Серебро и сталь

Кристине не составило труда начертить на деревянной пластинке руну морока и заговорить её, к тому же опыт у неё уже был, да и много сил это заклинание не требовало. Они со Штольцем вели небольшой вооружённый отряд через лес, к чёрному ходу, и всё это время Кристина не выпускала из рук пластинку с руной. Ещё одна была на всякий случай спрятана у неё под одеждой; вдобавок до рассвета лазутчики по её просьбе отнесли пару рун к нужному месту — теперь даже издалека, из-за частокола деревьев Кристина видела, что на крепостной стене над той калиткой стояли всего двое стражей — а ведь разведка сообщала об усиленной охране! Пробираться в гору сквозь колючую чащу было тяжело, но ни Штольц, ни их солдаты не проронили ни слова возмущения, хотя по лицу барона Хельмута было понятно, что он недоволен сильнее всех. На них были лёгкие доспехи — кольчуги или бригантины поверх стёганок, наручи, горжеты и простейшая защита ног. Штольц и Кристина были вооружены мечами, на поясах висели кинжалы, барон Хельмут суну ещё два небольших ножика в сапоги. Простые солдаты взяли фальшионы с баклерами. Наконец они приблизились к калитке, и тогда Кристина смогла пустить в ход руны. Не сбавляя шага, она прикрыла глаза, сосредоточилась, выпуская магическую силу из своей души… Начерченная углём руна слабо сверкнула и погасла — кажется, ни Штольц, ни их отряд этого даже не заметили. И тут же оба шингстенца на крепостной стене развернулись и, чеканя шаг, направились в разные стороны. Штольц лишь приподнял бровь и ухмыльнулся, будто сталкивался с подобным каждый день. Вокруг Даррендорфа не было рва: относительно неплохую защиту обеспечивал густой лес и каменистый холм, правда, от шингстенских войск не спасло ни первое, ни второе. Однако отсутствие рва сыграло на руку и бьёльнскому войску, в том числе маленькому отряду Кристины и Штольца. Она подошла к калитке и тихонько отворила её — ржавые петли поддались с трудом. Отряд быстро добрался до башни, из которой можно было попасть в основную часть замка по полузаброшенным коридорам — главное, чтобы там не встретились шингстенские стражники, до которых туман от руны морока попросту не дошло. Впрочем, именно для этого Кристина и взяла с собой запасную. Штольц приоткрыл дверь и чуть поклонился. — Дамы вперёд, — язвительно произнёс он. Кристина закатила глаза и хотела было войти в неширокий проход, но Штольц вытянул руку, останавливая её. — Я пошутил, — недовольно буркнул он. — Я пойду первым. А то, если с вами что-то случится, я от милорда получу… — И он сделал такое лицо, словно получил бы от него что-то приятное. Кристина с радостью пропустила Штольца вперёд, с некоторым презрением посмотрев ему вслед. Ну и павлин… Чрезмерного чувства собственной важности он не терял ни на секунду, а сейчас выпятил его, словно перед кем-то красовался. Главное, чтобы заклинание морока, разлившееся туманом вокруг этого чёрного хода, не подействовало на самого Штольца и он не заблудился в пыльных тёмных коридорах. Впрочем, Кристина тогда бы не очень расстроилась. Однако Штольц вскоре вернулся. — Метров на пятьдесят вперёд всё чисто, — сообщил он, и Кристина заметила, что он прячет в ножны меч. — Там был один, видимо, на него ваше заклинание не подействовало, — добавил Штольц с усмешкой и кивнул в сторону двери, призывая следовать за ним. В коридоре было темно, хоть глаз выколи, лишь вдалеке, видимо, у поворота горел одинокий чадящий факел. Под этим факелом лежал труп убитого Штольцем шингстенца — по зелёной ткани сюрко расползалось алое кровавое пятно. Идя по этим полузабытым коридорам, Кристина невольно вспомнила, как они с Софией убегали из замка, чтобы найти какое-нибудь развлечение в лесу. Им часто надоедали вышивка, музицирование и чтение глупых рыцарских романов, зато проводить время среди деревьев было гораздо веселее. А теперь Софии семнадцать, и Кристина даже не знала, жива ли она сейчас, живы ли её отец и брат — или с ними Карпер поступил так же, как с Бейкерами. Даррендорфы к тому же не были ей чужими людьми, и сердце разрывалось от тревоги за них, от боли за их судьбу и ненависти к Карперу. Невольно Кристина ускорила шаг и тут же почувствовала на своём плече тяжёлую ладонь Штольца. — Миледи, не торопитесь, — сказал он. — Сейчас нужно быть предельно осторожными. Неприятно было осознавать, что он прав, хотя Кристине очень хотелось объяснить ему, к чему может привести медлительность… Но если она сейчас сорвётся, если позволит этой волне тревоги вырваться наружу, то её окончательно перестанут воспринимать всерьёз и отправят обратно в Айсбург. Поэтому Кристина кивнула и повела отряд дальше — все эти тёмные пыльные коридоры она помнила хорошо, даже груды хлама в углах, паутина под потолком, крошечные окошки и пустые держатели для факелов казались ей знакомыми. На очередном повороте Кристине и Штольцу, идущим чуть впереди остальных, встретились двое шингстенцев. Судя по воинственному настрою, их послали, чтобы разобраться с внезапно ожившим чёрным ходом. Кристина и Штольц обнажили мечи, сталь звякнула о сталь, выбив сноп разрезавших темноту искр. Сражаться в узком коридоре было не очень удобно, да ещё и в настоящем, не учебном бою, будучи обуреваемой тревогой за жизнь подруги и её семьи… Но Кристина старалась держать себя в руках и не обращать внимания на искреннюю ненависть, которой светились глаза напавших. Она довольно легко отбила обрушившийся на неё град ударов — её ноги будто вросли в пол, а руки сами по себе выполняли заученные движения и ставили блоки, словно в танце. В какой-то момент она почувствовала, как что-то холодное и острое скользнуло по щеке, едва не задев глаз, но не придала этому значения. В тот же миг меч Кристины пронзил шингстенца насквозь, найдя слабое место в его кольчуге; Штольц разделался со своим противником, и путь был свободен. Наконец они вышли к жилым коридорам, где было гораздо чище и светлее, и добрались до небольшого зала на первом этаже замка. От него вверх вели две лестницы, и Кристина быстро сообразила, что нужно делать дальше. — Возьмите пятнадцать человек и идите к воротам, — велела она Штольцу. — Сделайте то, ради чего мы сюда пришли. Сейчас налево, там будет ведущий к выходу коридор, вы сразу его узнаете… Если будет возможность, выясните, как там барон Даррендорф, и, пожалуйста… Я пойду к его дочери, — сказала Кристина, пытаясь отдышаться, — её покои на втором этаже. Возвращайтесь, если получится. Барон Хельмут лишь кивнул в ответ — он, видимо, не ожидал от неё такого приказного тона. Сама же Кристина с оставшимися пятью солдатами взбежала по лестнице, пройдя немного по коридору, ведущему в комнату Софии, подкралась к дубовой двери и дёрнула за бронзовую ручку. Заперто… Это насторожило Кристину и заставило её тревогу точить душу ещё сильнее. Она бросила сосредоточенный взгляд на дверь, и в тот миг, когда в глазах вспыхнуло золото, одним грубым пинком выбила её из петель. Ворвалась в комнату, держа наготове потяжелевший от очередной отнятой жизни меч. В комнате было двое: до смерти перепуганная София и высокий мужчина, который одной рукой сжимал тонкое предплечье девушки, а другой держал острый кинжал, приставленный к её горлу. Было ясно, что он схватил Софию только что, словно знал, что здесь скоро появятся неожиданные гости. Кристине показалось, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она понимала: один неверный шаг — и София мертва. Незнакомец кровожадно улыбался, в глазах его горело какое-то подобие безумия… Судя по всему, он готов на всё. Чёрт возьми, и как же его остановить? — Стойте у дверей с охраной, — тихо велела Кристина своим людям и повернулась лицом к мужчине. Он поймал её взволнованный взгляд и ухмыльнулся — мерзко и презрительно. — Ты же баба, — выплюнул он, покосившись на обагрённый кровью клинок Праведного. — Ты ничего мне не сделаешь, лучше убирайся. Иначе… — Мужчина