Серебро и сталь

Когда на горизонте начали виднеться далёкие башни Смита, Кристина чуть не расплакалась. Наконец-то она почти подошла к своей родной земле, которую должна вырвать из рук захватчика. Сколько же она здесь не была? Где-то четыре месяца — вроде не такой большой срок, однако Кристине казалось, что прошла целая вечность. И то сейчас она видела лишь Смит, южную границу Нолда, а Эори и Нижний город по-прежнему оставались далёкими, и неизвестно, когда она сможет увидеть их вновь. В тот вечер бьёльнская армия остановилась неподалёку от Пяти озёр — говорили, что некогда эти водоёмы были одним большим озером, едва ли не внутренним пресным морем, но со временем разделились на четыре близко расположенных маленьких и одно побольше, чуть отдалённое от других. Войско разбило лагерь у самого западного и самого маленького озера, из которого вытекала небольшая речушка, теряющаяся в лесах. Кристина с удовольствием вдыхала идущую от воды свежесть, запах прибрежной зелени, слышала, как шумит река… Не выдержала: велела Натали взять полотенца, сама прихватила мех подогретого вина (пить до купания в холодной воде она, конечно, не собиралась, зато после согреться парой глотков красного полусладкого было бы приятно) и пошла с ней к реке. Закат уже догорал, скоро настанет пора ложиться спать, но Кристина надеялась успеть до отбоя. Раньше идти не было смысла, тогда на берегу было бы не протолкнуться, а сейчас большинство солдат уже готовились ко сну. Девушки спустились по некрутому склону, покрытому густой зелёной травой: почти все полевые цветы уже закрыли бутоны, но Натали то и дело останавливалась и срывала разные растения, складывая всё в заранее взятую с собой корзину. Вдруг радостно улыбнулась и едва ли не бегом бросилась к высокому цветку с жёлтыми лепестками, осторожно сорвала его и стала оглядываться, видимо, в поисках подобных растений. — Это вербейник, — с искренним восторгом в голосе объяснила она удивлённой Кристине, — кровь хорошо останавливает, нам отвары из него позарез нужны. В итоге они чуть сошли с тропинки, что вела к берегу реки, зато Натали нашла ещё несколько цветков вербейника. Кристина её не торопила: она понимала, насколько помощнице лекаря нужны целебные травы. Да и ей очень приятно и радостно было видеть Натали такой счастливой — находя то или иное растение, она тут же расцветала в улыбке, глаза её сияли, пальцы нежно гладили стебли и листья цветков, прежде чем сорвать… Случившаяся беда ещё сильнее сблизила леди Коллинз с её служанкой, хотя они и раньше были хорошими подругами, и теперь счастье Натали делало Кристину столь же счастливой. Наконец они дошли до реки. На берегу трава редела, переходя в мягкий влажный песок, тут и там виднелись высокие стебли и острые листья рогоза, вдалеке над водой плакала маленькая ива, среди тонких хлопьев тины плавали бледно-розовые кувшинки. Над рекой резво летали стрекозы, с противоположного берега слышалось ленивое кваканье лягушек. Кристина замерла, наслаждаясь открывшемся перед ней пейзажем. Тоска, страх, боль тут же покинули её душу, на их место пришла небывалая лёгкость: кроме этой реки, этих берегов и цветов, кроме Кристины и стоящей рядом с ней Натали не было больше ничего. Ни войны, ни убийств, ни гибели близких, ни бесконечных противоречивых чувств, день за днём все сильнее сжимающих душу в тиски. — Вода за день, наверное, прогрелась, — заговорила вдруг Натали, вырвав Кристину из плена размышлений. Она осторожно спустилась к краю берега, коснулась воды пальцами и отпрянула: — Ой, нет, ледяная! Миледи, как же вы купаться собрались? — Я думала, мы поплаваем вместе, — сникла Кристина, наблюдая, как Натали отходит от реки, не желая больше соприкасаться с ледяной водой. — Простите, миледи, я не буду, — покачала головой служанка. — Давайте раздеться помогу… Кристина положила мех с вином прямо