Game "The life"

Марселин сидела в стерильно-чистом коридоре больницы. На её хрупкие плечи был накинут врачебный халат, который девочка постоянно поправляла, ибо он был ей велик и постоянно сползал. Все эти подозрительно белые стены, потолки, двери палат и даже пол бросали её в дрожь. Воспоминаниях о тех полгода скорее всего никогда не покинут её голову, пусть и детскую, хотя точнее сказать подростковую, но уже наполненную взрослыми мыслями. Да, Абадир, можно сказать, повзрослела психически. Девочке так и хотелось бежать отсюда без оглядки в дом, который уже стал ей близким за эти дни и нырнуть с головой под тёплое одеяло. А потом, чтобы её ласковым голосом разбудила мама, принося чай с пирожным в постель. И чтобы оказалось, что Джефф, психбольница, переезд и даже близнецы Пайнс всего лишь страшный сон, который хочется просто на просто выкинуть из головы как ненужный мусор в подобающее место — урну. Но единственное, из-за чего ей не хочется бежать, засыпать, просыпаться и забывать — знакомство с Диппером и его сестрой. Этих ребят она уже поселила у себя в сердце и надеется, что им будет там уютно. Что они не попытаются выбраться из него, при выходе образуя трещину, которую очень сложно будет заклеить. Диппер… Марселин всей душой надеялась, что с ним всё будет в порядке. Что её любимый Пайнс не пострадал, а то бывает, что люди после такого сильного удара бутылкой по голове остаются до конца своего уже некчёмного жизненного существования инвалидами. Судьба, конечно, пусть и жестоко обошлась с Марси, но может, Диппера она пощадит и даст ещё один шанс на жизнь, чтобы исправить пусть и маленькие, но грехи. Солёные капли текли по щекам и падали на кристально чисто вымытый пол, в котором, словно в озере отражалось её заплаканное лицо. Марси закрылась ладонями, чтобы не видеть своё отражение. Девочка в последнее время не любила вообще смотреть на себя в зеркало, ведь считала свою внешность уродливой из-за тёмных кругов под глазами, от которых она никак не может избавиться — спать нормально не получается. — Мисс, — Абадир убрала ладони и подняла глаза на пожилую медсестру, которая только-только вышла из палаты Пайнса, — ваш парень очнулся. Но пока не заходите, он… Марселин не дослушала медсестру и тотчас вскочила со своего места, протискиваясь к другу. Ей было по барабану, что женщина подумала, что они пара, — главное сейчас для неё Диппер. Сама же медсестра была в лёгком шоке, что за столько лет работы впервые сделали в точности наоборот от её слов. — Диппер… — шёпотом, что дался ей с большим трудом из-за хрипоты, застывшей в голосе, будто ком, произнесла Марси; слёзы тут же потекли прозрачным водопадом по бледным щекам девочки. Парень лежал на больничной койке, прикрытый такого же цвета, как и вся больница, одеялом, — оно было единственным, что прикрывало его обнажённое тело; на голове что-то наподобие повязки-чепчика, пропитанного сукровицей¹. У Марси аж ноги подкосились, ведь она не ожидала увидеть друга в таком состоянии. А главное, что очень сильно пугало её, — это запухшие глаза с явными кровоподтёками и тёмные круги под ними. Это и напомнило чем-то её. Вдруг веки паренька приоткрылись. Диппер посмотрел на подругу тусклыми карими глазами, которые раньше так и сияли счастьем, но теперь в них отражалась лишь боль. Марселин подошла поближе к койке Пайнса и присела на её краешек. — Диппер… — еле вымолвила она, гладя мальчика по щеке, — прости меня. — Пайнс смотрел на неё с непониманием. — Я Марселин… Помнишь меня? У девочки были подозрения, что он «заработал» амнезию или что-то в этом роде. Такое обычно случается при сильных ударах. Это и был сильнейший страх Абадир, — что её любимый человек мог бы просто забыть её. Забыть, с какой нежностью обнимал её, успокаивал, зарываясь руками в иссиня-чёрные волосы, которые уже так полюбились ему. Даже больше, чем рыжие… — М-марселин… — Ему с трудностью дались эти слова, голос его был сиплым, в большинстве от того, что он долго молчал. — Марси! — Диппер расставил руки в стороны; этот жест скорее означал то, что ему хотелось её обнять. А Марси всё плакала. Слезами, пусть не большого, но счастья. На душе стало сразу так тепло, будто там поселилось собственное миниатюрное солнце и светило маленькими лучниками добра, согревая сердце девочки. Она наклонилась к другу и как-то, но обняла его, а он в ответ крепко соединил руки на её спине, будто не хотел отпускать никогда-никогда. Старая медсестра смотрела на это. И улыбалась. Пусть эта девчонка и не послушалась её, но всё же эти дружеские объятия сделали какую-то, но радость внутри…