сильнее сжал руку Софии, заставив её беспомощно вскрикнуть, и приблизил кинжал к её горлу. На неё было страшно смотреть: смертельно бледная, льющая слёзы, дрожащая так, что стоять на ногах ей позволяла только мёртвая хватка мужчины… Сам он показался Кристине довольно неприметным: на вид не больше тридцати, спутанные тёмные волосы, простая мешковатая одежда тёмных оттенков. Зато спеси и самомнения в нём было, судя по всему, чрезмерно много. — Мой тебе совет, — вновь заговорил он, — собирай своих людей и уводи прочь. Возвращайся в Бьёльн или иди дальше к Эори, чтобы тебя лорд Карпер разбил, мне всё равно. Главное, проваливай отсюда, и девчонка не пострадает. — Если я уйду, ты убьёшь её, — брезгливо бросила Кристина. — Отчего же, — хищно улыбнулся мужчина, едва ли не с нежностью погладив плечо Софии большим пальцем. — Я женюсь на девчонке и стану бароном — лорд Карпер обещал мне этот замок, если я удержу его. Стало тошно от тех мерзких вещей, что он говорил, и в то же время было ясно: этот мужчина безумен, раз верит, что удержит замок, если Кристина уйдёт. Издалека уже слышался грохот, звон стали, людские крики — видимо, Штольц успел открыть ворота, и битва лавиной ворвалась в Даррендорф. И всё же Кристине казалось, что её сердце стучит гораздо громче и выдаёт её отчаянный страх. Этот мерзавец, потерявший карперовскую подачку, теперь способен на любое преступление. — Женишься? — Кристина нашла в себе силы на усмешку. — Невестам обычно нож к горлу не приставляют. И я что-то сомневаюсь, что она хочет выходить за тебя замуж. — Да плевать, чего она хочет! — выкрикнул мужчина; его рука, в которой он сжимал кинжал, начала дико трястись, и Кристина испугалась, что он случайно заденет горло Софии. — Я пытался с ней по-хорошему договориться, но она слишком уж строптива… Ничего, я её перевоспитаю… А ты убирайся вон! Этот замок мой, поняла? Мой! И как он не понимает, что уже поздно? Речь выдавала в нём если не простолюдина, то малообразованного, неотёсанного человека, грубого и бесцеремонного. Неудивительно, что такой пошёл за Карпером, воодушевлённый обещанием получить собственный замок, и плевать, что для этого ему придётся убить его хозяина с наследником и принудить к браку беззащитную девушку… Только такие ублюдки, как он, и могли поддержать Карпера. Кристина брезгливо поморщилась. Следя за тем, чтобы мужчина не убил Софию, она то и дело взывала к своему магическому чутью: Штольц должен вот-вот вернуться, и нужно вовремя освободить ему путь… В охватившем замок шуме битвы звук его шагов попросту потеряется, но магия позволит Кристине несмотря ни на что услышать, если он вернётся. Оставалось лишь потянуть время. — Карпер обещал тебе замок? — уточнила она, стараясь сделать голос миролюбивым и спокойным, и чуть опустила меч. — Он соврал. Он постоянно лжёт. — Нет уж, лорд Карпер всегда слово держит, а ты… Вот уж кому точно верить не надо было, так это Штейнбергу. Ты думаешь, Бьёльн тебе помогает по доброте душевной? — наклонил голову мужчина в притворном сочувствии. — Они заберут у тебя всё, что удастся отвоевать, а ты останешься ни с чем. Хотя что я тебе толкую… Лорд Карпер говорил, что ты глупа, как пробка, вот и убирайся, пока жива! Радовалась бы, что он сам не убил тебя. Неблагодарная дура. Гнев, вызванный этими низкими оскорблениями, чуть не погубил тонкую магическую броню, ограждавшую душу Кристины. И в то же время заклинание тихо, но настойчиво будто бы подтолкнуло её в спину; она пригнулась, освобождая дверной проём… Всё переменилось в один миг. Прижавшись к полу и глядя снизу вверх, Кристина увидела торчащую из глаза мужчины тёмную короткую рукоять метательного ножа. Ещё пару мгновений он продолжал стоять, уже не сдерживая Софию, словно пытался осознать произошедшее, а потом тяжело рухнул на пол. Кинжал выпал из его пальцев и застучал по каменному полу. Кристина резко поднялась на ноги и успела поймать Софию, которая упала