Серебро и сталь

— Мне надоело спать на земле, — сказала Кристина, не сводя глаз с придорожной таверны — явно богатой, трёхэтажной, со множеством пристроек во внутреннем дворе. Наверняка там есть и конюшня, где нашли бы отдых и хорошую еду их уставшие лошади, и баня с тёплой водой, а не ледяной, родниковой, которой Кристине приходилось умываться в последние дни. Несомненно, это бодрило, да и для кожи полезно, как утверждала Натали, но всё же неприятно. — До Айсбурга ехать совсем недолго, — продолжила Кристина, ни к кому в особенности не обращаясь, никого не убеждая. В конце концов, никто из её спутников не имел права запретить ей останавливаться в таверне. — Что мы потеряем? — Если вы изволите, миледи, — послышался усталый вздох Оскара. Кристина ни за что бы не подумала, что ей будет сложно открыть дверь обычной придорожной таверны. Пришлось собирать в кулак все силы, всю уверенность в себе; пришлось заставить себя расправить плечи и добавить в выражение лица немного надменности… В прошлый раз она вошла в таверну так легко, без раздумий и сомнений, не зная, что её там ждёт, какие будут последствия… И кто знает, что произойдёт теперь. Может, не стоит всё-таки им сюда заходить? Сделав глубокий вдох, Кристина резко распахнула дверь. Не мешкая прошла по залу первого этажа, заполненного людьми. Дело шло к вечеру, на горизонте алел закат, прохладный ветерок набирал мощи и сил… В таверне же было тепло и светло, на большинстве занятых людьми столов красовались весьма аппетитные, хоть и простые, поданные на глиняной посуде блюда; журчал эль, слышался весёлый смех и даже какая-то далёкая лютневая музыка, видимо, играли не здесь, а на втором этаже или во дворе. Здесь было тепло и уютно, но Кристину отчего-то пробрало ознобом. Она подошла к стойке, за которой хлопотал трактирщик в засаленном фартуке. Как ни странно, внимания на гостью он не обратил, и Кристина демонстративно откашлялась. Сняла со среднего пальца серебряное кольцо и положила на стойку. — Мне нужна лучшая комната, места в конюшне для десяти лошадей, баня и ужин. Весёлый гул в таверне притих, Кристина спиной почувствовала на себе десятки взглядов, но и бровью не повела. Она знала, что Натали, Оскар и его воины стоят у входа и смотрят на неё с таким же вниманием, что и посетители таверны. Трактирщик тоже поднял на неё круглые от изумления глаза, затем кратко глянул на кольцо… Осторожно взял его, даже попробовал на зуб. — Не сомневайтесь, настоящее серебро, — хмыкнула Кристина, облокачиваясь о стойку. На самом деле ей было жалко кольцо, но тех денег, что у неё остались, не хватило бы на лучшую комнату и всё остальное, что она потребовала. А ведь она старалась даже не ради себя, а ради своих людей, которые из-за неё оказались в столь печальном положении, лишились боевых товарищей и дома… Ей было жаль и платьев, что им пришлось порезать для перевязок, ибо обычные бинты у Натали закончились. Но все эти крошечные потери не шли ни в какое сравнение с тем, что Кристина потеряла на самом деле: замок, землю, отца… С другой стороны, и кольцо, и платья напоминали ей об утраченном доме. И чем больше подобных мелочей она теряла по пути, тем сильнее ей хотелось этот дом вернуть. — Прошу, госпожа, — подал голос трактирщик, протягивая ей ключ. «Лучшей комнатой» оказалась спаленка под крышей со скрипучей двухместной кроватью, столом и окнами на лес. Кристина, Оскар и Натали замерли у дверей, осматривая доставшуюся им комнату. По крайней мере, здесь было довольно свежо — видимо, недавно проветривали, — при этом тепло, главное, чтобы не оказалось клопов в постели и мышей по углам… — Что ж, я, наверное, лягу на полу, — подала голос Натали. Она было сделала шаг вперёд, видимо, чтобы начать обустраивать себе скромную лежанку, но Оскар остановил её, осторожно коснувшись плеча. — Не стоит, — покачал головой он. — Давай на полу