Серебро и сталь

Поняв, что после того странного ночного разговора бастард Хейли стал к ней милостив, София решилась кое о чём поговорить с Эйвой. Теперь каждый раз, когда служанка приносила ей еду или приходила, чтобы убрать в покоях, стражники не заваливались в комнату вслед за ней, не наблюдали за каждым её шагом, не прислушивались к каждому слову, готовые донести Хейли о малейшем неповиновении… Теперь Эйва заходила одна, дверь за ней плотно закрывалась, и если говорить достаточно тихо, то вряд ли шингстенская стража услышит хоть слово. Эйва поставила поднос с обедом на прикроватный столик и хотела было заняться уборкой, достав из кармана на фартуке пылевую тряпку, но София сжала её руку и внимательно посмотрела в изумлённые глаза. — Послушай, — тихо сказала она, — мне нужна твоя помощь. Главарь шингстенцев проникся ко мне доверием, да и тебя не обижает, как я посмотрю. — Поймав недоуменный взгляд Эйвы, она закатила глаза. — В последние седмицы ко мне приходишь только ты, хотя до этого он присылал разных служанок, чтобы я ни с кем не смогла сговориться, а потом и вовсе своих людей. Чем-то мы с тобой ему понравились, и нужно этим воспользоваться, не находишь? — Что я должна делать? — обречённо вздохнула Эйва, словно понимала, что от предложения Софии отказаться не сможет. Бедная… Очутилась между двух огней: жестоким шингстенцем, готовым казнить за малейшую провинность, и баронессой, дочерью хозяина, отказывать которой — всё равно что перейти на сторону врага. — Хейли разрешил мне зайти завтра к брату перед ужином, — ещё тише продолжила София, наклонившись к уху Эйвы, чтобы стоящие у дверей шингстенцы уж точно её не услышали. — Ты сопроводишь меня и, пока я буду с Роэлем, отвлечёшь стражу. Делай что хочешь, лишь бы никого из шингстенцев не было в том коридоре, где находится его комната. Ещё ты одолжишь мне своё платье попроще, я в него переоденусь, мы с Роэлем наденем плащи и убежим. У тебя одна задача — не позволять страже подходить к покоям Роэля, пока мы с ним не выйдем отсюда. — Куда же вы пойдёте? — ужаснулась Эйва, смерив Софию испуганным взглядом. Та едва заметно улыбнулась. Покои брата находятся недалеко до коридоров, что ведут к заброшенному чёрному ходу: давно, много лет назад, когда леди Кристина жила в Даррендорфе, будучи женой дяди Софии, через эти коридоры они убегали в лес — бесконечный зелёный океан, окружавший замок… Там подруги гуляли вместе, вдвоём, без докучливых гувернанток, компаньонок и стражи. Впрочем, далеко от крепостных стен они не отходили, лишь изредка позволяли себе добежать до лесного озера, посидеть на зелёном берегу и даже немного поплавать в прохладной воде. София до сих пор не знала, как эти проказы сходили им с Кристиной с рук: возможно, отец и дядя о них не догадывались вовсе. И вот теперь она была намерена вспомнить путь по тёмным, полузаброшенным коридорам к чёрному ходу, а оттуда — прочь, в лес, подальше от захваченного замка! Неважно, куда, лишь бы сбежать. А там она что-нибудь придумает. Но София не стала делиться с Эйвой подробностями своего плана, лишь хитро ухмыльнулась. — Я разберусь, — заверила она служанку. — Своё платье принеси мне завтра утром, выбери поскромнее, но приличное… Плащи попробуй отнести в детскую, пройди туда под любым предлогом. — Поняв, что самостоятельно Эйва предлог не придумает, София сказала: — Скажи, что я попросила передать Роэлю это. Она выпустила руку служанки и извлекла из-под подушки книгу, которую забрала из библиотеки в ту роковую ночь и до сих пор не вернула. Конечно, четырёхлетнего ребёнка уж точно не интересуют рыцарские баллады, но хотелось верить, что шингстенцы не будут проверять, какую именно книгу София передала своему брату. Отдав служанке сборник баллад, девушка принялась за обед, хотя от волнения кусок в горло не лез; Эйва же, с минуту простояв с задумчивым видом, всё