прямо ей в объятия. Она сдавленно рыдала и тряслась от пережитого ужаса, и Кристина, отбросив меч, зубами стянула с пальцев перчатку и принялась поглаживать её по голове, нашёптывая какие-то случайные успокаивающие слова. Штольц, сияющий улыбкой, стоял в дверном проёме. — Не благодарите, — хохотнул он и подошёл к распластавшемуся по полу трупу. Чуть наклонился, но рукой касаться не стал — перевернул мертвеца ногой. — Бастард барона Хейли, ну конечно. Только такой сброд и мог пойти за Карпером. — Вы его знаете? — не сдержала изумления Кристина. — Наслышан, — пожал плечами Штольц. Впрочем, его владения находились на границе с Шингстеном, наверняка он знал хотя бы в лицо больше шингстенских дворян, чем она. — Что ж, сир бастард, будьте добры, верните мой нож… Кристина предпочла не смотреть на то, как Штольц извлекал из глазницы бастарда метательный кинжал. Вместо этого она осторожно отстранилась от Софии, легонько сжала её подрагивающие плечи и заглянула ей в глаза. — Ты в порядке? — спросила Кристина взволнованно. — Не ранена? Он тебя не тронул? — Меня — нет, — прохрипела София, стараясь справиться с остатками слёз и выровнять дыхание, и сжала белыми пальцами обхваченное стальным наручем запястье Кристины. — Только служанок… Поняв, как София истолковала её вопрос, Кристина вздрогнула — бастард ведь говорил, что хотел на ней жениться, вдруг он… Да нет, тогда она бы сказала… Но если солгала, то плохи её дела. Помимо того, что изнасилование — худшее преступление из всех, что существуют на свете, на обесчещенную каким-то бастардом девушку могли наложить клеймо позора несмотря на то, что она была ни в чём не виновата. Оставалось надеяться, что София не лжёт. — У тебя кровь… — вдруг заметила Кристина, обнаружив на её виске красные мазки. — Это ваша. Тогда она коснулась скулы, на которой почему-то разгорелась боль. Кожа оказалась липкой, а когда Кристина отняла руку и поднесла пальцы к глазам, то увидела на них кровь. Видимо, во время короткой схватки в коридоре тот шингстенец успел ранить её… Но это ничего, пустяки. Главное, что София жива. — Мне нужно к отцу. — Её голос вдруг стал твёрдым и уверенным, рыдания прекратились; она расправила плечи и выпрямила спину, давая понять, что в утешающих объятиях больше не нуждается. — Ваша светлость, мне жаль, — раздался сдавленный голос Штольца; Кристина посмотрела на него через плечо Софии и увидела, как он вытирает кровь с ножа краем своего чёрного плаща. Сталь его горжета тускло сверкнула в лучах льющегося из окон утреннего солнца. — Мне жаль, но барон Даррендорф убит. София не заплакала и не закричала, лишь взгляд её остекленел, она чуть пошатнулась, но Кристина не дала ей упасть, вновь обняв и прижав к себе. Она бросила на Штольца уничижительный взгляд — нашёл время для таких новостей! Но вдруг обнаружила, что он больше не улыбался, а смотрел на Софию с искренним сочувствием. *** В покоях, предоставленных Кристине в Даррендорфе, пахло свежестью: окна этой большой спальни выходили на лес, благоухающий хвоей и дождём. Здесь было светло и просторно. И здесь в вазочке на столе у окна, возле зеркала, стояли последние летние цветы — почти никак не пахнущие, просто радующие своим видом. Натали обмакнула пальцы в густую тёмно-зелёную мазь и поднесла их к щеке Кристины — та поморщилась. — Больно? — улыбнулась Натали. — Уж потерпите, миледи, ради вашей красоты. Кристина хмыкнула: небольшая царапинка на скуле вряд ли могла бы испортить красоту, наличие которой вообще было весьма сомнительным. Помимо свежей розовой царапины, её лицо портила бледность; походный образ жизни вновь вынудил похудеть, хотя Кристина старалась хорошо есть и как можно больше внимания уделять тренировкам, она всё равно оставалась похожей на нескладного мальчику, а не двадцатичетырёхлетнюю леди. — Эту мазь меня бабушка готовить научила, — рассказывала тем временем Натали, тщательно растирая снадобье по скуле, и прикосновения