лягу я. Натали хотела поспорить, но наткнулась на не терпящий возражений взгляд Оскара и лишь слабо кивнула. Кристина тоже от всей души была ему благодарна, хотя бы потому что ей было бы неловко спать с ним в одной кровати, даже положив между ними меч. Лежать на мягком тюфяке и подушке, под шерстяным одеялом, после бани и хорошего ужина, ещё и приобняв посапывающую рядом Натали, было просто великолепно. Сколько дней Кристина спала на холодной земле, накрытая одним лишь плащом? Сколько умывалась в ручьях, а то и прямо из фляги? Сколько питалась одними сухарями, солониной и мимоходом собранными в лесу ягодами? Теперь же её желудок ликовал от свежей утятины, мягкого хлеба и сладкого грушевого сидра. Но кошмарным снам было всё равно на приятные ощущения Кристины. Они вернулись в привычный срок, когда перевалило за полночь, и начали резать её душу зазубренными кинжалами. Отчаяние, страх, чувство вины въедались в эти душевные раны, а проснуться она не могла — не хватало силы воли. Оставалось лишь беспомощно всхлипывать, цепляться дрожащими пальцами за простыню и терпеть, а где-то в глубине сознания то и дело всплывала мысль: «Лишь бы Натали не разбудить…» Проснулась Кристина в тот час, когда едва-едва забрезжил рассвет за окном. Спать ей больше не хотелось, да и страшновато было засыпать — вдруг кошмары вернутся? Кристина осторожно выбралась из объятий Натали, быстро оделась и вышла из комнаты, прихватив на всякий случай ножны с мечом. На нижнем этаже таверны было пусто и, хотя Кристина ожидала обнаружить последствия попойки, довольно чисто. Две заспанные служанки, зевая, протирали столы — радовало, что не она одна тут ранняя пташка. Увидев спустившуюся Кристину, они сделали краткие неумелые реверансы и вернулись к работе. Было заметно, что местные признали в ней благородную госпожу, правда, имя пока спросить не решались. По-видимому, люди вроде Кристины нечасто останавливались в этой таверне, оттого местные так растерялись. Она вышла наружу и тут же поёжилась от царившего в утреннем воздухе холода. Пришлось застегнуть пуговицы на чёрной жилетке, наспех накинутой поверх голубой льняной рубашки. Небо только-только посветлело, по нему плыли лёгкие облака, чуть окрашенные в розовый восходящим солнцем. Медленными шагами Кристина обошла таверну, выйдя во внутренний двор. Судя по всему, в Бьёльн весна пришла раньше, чем в Нолд: здесь уже вовсю зеленела трава, лиственные деревья покрылись яркими свежими уборами, можно было заметить вернувшихся из тёплых краёв грачей, журавлей, даже редких ласточек, хотя валандис настал около десяти дней назад. Кристина подошла к колодцу, увидела возле него доверху наполненное ведро… Зачерпнула ладонью воды, чтобы прочистить горло, затем умылась. Ледяная вода вместе со свежем воздухом окончательно прогнали остатки сна, и Кристина даже улыбнулась, обрадованная столь чудесным утром. И как в таком гармоничном, светлом мире может существовать зло, насилие, войны? Невесёлые мысли чуть развеяли её романтичный настрой, и Кристина вздохнула. Обняла себя — но уже не для того, чтобы спастись от холода, к которому привыкла. Притупившаяся на несколько минут душевная боль вернулась вместе с отчаянным и страхом перед туманным будущим. Так же «кстати» заныла и рука: перевязка, сделанная из разрезанного платья, держалась хуже, чем настоящий бинт, а Кристина во сне по привычке клала эту руку под голову, отчего потом было ещё больнее. Она боялась, что из-за этого проклятого запястья больше не сможет владеть мечом, как прежде. А ещё сильнее она боялась, что так и сгинет в безвестности, не освободив свою землю. Не искупив вину перед отцом, не убив Карпера… Оставив в веках память о себе как о глупой самонадеянной слабачке, из-за которой пал Нолд. Это было куда страшнее больного запястья. Кристине захотелось лечь на землю и зарыдать: у неё ни разу не