же начала вытирать пыль — видит Бог, время её присутствия в покоях Софии не было бесконечным, скоро сюда вновь заглянет стража, а оставить комнату баронессы без уборки Эйва не могла. Взятая в горничные покойной баронессы Оливии юной девушкой, она служила в Даррендорфе без малого двадцать лет. Тихая, покорная, чуть ссутулившаяся от бесконечных поклонов своим господам, Эйва никогда не давала поводов сомневаться в её верности. Да и не было у Софии особого выбора в том, кому довериться, а без помощи служанки ей не обойтись. — Не подведи меня, — твёрдо сказала София, возвращая Эйве поднос с недоеденным обедом: она съела всего пару ложек супа, к хлебу вообще не прикоснулась, лишь залпом осушила небольшой бокал вина. — Главное, не бойся, перед шингстенцами не робей. Ты должна помочь нам с Роэлем сбежать, это твой долг, — покачала головой София. — В конце концов, мы с ним — будущее Даррендорфа. Но она сама, если честно, не до конца верила в свои же слова. *** Перед ужином София и Эйва пошли к детской. Всё это время баронесса была странно спокойна, будто не собиралась сделать нечто, что круто изменило бы её жизнь и жизнь младшего брата — четырёхлетнего малыша, полностью зависимого от неё. Но как только за ней закрылась дверь детской, София поняла, что её трясёт. Не слишком ли большую ответственность она взяла на себя? Ведь если ничего не получится, то пострадает Роэль, а этого София себе бы не простила… Но на защиту отца, его помощь и поддержку она уже надеяться не могла, поэтому теперь считала обязанной взять спасение рода Даррендорфов в свои руки. Перед завтраком Эйва принесла своё платье из тёмно-зелёного грубого льна, но София, чтобы не вызвать подозрений, накинула поверх него блио из лёгкого серого шёлка, расшитое серебром. Теперь же возле сундука с игрушками Роэля она заметила сумку — видимо, те самые плащи, которые должна была принести сюда Эйва вместе с книгой. Но первым делом София подошла к братику, который, ни о чём не подозревая, сидел на ковре и спокойно играл своими деревянными рыцарями, выкрашенными серебристыми красками. София присела рядом с ним на одно колено, ласково улыбнулась, погладила Роэля по голове… Кажется, он так и не осознал до конца, какая беда коснулась его семьи, ну или просто привык, что отец и сестра теперь выглядят встревоженными, задумчивыми, постоянно озираются, будто в испуге, и боятся сказать лишнее слово. Надеясь, что Эйве успешно удаётся отвлекать шингстенцев, София заговорила с Роэлем: — Послушай, милый, прямо сейчас нам придётся уйти. Пообещай, что будешь меня слушаться, вести себя тихо и не плакать. Попробуй понять, что от нашего с тобой поведения зависит слишком многое… — Она замялась, не зная, как выразиться, чтобы не напугать братика. — Мы сбежим от плохих людей, которые захватили наш замок, но у нас всё получится, только если ты будешь меня слушаться, хорошо? Роэль растерянно кивнул. В его больших зелёных глазах начали скапливаться слёзы страха, и София поспешила обнять его и поцеловать в рыжую макушку. — Не бойся! — прошептала она. — Тебе предстоит стать рыцарем и бароном, и пора начинать учиться уже сейчас. Она быстро скинула с себя блио и осталась в зелёном платье Эйвы — оно оказалось немного велико Софии, ибо немолодая служанка была полнее своей баронессы, но положение спас грубоватый тканый пояс. Волосы она убрала в простой пучок, чтобы без затруднений накрыть их капюшоном. Достала из сумок грубые холщовые плащи: слава Богу, Эйве хватило ума раздобыть детский короткий плащ, который бы подошёл к Роэлю. Также София обнаружила в сумке немного сухарей и хорошо закупоренную флягу воды в дорогу и мысленно поблагодарила расторопную Эйву. Она даже думать не хотела, как служанке в те минуты удавалось отвлекать внимание стражников, какие способы она применяла, о чём говорила с ними, что делала… Из-за дверей не было слышно