её пальцев напоминали касание первых капель тёплого весеннего дождя. — Раны заживляет хорошо, в ней и чистотел, и подорожник, их в Бьёльне сам чёрт не сыщет, там всё камни да горы, зато здесь… Кристина с интересом слушала её рассказы о травах, боясь своим равнодушием нанести обиду — Натали ведь ради неё старалась! Но её то и дело отвлекали навязчивые мысли о лунной крови, которая неожиданно пришла сегодня ночью, запачкала шёлковую простыню и теперь заставляла низ живота ныть от тягучей боли. Отдельно тревожило то, что крови у Кристины не было с тех пор, как началась война, то есть около пяти месяцев — поначалу она переживала, но потом привыкла и смирилась. Меньше хлопот, честное слово… — Натали, а сделаешь мне какое-нибудь питьё от… — Кристина запнулась. — От женского недомогания? Ответить служанка не успела — в дверь постучали. Натали быстро вытерла руки о жёлтый фартук и бросилась открывать. Пришла София — в чёрном бархатном платье без украшений и вышивок, с распущенными рыжими волосами, ниспадающими лёгкой волной до талии и накрытыми прозрачной траурной вуалью. В руках она сжимала носовой платок, изредка поднося его к лицу. Впрочем, ни траур, ни горе не портили её красоты: София была высокой, статной, с большими зелёными глазами, внимательными и кроткими. Она и в подростковые годы была довольно милой, но теперь выросла в настоящую красавицу, завидную невесту и истинную дворянку. София присела в реверансе, но Кристина поспешила её остановить — встала, на бегу поправив пояс халата, и тут же обняла, давая понять, что никакие формальности сейчас, да и в целом, не нужны. — Как ты? Держишься? — участливо поинтересовалась она, усаживая её в кресло рядом с собой. Видит Бог, София заслуживала элементарного сочувствия, к тому же она пережила то, что пережила сама Кристина — потерю родителя. А у неё ещё и младший брат на руках… София постаралась улыбнуться. — Спасибо, я в порядке. Я вообще хотела кое-что уточнить… — Она запнулась, опустила взгляд, подбирая слова. — Моему брату всего четыре года, а я не имею прав на замок и земли, Роэль наследует прежде меня… — Тебе не кажется, что это несправедливо? — как бы невзначай заметила Кристина. — Я… я не знаю, — растерянно отозвалась София. — Я не это хотела сказать… Вы моя самая старшая родственница, хоть и не кровная, поэтому я прошу вас стать регентшей Даррендорфа. Хотя бы на время. Пока девушки разговаривали, Натали не теряла времени даром — она приготовила ножницы, чтобы подрезать Кристине кончики волос, и принялась расчёсывать их, готовя к стрижке. — Прости, я откажусь. — Кристина ожидала подобных просьб и предложений, а потому ответила без колебаний. — Я нужна в Эори, особенно когда мы его отвоюем. К тому же я уверена, что с обязанностями регентши ты прекрасно справишься сама. Поначалу, конечно, будет тяжело, но ты привыкнешь. Ты умница, — она наклонилась, коснувшись руки растерянной Софии, — и со всем справишься. А если вскоре выйдешь замуж, то и муж будет тебя во всём поддерживать. — Замуж? — удивлённо переспросила София, словно не осознавала смысла этого слова, и подняла на Кристину круглые от изумления глаза. — Что тебя так удивляет? — насторожилась Кристина, крепче сжимая её чуть дрогнувшую руку. — Хейлинский бастард звал меня замуж, — отозвалась та нарочито будничным тоном, — и теперь я… Я опасаюсь, что… — Милая, мы найдём тебе мужчину в тысячу раз лучше, чем этот ублюдок, — твёрдо произнесла Кристина, поймав взгляд Софии. — Я уже даже примерно представляю, кто тебе подойдёт. Она и правда много думала об этом: после слов бастарда Хейли о том, что он намерен жениться на Софии, она поняла, что титул барона Даррендорфа сейчас — лакомый кусочек для всяких подобных мерзавцев. Из-за того, что бароном и номинальным главой дома сейчас стал четырёхлетний Роэль, а регентшей — юная девушка, многие могут допустить мысли о слабости Даррендорфа и попробуют прибрать его к рукам. И