получилось заплакать со дня получения письма, внутри словно возникла какая-то преграда, не дававшая слезам вытечь из глаз и принести хоть каплю утешения. И сейчас, этим чудесным, свежим утром эта преграда, кажется, начала крошиться; Кристина даже почувствовала, что глазам стало чуть горячо… Её отвлёк странный шорох, донёсшийся со стороны конюшни. Кристина замерла, даже дышать перестала, прислушиваясь, и в следующий миг перед её глазами блеснула сталь. Она быстро выхватила из ножен меч и отбила удар. Тут же увидела перед собой высокого крупного мужчину в грубой коричневой одежде простолюдина. Он держал в руке кинжал с длинным лезвием, ещё один кинжал был заткнут за пояс, несколько раз намотанный вокруг объёмного живота. Мужчина улыбался, демонстрируя явную нехватку у себя передних зубов, и смотрел на Кристину с вызовом. Она мысленно выругалась: наверняка чёртово запястье помешает ей сражаться как следует… О том, что это за человек, что ему от неё нужно и почему он напал, она в тот миг не думала. Жажда жизни, столь же сильная, как во время дуэли с Анабеллой, заполнила её душу, и Кристина, поудобнее перехватив свой полуторный меч, первой бросилась в атаку. В конце концов, что такое кинжалы против меча? Хорошо, что какое-то внутреннее чутьё, возможно, навеянное магическим даром, заставило её прихватить с собой оружие. Мужчина, явно не ожидавший от Кристины такого напора, только успевал уворачиваться — удивительно быстро для его грузной фигуры. То и дело заносил кинжалы для ударов, но Кристина умело отбивала их. Жаль только, что не догадалась завязать волосы хотя бы в хвост, и теперь они лезли ей в лицо. Краем уха она услышала звук шагов за своей спиной и, быстро пнув противника по коленям, дабы хоть на время вывести из строя, круто развернулась на каблуках. И вовремя: со стороны леса к ней бежал ещё один мужчина с не менее острым кинжалом в руке. Чёрт. С одним Кристина бы ещё справилась, пусть даже он высок, а у неё больное запястье. Но с двумя… Видно, что фехтовальщики они никудышные, но могут подавить её грубой силой: напарник первого напавшего тоже был довольно высоким и крупным. Заскрипев от досады зубами, Кристина встала в оборонительную стойку. Сдула с лица прядь волос, что, впрочем, не очень помогло. Отбила удар второго мужчины, развернулась к первому — тот как раз отошёл от его пинка и набросился… Кристина поочерёдно отражала их удары, замечая, что они всё сильнее теснят её к колодцу. Ей удалось сбить с ног одного из мужчин, когда он попытался задеть её острием своего кинжала; Кристина кинулась на второго, всё целилась в горло, но тот постоянно уворачивался, хоть и в глазах его начал пылать страх за жизнь. А Кристина настолько увлеклась дракой с ним, уже даже начав верить в свою скорую победу, что забыла про другого противника. Тот, видимо, подкрался со спины, она заметила его слишком поздно — успела увернуться, избежав смертельного удара между лопаток, но острое лезвие полоснуло по правому плечу. Боль ослепила на миг, захотелось закричать, но Кристина сдержалась, лишь сдавленно зарычала. Чувствуя, как горячая кровь течёт по руке, смачивая ткань рубашки, вновь кинулась на врага… И замерла, обнаружив окровавленное лезвие в груди того человека, что ранил её. Когда лезвие исчезло, оставив после себя сквозную рану, мужчина тяжело рухнул наземь, и Кристина увидела перед собой Оскара с обагрённым клинком в руках. Он тяжело дышал, а в глазах его читался истинный ужас, словно в опасности была его жизнь, а не чья-то ещё. Второй мужчина выронил кинжал и побежал прочь, к лесу. — А ну стоять! — Кристина было бросилась за ним, но Оскар остановил её, сжав плечо. — А если это карперовский недобиток? — вспылила она. — Если они преследовали нас от самой границы? Мы его отпустим, а он приведёт дружков и вновь на меня нападёт! Её трясло от гнева и отчаяния, ей хотелось