Падший

      «Я умер?»       Донеслись слова до разума Даниэля. Прошло несколько секунд, прежде чем он смог понять, что это его собственные мысли. Он шел. Шел очень долго, хотя на самом деле не мог точно сказать, сколько же прошло времени. Но он чувствовал усталость.       Медленно оглянулся, но не увидел ничего. Просто бело-кремовое ничто. Единственное, что он мог видеть, так это самого себя. Порванная шинель бурого цвета с высоким воротником, кираса из комплекта панцирного доспеха, широкий ремень с кобурой для болт-пистолета и ножнами для абордажной сабли. Но ни сабли, ни болт-пистолета при нем не оказалось.       Продолжая идти в никуда, Даниэль пытался вспомнить, как он здесь оказался, или хотя бы что было до… этого места. Пока память не вывалила на него гору воспоминаний о сражении на борту орочьего крейсера, где он возглавлял противоабордажную команду. Его целью был орочий мек-босс, и первое время падший успешно теснил гигантского орка. Пока тот не достал какую-то монструозную пушку. Падший усилил натиск, успел снести половину черепа мек-боссу и повредить какие-то шланги и провода, тянущиеся от ранца к стволу орочьей пушки. И вот он здесь.       Зацепив пальцами цепочку, космодесатник вытянул кулон из-под панциря и принялся его разглядывать. Маленький кусочек хрусталя в простенькой оправе раньше наливался теплым янтарным светом, сейчас помутнел и словно продолжал терять свою яркость. И тут он наконец заметил раны на своей левой руке. Ничего серьезного, раны практически затянулись, но внимание привлекла капля крови, которая растворилась в бело-кремовом ничто словно в стакане молока, не долетев до условного пола.       — Надо выбираться, — голос астартес словно сотряс само основание этого места. Шестым чувством он понимал, что это место отзывается на его слова, но был не в силах понять смысла.       Вскоре он смог почувствовать направление. И конечно, никаких ориентиров он так и не увидел, но повинуясь своему чутью, он ускорил шаг, пока не оказался возле двери. Дверь посреди ничто без стен или дверного косяка. Обойдя её вокруг, Даниэль цокнул языком.       — Как банально.       Дверь привела его в крепость или замок, и чем дальше, тем сильнее хмурился падший. Заглянув в несколько комнат, он никого не обнаружил. Спустившись по лестнице, он прошел через такую же пустую трапезную, в кухне не горел очаг, не было никаких продуктов и никакой кухонной утвари.       — Неужели? — прошептал космодесантник, войдя в большую круглую палату, посреди которой из мраморного пола возвышались каменные скамьи. Могучие колонны возвышались по углам апартаментов, переходя в большие готические арки, что формировали мощную крышу купола, зеленый с золотом потолок, на котором висела огромная люстра, наполненная мерцающими свечами.       Он вышел в центр и принялся разглядывать стены палаты, которые были почти полностью уложены большими витражами, каждая из которых описывала героические действия рыцарей Ордена. Многие из этих великолепных фресок изображали деяния Льва и Лютера, но еще больше изображали других людей Ордена. Никаких сомнений, эта крепость – Альдурук. Крепость Ордена. Крепость Первого Легиона Космодесанта Темных Ангелов, находящаяся на Калибане.       Даниэль сел на каменную скамью и крепко задумался. Никаких сомнений, что он жив. Но возможно, его всё-таки схватили, а это место – чертоги его разума, чтобы не сойти с ума от пыток? Падший ещё раз взглянул на кулон из хрусталя, который ещё сильнее помутнел с прошлого раза.       Снаружи крепость нисколько не изменилась по сравнению с тем, что он помнил, в отличие от окружавших Альдурук лесов у подножия горной гряды, где и была выстроена крепость Ордена. У основания горы стояли древние обветренные менгиры, ранее отмечавшие начало старой дороги. Теперь между ними висело марево овальной формы. Старые камни изображали начальные и конечные стадии путешествия рыцаря. Левый был вырезан в сходстве с направляющимся в мир гордым рыцарем, державшим в руках цепной меч и пистолет, тогда как правый был выполнен в форме потрепанного и изможденного воина в расколотых доспехах и со сломанным оружием, стоявшего на коленях от усталости, но державшего голову высоко поднятой и оглядывавшего лежавшую перед ним дорогу.       