неизвестно, справится ли София с возможными притязаниями, сможет ли самостоятельно отразить натиск… Пожалуй, её лучше выдать за достойного во всех смыслах человека и не рисковать. София кивнула, но во взгляде её по-прежнему читались смятение и недоверие. Кристине очень хотелось её утешить и успокоить, развеять эти сомнения, избавить от напрасных страхов… Какой же, должно быть, ужас перенесла бедная девушка, пока её замок был захвачен, раз теперь мысль о замужестве вызывает в ней неприязнь и отторжение! Кристина ласково улыбнулась. — Прошу, доверься мне, — сказала она. — Помнишь нашу с тобой клятву доверять друг другу всегда и во всём? Сдержанная, будто невольная улыбка Софии заставила её испытать небольшое облегчение. — Помню, — кивнула она, переложив свой носовой платок из одной руки в другую. — Я тогда случайно застала вас, пока вы над чем-то колдовали… Подумала, что вы хотите отравить моего дядю, а это было всего лишь заклинание отворота. Я, правда, тогда не сразу сообразила, зачем вы это делаете. Кристина привычно скривилась, вспомнив, как раз за разом подкладывала своему покойному мужу руны, заговоренные на отворот, чтобы он даже не посмел прикоснуться к ней. Спустя годы она сожалела о многих ошибках прошлого, но тут, наоборот, гордилась собой и своей догадливостью. — Да, а я попросила тебя молчать и подарила изумрудные серьги. Они хорошо подчёркивали цвет твоих глаз, — вспомнила Кристина. — Они до сих пор целы? — Конечно, миледи, я надеваю их при случае. — Ну так вспомни, как тогда мы с тобой поклялись хранить эту тайну — и вообще любые тайны, которые доверим друг другу. И наши побеги в лес, и прочие девичьи секреты… Разве я хоть раз подвела тебя? София покачала головой, и Кристина вернулась к попыткам убедить её, ради чего и напомнила о прошлом, о беззаботных юных годах и общих тайнах: — Поэтому позволь мне оправдать твоё доверие вновь. Я обещаю, что выдам тебя за достойнейшего мужчину. Например, за среднего сына барона Эдита, Оскара. — Кристина поморщилась — Натали слишком резко провела по волосам гребнем, острый зубец задел кожу. — Он, несомненно, верный и надёжный человек, тебе будет лучше с ним, нежели одной. София наклонила голову и вздохнула. Разумеется, девичьи грёзы ещё не оставили её мыслей — напротив, наверняка после пережитого ужаса они стали её единственным спасением и не позволили убедиться в том, что этот мир окончательно прогнил и в нём не осталось порядочных мужчин. — Впрочем, нет, — задумалась Кристина, — Оскар буквально женат на службе и не сможет уделять тебе достаточно внимания, а ты, я знаю, в этом очень нуждаешься. Поэтому я не буду тебя принуждать. Выбирай сама, за кого тебе выйти, — улыбнулась она и, поймав ответную улыбку Софии, хоть и очень робкую и неуверенную, испытала немалое облегчение. Видит Бог, подругу неволить не хотелось. София скатала белый носовой платок в комочек и сжала в кулачке, и на её пальце блеснуло золотое кольцо с небольшим фиолетовым камешком. Она изо всех сил пыталась скрыть свой страх и волнение, и Кристине даже стало совестно: не стоило ей быть с ней такой строгой и настойчивой… В конце концов, она сама когда-то была такой же испуганной, растерянной и не вполне понимающей, чего от неё хотят. — Ничего не бойся, — постаравшись сделать голос мягче и ласковее, сказала Кристина. — Мы оставим в твоём замке вооружённый отряд, и никто больше не посмеет посягнуть на то, что принадлежит твоей семье. А когда закончится война… — Нет, не так. Вряд ли эти слова могут обнадёжить — война-то закончиться, но в чью пользу? — Когда мы победим, всё будет совсем хорошо. София молча кивнула. Она всё ещё казалась растерянной и глубоко опечаленной, но коснувшаяся её изящных губ слабая улыбка всё-таки свидетельствовала о внутренней силе и готовности стойко переносить удары судьбы. — А ещё подскажи, пожалуйста, — вдруг осенило Кристину. — В вашей замковой библиотеке случайно нет книг о зельеварении?