кричать и плакать, но слёз по-прежнему не было. Вместо этого она в сердцах кинула меч наземь и вперила в Оскара полный ярости взгляд. Тот стушевался: в тонкой нижней рубашке с ослабленной шнуровкой, с распущенными волосами до плеч, с испуганным и даже чуть обиженным лицом, он показался Кристине столь же беспомощным и несчастным, как она сама. Это чуть остудило её пыл. Это — и ещё напомнившая о себе боль в плече, жгучая и острая, словно её плоть по-прежнему резали кинжалом. — Миледи, вы ранены… — Оскар вздохнул, зачерпнул воды из того же ведра у колодца и плеснул на рану Кристины. Она зашипела, но не решилась что-то сказать. — Это точно были не люди Карпера, миледи, — продолжил Оскар. — Я уверен, они бы не рискнули сунуться в Бьёльн, особенно так далеко на юг: мы уже довольно близко к Айсбургу. — И кто же это тогда? — Кристина дёрнула рукав своей рубашки, чтобы не позволить ему присохнуть к ране вместе с постепенно засыхающей кровью. — Обычные грабители, — пожал плечами Оскар. — Увидели вчера, чем вы расплатились с трактирщиком, и позарились. Кристина поняла, что он прав. Она нервно заправила за ухо прядь и предложила вернуться в комнату, чтобы как следует перебинтовать её рану. Сначала запястье, теперь плечо… Такими темпами она лишится всей правой руки и не сможет больше держать меч. Мирозданье словно намекало, что Кристине пора бы успокоиться, отложить оружие и позволить другим людям воевать вместо неё, как делали большинство женщин-правительниц. Но она продолжала делать вид, что намёков не понимает. *** — Трактирщик завтрак принёс, я надеюсь, за него отдельно платить не надо… — Натали взглянула на открывшуюся дверь и вздрогнула. — Господи, что случилось? Кристина, нервно посмеиваясь, прошла внутрь, Оскар — за ней. Ему, в отличие от неё, было не до смеха. — Натали, у тебя остались бинты? Миледи ранена. — Пустяковый порез, — отмахнулась Кристина, усаживаясь на свою кровать, и прижала ладонь к раненому плечу. Кровь остановилась не до конца и продолжала чуть сочиться, пачкая кожу и ткань рубашки. Натали принялась споро перебирать вещи в сумках, выудила оттуда пару скляночек, но, видимо, они её не устроили. — Чёрт… — Она заговорила виноватым тоном: — Простите, миледи, у меня закончились обеззараживающие снадобья. Да и бинтовать особо нечем, разве что ваше льняное платье добить. Натали ещё раз промыла рану Кристины водой и перевязала её разрезанным на полоски подолом синего платья. Пришлось надеть новую рубашку, ибо старую уже было не спасти из-за разрезанного окровавленного рукава. Оскар в это время пытался упаковать в дорогу хотя бы часть завтрака. — Нам нужно скорее уезжать отсюда, — заявил он. — Я всё ещё убеждён, что это не шингстенцы на вас напали, а обычные грабители. Бьёльн — земля сильная и хорошо вооружённая, думаю, карперовские недобитки побоялись бы следовать за нами сюда. К тому же, помнится, Карпер велел своим людям взять вас живой, а эти, кажется, не гнушались убийством… Натали в ужасе покачала головой. — Но кое в чём вы правы, — сказал Оскар. — Они могут вернуться. Кристина тяжело вздохнула — Натали решила, что из-за её неаккуратности, и поспешила извиниться и закончить перевязку. Но дело было в другом: не успела Кристина хоть ненадолго найти спокойный уголок, как снова вынуждена бежать, лететь прочь, не оглядываясь, ибо снова её настигла опасность. Неужели не осталось в мире мест, где она могла бы просто перевести дух после произошедшей с ней беды? Неужели она больше никому не может доверять? Но что-то подсказывало ей, что Айсбург станет тем самым местом покоя, а лорд Штейнберг — человеком, доверие к которому всё же будет оправдано. Оскар сложил с собой белый хлеб и пару варёных яиц; овсянку на молоке решили съесть сейчас же, но после этого скорого скудного завтрака быстро собрали вещи и отправились в путь. Последней спустившись на первый этаж и