никаких слов и звуков, и хотелось верить, что у Эйвы получилось как-то увести шингстенцев из этого коридора. София глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Прижала правую ладонь к груди, поклонилась на восток, обратившись к Богу с краткой молитвой… Но медлить было некогда, поэтому София перекинула сумку через плечо, взяла Роэля за руку и робко выглянула из-за двери. В коридоре было пусто. Не веря, что у Эйвы получилось отвлечь стражников, София вывела Роэля из комнаты, осторожно прикрыла дверь и быстро пошла налево, в сторону тех коридоров, ходов и лестниц, что должны надёжно скрыть её и брата от стражи и привести к потайной калитке. София старалась идти быстро, но тихо — нарочно обулась в мягкие туфли без каблуков, чтобы не стучать ими по полу в гулкой тишине. Роэль едва за ней поспевал, но молчал и не жаловался, как она и просила. Впрочем, София была готова взять его на руки, если он слишком устанет и не сможет идти. Коридоры, что они проходили, были тёмными и пыльными, здесь редко встречались факелы, особенно горящие, стёкла в окнах были мутными и грязными, а в углах и под потолком висели длинные клочья паутины. София и Роэль на своём пути натыкались то на какие-то обломки досок, видимо, строительный мусор, то на битое стекло… Но в целом они шли спокойно, изредка оглядываясь, проверяя, нет ли погони. Впрочем, ни голоса, ни звуки шагов позади не слышались — видимо, Хейли пока не узнал о побеге Софии. И вдруг в слабом вечернем свете, едва проникающем в этот мрачный коридор, она увидела огромную крысу: зверюга совершенно по-хозяйски грызла что-то в углу, ни капли не боясь подошедших людей. София замерла, молниеносно закрыв собой Роэля, чтобы он не заметил крысу и не закричал от испуга. Она осторожно подняла с пола обломок доски, в которую был вбит кривой ржавый гвоздь, и кинула в крысу — та мигом скрылась в темноте, махнув хвостом. — Что? Что там такое? — встревожился Роэль, хватая руку Софии. — Ничего, я просто кое-что проверила, — дрогнувшим голосом отозвалась она. — Пожалуйста, тише… Они пошли дальше. До выхода оставалось немного — вот уже, кажется, пахнуло свежим лесным воздухом, запахом хвои и влажной земли… Лишь тогда София поняла, что напрасно решила сбежать с братом в столь поздний час — на закате. Им ведь придётся как-то ночевать в лесу, в котором София давно не была, многие хоженые тропки забыла… Но выбора нет: раз уж Хейли милостиво разрешил ей провести вечер с братом, нужно было воспользоваться шансом. Так что, наверное, им придётся идти всю ночь, ориентируясь по звёздам и луне. Они дошли до заветной двери где-то минут за десять, оставалось лишь повернуть направо и миновать небольшой коридорчик… Роэль, почувствовав воодушевление сестры, зашагал быстрее, да и сама София уже предвкушала скорую свободу, от которой их с братом отделял жалкий десяток шагов и хлипкая дверь. Мысленно помолившись Богу, чтобы эту дверь никто не додумался запереть, София робко коснулась железной ручки… И больше ничего сделать не успела, ибо услышала за своей спиной разорвавший ночную тишину грубый голос: — Вот ты где, птичка моя! Голос, полный презрительной насмешки, что заставляла чувствовать себя униженной и растоптанной. Голос, который вот уже несколько месяцев заставлял её сжиматься в страхе, дрожать и молиться. Но ведь София успела поверить, что всё это позади, что она смогла избавиться от страха и вырвать свободу из крепкой хватки безжалостной судьбы… И что же, всё было зря? Долгие попытки спланировать всё настолько хорошо, насколько это возможно в её положении; все приготовления и опасения? И Хейли всё-таки нашёл её? София резко развернулась, чтобы убедиться, что ей не послышалось, и тут же увидела, как к ней и Роэлю быстро и бодро направляется добрый десяток шингстенских солдат во главе с Хейли — все в кольчугах и шлемах, все вооружены мечами, словно