***

— Мэйбл, как ты не понимаешь, что я виновата? Из-за меня твой брат в больнице, — говорила Марселин, сидя в машине вместе с Оливией и Мэйбл Пайнсами. Абадир разговаривала спокойно, а точнее, придерживалась спокойствия в речи, хотя на душе бушевал большой вихрь эмоций. Они быстро кружились, сплетаясь друг с другом, поэтому Марси точно не знала, что испытывала в данный момент. Мэйбл же было не по себе, улыбку будто срезали острым ножом с лица, но и рыдать совершенно не хотелось. Был лишь страх. Ведь буквально пару часов назад брат стирал свои трусы и ничего плохого судьба не предвещала. Но все среднестатистические фильмы ужасов так и начинаются. Сначала всё хорошо: герои, а точнее счастливые герои переезжают в новый дом или на отдых, а может в гости к бабушке. В их случае это невинная прогулка в парке. Потом же и начинаются эпические ситуации. Это как Марселина и Диппер наткнулись на Финна, признающегося Боннибель в своей любви. Далее герои действуют как бы «тупо» — идут в тёмные подвалы, кишащие страшными монстрами или на шаги в пустом доме отвечают «кто там?». Друзья пошли на заброшенную детскую площадку; ну разве не глупо? И в этом месте обычно происходит кульминация. Да, с Пайнсом и Марси она произошла: Диппа жестоко избили до полусмерти. Но есть ещё то, что многие обычно забывают. Должен быть конец. Либо плохой, либо хороший. Здесь вроде бы всё обошлось. Диппер нормально себя чувствует и возможно через несколько дней выйдет из больницы. Но многие забывают, что иногда у фильмов ужасов есть вторая часть, когда все страхи, что были в первой возвращаются… — Марселин, вы просто пошли гулять ни в то место, — вмешалась Оливия, — тем более, он сам виноват, что полез в драку. Надо поменьше выделываться… — Да, она явно упрекала сына в этом бездумном поступке. Хотя этот поступок для кого — какой. Вот тут-то Абадир была готова сорваться, но мысленно досчитала до десяти, — ведь ей это помогало в таких спорных ситуациях. Гнев потихоньку улетучивался, как птица, выпущенная из клетки, покидая сознание девочки. И сейчас помогло. — Миссис Пайнс, Дипперу было незачем выделываться передо мной. Просто запомните, что мы дружим. Такую как я никто никогда не полюбит и уж тем более не предложит встречаться. — Эти синяки явно понизили самооценку Абадир. — Я… я ненавижу драки. Ведь… из-за одной такой неудачной драки, я сейчас здесь… Я лишилась семьи, дома… Даже мой брат до сих пор смотрит на меня как на сумасшедшую, хотя это он сам меня туда и сдал. — Марселина говорила твёрдо, а точнее пыталась так говорить, но мокрые дорожки слёз по-прежнему блестели на её щеках. — Но… Есть кое-что хорошее среди всех этих ужасов произошедших со мной. Это знакомство с вашими детьми, миссис Пайнс. Вы чудесно их вырастили… Если бы не они, то я уже давно бы совершила суицид или тому подобное… И меньше всего я хочу, чтобы им было больно…

