Серебро и сталь

Первые дни путешествия проходили в относительном спокойствии. Путь предстоял неблизкий: женская обитель, которую выбрал отец, находилась на северо-западе Бьёльна, и от Эори до неё предстояло добираться около седмицы. Конечно, если бы Кристина ехала верхом и с двумя-тремя спутниками, а не в карете с двадцатью стражниками, то добралась бы куда быстрее. Разговаривала она в основном с Натали и изредка с Оскаром — уточняла у него, где они сейчас находятся и долго ли ещё ехать. Дорога жутко утомляла: постоянный холод, сквозняки и дожди порядком надоели. Ночевала Кристина в лучших постоялых дворах (при этом радуясь, что на юге Нолда её почти никто не знал в лицо: хозяева видели, что перед ними благородная дама, но сдерживали своё любопытство и не торопились уточнять имя, а многим и герб с чёрными скрещёнными мечами на белом поле ни о чём не говорил — простолюдины не были сильны в геральдике), но однажды из-за дождя и дорожных ям ей пришлось спать в карете. И лишь благодаря Натали этот опыт не был таким ужасным. Тракт, по которому ехал кортеж Кристины, был окружён хвойным лесом, богато одетым в благоухающую зелень. Изредка среди елей, сосен и можжевельника встречались лиственные деревья, которые ранней весной ещё не успели толком обзавестись весенним покровом, а потому на фоне пышной хвои смотрелись бедно. Поначалу Кристине интересно было наблюдать за лесом из окна кареты: она то и дело замечала белок и птиц, любовалась растущими вдоль кромки леса цветами… Но потом лес отчего-то начал казаться ей опасным, словно прятал в своих глубинах шайки разбойников или каких-то сказочных чудовищ. Стенки кареты давили на сознание, и поэтому Кристина чувствовала себя изолированной от всего мира, запертой в этой маленькой темнице с крошечными, вечно зашторенными окнами. Тот день ничем не отличался от однообразной вереницы других дней их путешествия. Приближался вечер, небо было пасмурным, серые тучи мешали солнцу ронять на землю свои последние лучи. Кристина уже привычно уточнила у Оскара, долго ли ехать до ближайшего постоялого двора, но тот поспешил её обрадовать: — Мы уже на землях герцогини Вэйд, миледи. Если сейчас поторопимся, то сможем заночевать в её замке. — Как же вы меня утешили! — Кристина слабо рассмеялась от облегчения. — Мне кажется, ещё одна ночёвка в карете меня бы убила… Они разговорились: Оскар, имея на это полное право, вовсе не осуждал свою леди и даже сочувствовал ей, что очень льстило Кристине. — Вам, должно быть, влетело от моего отца? — спросила она смущённо. — Вы же руководите городскими патрулями, а они меня так и не заметили. — Влетело, — кивнул Оскар, улыбаясь, — но не сильно. Хотя, думаю, если бы с вами что-то случилось — не сносить мне головы. — Простите, — вздохнула Кристина, бросив мимолётный взгляд на Натали: та молча смотрела в противоположное окно и выглядела при этом так, словно хотела что-то сказать, но не решалась — не могла прервать разговор двух высокородных господ. — Ничего, — улыбнулся Оскар, покачав головой. — Всё-таки кто в этой жизни не совершает ошибок, верно? — Моя ошибка, пожалуй, чересчур серьёзна, и я заплатила за неё слишком высокую цену… Можно сказать, непомерную. — Будь она непомерной, вас бы уже не было в живых, — возразил он. «Может, не останься я в живых, всем было бы лучше», — мелькнула мысль в голове Кристины, но она быстро отогнала её. Нельзя так думать: что стало бы с отцом, если бы его единственная дочь погибла на дуэли, что стало бы с Нолдом? Что бы, кроме её собственных душевных мук, исправила её смерть? Кристина корила себя за такие мысли, но они были слишком навязчивыми и никак не желали покидать разум, медленно отравляя его. — Но мне тоже стоило быть ответственнее, — вдруг подал голос Оскар и отвернулся. Кристина, высунувшись из окна ещё сильнее, смерила его изумлённым взглядом — более ответственного и исполнительного человека, чем Оскар, поди ещё поищи… Он же усмехнулся и уточнил: — Многие мои гвардейцы хорошо знают вас в лицо. Узнав о вашем побеге, я должен был поднять их всех, велеть разыскать немедленно, а я вместо этого лишь посмеялся и сказал лорду Джеймсу, что вам, пожалуй, и правда не помешало бы погулять на свободе. — Ну что вы, тут