собрались в битву, а не на поиски сбежавшей девушки и четырёхлетнего ребёнка. София прижалась спиной к ледяной стене, увидев хищную ухмылку Хейли. Она продолжала сжимать руку дрожащего Роэля, который уже начал беззвучно плакать — видимо, пока не очень понял, что произошло, но успел испугаться. А ведь доберись они до двери минут на пять быстрее, и Хейли бы не догнал их! Тот сделал знак рукой, и его отряд замер в нескольких шагах от Софии. Мечи и добротно начищенные кольчуги тускло блестели в свете факелов; шлемы скрывали лица солдат, превращая их в безликих истуканов, способных лишь на слепое исполнение приказов хозяина… Но единственное лицо, не скрытое шлемом, лицо Хейли София уж точно видеть не хотела. Он столь привычно осмотрел её с ног до головы и ухмыльнулся. — Ваша светлость, — громко позвал Эйкин, — выйдите, полюбуйтесь на свою дочь! София округлила глаза: отец? Но откуда он здесь? Стражники вытолкнули вперёд барона Волберта, который, вопреки требованию Хейли, упорно глядел себе под ноги, но никак не на Софию. Она присмотрелась: отец показался ей ещё более жалким и сдавшимся, чем обычно; он словно стыдился поступка своей дочери и боялся, что получит за него первым… Она тяжело вздохнула, а Хейли расхохотался. Он сделал пару шагов вперёд, приближаясь к Софии. — Какая умница, да? — едва ли не с одобрением протянул он. — Едва не обвела меня вокруг пальца… Так ловко всё придумала и сделала, просто чудо как умна! А София горько ухмыльнулась: Хейли ведь ошибается. Её план изначально был обречён на провал, но воодушевление, жажда свободы, желание сделать хоть что-то, оказать хоть какое-то сопротивление её буквально ослепили. Начитавшаяся книг, приключенческих романов, София с чего-то взяла, что способна на поступки не хуже героев этих романов. И в итоге потерпела сокрушительное поражение. Хейли вдруг заметил Роэля, прижавшегося к коленям Софии и тихо плачущего — мальчик был не в силах по-настоящему, по-детски зарыдать от страха. — Ваша светлость, — рыкнул бастард, — заберите своего сына и идите прочь. А с девчонкой я ещё хочу поговорить. Отец буквально оторвал Роэля от Софии, бросил на неё полный упрёка взгляд и в сопровождении двух шингстенских солдат покинул это проклятое место. Через несколько мучительно долгих мгновений тяжёлую тишину разорвал истошный плач Роэля, отчего Софии самой захотелось заплакать. Но она старалась быть стойкой и держаться, чтобы испортить Хейли его торжество. Да, она проиграла, а он победил, но пусть эта победа станет ему костью в горле! — Ты обманула моё доверие, птичка, — обиженным тоном протянул Эйкин, вытягивая руку и касаясь щеки Софии. — Я-то думал, мы подружились, а что в итоге? Да и ладно я, — он убрал руку, — но ты подвела своего батюшку, которому из-за тебя теперь придётся туго. Про ту бедную женщину я вообще молчу… — Хейли покачал головой, а София напряглась. Об Эйве она совсем забыла. Служанка должна была отвлечь внимание шингстенской стражи, чтобы София беспрепятственно вывела Роэля из его комнаты, а что было ей делать дальше, как объяснять пропажу баронессы и мальчика, как оправдываться и защищаться? И если отца Софии было уже почти не жалко, то перед Эйвой ей стало попросту стыдно: её она и вправду подставила. Ещё один её промах, ещё один шаг в пропасть… Оставалось надеяться, что Хейли поймёт: служанка в этом предприятии своей воли не имела и делала то, что ей приказала баронесса. Но надежды Софии не оправдались. Коридор, в котором они находились, был довольно узок, шингстенские солдаты толпились в нём, закрывая от взора тех невольных жертв плана Софии, что Хейли привёл с собой: барона Волберта и Эйву. И если первый уже успел уйти, то служанку Хейли вытащил за руку и толкнул — та рухнула прямо к ногам девушки. Её русые волосы, выбившиеся из-под белого чепчика, растрепались, левый рукав жёлтого платья был разорван, а