Серебро и сталь

— Может сложиться впечатление, что лорд Киллеан Карпер наконец-то отдал Богу душу… — Скорее уж богам! — В любом случае, это не так, он жив. — Тогда я тем более не понимаю, почему он бездействует. Все наши письма ему остались без ответа. — Да потому что в Шингстене правит не лорд Киллеан, а его жена, леди Элис. Она не регент, но на самом деле Шингстен в её руках с тех пор, как её мужа разбил паралич. — Загадочная дама… Уж не она ли тогда инициировала эту войну? — Разведка докладывает, что армия Карпера, несмотря на значительные размеры, состоит из весьма сомнительных личностей: бастардов, младших сыновей, даже фарелльских наёмников. Таким сбродом, скорее всего, командует сам мальчишка, причём наверняка без помощи родителей. — Ничего, как только дело дойдёт до его величества, старшим Карперам не спрятаться. — Я бы не хотела, чтобы дело дошло до его величества. Кристина решилась подать голос впервые за всё время, что шёл совет. До этого она молча сидела на своём месте, нервно теребя пальцами рукав своего нового чёрного платья. Лорд Штейнберг, сидящий во главе длинного стола, тоже хранил молчание, что казалось по меньшей мере странным. Его вассалы съехались в Айсбург за считанные дни. Двор замка быстро наводнили множество людей, рыцарей, простых солдат, оруженосцев, слуг, лекарей, даже менестрелей и шлюх. Тут и там виднелись разнообразные знамёна: орёл Варденов, пылающий костёр Рэйкеров, белое солнце Гидельштосов, золотой лев Штольцев… Остальные гербы других вассалов лорда Штейнберга и более мелких домов Кристина не запомнила. Пока все эти люди съезжались в Айсбург, она приходила в себя в постели. Местный лекарь прекрасно знал своё дело, и рана на её плече заживала быстро, запястье тоже совсем прошло. Кристина была несказанно рада: правая рука ей ещё нужна, чтобы держать меч. Ноги её тоже вскоре окрепли настолько, что она могла ходить, не вскрикивая каждый раз от боли. Не затягивались лишь душевные раны. Со стороны могло показаться, что Кристина держалась неплохо. Она не плакала, что на самом деле жутко её тревожило: та невидимая преграда по-прежнему не выпускала слёзы наружу. В душе её царила пронзительная пустота, а сердце колола раскалённой иголкой боль каждый раз, когда Кристина вспоминала о случившемся. И она даже не старалась гнать прочь эти воспоминания: разве можно отвлечься от такого? Можно ли забыть смерть отца и потерю своей земли? Дело усугубляли ночные кошмары. Почти каждую ночь Кристина просыпалась с криками: во сне на неё то глядели мертвецы, то чёрные вороны пытались выклевать ей глаза, то она стремительно падала в бездонную пропасть… Однажды ей даже приснилась мама, но мимолётное чувство облегчения и спокойствия при виде родных глаз сменилось ужасом: леди Лилиан звала дочь в могилу. У Кристины не было никакого аппетита, еда ей казалась безвкусной, словно кусок ткани. Порой ей думалось, что она такими темпами умрёт от голода или тоски и горя, что поразили её сердце и не хотели отступать. Со дня её прибытия в Айсбург прошло не так много времени, и с каждым днём она всё сильнее ощущала себя чужой и ненужной в этом живом, полном суеты замке — как потерянный дух, случайно выбравшийся в мир живых с того света. И вот теперь наиболее влиятельные вассалы лорда Штейнберга с ним самим во главе, а также Кристина и Оскар Эдит сидели за длинным столом в сумрачном зале, где на стенах висели гобелены, а маленькие незастеклённые окошки под потолком пропускали внутрь тускловатый свет, и обсуждали возможные планы возвращения Эори законной наследнице. — Леди Кристина, — протянул граф Роберт Варден, весьма грузный и полный мужчина в летах, ярко-голубые глаза которого, тем не менее, были чрезвычайно живыми и на всех окружающих смотрели с поистине отеческой заботой, — прошу прощения за свои слова, но мне кажется, война — не женское дело. Понятно, на что он намекал: на войну ты не пойдёшь, так что и сейчас помалкивай. — И вы меня простите, ваше сиятельство, но я поспорю. — Кристина обратила к нему равнодушный взгляд. Ей даже не хотелось возражать, пусть и дальше говорит свою ерунду, ей плевать на его намёки. — Речь идёт о моём замке и моей земле, и я хотела бы принимать непосредственное участие в обсуждении планов освобождения. Варден отчего-то не стал спорить и принялся перебирать пряди своей роскошной бороды. — Всё-таки нам стоит обратиться к королю, — вставил своё слово осторожный герцог Курт Рэйкер, командующий разведкой. Это был высокий худощавый мужчина лет сорока с огненно-рыжими редкими волосами и желтоватой бородкой. — Его величество вполне способен поставить наглеца на место. — Это трусость, — покачала головой Кристина. — Но, миледи, в силах ли вы сами, без вмешательства короля, отвоевать свои земли? Достаточно ли вам будет нашей поддержки? К тому же, я уверен, как только Карпер-младший понесёт хоть какие-то потери, родители снабдят его новыми головорезами. — Лорд и леди Карпер пока бездействуют, — скромно напомнил сидящий возле Кристины Оскар. — Вот именно, что пока. — Я тоже считаю, что миледи не место на военном совете, — вдруг заявил барон Хельмут Штольц. С ним Кристина познакомилась ещё до совета: когда шла в зал, случайно услышала его разговор с лордом Штейнбергом и не сдержалась, замерла у поворота, чтобы услышать парочку, кажется, дружеских шуток и несерьёзные возмущения барона Штольца тем, что его в официальном письме назвали «дорогим другом». Всё-таки выйдя из своего укрытия, Кристина наткнулась на несколько удивлённый взгляд барона Штольца, но, как только лорд Штейнберг представил их друг другу, он с улыбкой поцеловал ей руку. А теперь… Первое вполне положительное впечатление было безнадёжно испорчено. Барон Хельмут Штольц оказался обладателем невероятных размеров себялюбия и страшно неприятного характера. Даром что внешне довольно симпатичный: светлые короткие волосы чуть вились, гладко выбритое, как и у любого неженатого дворянина, лицо было правильным и симметричным, голубые глаза вечно чему-то смеялись, с губ тоже не сходила самодовольная улыбка. На нём была богатая яркая одежда: расшитый серебром фиолетовый камзол, белоснежный шейный платок, украшенная кружевом рубашка… Говорил барон Штольц с бьёльнским акцентом, иногда будто бы забывая об этом и переходя на правильный книжный драффарийский выговор. Услышав его слова, Кристина вперила в него вопросительный взгляд, и Штольц охотно пояснил: — Всё равно, как мы уже убедились, дельного совета она дать не в состоянии. — Барон, вы забываетесь, — спокойно осадила его Кристина, не почувствовав себя при этом оскорблённой. Ей казалось, что она уже разучилась что-то чувствовать. — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать моё место. — И что вы в таком случае можете нам предложить? — не сдавался Штольц. Этот его бьёльнский «р», напоминающая не привычный звук, а хрип, жутко раздражал. — Я предлагаю пойти на переговоры, — зачем-то ответил вместо неё герцог Рэйкер. — Судя по всему, Карпер пришёл просто захватывать земли. Он до сих пор не выдвинул никаких условий, не дал понять, что готов уйти, если мы что-то ему предложим… — покачал головой Оскар. — Всё, что я могу ему предложить, — это место на девятом круге ада, — буркнула Кристина. Впрочем, Карпер как язычник в ад не верил; о том, куда попадают души шингстенцев после смерти, она не знала, но готова была обеспечить Джонату скорейшие проводы в это место. — Может, нам стоит воздействовать на Карпера-младшего через его родителей? — подал голос герцог Эмиль Гидельштос, обладатель больших передних зубов и странного печально-насмешливого взгляда. — Пока они бездействуют, но вдруг образумят сынка, если мы им пригрозим? — Чем пригрозим, герцог? — беспомощным тоном спросила Кристина. Барон Штольц подался вперёд, положил