наземь, сняла дорожный камзол, открепила от пояса ножны с мечом — не могла же она отойти от лагеря без оружия — и потянулась к пряжке ремня на штанах, пока Натали расшнуровывала её высокие сапоги из тонкой кожи… Вдруг служанка резко глянула куда-то вправо и ойкнула; Кристина посмотрела туда же. Всё это время она думала, что берег пуст, что люди остались позади, в лагере… Но сейчас они с Натали разглядели вдалеке одинокую фигуру — мужскую. Чёрт. Впрочем, ледяная вода не пугала Кристину, так с чего должен пугать какой-то мужчина, который её, судя по всему, пока не увидел? Да и купаться полностью обнажённой необязательно, можно оставить нижнюю рубашку, которая хоть что-то да прикроет. Последние закатные лучи, словно желая напоследок осветить мир, вдруг выдернули из вечернего полумрака ту далёкую мужскую фигуру, и Кристина с ужасом обнаружила, что это был Штольц. Тысячи вопросов тут же всплыли в голове, путаясь и сталкиваясь друг с другом. Может, правда лучше уйти? А что он тут делает? Да ещё и один, без охраны, без оруженосца… В лагере скоро отбой, чего это он нарушает распорядок? Решил, что если лорд Штейнберг — его лучший друг, то ему всё можно? Видимо, Кристина слишком долго и пристально на него смотрела, и он спиной почувствовал её взгляд. Оторвавшись от созерцания небывало яркого заката над рекой, повернул голову и, кажется, с не меньшим ужасом увидел Кристину — в тонкой нижней рубашке, расстёгнутых штанах, босую, растерянную, едва ли не испуганную… Но испуг быстро прошёл. И когда Натали, покрасневшая от смущения и неловкости, попыталась накинуть на плечи Кристины камзол, то она уверенно сбросила его наземь, следом сняла штаны вместе с брэ… Не знала, что ей движет, чего она хочет добиться и какой реакции ждёт от Штольца — он продолжал взирать на Кристину, она чувствовала на себе его ошеломлённый взгляд несмотря на то, что барон Хельмут был достаточно далеко от неё. Нижняя рубашка едва доходила Кристине до середины бедра и вроде бы скрывала всё, что нужно, и в то же время такая длина давала небывалый простор воображению. После возобновления тренировок Кристина чуть прибавила в весе и теперь с радостью замечала, что под кожей проступали не только кости, но и какие-никакие мышцы — она наконец-то стала хоть немного довольна своей фигурой. Может, небольшая грудь и узкие бёдра, невысокий рост и обрезанные волосы были недостатками в глазах большинства людей, но Кристине было плевать. Она намеренно долго оглядывала своё отражение в воде: распустила шнуровку на вороте рубашки, слегка коснувшись шеи и острых ключиц, чуть наклонилась и смахнула с колен прилипшие травинки… Легко было вообразить, с каким недоумением смотрит на неё Натали, доселе никогда не замечавшая за своей госпожой такого самолюбования. Взгляд Штольца Кристина старалась не представлять. Впрочем, вряд ли в нём хоть на мгновение вспыхнули бы восхищение и желание: если он сразу невзлюбил Кристину по непонятной причине, то и теперь уж точно не стал бы восторгаться ей, будь она хоть полностью раздетой. В конце концов она начала осторожно заходить в реку: ледяная вода впилась в тело тысячей игл, но Кристина терпела, стараясь не морщиться и не шипеть. Дабы отвлечься, смотрела на то, как от каждого её шага расплываются в стороны крошечные мальки. Вода была чистой, прозрачной, можно было разглядеть песчаное дно, камешки, водоросли и рыбок. Кристина улыбнулась, легко коснулась поверхности воды кончиками пальцев… Зайдя по пояс, она поняла, что привыкла к холоду. А когда перестала чувствовать дно под ногами, то замерла на мгновение, набрав в грудь побольше воздуха, и резко погрузилась в реку с головой. Если в первые минуты её присутствия в воде холод причинял едва ли не боль, то теперь он легко принял её в свои ласковые объятия, окончательно освободив от груза тягот и печалей. Кристина решилась