когда она подняла голову, София с ужасом разглядела кровь на её губах. — Посмотри, что ты наделала, птичка, — покачал головой и поцокал языком Хейли, словно журил ребёнка за безобидную шалость. — Хотя тебе-то, баронессе, наверное, плевать на жизнь этой бедной женщины, да? Мне такие люди, как она, ближе, ты знаешь… — с искреннем сочувствием вздохнул он. А затем схватил Эйву за волосы, заставив подняться, резко вынул кинжал из ножен и всадил его в спину служанки. София не нашла в себе сил закричать, лишь закрыла лицо руками, чтобы не видеть труп и сдержать подкатившую тошноту… Но Хейли не дал ей опомниться: он поднёс острое окровавленное лезвие к её руке… и вытер кровь о грубую зелёную ткань, словно повязал Софию этой кровью. Затем бросил кинжал в ножны, схватил девушку за плечо и тут же резко впечатал в стену — лишь пучок из волос не дал ей пребольно удариться затылком о грубые камни. Хейли же сжал её шею, впился в кожу пальцами, отчего стало тяжело дышать и в ушах зазвенело… — Помнишь, что я тебе говорил? — прошипел Хейли прямо у её уха, и София зажмурилась. Вот бы он просто её задушил и оставил в покое. — Прижму к стене и отдеру. — Другую руку он положил на её бедро и до боли впился в него пальцами. — Жаль, поторопился, отпустил папашу твоего с братом, а то они бы полюбовались… Увидели бы, что бывает за обман и предательство. Может, тогда и его светлость думал бы побыстрее, стоит ли присягать лорду Джонату, и ты бы посмирнее стала, да и мальчишке урок на всю жизнь. Его рука с шеи переместилась на лицо, и София наконец смогла сделать полноценный вдох — впрочем, никакого облегчения он ей не принёс, ибо смерть от удушья в тот миг казалась ей желанной и необходимой. Грубые мужские пальцы стиснули подбородок, отчего София была вынуждена смотреть в глаза Хейли, не отводя взгляда, — в злобные, хищные глаза, глаза не человека, а зверя… Она уже не могла сдержать слёз, его угрозы внушали ей ледяной ужас, и лишь то, что Хейли прижимал её к стене, не давало ногам подкоситься. Его домогательства и обещания изнасиловать какое-то время казались ей пустым бахвальством, но теперь… Теперь она понимала — Эйкин, хейлинский бастард, способен на всё. На любую подлость, на любую мерзость, на самое отвратительное злодеяние. Лежащий в шаге от Софии труп Эйвы был тому доказательством. — Прошу, не надо… — из последних сил пролепетала София, буквально ненавидя себя, такую жалкую и слабую. — Назови хоть одну причину, по которой я должен тебя простить! — гаркнул Хейли, и она зажмурилась. — Я сейчас не в настроении, чтобы с тобой поразвлечься, но, может, мои ребята захотят? — Не сводя взгляда с лица Софии, он кивнул в сторону шингстенцев, и те довольно захохотали. — Им-то тоже обидно, что ты от них сбежала. — Пожалуйста… — выдохнула София, понимая, что больше не может произнести ни слова. И если её просьбы не подействуют сейчас, то больше уговаривать Хейли и его солдат она не сможет — просто закроет глаза и будет молча терпеть всё, что они с ней сделают. Эйкин ещё минуту сверлил её разъярённым взглядом, затем вдруг схватил за руку и потащил сквозь толпу солдат обратно в замок. У Софии не было сил идти, ноги заплетались, но она сделала всё, чтобы не споткнуться о труп Эйвы… Ей казалось, что она вот-вот упадёт, и тогда Хейли просто потащит её волоком по холодному жёсткому полу. Лишь, наверное, божья помощь в тот миг помешала ей упасть. — Будешь сидеть под замком до конца своих дней, — заявил Хейли, едва не рыча. — Больше ни брата, ни отца не увидишь, даже если он милорду присягнёт. — Неожиданно он остановился, развернулся и взглянул рыдающей Софии в глаза с непривычной, неестественной ненавистью, что пришла на смену извечной похоти, заволакивающей глаза Хейли всякий раз, когда он смотрел на Софию: — И, клянусь, один неверный шаг, одно слово мне поперёк — тебе конец, птичка. Тебе конец.