локти на стол и проговорил: — Раз Шингстен разоряет Нолд, мы можем снарядить отряды и отправить их разорять Шингстен… Кристине показалось, что лорд Штейнберг после этих слов задумчиво кивнул. — Барон, это неразумно, — покачал головой герцог Эмиль, поправляя воротник своего бордового камзола, украшенного вышивкой в виде солнца, геральдического знака Гидельштосов. — А то, что делает Карпер, разве образец разумности? — парировал Штольц. — Карпер — разбойник и подлец, — степенно произнёс граф Варден. — Разве стоит ему уподобляться? — Он сожжёт половину Нолда, пока мы будем играть в благородных рыцарей, — не побоялся возразить опытному пожилому дворянину барон Хельмут. Кристине начал надоедать этот спор, это бесконечное переливание из пустого в порожнее. Того и гляди, эти благородные господа подерутся, словно перепившие крестьяне… А говорят ведь о её землях, о её замке, но так, словно самой леди Коллинз тут и не было! Она бросила короткий взгляд на сидевшего во главе стола лорда Штейнберга — тот откровенно скучал, то разглядывая поверхность стола, то поправляя золочёные застёжки на своём тёмно-зелёном камзоле, и лишь изредка кидал безразличные взгляды на собравшихся. Как будто он уже успел устать от собственных вассалов… Кристина едва заметно усмехнулась и осторожно придвинула свой стул ближе к нему. — Милорд, — тихо позвала она, — может, у вас есть какие-то предложения? Лорд Генрих кратко ухмыльнулся и поднял взгляд на своих вассалов. В зале мгновенно воцарилась тишина. — Господа, а почему бы нам просто не пойти и взять Эори? — поднял бровь он. — Почему бы не собрать достаточно большую и боеспособную армию и не ударить по войскам Карпера? Я думаю, каждый из вас, — он окинул взглядом всех присутствующих, отчего-то задержавшись на бароне Штольце, — может предоставить мне хотя бы по сотне людей. Вы все присягали мне, но… — Он сделал паузу, бросив короткий взгляд на Кристину. — Но чем-то жертвовать ради леди Коллинз вы не обязаны. Однако вы окажете мне большую услугу, если… Если всё-таки пожертвуете. Герцог Гидельштос, вновь дёрнув воротник камзола, встал. — Милорд, миледи, — чуть поклонился он, — вы можете рассчитывать на меня и мою армию. — Как и на меня, — встал вслед за ним, кряхтя и вздыхая, граф Варден. Тут уж было неудивительно, что он постарался угодить своему сюзерену: его старшая дочь была замужем за братом лорда Штейнберга, возможно, он рассчитывал пристроить и младшую. — Мы присягнули вам, милорд, — кивнул также поднявшийся Рэйкер, — а вы, в свою очередь дали слово миледи. Поэтому ваша война — это наша война. Штольц рассмеялся. Кристине отчего-то подумалось, что он сейчас уйдёт, не сказав ни слова, или бросит в её сторону очередную колкость, однако он тоже поднялся и сказал: — Все мои пять тысяч воинов — ваши, милорд. Пропустить такую драку я просто не имею права. Кристина горько усмехнулась. Она была уверена, что все они так поступили не потому, что она им понравилась и они искренне хотели ей помочь. Скорее хвастались друг перед другом и перед лордом Штейнбергом своей военной мощью. — Миледи, вы всегда можете на меня положиться. — Кристина почувствовала, как Оскар легко коснулся её плеча, и благодарно улыбнулась ему. Вот в его искренности она точно была уверена. Но не успели мужчины усесться на места, как со своего стула поднялась уже Кристина. — Простите меня, господа, что я вынуждена просить вас о помощи и участии в этой войне. — Распущенные волосы от резкого движения упали на лицо, и Кристина заправила за ухо непослушную прядь. — Я от всего сердца благодарю вас, но… Я не могу рисковать. Особенно рисковать людьми, что мне не принадлежат. Кто-нибудь обязательно погибнет из-за меня, а я уже потеряла отца и… — Она набрала в грудь побольше воздуха, почувствовав, что начинает задыхаться от пылкости своей речи. — Прошу, не делайте меня вашей должницей, ибо я никогда и