице проступил еле заметный румянец. Бакэнэко уже не держалась за хозяйку, а просто лежала на её груди.        И вдруг все девушки разом развернулись спиной к стоящей в середине Каной, и подняли свои свечи вверх. Все как одна быстро заговорили: Sýmpan Mitéra, Pénte pnévmata kai páli Sto symfonitheí, Allá xafniká chánetai. Ypírche mia móno téssera Tou pankósmiou synólou. Parakaló voithíste, Adelfí sósei. Apó to skotádi tis nýchtas Na férei to fos iméras.*        Тут все замолчали и Дождия развернувшись к Кане лицом, продолжила: Neró Orosi enoría Na methýsei tis dósei, Metá apó óla, aftó eínai anankaío os ti thálassa gia ména, I adelfí mou.**        И тут Дождия села на колени опустила глаза в пол и замолчала. Продолжила за неё Эльза: I pyrkagiá boreí na zestatheí, I, Chorís na dínei págoma gia pánta Metá apó óla, aftó eínai anankaío os thermótita gia ména, I adelfí mou.***        Эльза сделала тоже самое, что и Дождия. Заговорила Люси: Gi tha párei gia pánta, Den afínei na pései to pouthená, Metá apó óla, eínai aparaítito gia ména ópos i fýsi, I adelfí mou.****        Люси тоже села на колени как и остальные. Леви продолжила этот ритуал: O aéras férnei droseró se esás, Chorís na dínei kaeí, Metá apó óla, eínai aparaítito ópos i anapnoí gia ména, I adelfí mou.*****        Леви тоже села и все девушки подняли глаза на Кану и протянули ей свои свечи. Женщина закрыла Глаза и начала говорить: Synkentrothíkame edó eínai téssera pnévmata kidemóna, Neró, Fotiá, Gi, Aéras. Allá to pnévma tis pémptis ítan sto skotádi, Apeleftheróste to aítimá tis. Metá apó óla, den boreí na zísei chorís tin psychí. I gi prépei na eínai érimi, O aéras tha gínei mávro, I fotiá svínei, Pagónei to neró. Sósei apó tis skoteinés ilikíes, Apó aftá ta desmá, Dóste tin adelfí tis, Sóse me, parakaló. Kai akrivós prosefchómaste Se mía rotáte. Metá apó óla, i psychí den boreí na eínai chorís. Dóste óla échete.******        Тут все девушки резко поднялись и стали водить свечами по воздуху, вычерчивая странные фигуры. Кана подняла глаза на Юки и тихо прошептала:        — Пожалуйста, очнись.        И вдруг вокруг лежащей девушки начало пробиваться четыре разных света. И её собственный лиловый свет стал ярче. Все вокруг непроизвольно зажмурились, а когда открыли глаза всё уже прекратилось. Люси подошла к стене и нажала на выключатель. В комнате вспыхнул свет и девушки ненадолго зажмурились. Юки лежала на кровати и ровно дышала, она уже не была такая бледная как раньше. Вдруг её веки дрогнули и стали потихоньку открываться. Она открыла глаза и посмотрела на столпившихся вокруг неё людей. По их щекам катились слёзы и Юки улыбнулась. На её глазах стали посверкивать слезинки. Тут Кана подошла и поцеловав Юки в лоб, проговорила:        — Добрый вечер. С пробуждением.        Пока девушки плакали и обнимали Юки, за ними в совсем маленькое отверстие в шторах наблюдал ворон. Хотя глаза у этой птицы были слишком человеческими. Ворон взмахнул крыльями и взлетел. Он нашёл их и его работа окончена.