открыть глаза, но, увидев перед собой лишь сине-зелёную толщу, вынырнула. Протёрла глаза, пригладила мокрые волосы, увидела, что Натали бродит по берегу, изредка срывая какие-то нужные ей травы… Праведный лежал в ножнах рядом с мехом вина и грудой одежды Кристины. Она прошла ближе к берегу, чтобы хорошо стоять на дне. Тонкая льняная белая рубашка, намокнув, облепила её тело и немного задралась — теперь она не скрывала вообще ничего, наоборот, лишь подчёркивала изгибы… Одёрнув рубашку, Кристина глянула в ту сторону, где сидел Штольц, но его там уже не было; через мгновение она с усмешкой обнаружила, что он спешно направлялся прочь, к лагерю, изо всех сил стараясь не оглядываться. *** Через день армия подошла к Смиту почти вплотную. Теперь от замка их отделял небольшой густой лес, принадлежавший герцогу Смиту; а вот всё, что было южнее, уже относилось к приграничным владениям бьёльнских баронов Краусе. Когда-то это были спорные территории, и Смит и Краусе вечно ссорились из-за них, пару раз дело доходило до мелких вооружённых столкновений, но Кристина знала: всё уладили как раз её отец и леди Виктория, мать лорда Генриха, уступившая Нолду тот лесок и в подтверждение своих добрых намерений отдавшая в оруженосцы лорду Коллинзу своего сына. Весь вечер Кристина бродила по окраине лагеря, издалека разглядывая этот лес и не решаясь приблизиться. Конечно, сейчас к ней навстречу не выйдут пограничники с требованием объяснить цель поездки в Нолд и показать подорожную грамоту… Никаких пограничников тут уже, наверное, и нет, а если за границей со стороны Нолда кто-то и следит, то это могут быть только люди Карпера. Поэтому Кристина и не могла подойти ближе к деревьям, опуститься на колени, коснуться рукой земли, вдохнуть запах хвои, травы и влаги… Словно невидимая каменная стена, твёрдая и неприступная, или глубочайшая пропасть возникли между лагерем и лесом, и преодолеть эту преграду было невозможно. Впрочем, пару часов назад к опушке ходила Натали, собирала лечебные травы; несколько солдат, прихватив луки, выбрались поохотиться… Ещё Кристина видела, как из-за ближайших деревьев выходил Штольц под руку с какой-то молодой дамой, на плечи которой было накинуто лёгкое зелёное покрывало. Видимо, такие покрывала были отличительным знаком бьёльнских шлюх; в Нолде эти женщины были обязаны носить жёлтые шарфы, чтобы сразу давать людям представление о своём «ремесле». В общем, прочие к лесу подходить не боялись, а разведка докладывала, что все силы шингстенцев были брошены на осаду Смита, поэтому противник не рыскал по окрестностям, а сосредоточился в одном месте. Видимо, у него заканчивались целые катапульты, тараны и осадные башни, ибо Смит оказывал ожесточённое сопротивление, а ещё разведка сообщала, что часть осадных орудий испортило тайное лесное сопротивление. Поэтому шингстенцы не успели превратить Смит в груду камней и праха, как Вэйд… Вспомнив о нём, Кристина вновь ощутила тревогу: вестей о герцогине Альберте и её семье больше не было, неизвестно, живы ли они вообще… А ещё она поняла, сколько проблем ей придётся решать после освобождения Нолда, и разрушенный замок — далеко не самая сложная из них. Между тем смеркалось, на ясном небе вспыхивали искорки звёзд, и далёкие башни Смита начали тонуть в бескрайней ночной темноте. Суровое северное лето не радовало теплом, особенно поздним вечером, и Кристина поправила суконный плащ на плечах, вытащила из-за пояса пару митенок и натянула их на руки… Нужно возвращаться к шатру, погреться у костра, выпить немного подогретого вина и ложиться спать. Скоро штурм Смита, и даже если она не будет в нём участвовать, то всё равно должна набраться сил и помочь хоть как-то, хоть чем-то. Вдруг в тишине раздался хруст. Кристина вздрогнула и отпрянула: хруст стал громче, словно в лесу кто-то шагал, задевая ветви деревьев и кусты