ничем не смогу отплатить за вашу доброту и жертвы. — Миледи, присядьте, пожалуйста, — вдруг попросил лорд Штейнберг вроде бы мягким, спокойным голосом, но столь требовательным, что Кристина невольно послушалась. — Поймите, что мы не можем бросить вас в беде. Рыцари мы или нет? — как-то хитро ухмыльнулся он, и присутствующие, кроме Штольца, дружно кивнули. — Но Карпер тоже рыцарь, — отрешённо отозвалась Кристина. — Можно ли считать язычника полноценным рыцарем? — пожал плечами герцог Гидельштос. Конечно, Кристина понимала, что речь шла в первую очередь не о рыцарской чести, не о желании стать героем старинной баллады или романа… О милосердии — может быть, но оно было не главным, что двигало этими людьми. А ещё… Это же мужчины, чего она хотела? Если им что-то взбрело в голову, то они обязательно исполнят задуманное, особенно если речь идёт о войне. Спорить в таких случаях с ними бесполезно, Кристина знала об этом не понаслышке, ибо её отец был именно таким. — Мне кажется, теперь для нас каждый день на вес золота, — заговорил граф Варден. — Поэтому предлагаю составить план нашего похода прямо сейчас. Вскоре на столе появилась огромная карта Драффарии, на которой были обозначены все крупнейшие замки королевства, тракты, леса, горы и реки. Мужчины, поднявшись со своих мест, склонились над картой, лишь Кристина осталась сидеть, ибо понимала, что помочь в составлении плана военного погода она и правда не в силах. Неприятно было признавать правоту Штольца, но… Ничего, она ещё наверстает. Учиться чему-то новому никогда не поздно. А вот Оскар оживился, его обычно спокойные глаза заблестели. — Айсбург и Эори никаких прямых дорог не связывает, — начал лорд Штейнберг, склонившись над картой. — Каменный тракт идёт прямо до границы с Нолдом, до Смита, но потом поворачивает на восток, до Эори мы по нему не доберёмся. Далее, как видите, идут леса. Он провёл грифелем идеально прямую линию от Смита до Эори. — Леса не то чтобы густые, в них много хоженых троп, — кивнул Оскар. — Местность не болотистая, разве что пару речушек перейти придётся… — Это отлично, — кивнул лорд Штейнберг. — И здесь на нашем пути встаёт только Даррендорф. — Он обвёл обозначенный на карте замок. — А там и рукой подать до Эори, я правильно понимаю? — Если идти достаточно большой армией и каждую ночь останавливаться для привала, то идти придётся месяц-полтора, — отозвался Оскар. — И это довольно долго. Даже если нам удастся от Смита до Даррендорфа дойти без шума, то по мере приближения к Эори Карпер уж точно узнает о нас. Герцог Рэйкер, что докладывает разведка? Сколько ещё замков леди Кристины захвачены неприятелем? — По последним данным, в осаде Вэйд и Смит, остальные под контролем шингстенцев: какие-то взяли штурмом, какие-то сдались сами. Кристина поёжилась: как же быстро Карпер завоевал её землю… Словно опасная зараза, поветрие, убивающее всё на своём пути. — Итак, мы дойдём до границы и снимем осаду со Смита, — вновь заговорил лорд Штейнберг. — После того, как мы окажемся на территории Нолда, предлагаю разделиться: часть войск отправится на запад, где главной целью будет Эдит; основная армия через Даррендорф пойдёт прямо к Эори. — А как быть с востоком? — подал голос Гидельштос. — Серебряный залив ведь тоже контролируется Шингстеном? — Воды и большая часть суши, — кивнул Рэйкер. — Бейкер, судя по всему, пока не взят, но зажат в тиски с моря на востоке и с суши на западе. После захвата нескольких прибрежных крепостей шингстенцы устроили там перевалочный пункт. Всё снабжение идёт именно отсюда, через это же место Карпер может получать подкрепление в случае необходимости. — Вообще барон Хельмут был прав насчёт перехвата снабжения, — неожиданно заметил лорд Штейнберг, и Штольц тут же растянул губы в блаженной улыбке, будто его похвалил сам Господь. — Только перехватывать стоит не со стороны Шингстена, а в Серебряном