Следуя почти позабытой традиции давно почившего в веках Ордена, Даниэль погладил левый камень и шагнул в портал. Сверкнула молния, освещая свинцовые тучи на ночном небе. Высокие деревья гнулись под шквалистым ветром. Крупные капли дождя барабанили по гигантскому каменному алтарю, на котором располагалась арка портала. Падшему на секунду показалось, что на той стороне проплыла гигантская тень, словно морское чудовище, но тут же скрылось. Было очевидно, что путь в портал для него закрыт, и он отправился к неприметной тропе, что вела в густую чащу.       Благодаря сверхчеловеческому зрению Даниэль без проблем шел по узкой тропе, которая круто петляла между высоких хвойных деревьев. Пока не уперлась в бурлящую горную реку.       Продолжая идти вдоль реки, космодесатник поглядывал по сторонам и прислушивался к окружающему его лесу, благо «ухо лимана» позволяло фильтровать и усиливать звуки.       К сожалению, сильный дождь вкупе с усилившимся течением реки начали подмывать берега, что стало причиной обвала, из-за которого Даниэль упал в бурную реку. Течение утянуло астартес в сторону, ударив об выступающие камни противополжного берега, закрутило и прижало к скалистому дну реки. Полы шинели распахивались, мешая обзору и попыткам уцепиться хотя бы за что-то. Сгруппировавшись на очередном прижимном пороге, когда его затянуло на дно и придавило течением, он с силой оттолкнулся, чтобы, вынырнув из воды, увидеть берег в нескольких метрах от себя. Но и течение реки ускорилось, не желая отпускать космодесатника. Проплывавшая мимо коряга стала отличным помощником и уже вскоре падший выполз на берег горной реки.       Продолжив путь утром, Даниэль дошел до водопада, с которого открывался вид на горную долину. Покрытые лесами склоны гор, пестрели желто-оранжевыми цветами, вокруг которых кружили редкие птицы, а горная цепь словно зубы вонзалась в синее небо. Сверхзрение космодесатника не смогло углядеть никаких следов цивилизации, оставалось продолжать свой путь так же ориентируясь по солнцу на предполагаемый запад.       Поиск безопасного спуска занял практически весь день, и найдя небольшой луг ночью, падший занимался тем, что вглядывался в местное звездное небо. Ожидаемо, ни знакомых звезд, ни признаков наличия развитой цивилизации на ночном небе.       Следующее утро оказалось более удачным. Даниэль смог наткнуться на след разумной жизни. Группа гуманоидов охотилась в лесу и порядочно наследила, видимо считая себя хозяевами леса. Уже за несколько километров обоняние уловило запах костра и жаренного мяса.       Посты ксеносов располагались на деревьях и были отлично замаскированы. Обострившиеся чувства говорили о том, что перед ним представитель варварского племени, от которого не стоит ждать сюрпризов в виде огнестрельного или лучевого оружия. Даниэль беззвучно вытянул из голенища сапога черненый трехгранный нож, длиной не дотягивающий до катачанского «ночного жнеца», но такой же смертоносный. Свист стали, и ксенос падает с дерева с ножом в груди. Выждав пару секунд, космодесатник подошел к трупу, вытащил нож и вскрыл грудину и живот ксеноса.       Симметрия в допустимых пределах. Края раны уже свернулись, значит, обладают регенерацией неясного генеза. Сам ксенос высокий, худощавый, по всей видимости относительно проворный и сильный, гигантские заостренные уши – прекрасный слух. Клыки-бивни, падший порасшатывал клык, возможно использование в ближнем бою. Астартес вытер кровь на руках и клинке об одежду ксеноса и двинулся к следующему посту. Разделавшись со вторым ксеносом на следующем посте, он услышал приближение группы ксеносов, передвигавшихся по веткам деревьев. Трое гуманоидов с копьями и топорами прекрасно видели следы падшего, настигнув второй пост охраны, не останавливаясь продолжили преследование. Копье в руках ангела смерти глухо вонзается в ствол дерева, промах, но одному из преследователей не хватает проворства и тот падает на землю. Сорвавшись в бег, падший петлял между деревьев и быстро настиг свалившегося ксеноса, который не умер, но был дезориентирован. Хруст черепа под сапогом возвестил о смерти первого.       