вашей вины нет. Приободряющая улыбка Оскара, его искренняя прямота внушали доверие и какое-то странное спокойствие, даже умиротворение… Кристина была бы рада поболтать с ним подольше, но видела, что Оскар постоянно натягивал поводья, пытаясь сдержать беспокойный нрав своего коня, который явно хотел скакать быстрее, а не медленно шагать возле приоткрытого окошка кареты. Да и самому Оскару стоит ехать впереди отряда, чтобы следить за порядком, и Кристина решила больше его не отвлекать. Тучи тем временем начали таять, солнечные лучи наконец робко коснулись влажной весенней земли. Вечер был приятным, прохладным, и Кристина, распахнув окошки кареты настежь, думала, что засыпать в такую погоду попросту грешно. Вот бы ехать всю ночь, вдыхая свежий лесной воздух, любуясь ясными звёздами и огоньками ночного леса… Впрочем, если они и правда успеют доехать до замка герцогини Вэйд, то Кристина обязательно выйдет прогуляться по крепостной стене в полночь. Может, тогда ей наконец станет легче? К тому же ночные кошмары не отпускали её, из-за чего ей было страшно каждый раз ложиться спать. Отряд переправился через широкий мост, называвшийся Чёрным. Кристина выглянула из окна, окидывая взглядом реку Вейнзу: она начинала весенний разлив, и на её гладкой поверхности весело играли блики оранжевого солнца. Наверняка сейчас, в начале половодья, река особенно глубока… А ведь на то, чтобы выпрыгнуть из медленно едущей кареты, подбежать к краю моста и броситься в воду, уйдёт не более десятка мгновений… Кристина зажмурилась и покачала головой, пытаясь прогнать эту пугающую мысль. И она просто продолжила наблюдать за однообразным вечерним лесом. Вдруг ехавший рядом с каретой гвардеец упал с коня, и Кристина успела заметить, что из его горла торчала стрела. Странно, но ни страха, ни паники она при этом не ощутила, лишь отшатнулась, вжимаясь в сиденье кареты — кучер резко остановил лошадей. — К оружию, — послышался на удивление спокойный голос Оскара. Кристина видела в окно, что из леса повалили вооружённые до зубов люди — все пешие, но их было так много, что они легко бы сразили двадцать конных стражников Кристины. На их щитах не было никаких гербов, накинутые поверх кольчуг сюрко и стёганые поддоспешники были разных цветов и не могли свидетельствовать о принадлежности этих людей к армии какого-то дворянина. Кристина успела прижать к себе Натали за мгновение до того, как та закричала. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание, вряд ли эти разбойники пощадят двух беззащитных девушек… Точнее, Кристина-то могла себя защитить, будь при ней оружие, а вот Натали… — Миледи, нужно бежать, — глухо проговорила та, не отрываясь от её груди. Она дрожала и, кажется, плакала. — Как мы побежим? Мы окружены, — покачала головой Кристина. Она старалась говорить шёпотом, возможно, у Оскара и его людей получится отогнать нападавших подальше от кареты, и не нужно давать им понять, что карета не пуста… — Да и не могу я бросить своих людей. Мне бы только меч раздобыть… Натали не ответила, лишь зарыдала ещё отчаяннее. Она изо всех сил старалась вести себя тихо, но из её груди то и дело вырывались всхлипы, и Кристина всё сильнее прижимала её к себе. Её саму тоже начал сковывать запоздалый страх, захотелось закричать, заплакать, закрыть уши и глаза, чтобы не видеть и не слышать ужаса, творящегося за стенками кареты… И в то же время оставаться в стороне Кристина не могла. Снаружи погибали её люди, а она сидит тут, прячется, как трусиха… Для этого ли её учили владеть мечом? Она мягко отстранила от себя Натали и посмотрела ей в глаза внимательно и строго. — Сиди здесь, слышишь? — срывающимся голосом проговорила Кристина. — Я приказываю тебе оставаться в карете. Не бойся, я не позволю никому даже приблизиться к ней. Не пытайся бежать, просто сиди. Ты поняла меня? — Натали молчала, глотая слёзы, и смотрела на Кристину отчаянным, полубезумным взглядом. — Скажи мне, ты поняла? Ты останешься здесь? Натали закивала, не в силах вымолвить ни слова, и Кристина, подобрав юбки, выбралась из кареты. Тело того стражника, что пал в этой битве первым, получив стрелу в шею, так и лежало возле колёс кареты. Кристина, сдерживая тошноту, протянула дрожащую