заливе. Думаю, сил нашего флота вполне хватит, чтобы быстро очистить его от вражеских кораблей. — Благодарю за доверие, милорд. А насчёт флота… У барона Остхена неплохой опыт в ведении морских боёв, — вспомнил Штольц. — Стоит послать ему весточку, обрадовать, что для него у нас особое задание… У нас… Кристина ухмыльнулась. Интересно, а этот самовлюблённый пижон сам на войну пойдёт или отделается тем, что пошлёт самый большой отряд? — И в конце, — лорд Штейнберг нарисовал несколько ведущих к Эори линий — от Эдита, от Даррендорфа, от Серебряного залива, — все наши силы сосредоточатся у Эори, возьмут Карпера в клещи и вынудят либо сдаться, либо сразиться лицом к лицу, без подлых ударов в спину, к которым он, видимо, уже привык. — Меня всё же кое-что беспокоит, — вновь подал голос Оскар — на лицо его легла тень задумчивости и даже некоторой тревоги. — Боюсь, как только Карпер узнает, что миледи намерена вернуть свои владения, то сразу предпримет что-то в духе «так не доставайся же ты никому». Тогда жизнь её вассалов будет в большой опасности. Кристина понимала, что чувствовал Оскар, произнося эти слова. Его замок вместе с большинством других тоже был захвачен, и о судьбе барона Арнольда Эдита и двух его сыновей, братьев Оскара, ничего не было известно. Сама она тоже переживала, ибо до Айсбурга доходили вести одна другой тревожнее: говорили, что за особо яростное сопротивление был казнён граф Аллет — он даже уничтожил Ледяной мост через реку Гренту, чтобы попытаться остановить карперовские войска… Жаль, что попытка оказалась провальной и стоила графу Аллету жизни. — Не думаю, что он станет так поступать. — Из размышлений Кристину вывел голос графа Вардена. — Какой смысл ему уничтожать потенциальных подданных? — Мои вассалы никогда не присягнут этому подлецу! — Кристина даже позволила себе чуть повысить голос из-за вспышки ярости. — Но Ореллы впустили шингстенцев в свой замок без боя, — пожал плечами Штольц, и ей захотелось ударить его. — Я бы на вашем месте приравнял это к измене. — Я сама буду решать судьбу своих вассалов! — не сдержалась Кристина. Ей даже показалось, что лорд Штейнберг кинул на Штольца укоряющий взгляд. — Довольно споров, не время сейчас! — прикрикнул на них, словно на шалящих детей, граф Варден. — Мы все сейчас на одной стороне, к тому же стоит Карперу узнать… — Вот именно, — прервал его лорд Штейнберг. — Господа, Карперу вообще пока не следует знать о нашем наступлении. Капитан Эдит прав, от него и впрямь стоит ожидать чего угодно, самых безумных и бессмысленных действий… Леди Кристина, я понимаю, что вам, скорее всего, уже не терпится оповестить ваших вассалов о своём возвращении, утешить их и успокоить, но всё же не торопитесь. — Я помню, — кивнула Кристина. — Значит, мы просто пойдём и возьмём Эори? — переспросил герцог Гидельштос и хмыкнул. — Как-то это слишком просто… — Никаких сложных планов, герцог, — усмехнулся лорд Генрих. — Это моё главное правило. Совет длился ещё долго: мужчины решили не откладывать разработку более точного плана, а если кто-то и устал, то сил им точно придало принесённое слугами вино, свежий хлеб с сыром и доставленные из южных краёв фрукты. Кристина, не обращая внимания на вино и еду, старалась внимательно слушать их обсуждения, но постепенно всё начало смешиваться у неё в голове. «Пехота», «кавалерия», «тыл», «авангард»… Чаще всего она слышала голоса лорда Штейнберга, Штольца и Оскара, к которому, помимо всего прочего, охотно прислушивались. К счастью, самой Кристине вопросов не задавали, советов не просили, поэтому она лишь смотрела стеклянным взглядом на обозначенный на карте Эори и думала, сколько человек погибнет из-за неё. То и дело она слышала слова «обойдёмся малой кровью», «почти не понесём потерь», но понимала: это не значит, что не погибнет никто. — А когда мы всё-таки выдвигаемся? — в конце концов спросила Кристина. В