подойдя к стойке трактирщика, Кристина замерла на миг, наклонила голову и как бы невзначай поинтересовалась: — А сдача-то будет? *** От таверны к Айсбургу они поехали лесом. Впрочем, Кристину всё ещё не покидало ощущение, что они заблудились. Тревога, чувство потерянности и обречённости сводили с ума, а к ноющей, уже почти привычной боли в запястье прибавилась более заметная и надоедающая боль в плече. Оставалось надеяться, что кинжал того грабителя не был обработан ядом или самой обычной грязью, которая могла бы занести заразу в кровь. Натали пару раз меняла ей повязку, сокрушаясь, что у неё закончились настойки и мази, а в Бьёльне, по крайней мере, в тех краях, что они проезжали, не было знакомых ей нужных трав. Следующий после их спешного отъезда из таверны вечер выдался каким-то мрачным, душным; всё в окружающей природе говорило о том, что вот-вот грянет гроза. Небо, ещё пару часов назад такое светлое, ярко-голубое, вдруг затянуло угольно-чёрными тучами, кое-где вспыхивали тонкие ниточки молний, вдалеке едва слышно громыхал гром. Кристина почти ничего не видела перед собой. Их лошади хорошо отдохнули в конюшнях таверны, можно было бы послать их галопом, чтобы как можно быстрее добраться до Айсбурга, но из-за этой темноты и грязи под ногами пришлось снизить скорость. — Оскар! — Кристина натянула поводья, равняясь с его конём. — Нужно где-то переждать грозу. Да и я не очень представляю, куда мы заехали, — призналась она со смущением. — Не вижу смысла, миледи. Оскар оглянулся, словно рассчитывал увидеть поблизости ещё одну таверну, охотничий домик, лесную деревушку, где можно было бы спрятаться от непогоды, но, конечно, ничего не обнаружил; их окружал лишь бесконечные высокие деревья, словно несокрушимые великаны. — Мы уже на территории Камнегорского леса, — продолжил Оскар. — До Айсбурга километров пять, может, семь… Кристина почувствовала прилив волнения. — Тогда нужно поторопиться, — кивнула она, поправляя капюшон плаща дрожащей рукой. Казалось, что даже война с Шингстеном её так не пугала, как предстоящий разговор с лордом Штейнбергом. Ведь они с отцом не общались столько лет… Не припомнит ли он старые обиды? Вдруг не захочет даже выслушать её, предпочтёт запереться в своём безопасном замке, чтобы переждать бурю? И что Кристине тогда делать? — Миледи, кажется, мы тут не одни, — испуганно прошептала Натали, сжимая поводья. На ней всё ещё был длинный чёрный плащ Оскара, накинутый поверх простого жёлтого платья; её ступни еле доставали до стремян, и, хотя Натали была неплохой наездницей — Кристина обучала её несколько лет назад, — ей это путешествие верхом явно давалось тяжелее, чем остальным. — Конечно, не одни, — отозвался Оскар. — Лес-то вон какой огромный. — Погодите, я тоже что-то слышу, — встревоженно прервала их Кристина, и её слова сопроводил далёкий раскат грома. Конечно, сложно было что-то отчётливо расслышать среди ржания уставших лошадей и частых громыханий, но она как могла напрягла слух и вскоре уловила далёкие звуки: лай собак, людские голоса… — Если это… — Не бойтесь, миледи, — поспешил успокоить её Оскар. — Так глубоко в Бьёльн Карпер точно не сунется. Наверное, это местные. «Глубоко в Бьёльн», да, а вдруг они всё-таки заблудились и выехали обратно к границам с Нолдом? Если бы у Кристины было больше людей, она бы послала кого-нибудь найти источник звуков и проверить… Но у неё осталось трое стражников, Оскар и Натали, и она не могла позволить себе ими рисковать. Они и так переносят из-за неё ужасные лишения. Кристина замерла, не зная, что делать. Нервно сжала поводья, нахмурилась… Было бы глупо наткнуться в лесу на шайку разбойников или стаю голодных волков — и бездарно, бестолково погибнуть. С другой стороны, если за деревьями их правда поджидает опасность, лучше узнать об этом сразу и поскорее уехать прочь. А звуки становились всё