руку и вытащила меч из его ножен. Вокруг творился настоящий ад: звенела сталь, падали наземь сражённые люди, метались туда-сюда насмерть перепуганные кони… Кучер тоже был убит, судя по всему, он даже не успел достать оружие, его попросту изрешетили арбалетными болтами. Мимо пролетел, слава Богу, живой Оскар: он, поглощённый вихрем битвы, даже не заметил, что Кристина выбралась из кареты. Он резко рубанул мечом, рассекая лицо одному из разбойников, а затем вонзил окровавленный клинок в другого противника, который пытался подобраться к Оскару со спины. Кристина изо всех сил старалась побороть дрожь в руках, боялась уронить меч, но когда увидела несущегося на неё разбойника, то перестала испытывать какой-либо страх — замахнулась мечом и нанесла сокрушительный удар по его плечу. Длинное платье поначалу мешало сражаться, но вскоре Кристина привыкла; она закатала рукава, наплевав на правила приличия и стеснение, просунула край шлейфа под пояс, сдула с лица выбившуюся из причёски прядь… Она наносила удар за ударом и вскоре заметила, что разбойники не нападали на неё первыми: один выставил щит с облупившейся краской, и Кристина расколола старое дерево, задев руку врага, почти отсекла ему кисть, но быстро отвлеклась на другого, который подобрался к карете слишком близко. Кристина пнула его в спину, и, когда он рухнул наземь, вонзила меч в шею, под затылок, почувствовав, как хрустят позвонки. Поначалу ей было всё равно, ибо ничего, кроме ярости и желания защитить себя, Натали и своих людей от этого странного нападения Кристина не испытывала. Но чем больше смертельных ударов она наносила, тем сильнее на неё начинала накатывать истерика. В конце концов она, кажется, зарыдала, будто заново переживая момент убийства Анабеллы, когда в её мягкую, податливую шею впилось острое лезвие ножа… Убивать разбойников было не так просто — на них были кольчуги и лёгкие доспехи, наручи, поножи и горжеты; да и поддоспешники-стёганки неплохо сдерживали удары. Тогда-то Кристина и задумалась, почему шайка лесных бродяг так славно снаряжена, откуда у них длинные мечи и хорошие копья? Из леса постоянно прилетали стрелы и арбалетные болты: разбойники подготовили надёжную засаду, а лучники и арбалетчики оказались меткими стрелками, способными не попадать в своих в гуще боя… Что-то здесь не так… Отвлекшись на раздумья, Кристина чуть не пропустила удар одного из врагов. Покрепче стиснув рукоять чужого одноручного меча, непривычного и неудобного, она нанесла рубящий удар — попыталась попасть в просвет между наплечником и горжетом врага, но не попала, и сталь мерзко проскрежетала о сталь. Кристина увернулась от ответного удара, пригнулась, рубанула мечом по бедру разбойника. Хлынула кровь, оставалось лишь добить его, но, когда противник рухнул, Кристина решила оставить его в покое и кинулась на ещё одного, который отшатнулся от скачущего мимо коня. Его, почти сбитого с ног, легко было поразить прямо в шею, загнав меч под горжет… Ещё с утра Натали так старательно наложила бинт на её больное запястье, но сейчас он распустился, и Кристина вновь ощутила тянущую боль в руке, отдающую в локоть. Она зашипела: не было времени отвлекаться, но эта боль мешала ей полноценно сражаться, ведь держать меч левой рукой она не могла. На миг прикрыв глаза, Кристина постаралась сосредоточиться, поудобнее перехватила меч и кинулась на очередного разбойника, что пытался пробраться к карете. Клинки скрестились в воздухе, и сталь продолжила свою страшную песню. Но Кристина уже не могла драться так же уверенно — боль в руке усиливалась, а ещё давали о себе знать усталость и страх. В конце концов этот её противник выронил свой меч, и Кристина что было сил ударила его по руке, помешав наклониться, а затем пнула в живот и полоснула лезвием по лицу. На самом деле битва была недолгой. Люди Кристины во главе с Оскаром смогли отбиться от нападавших и сократить их численное превосходство, ибо сражались отчаянно и храбро. Сначала из-за деревьев перестали лететь стрелы и арбалетные болты, затем и мечники и копейщики бросились прочь в лес. Всё сложнее было бегать, не смотря под ноги, ибо земля покрывалась телами убитых и раненых, через которых приходилось перепрыгивать. Кристина