неё тут же впились изумлённые взгляды. В зале повисла тишина, от которой ей стало не по себе. И, главное, непонятно, что такого она сказала? — «Мы»? — переспросил лорд Штейнберг, в его зелёных глазах мелькнуло недоумение. — А вы думаете, что я буду отсиживаться в Айсбурге, пока вы сражаетесь за мою землю? — так же удивлённо нахмурилась Кристина. — Что делать женщине на войне? — хмыкнул Штольц. — И я не могу вам позволить подвергать себя опасности! — неожиданно повысил голос лорд Штейнберг. — Вы не можете мне запретить, — закатила глаза Кристина. — А я не могу не пойти. Лорд Генрих вздохнул и отвернулся, остальные мужчины продолжали смотреть на неё с недоумением, а Штольц — ещё и с насмешкой, которую Кристине очень хотелось стереть с его лица. — Насколько я знаю, вы владеете магией? — вдруг осторожно осведомился Рэйкер. — Владею, но в бою её использовать не смогу, — поняв, к чему он клонит, отозвалась Кристина. — Это не так просто, когда орудуешь мечом… — И толку в вас тогда? — вновь накинулся на неё Штольц с наглой ухмылочкой, что, впрочем, ничуть не портила его красивого лица. — Миледи, мы вам ничего не запрещаем, — заговорил граф Варден всё тем же отеческим тоном, — мы лишь советуем… Вы юное и слабое создание, поберегите себя ради ваших будущих детей. Кристина почувствовала подступающую тошноту. Хотела уже дать себе волю, сорваться, сказать им всё, что думает: она ведь ни минуты не думала о том, чтобы остаться в Айсбурге, когда мужчины пойдут воевать, изначально настроила себя на участие в походе и битвах… А её попросту не пускают. Разве это справедливо? Разве это правильно? Она и так совершила слишком большую ошибку, и ей нужен шанс, чтобы её исправить. И всё же Кристина сдержалась. Взяла себя в руки и тихо, но твёрдо сказала: — Я не останусь. — На самом деле мы можем воспользоваться рвением миледи, — вдруг заговорил лорд Штейнберг уже совсем другим голосом — более мягким, даже с нотками веселья, и губы его тоже тронула лёгкая улыбка. — Возможно, мы и правда окажемся в не очень удачном положении, если пойдём освобождать Нолд без нолдийской правительницы во главе. В конце концов, нас могут принять за таких же захватчиков, как Карпер, если леди Кристины не будет с нами. Она почувствовала, что ей тоже хочется улыбаться — с облегчением, торжествующе, благодарно… Несмотря ни на что, она не ожидала поддержки от лорда Штейнберга в этом вопросе, но и тут он оказался на её стороне. Кристина даже почувствовала, как её щёки запылали от непонятно откуда взявшегося смущения, и опустила голову. На неё по-прежнему смотрели с изумлением, но ей уже не было так неуютно под этими взглядами. — Нолдийцы должны понимать, кто их спасает, — продолжал лорд Генрих, улыбаясь всё шире, в его глазах заблестело предвкушение, голос его звучал всё громче и увереннее. — Наверняка Карпер попытается очернить репутацию миледи, заявив, что она сбежала, бросила их в беде, а мы покажем нолдийцам, что их леди — с ними. Сделаем ход королевой, к тому же у Карпера королевы уже нет, — закончил он и шумно выдохнул, словно на эту речь у него ушли все силы. Кристина едва заметно улыбнулась: ей было приятно, что её сравнили с самой сильной шахматной фигурой. — Что ж, в этом есть смысл, — пожал плечами Гидельштос. — Тем более я наслышан о некоторых необычных талантах леди Кристины, а лишних мечей в армии не бывает. Остальные тоже возражать не стали, даже Штольц. Возможно, они продолжали думать о ней как о наивной гордячке или обузе, что будет лишь мешать под ногами во время войны… Они наверняка недооценивали её умения владеть мечом, не желали давать ей шанса обучиться планированию, стратегии и тактике. Возможно, они видели в ней и её беде лишь способ как-то возвысить себя, извлечь какую-то выгоду. И Кристина была к этому готова. А ещё она была готова доказать свою значимость и заставить этих мужчин поменять мнение о ней.