Второй воспользовался «удачным» моментом и атаковал, прыгая с дерева. Копье со скрежетом соскользнуло, не в силах преодолеть кирасу. Разворот падшего ломает древко копья и отсекает голову второго ксеноса ножом.       Третий пустился в бегство в противоположную от поселения ксеносов сторону, по-звериному воя на весь лес. Игнорируя попытку увести его подальше, падший слышал их, слышал, как тихо плачут самые маленькие дети, как старшие подгоняют младших. Слышал, как третий, поняв, что уловка не удалась, кинулся наперерез падшему. Не повторяя ошибок своих собратьев, третий ксенос не пытался спуститься с деревьев, ограничиваясь метанием оружия.       Падший ворвался на стоянку маленького племени лесных троллей словно ураган. Ломая хлипкие халупы, он убивал всех встреченных ксеносов. Стали удостаивались лишь способные держать оружие, остальные остались лежать изломанными куклами на земле. Третий не выдержал и всё-таки решил пожертвовать собой, чтобы остальные могли спастись. Он спрыгнул перед Даниэлем, распрямившись и зарычав, кинулся на готового к атаке падшего.       Сидя на пепелище, падший поедал любезно приготовленное ксеносами мясо, размышляя на тему получения информации и своего возможного будущего. Отбросив кость, он порылся в пожитках дикарей и выудил мех с водой, проигнорировав всякую примитивную бижутерию. Напившись и умывшись, он собирался воспользоваться омофагией. Один из девятнадцати имплантов при создании Ангелов Смерти позволял получать воспоминания или опыт, поедая плоть.       Череп одного из старших ксеносов треснул в руках словно орех. Практически донеся кусочек мозга ко рту, Даниэль взвыл и отбросил череп подальше. Изо рта по подбородку потекла струя ядовитой слюны. Боль, пронизывающая всё тело, кости и мышцы. Не разбирая дороги, спотыкаясь, падший рванул подальше от этой стоянки, подальше от места истребления племени троллей.       Время словно растянулось. Врезаясь и задевая деревья, Даниэль брел в лесу, тихо рыча словно раненный зверь, пока не упал в ручей и не потерял сознание.

***

      Вначале вернулось осязание. Он лежал не в силах пошевелиться, не способный открыть глаза или сказать хоть слово. Обостренное чувство позволяло улавливать слабые колебания воздуха. Он лежал на кровати, которая была ему мала, руки закованы в кандалы над головой. С ним был кто-то рядом долгое время, его укрывали теплым одеялом, но не кормили и не поили, а голод с жаждой - это первое, что он почувствовал после появления осязания.       Потом внезапно вернулся слух. Сознание было атаковано шквалом новой информации. Треск поленьев и завывание ветра от входной двери. Голоса мужские и женские, но в основном за дверью, входя к нему в комнату, посетители неизменно оставались молчаливы.       Обоняние привнесло в его скучные будни толику остроты. Несколько дней, как он очнулся, а его так никто не кормил и не поил. Когда он почуял запах еды из другой комнаты, рот наполнился слюной и закапало с подбородка на кровать, в следующую секунду в нос ударил химический запах, а слух уловил тихое шипение. Могли ли его не кормить из-за сбоя железы Бетчера?       Пребывание в таких некомфортных условиях нисколько не повлияло на здравомыслие Падшего. Используя те чувства, которые у него были, он следил и запоминал распорядок «дня» своих нянек. Определить их можно было по походке, для себя Даниэль решил, что один из них женщина, а второй мужчина. И потому, когда к нему вернулось зрение и подвижность, он не спешил делиться с кем-то этой информацией, без труда притворяясь, что находится в коме.       Дождавшись ночи, он открыл глаза и не спеша оглядел помещение, в котором находился уже больше месяца. Небольшая комната, крепкая деревянная дверь, обшитая металлом. Пестрый красно-коричневый ковер на полу. Над камином, в котором ещё тлели угли, чучело какого-то рогатого животного. Рядом с кроватью пара стульев и стол, на котором стояли разные кувшины и пустые миски. Движения руками сопровождались болью и звоном цепи, которая проходила через кольца, видимо прибитые к полу под кроватью.       