осталась стоять возле кареты, сжимая в руках ставший ненужным меч. Тяжело дышащая от усталости, боли и паники, плачущая, в окровавленном, кое-где разорванном платье, с растрёпанной косой и почти распустившимся бинтом на правом запястье, она вдруг совершенно перестала понимать, что происходит, где она находится и что только что сделала. Голова закружилась, мир перед глазами начал сливаться в чёрно-серые пятна, и если бы её не подхватил на руки вовремя спешившийся Оскар, то она бы точно упала прямо на мёртвые тела и пропитанную кровью землю. Оскар занёс её в карету, уложил на сиденье рядом с рыдающей Натали, на миг выглянул наружу и кратко бросил своим людям: — Ребята, следите за обстановкой, как бы они подмогу не привели… Разберитесь с трупами. — Сколько… осталось… — с трудом проговорила Кристина, скрипя зубами от боли в запястье и в голове. Если на них нападёт ещё один отряд, они уже не отобьются… — Человека четыре у нас выжило, ну и я, — сглотнул Оскар. Его длинные волосы, собранные в аккуратный хвост, растрепались и слиплись; казалось, он готов был заплакать, и лишь присутствие двух девушек, одна из которых была его леди, помогало ему сдержаться. Наверняка он чувствовал вину за гибель своих подчинённых, но попросту не имел права говорить об этом вслух. Кольчуга и чёрная бригантина Оскара были забрызганы кровью, Кристине хотелось верить, что чужой. — Запястье опухло, синяк проступает, — всхлипнула Натали. — Миледи, ну что же вы… Зажило же почти… — Плевать, — закатила глаза Кристина. Она подняла здоровую руку, чтобы убрать волосы от лица, и заметила, что вся она покрыта кровью. Это здорово напугало, но сил кричать уже не было, а потом этот глупый страх перебило беспокойство за Оскара. — Капитан, вы не ранены? — Я в порядке, — кивнул он. — Натали, забинтуй миледи запястье и дай воды, иначе она сейчас потеряет сознание. — Кто это был? — спросила Кристина у Оскара, будто он мог наверняка знать, кто именно на них напал. — Слишком уж хорошо вооружены для простых разбойников с большой дороги, вам не показалось? Их разговор прервал один из выживших стражников Кристины, заглянувший в карету. Рана на его лбу обильно кровоточила, серая стёганка была разорвана, и из дыры торчала желтоватая, заляпанная кровью пакля. В покрытых грязью руках стражник сжимал какой-то пергамент. — Капитан, миледи… — откашлялся солдат. — Мы тут решили обыскать этих недоносков, оружие-то у них… ничего… Но у одного ещё и вот что нашли. Записка, что ли. Оскар забрал письмо и, велев солдату возвращаться на место, развернул свиток. Бегло прочитал написанное, не меняясь в лице и почему-то при этом не сказав ни слова. Натали принялась бинтовать её запястье, но Кристина отмахнулась: предчувствие подсказывало, что это странное, столь внезапно обнаруженное в вещах разбойников письмо было куда важнее. — Капитан, что там? — позвала она. — Прочитайте вслух или дайте мне. — Тут просто… — Оскар покачал головой. Его лицо оставалось невозмутимым, но взгляд… Синие глаза потемнели от обречённости и горького недоумения. Кристину затрясло от волнения. Почему он медлит? Что такого в этом письме? — Дайте мне. Она резко вырвала свиток из его рук и зашипела от боли, поморщившись, — надо было всё-таки позволить Натали поплотнее забинтовать руку… Буквы сначала плыли перед глазами, но потом Кристине всё-таки удалось сосредоточиться на словах, выведенных незнакомым небрежным почерком: «Девчонка, твой отец мёртв. Гарнизон Эори разбит, замки почти всех твоих вассалов захвачены. Вскоре они присягнут мне, за неповиновение им придётся заплатить жизнью. Тебе же лучше подчиниться моим людям, которые сопроводят тебя в Эори, и ты убедишь своих вассалов присягнуть их новому лорду. Не пытайся сбежать или сопротивляться, ты нужна мне живой, и лучше тебе с этим смириться. Иначе твоя голова украсит крепостную стену Эори. И помни, что за все свои поступки нужно отвечать. Джонат Карпер, лорд Эори и властитель Нолда.» Повисла тишина. Кристина продолжала тупо смотреть на пергамент, раз за разом перечитывая отдельные слова и предложения; краем уха она слышала тихий плач Натали, которая, видимо, прочитала письмо из-за её плеча. Но самой ей плакать отчего-то не хотелось, ибо