и почему-то не сильно беспокоясь о скрытности… Это уж точно не охотники, не бьёльнцы — все они давно вернулись в лагерь! Кристина невольно положила ладонь на рукоять меча, но так и не вытащила его из ножен, чего-то дожидаясь. Однако она уже была готова либо обороняться, либо бежать прочь. В конце концов за деревьями показался силуэт, и через пару мгновений Кристина увидела, что это была женщина — Альберта Вэйд. Ей захотелось завизжать от счастья, но она еле-еле сдержала себя, лишь бросилась вперёд, подпрыгнула и стиснула её в объятиях, буквально повиснув на её шее. Явно не ожидавшая такого приёма Альберта сначала не шевелилась, но потом неуверенно положила руки на спину Кристины, прижимая её к себе сильнее. Минуты через две, когда она наконец смогла отпустить герцогиню, вокруг них уже толпились люди, осыпали их вопросами, но ни Кристина, ни Альберта ничего не могли вымолвить: первой горло сковало истерикой, вторая, видимо, тоже была слишком ошеломлена, чтобы говорить. Они смогли вымолвить пару слов лишь по пути к центру лагеря. Шли неторопливо, хотя их уже ожидал лорд Штейнберг, и Альберта постоянно оглядывалась — видимо, в лесу её кто-то ждал. — Я думала, ты умерла… — выдохнула Кристина, коснувшись её руки. — Столько моих вассалов погибли, я думала, что и ты тоже. — Я думала про тебя то же самое, — удивлённо протянула Альберта хриплым голосом. — С чего мне умирать? — Ну, как бы тебе сказать… — Герцогиня ухмыльнулась. — По весне прибыл в Нолд Карпер и объявил, что он теперь тут лорд, а ты якобы отреклась от наследства… Ну, нам так передали. Кто-то говорил, что ты умерла, поэтому Карперу всё и досталось за неимением иных наследников. Кстати, я… Мне очень жаль твоего отца. — Спасибо, — кивнула Кристина, ни капли не сомневающаяся в искренности этих слов. — Но… кто сказал о моей смерти, кто передал? Я ничего не понимаю. — Давай я сразу всё расскажу милорду, чтобы дважды не повторять, — предложила Альберта, кивая на приближающийся чёрно-серый шатёр, расположенный в самом центре лагеря. Тогда же Кристина заметила, что она хромает и в целом выглядит неважно: да, всё такая же высокая, мускулистая, широкоплечая, но нельзя было не заметить осунувшееся лицо, глубокую складку на лбу, шрам на левом глазу, седину в смоляных волосах — а ведь Альберте было всего тридцать лет… Всегда такая статная, полная сил, теперь она оказалась совершенно непохожей на себя. Альберта была в потрёпанной синей стёганке с кольчугой сверху, на поясе её висели ножны с мечом, на запястьях красовались чуть тронутые ржавчиной наручи, издалека напоминавшие серебряные браслеты. На ногах никакой защиты не было, лишь высокие сапоги из потёртой кожи, и то они, кажется, принадлежали изначально вовсе не Альберте. — Как ты себя чувствуешь? — встревожилась Кристина. — Голова гудит, — пожаловалась герцогиня Вэйд, — и кружится иногда. На погоду колено побаливает. А так в целом всё хорошо. Кристина покачала головой: если это хорошо, то в каком же состоянии должна находиться Альберта, чтобы пожаловаться на самочувствие? *** — Не шатёр, а проходной двор, — буркнул Штольц, когда Кристина зашла внутрь. Но как только вслед за ней в шатре показалась могучая фигура герцогини Вэйд, барон Хельмут резко изменился в лице. Лорд Генрих принял её без лишних церемоний, можно сказать, тепло и радушно — прямо как недавно принимал Кристину в Айсбурге. — Мои люди ждут меня в лесу, — улыбнулась Альберта, пока лекарь осматривал её раненое колено. — Если им вы окажете такие же почести, в долгу мы не останемся. И моя сестра… — С ними всё будет хорошо, — кивнул лорд Генрих, присаживаясь рядом с ней на раскладной походный стул. Кристина продолжала стоять. Она положила ладонь на плечо Альберты в знак поддержки и тут же поймала её благодарный взгляд. Всё-таки они были знакомы давно, порой вместе играли в детстве, потом