***

…Второго сентября в городе Мэдисон штат Висконтин был найден изувеченный труп девочки. Трупом оказалась тринадцатилетняя Дженифер Джонс. Она погибла от ножевых ранений в области живота, которых было около десяти. На шее были признаки удушения руками. Опять же те самые разрезанные щёки и вырванное сердце, что следователи нашли лежащим под кроватью. Родители девочки в момент убийства спали, но не слышали ни криков ни странных звуков. Убийство прошло «незаметно», как и все другие. На левой ладони был фирменный зачёркнутый круг, что уже по всем признакам доказывает, что это один и тот же «бесшумный» убийца, который убивает детей в возрасте с года до тринадцати лет в период между трёх часов и до самого рассвета… Третье сентября в городе… Марселин громко захлопнула крышку ноутбука. Она убедилась, что он не остановился и продолжает убивать людей. Но только у него появились «новые» правила. — Значит, взрослые тебе не по силе? — обратилась Марси к ни в чём неповинной технике. Сейчас самое время кричать на бедный ноутбук. — Ничего, ты ещё поплатишься за содеянное, тварь бездушная! — Она стукнула кулаком по столу. Девочка рухнула на мягкий матрац кровати, который она уже много раз сравнивала с облаком, хотя знала, что по законам физики на облаках нельзя лежать. Она закрыла лицо ладонями. Иной раз Абадир жалела, что не осталась там, но брат был неколеполебим. Он буквально настаивал на переезде и выбрал штат «подальше», чтобы спокойно продолжать жить. Или хотя бы попробовать. И получилось. Она завела друзей, в которых была уверена, перешла в новую школу и даже успела привыкнуть к дому. Саймон был прав, ведь она вполне нормально отнеслась ко всему. «Почему в нём столько жестокости? Что вообще случилось за всё это время, пока меня не было?» Марси было жалко Дженифер. Всё-таки они не так уж и плохо общались. Пусть она и не ценила дружбу с Абадир, использовала её, когда подруги бросали. Но брюнетка уже свыклась и прощала. Хотя она была недостойна этого. Вдруг с улицы до неё донёсся звук шин останавливающейся машины, означающий, что брат приехал домой. Девочка нехотя встала с кровати и побрела вниз. Всё-таки нужно встретить его после тяжёлого рабочего дня. Марси надела небрежно лежащую на диване толстовку и вышла из дома. Брат был уже вне машины и возился в багажнике. Но рядом с ним стояла знакомая Марселин рыжеволосая девушка в очках и зелёном свитере, держащая на руках маленького ребёнка, которому был примерно год. «Бэтти…» Абадир так и простояла на пороге около минуты, вщуриваясь в невестку, — а вдруг очередная галлюцинация? А ведь такое возможно, хотя она спала достаточно хорошо в последние дни. Убедившись, что ей не кажется, девочка широко улыбнулась и побежала навстречу. — Бэтти… Привет… — скромно произнесла Марселин, мило улыбаясь; она всё ещё до конца была не уверена, что это именно она, ведь всякое может почудиться. Ведь это мог быть и Саймон… — Марси! — Девушка обернулась. — Сколько мы не виделись? Три месяца? — Бэтт была явно счастлива от встречи с золовкой². А брюнетка всё с чистейшей добротой во взгляде смотрела на маленькое чудо в руках у рыжеволосой. Ребёнок протянул руку к Марси, приятно лепеча какие-то непонятные слова на своём детском языке. — Можно? Подержать, — Марселин впервые увидела свою маленькую племянницу, которую уже за какие-то мгновения успела полюбить всем искалеченным сердцем. — Марси, это Эвелайн. И ты ей уже понравилась, — улыбнулась Бэтти, видя, как дочь протягивает маленькие пухленькие ручки к брюнетке. — Эви, это твоя тётя Марселин. И она хочет тебя подержать на ручках. Пойдёшь к тёте Марси? Девушка начала осторожно протягивать золовке дочку. Марс крепко держала в руках девчушку, боясь, что уронет, будто та была сделана из хрупкого хрусталя. Абадир смотрела племяннице в невинные голубые глазки. «Я не допущу, чтобы ты страдала. Ты никогда не увидишь крови, трупов. А я постараюсь быть для тебя идеальной тётей. Ты будешь жить в идеальной семье. Мама, папа и твоя тётя Марси. И никто не посмеет тебе навредить. Ты — ещё один стимул жить для меня. Теперь я точно не покончу с собой. По крайней мере из-за тебя…» — Мал-си… — по-детски залепетала малышка, но Бэтт и Марселин поняли, что она произнесла. Будто девочка поняла, что у себя в голове пообещала ей Абадир. Хотя на то и говорят, что дети понимают намного больше, чем взрослые, несмотря на свою беспомощность и милый вид.