она не до конца поверила в правдивость прочитанных слов. Он просто пытается запугать её. Он бы не смог, не успел… Или это вообще не он. Но печать… Под размашистой подписью на письме красовалась алая печать с выдавленным гербом — огнедышащим змеем, символом дома Карперов. И это внезапное нападение… Те самые люди, которые должны были сопроводить Кристину в Эори живой… Кристина напрягла память и смогла вспомнить щит, который она разбила, покрытый облупившейся, полустёртой краской. Несмотря на это, на нём можно было разглядеть рисунок — это как раз был огнедышащий дракон Карперов. — Миледи, я понимаю, какой это удар. — Оскар осторожно коснулся её плеча, то ли привлекая внимание, то ли в знак поддержки. — Но оставаться здесь небезопасно. Кристина слышала дрожь в его голосе и понимала: ему не легче, чем ей, ни капли не легче, хоть он и мужчина и воспитан иначе. — Я думаю, письмо не врёт, миледи, — продолжил Оскар, с сочувствием глянув на льющую слёзы Натали, которая нервно сминала в пальцах чистый бинт. — Карпер, видимо, не рассчитывал, что его план провалится и его людям не удастся вас захватить. Возможно, они не ожидали такого отпора. — В любом случае в монастырь я уже не поеду. — Кристина приподнялась, облокачиваясь о спинку сиденья кареты. — Карпер знает, что я должна быть там, и может послать туда ещё один отряд. Нам стоит свернуть с тракта, в замок герцогини Вэйд заезжать мы тоже не станем: если Карпер до него не добрался, мы подвергнем её опасности, а если добрался, то тем более смысла нет… Она говорила спокойно, рассуждала здраво, стараясь сохранять равнодушное выражение лица и ровный голос, хотя внутри у неё всё горело от боли и страха; Кристина готова была поклясться, что даже чувствовала во рту вкус пепла. Эта огненная боль напрочь высушила всё её слёзы, и это показное, неестественное спокойствие Кристины, кажется, пугало Оскара и Натали — они смотрели на неё с недоумением и опаской. — И что же вы предлагаете, миледи? — наконец спросил растерянный капитан Эдит. — Куда мы теперь направимся? — В Айсбург, к лорду Штейнбергу. Больше мне некуда. *** Ни Натали, ни Оскар её не понимали, но Кристина ничего не могла с собой поделать: у неё попросту не получалось предаваться горю привычными способами. Слёз, рыданий, истерик не было, она горевала спокойно, с достоинством, позволяя себе переживать боль и горькую тоску внутри, не выставляя напоказ то, как ей плохо. В её душе образовалась огромная дыра, засасывающая в себя все чувства и мешающая как следует проявлять эмоции, не дающая плакать и кричать от горя. Поэтому окружавшим её людям Кристина могла показаться чересчур стойкой, даже ледяной, равнодушной, по крайней мере, она думала, что выглядит именно так. И ей вовсе не хотелось так выглядеть, но она ничего не могла с собой поделать. Ночами Кристина не видела снов, с одной стороны, это приносило ей облегчение, ибо после дуэли с Анабеллой ей снились лишь кошмары, с другой, ночи без сновидений тоже красноречиво свидетельствовали, что что-то с ней не так. Были и другие причины держаться и не рыдать: она ведь теперь не просто леди. Она — воительница, лидер, пусть и изгнанная из родных земель. И теперь Кристина была обязана исполнить свой долг и отвоевать Нолд, спасти свою землю и своих людей. Убить Карпера — а если не получится, то хотя бы плюнуть ему в лицо. Если честно, Кристина до сих пор не могла поверить, что тот слабый, податливый молодой мужчина, идущий на поводу у своей жены, оказался столь жестоким и безумным. Впрочем, жажда мести может и не такое сотворить даже с самым добрым и чистосердечным человеком… Кристине было страшно вспоминать об отце, с которым она так скомканно попрощалась, даже не выяснив, простил он её в конце концов или нет. Она ведь думала, что не навсегда, а в итоге… Теперь же у неё не было никакой надежды на отцовское прощение, но вернуть себе его наследство она считала необходимым, чтобы хоть как-то искупить свою вину перед ним. Боль раздирала её на части, пустота в душе с каждым днём разрасталась всё сильнее, но лицо Кристины оставалось непроницаемым, что вызывало недоумение у её спутников и у неё самой. Бьёльнская земля и её лорд оставались единственной надеждой, Кристина