тренировались с мечом, сходясь в учебных поединках, и вполне могли считаться подругами. — Я слышала, твой замок… полностью разрушили? Вместо ответа Альберта вдруг зашипела и негромко выругалась. — Простите, — пожал плечами лекарь, — но пока я наношу эту мазь, будет щипать, зато потом пройдёт навсегда. — Вот спасибо, — усмехнулась Альберта, убрав с лица прядь волос, и поудобнее устроилась на своём стуле. — Замок, к слову, сожгла я сама. В шатре воцарилась тишина; рука Кристины невольно соскользнула с плеча Альберты, а сердце начало биться быстрее и громче, нарушая эту тяжёлую тишину. Взгляд лорда Штейнберга тоже стал недоуменным, Штольц приподнял одну бровь… Это заставило герцогиню Вэйд нервно усмехнуться. — В общем, всё началось в середине весны, — отвела взгляд она. — В наши земли Карпер отправил герцога Новака с большим отрядом, а я… Не знаю, чего я ждала, думала, что время есть, что до южных границ Новак быстро не доберётся, и не стала собирать ополчение. Но шингстенцы налетели, словно ураган, с лёгкостью захватили крепости моих вассалов, взяли пленных, убили столько людей… У крестьян отбирали последнее: припасы, скот, деньги… Никто не смел её прервать, даже Штольц, стоявший у входа, скрестив руки на груди, на удивление, молчал. Альберта тяжело вздохнула и продолжила: — Те, кто выжил, бежали ко мне, рассказывали обо всём… Конечно, я принимала их у себя, и мы готовились к штурму и осаде, потому что выходить навстречу превосходящему в численности противнику смысла уже не было. Лекарь между тем закончил бинтовать её колено, поклонился и вышел, остальные — Кристина, лорд Генрих, Штольц — оставались недвижимы. Кристина даже почувствовала, что Альберту чуть трясёт, но не решилась вновь коснуться её или что-то сказать. — Штурмов было много, — продолжала та, — и людей у Новака тоже. В итоге нас осталось человек двадцать… Наша с Анжеликой мать умерла, сердце не выдержало. Люди ждали от меня каких-то решений, хотели, чтобы я как сюзеренка сделала хоть что-то. И я не придумала ничего лучше… — Она подняла голову, прищурилась, вспоминая. — Решила сжечь замок, чтобы врагу достались лишь обугленные развалины, и дать дёру. Мы собрали всё, что горит: доски, мебель, промасленное тряпьё — сложили вдоль стен… Муж Анжелики погиб, выполняя моё задание с поджогом, и она теперь меня за это ненавидит. А мне тогда казалось, что лучше сбежать, чем умереть или сдаться Новаку и Карперу. Я могла бы сражаться до последнего, но был бы в этом смысл? Зато Анжелика выжила, часть моего гарнизона тоже… Мы надеялись, что Смит ещё не захвачен, что отряды Карпера до него не добрались, хотели укрыться в нём… В общем, мы ошиблись. Тогда мы начали всячески мешать шингстенцам захватить Смит: портили их оружие, осадные орудия, воровали припасы, убивали дозорных. Мы боялись, что нас рано или поздно поймают, но вы нашли нас раньше, слава Богу. — Сжечь замок было непростым решением, но правильным, — вдруг подал голос Штольц. — А ваша сестра? — уточнил лорд Генрих. — Она с нами, — улыбнулась Альберта. — В вылазках в лагерь шингстенцев она, конечно, не участвовала, но научилась перевязывать раненых, стирала, готовила еду… Да и просто утешала нас всех, хотя сама нуждается в утешении куда сильнее. Ведь она тоже рисковала, оставаясь с нами, но куда ещё ей было деваться? — Больше вам не придётся рисковать, — сказал лорд Генрих. — Вы хоть прямо сейчас можете отправиться в Айсбург со своими людьми. Вы заслужили отдых и покой. — Не знаю, как решат за себя мои люди, а сама я никуда не поеду. — Альберта закинула ногу на ногу и вновь поморщилась — видимо, рана на коленке дала о себе знать. — Я же правильно понимаю, что вы планируете снять осаду со Смита? — Со Смита, с Даррендорфа… В конце концов освободим Эори и весь Нолд, — чуть нахмурился лорд Генрих. — Наш флот берёт Серебряный залив, а потом