Даниэль многое повидал, и первая ассоциация, взглянув сначала на свои руки, а потом на торчащие из-под одеяла ступни, которая его посетила, была связана с определенным социальным слоем всех городов Империума. Второй ассоциацией были редкие военнопленные, которых ему доводилось видеть. Но то были люди. Сейчас он видел костлявые руки с высохшей мышечной массой, с уродливо выпирающими разъемами черного панциря. Кожа была желтоватой, потрескавшейся и покрывшейся непонятными пятнами. Попытка немного подтянуться, чтобы ослабить натянутые кандалы, вызвала приступ боли не только в руках, но и во всем теле. Не шло даже речи о том, чтобы с помощью грубой силы разорвать эти цепи.       Звук проворачивающегося в замочной скважине ключа вывел Даниэля из раздумий. Дверь отворилась и в комнату вошли мужчина и женщина.       «Скваты?» — подумал космодесатник. Мужчина, а вернее молодой скват, был черноволос, с короткой бородой без усов, большим носом и голубыми глазами. Женщина была явно старше, рыжие волосы, заплетенные в косы и свёрнутые в бобы (кругляши из волос над ушами - прим. автора) по бокам. Карие глаза сразу заметили, что Даниэль очнулся. Она положила руку на плечо своего спутника и что-то ему прошептала. Молодой скват остановился, удивленно уставился на «очнувшегося» космодесантника и вылетел за дверь. Женщина осталась, но приближаться не стала. Даниэль заметил, как она то потирает свои руки, то прячет их в карманы своего платья.       Спустя короткое время в комнату набилось много скватов разных возрастов, преимущественно мужчин, вооруженных молотами, топорами и клевцами. Космодесатник не понимал ни слова из их речи, лишь общий настрой, который уже перешел пределы и грозил перерасти в драку. Пока не вошел старейший из скватов и разговоры тут же смолкли. С вытатуированным лицом и головой, из которой клочками росли седые волосы. Кустистые белые брови, длинные усы и короткая борода и яркие глаза цвета неба. Мясистые уши с пирсингом и свесившийся над губами нос.       — Ты родился под счастливой звездой, парень, — произнес скват на низком готике. Даниэль лишь пожал плечами, мол и сам знает.       — Неплохая штучка, — скват вытащил из-под полов шубы нож, которым астартес вырезал племя ксеносов.       — И обошлась мне недешево, делали по чертежам катачанских ножей, — прохрипел, поморщившись, падший.       — Вот как? — скват по другому взглянул на клинок. — А кирасу где взял?       — Наниматель, кха, выдал.       — Наниматель значит, — поджал губы скват. — Сабелька у тебя была абордажная, пират, небось.       — Если есть разрешение, то не пират, а вольный торговец, — скват оценил шутку и рассмеялся.       — Добро. Моё имя Туругельм Хорлезсон, меня называют ещё «Железными пальцами», — старик подал знак, к космодесантнику подбежал молодой скват и начал открывать кандалы. — Девок не обижай, не борзей, отдыхай, — Туругельм развернулся и зашагал из комнаты. — А ножик пока у меня полежит, ты же не против, — за старейшиной потянулись и все остальные.       — Аувар Туругельмсон! — представился молодой скват. — Магда Ха… — получив от женщины крепкую затрещину, Аувар тут же замолк и выслушав строгую отповедь вышел из комнаты.       — Даниэль Антуан, — представился падший. Магда с явной опаской приблизилась к нему и сложила перед собой ладони в лодочку и закрыла глаза. Дальнейшее заставило космодесантника сильно напрячься, так как было заметно, что лодочка наполнились водой, и с её рук начали падать капли прямо на него, но не пролетев и нескольких сантиметров, испарялись, словно их и не было. Не в силах помешать колдовству, он был вынужден наблюдать. Вскоре все закончилось, и не сказав ни слова, Магда вышла из комнаты, уступив место Аувару, который принес большую миску с каким-то бульоном. И пока Даниэля кормили с ложечки, словно младенца, в голову пришла мысль, что с тех пор, как он очнулся, он насчитал больше десятка подобных сеансов колдовства от Магды. ***       Каждый день под пристальным взглядом падшего Магда проводила сеансы колдовства. Она не пыталась ничего объяснять и вообще как-то общаться с Даниэлем, в отличие от Аувара. Молодой скват нисколько не тяготился своей ролью няньки у немощного ангела смерти. Три раза в день он приходил его кормить и они проводили много времени в своеобразных беседах, из которых астартес черпал знания о языке дворфов из клана дикого молота.       — Ты быстро учишься, — как-то раз выразил своё удивление Аувар. — Ты во всем талантливый?       — Нет, просто склонность.       — Твои предки тоже быстро учили языки, — кивнул своим мыслям Аувар.       — А ты?       — Я? Ну-у, так. Выполняю поручения отца, — пожал плечами Аувар. — Учусь мудрости.       — А Магда?       — Не знаю. Она не из наших, — Даниэль замечал изменения в тоне Аувара, когда речь заходила про Магду. Падший предположил, что Аувар тяготится тем, что женщина в их дуэте явно занимает главенствующее положение. И в то же время Магда явно владеет какими-то мистическими силами, что сразу ставит её выше сына, хоть и далеко не первого, главы клана.       — Мне кажется, пользы от её фокусов никакой нет.       — Ты что?! — в языке дворфов не было слова «вы», они обращались друг к другу либо по именам, либо титулам, либо прозвищам, или по-свойски «тыкали», что говорило об отношении Аувара к Даниэлю. — Это совсем не фокусы, я только учусь, но кое-что понимаю в общении с духами стихий. Правда, у меня пока не очень получается, — поначалу возмущенный, скват быстро воодушевился, а затем так же быстро сник.       — И что говорят духи? Какому недугу я подвергся?       — Не знаю, — нахмурился Аувар. — Но знаю, что отец тоже болел, когда, э-э-э... очутился здесь, но оправился за неполный месяц.       Ни за месяц, ни за два Даниэль так и не вернул свои силы. Прогресс шел медленно, через несколько месяцев он только смог делать свои первые неуверенные шаги, и то, словно старая развалина опираясь на Аувара и большую, грубо обточенную, палку. Тем не менее, падший был рад и такому прогрессу.       Выйдя впервые на улицу, Даниэль ощутил, как в лицо ударил морозный ветер. Дом, в котором он жил, находился под землей на крутом склоне горы. Взглянув через перила, Даниэль присвистнул - внизу простирался луг под уклоном в градусов семьдесят, на котором паслись какие-то звери. Справа и слева на отдалении были видны входы в такие же подземные каменные дома. Внезапно над головой Даниэля пролетела тень. Он попытался найти укрытие, но упал, не удержав равновесия. Существо с хохотом спикировало на пасущееся стадо, которое тут же бросилось в рассыпную.       — Грифон, — пояснил вечно сопровождающий Даниэля Аувар. Тварь сделала круг и приземлилась рядом с их домом, астартес смог её рассмотреть поближе. Мощный клюв, сверкающая серебром птичья голова, туловище принадлежало другому животному из семейства кошачьих, при этом передние лапы достались от хищной птицы и красовались острыми когтями. И конечно, широкие крылья. Со спины грифона спрыгнул незнакомый скват и направился в соседний дом.       Даниэль стал больше времени проводить на улице. Наблюдать за природой и бытом скватов. Как дети с криками выбегали на улицу, изображая руками крылья, словно они наездники на грифонах. Шуточные сражения, догонялки. Крики женщин на нерадивых отпрысков. Даниэль почти сразу понял, что Магда боится его по какой-то причине, вполне возможно, из-за своего колдовства. Но видя, что тот не спешит никого убивать, не строит злые козни и с умиротворенной улыбкой наблюдает за окружающими, несколько оттаяла. Совсем чуть-чуть.       — Магда, я хотел извиниться, — обратился к женщине Даниэль в один из сеансов.       — Для тебя, наемник, я Шепчущая, — сухо поправила та. — За что ты просишь прощения?       — За твои руки, Шепчущая, — Аувар проговорился, что, будучи без сознания, Даниэль впадал в припадки, из-за которых яд Бетчера синтезировался в гигантских количествах. Впервые столкнувшись с подобным, Магда не знала, как действовать, и получила болезненные ожоги кистей рук.       — Извинения приняты, наемник. Только не жди лучшего к себе отношения. Духи стихий поведали мне о твоей природе. И будь моя воля, я бы дала Природе взять своё.       — Почему же тогда не убила? Уверен, у тебя была возможность сделать это так, чтобы никто и не подумал на тебя, — Магда скривилась, словно съела кислый лимон, но так и не удостоила Даниэля ответом. Закончив колдовать, Шепчущая поспешила покинуть Падшего, оставив того в размышлениях.