очень надеялась, что её там хотя бы примут по-человечески и дадут крышу над головой. Конечно, лорд Штейнберг не обязан ей ничем, но он, опытный воин и правитель, мог бы просто дать ей совет, как поступить. А потом… Кристина не очень представляла, что делать потом. Чтобы отвоевать Нолд, нужна армия, где же она её возьмёт? Где найдёт столько сил, ресурсов и оружия? Сколько лет у неё уйдёт на эти поиски? Больное запястье вновь дало о себе знать. Кристина поморщилась, выпустила поводья — её лошадь шла шагом, поэтому её можно было на минутку оставить без управления — и сжала забинтованную руку. Похоже, Анабелла своим сапогом всё же сломала ей пару косточек, иначе бы боль давно прошла. Бинты у них быстро закончились, ибо, помимо запястья Кристины, нужно было ещё и перевязать оставшихся в живых солдат — даже у Оскара обнаружился глубокий порез на щиколотке. Натали промыла все их раны, смогла на костре сварить необходимые снадобья из тех трав, что были у неё с собой, чтобы избавить людей от боли и заразы, попавшей в кровь с чужого оружия. Карету они оставили в лесу, в ней больше не было надобности: Кристина переоделась в костюм для верховой езды и пересела в седло, как и Натали, некогда обученная ездить верхом. Семерым всадникам можно было бы добраться до цели их путешествия гораздо быстрее, но ведь цель изменилась, а как добраться от южных границ Нолда до Айсбурга, главного замка Бьёльна, знал лишь Оскар, и то приблизительно. Сначала их вёл довольно широкий тракт, затем — лесные дорожки, пару раз им встречались деревни, но останавливаться в них Кристина и её люди не решались. Отчего-то не покидало ощущение, что они двигаются совсем не туда, не в ту сторону, но сил соображать у неё не осталось, она сильно устала, ибо никогда не путешествовала на такие расстояния, ещё и в таких условиях… Один из выживших солдат оказался ранен слишком серьёзно и на следующий день после нападения шингстенцев умер, несмотря на все старания Натали. Пришлось похоронить его в лесу под деревом и двигаться дальше. Вечером они остановились на привал на небольшой полянке у ручья, развели костёр, набрали свежей воды и разделили между собой скудные остатки еды — солонину и сухари. Мужчины даже чуть повеселели, невзирая на то, что буквально пару часов назад похоронили боевого товарища: они о чём-то переговаривались с Оскаром, сдержанно шутили и посмеивались, и Кристина понимала, что это их способ пережить горе и страх. Натали в это время собирала какие-то травы вдоль кромки леса, которые затем тщательно вымыла в ручье и разложила возле огня сушиться. Кристина жевала сухарь, чувствуя, как болит и ноет всё тело после долгого пребывания в седле. Наверняка на её ногах полно мозолей… Волосы Кристины растрепались, и у неё не было сил их расчесать и переплести косу. О голоде она не задумывалась и съела за день всего-то пару сухарей, запив родниковой водой. Все эти раны, мозоли, недоедание не тревожили её так, как жгучая боль в груди и полнейшее отчаяние, захватившее душу. Привычный мир Кристины рухнул, и она не успела опомниться, как оказалась под обломками. Ей думалось, что она сейчас упадёт лицом вниз, закроет глаза, уснёт и больше никогда не проснётся… И всё равно ни одной слезинки не вытекло из её глаз, ни одного всхлипа не вырвалось из груди. Потому что нельзя позволять себе отчаиваться и сдаваться. Нельзя оставлять свою землю, своих людей, своих подданных — они наверняка ждут, что их новая леди скоро вернётся и спасёт их. Вот только кто спасёт её саму? Задумавшись об этом, Кристина не сразу заметила, что Натали прильнула к ней особенно сильно, обхватив руками её талию и положив голову на плечо. Видимо, её не согревало даже пламя костра, ибо ночь была холодной и ветреной. — Замёрзла? — вздохнула Кристина, погладив служанку по спине. Оскар отвлёкся от разговора со своими подчинёнными, бросил на девушек короткий взгляд и поднялся. Обошёл костёр, расстегнул фибулу на своём чёрном плаще и осторожно накинул его на плечи Натали, отчего та вздрогнула, взглянула на него с изумлением и растерянно прошептала: — Спасибо… Но Оскар лишь сдержанно улыбнулся и отошёл к ручью, словно ответ Натали его смутил. Несмотря на случившуюся беду, жизнь продолжалась.