пойдёт освобождать север. — Значит, я тоже пойду, — улыбнулась Альберта. — Не на север, конечно, а вот к Эори — с радостью. — Ещё одна, — закатил глаза Штольц. — Вы уверены, что здоровье позволит? — уточнил лорд Генрих, выразительно посмотрев на её перебинтованное колено. — А я что, разваливаюсь на части? — парировала она. — Вот одному из моих солдат во время штурма руку отрубили, так он потом ещё целый день весёлый ходил… А у меня что? Колено? — Берта, может… — начала Кристина и осеклась: лицемерно было бы с её стороны отговаривать Альберту от участия в походе. — Ваша милость, — обратилась она к лорду Генриху, — если вы сомневаетесь в доблести и верности её превосходительства, то я ручаюсь, все сомнения напрасны. Она не подведёт. Альберта глянула на неё с лукавой улыбкой и подалась вперёд, чуть поморщившись от боли. — Не подведу, — кивнула она, кладя ладонь на рукоять своего меча. *** Они вышли из шатра в густую ночную темноту. Многие солдаты давно спали в своих палатках или прямо у чуть тлеющих костров, наверняка и Натали уснула в шатре Кристины, так и не дождавшись свою госпожу. Но та не спешила возвращаться, как и Альберта не торопилась удаляться в предоставленный ей шатёр. Им обеим столько всего хотелось друг другу сказать, столько вопросов задать, столькими переживаниями поделиться, но они молчали, не зная, с чего начать. — Ты… Ты просто невероятна, — вдруг вырвалось у Кристины. — Столько сил нужно, чтобы такое пережить… И… Я не верю, что говорю это, но Штольц прав: решение сдать врагу сожжённый замок было правильным. Я бы сама так поступила, если бы пришлось. — Боюсь, тебе бы тогда пришлось сжечь весь Нолд, — невесело ухмыльнулась Альберта, глядя на далёкие башни Смита, чьи силуэты, освещённые лунным светом, чуть проступали во мгле. — А так теперь я могу помочь тебе освободить твою землю от шингстенцев. — Спасибо, — только и смогла вымолвить Кристина. — Слушай, а о чём вы с Карпером так повздорили? — вдруг спросила Альберта негромким голосом, будто извиняясь. — Слухи ходили разные и среди нолдийцев, и среди шингстенцев: якобы он мстит тебе за что-то… И что нам, твоим вассалам, лучше присягнуть ему и забыть о тебе, потому что ты то ли сбежала, бросила нас на произвол судьбы, то ли умерла… Времени на размышления насчёт присяги нам дали достаточно, но несогласные, включая меня, появились тут же, и Карпер, судя по всему, с нами велел не церемониться. Вот я и подумала, что у него точно на тебя зуб, что-то личное… — Я на дуэли убила его жену, — нехотя процедила Кристина, ощутив, как чувство вины вновь захлёстывает её с головой. Но от Берты ей скрывать было нечего, поэтому она кратко рассказала обо всём, что с ней произошло за эти месяцы. Воспоминания о некоторых моментах причиняли лютую боль, распарывающую душу и заставляющую глаза слезиться, Кристина с радостью бы избавилась от этих воспоминаний, забыла бы и дуэль, и страшные вести о смерти отца… Но нет, забывать нельзя. Иначе вместе с этим легко забыть, за что она сражается, за что борется. Память и так то и дело играла с ней злые шутки, в самые неподходящие моменты подбрасывая самые болезненные и жуткие воспоминания и хороня в своих глубинах то, что Кристина бы не хотела забывать никогда. — Так что тут целиком и полностью моя вина, — закончила она, пнув носком сапога встретившийся на её пути камешек. Она поняла, что волнуется: а вдруг Альберта её осудит и прекратит дружить с ней? — Ничего подобного, — внезапно возразила та, хлопнув Кристину по плечу. — Ну, а они? — Она кивнула в сторону шатра, где остались лорд Генрих и Штольц. — Ты сказала, они не хотели позволять тебе участвовать в походе? — Ну всё же позволили… — протянула Кристина, чуть смутившись. — Ох, мужчины… — закатила глаза Альберта. — Может, они не позволяют нам носить титул рыцаря, но сражаться за нашу землю они нам не запретят.