громче, и Кристина не выдержала. — Ждите меня здесь, — твёрдо велела она и взмахнула поводьями, направляя лошадь вперёд, туда, откуда слышались голоса и собачий лай. — Миледи, не стоит… — начал было Оскар, но Кристина жестом прервала его. — Это приказ, — холодным тоном отозвалась она. — Оставайтесь здесь. Если они всё-таки видят в ней леди и лидера, а не жалкую виновницу их бед, то послушаются. А вокруг темно, хоть глаз выколи. К слову, лишиться глаза и впрямь было возможно, если вовремя не увернуться от ветки. Не заблудиться бы в этой адской мгле… Иначе она совсем пропадёт. Оскар, может быть, выведет её жалкий отряд из чащи, но что им дальше делать без неё? А ей — без них? Постепенно Кристина начала разглядывать среди деревьев далёкие огоньки, видимо, факелы. Она вдруг поняла, что больше не боится, но и очертя голову кидаться вперёд не собиралась. Наоборот, нужно быть осторожной, вести себя тихо, тем более если это и вправду разбойники. Кристина тщетно пыталась разглядеть в темноте людские фигуры, но хорошо слышала весёлый гул и грубый мужской смех. Наконец слабый свет горящих факелов позволил ей рассмотреть в отдалении небольшой конный отряд, и Кристина даже чуть пришпорила лошадь, решившись подобраться ещё ближе… Но в следующий миг остолбенела: во главе этого отряда был не кто иной, как лорд Генрих Штейнберг. Кристина сразу поняла, что это он. Лорда всегда было легко отличить от кого-либо ещё. Вот и лорд Штейнберг от всех окружавших его всадников отличался не только богатой одеждой, но и особой статью, выправкой, какой-то беспечной самоуверенностью… И за те девять лет, что прошли с начала Фарелловской войны, в его внешности изменилась лишь причёска. По крайней мере, возрастных изменений на его лице Кристина не заметила. На нём не было капюшона, и неожиданно она поймала его взгляд и поняла, что её сердце остановилось. Чёрт. Чёрт, дьявол и преисподняя. Не бывает в жизни такого везения, особенно с такой неудачницей, как Кристина… Наверное, ей это всё попросту снится. — Леди Кристина?! — первым нарушил тишину лорд Штейнберг, натягивая поводья. Как ни странно, он её тоже узнал, и ей подумалось: неужели она ни капли не изменилась с пятнадцати лет? Она горько усмехнулась, чувствуя, как страх, тревога и волнение постепенно отступают, и подъехала поближе. — Да, милорд Генрих, это я. Кристина смущённо улыбнулась и опустила глаза, не выдержав его пристального взгляда. Надо же, она сейчас ведёт себя так, как и подобает вести себя истинной леди при знакомстве с благородным мужчиной… Даже в моменты, когда к ней сватались, она никогда так себя не вела. Лорд Штейнберг жестом приказал своим людям ждать его и направил коня вперёд, поближе к Кристине. Её лошадь, почуяв незнакомый запах, зафыркала, начала бить копытом, но после лёгкого поглаживания по гриве утихла. — Вы мало изменились с момента нашей встречи, миледи. — Голос лорда Генриха звучал громко, но не слишком уверенно, растерянно, словно перед ним из ниоткуда выплыло приведение. — Но… как вы оказались здесь в столь ненастное время? Кристина вздохнула. Собралась с мыслями, постаралась сделать голос твёрдым, спокойным и ровным, хотя внутри всё загорелось от боли и тоски по погибшему отцу, потерянному дому, от несправедливости и страха… — Джонат Карпер захватил Нолд, убил моего отца, а от всего гарнизона у меня осталось всего четыре человека, — выпалила Кристина, неожиданно для себя самой услышав в недрогнувшем голосе презрение, злость и ярость — именно в них превратилась та боль. Лорд Генрих смерил её внимательным взглядом, в котором она боялась уловить равнодушие или недоверие. Но их там не было: лишь вспыхнувший гнев, сменившийся досадой. — Следуйте за мной, — уже тише сказал лорд Штейнберг. И тогда Кристина поняла, что, возможно, для неё ещё не всё потеряно. Она убрала с лица спутанные волосы и тряхнула поводьями.