Затерянные миры - 2. Несущий свет

— Центурион вызывает вас, деций Кирис, — принес известие Дарий.       Таурион развернулся на месте и отправился в палатку к центуриону. Что бы ему могло понадобиться от деция? К тому же, только недавно допрашивали ангелиссу вместе. — У тебя есть какие-либо идеи о том, что теперь делать? Если ангелы шныряют повсюду, мы даже не знаем, откуда ожидать нападения. Я отправил три деции… Но это ослабило наши собственные силы. А так распылять их мы не можем. — Но и отойти мы не можем, — ноздри странно приплюснутого для демона носа раздулись, выдавая то, что Кирис сам не знает, что делать, и это его раздражает. — Что пишет твой брат, аргикорн? — Что они отбили нападение ангелов, захватили пару пленных живыми. — Значит, они перебрались через Вал. Я говорил — если мы хотим удержать эту часть Белого острова, заставы на Валу Владыки нужно делать чаще, чтобы ни одна пернатая тварь не смогла проскользнуть, — набычился, оправдывая свое имя, Кирис. — Придется именно этим и заняться… Как там твои видения, ничего больше не приснилось? Подремать не успел? — Когда бы я успел. Да и яд уже из крови вышел, а козье молоко в меня здорового не влить, даже если будет держать вся деция, — пошутил Кирис. — Так тебя ангельский яд заставляет видеть вещие сны? — центурион как-то подозрительно задумался. — Понятия не имею, — тут же поспешил отмахнуться от этой идеи деций.       С Архарга сталось бы специально его напоить этой отравой. — Что ж… Тогда твоя деция займется осмотром окрестностей, вдруг после вчерашнего где-нибудь еще валяется подбитый ангел. — Понял, — Кирис кивнул, — разреши идти? — Ступай.       Лагерь жил своей жизнью, воины общались, шутили о чем-то, раненые легко уже выбрались на прогулку, рабы стирали или готовили пищу, начищали оружие и щиты хозяев. Деций заложил два пальца в рот и резко просвистел сигнал сбора своей деции. Выползшего из лазаретной палатки Салена отправил обратно, как и Люция, остальным приказал через десять минут — одну малую клепсидру времени — быть у ворот. — Выходим на разведку. Обойдем дальние подступы к валу, вдруг там затаился какой раненый белоперый. — Но я тоже могу держать оружие, — возмутился Сален. — Люций, привяжи мальчишку к здоровой руке и проследи, чтоб никуда не дернулся, — приказал Кирис, не удостоив младшего и взглядом. — Разойтись!       Люций был на редкость исполнителен, потому вскоре хвост Салена оказался привязан к запястью старшего товарища, заставляя юношу шипеть, скалиться и порываться боднуть Люция. Из лазарета тот Салена не выпускал категорически, а, аккуратно повернув руку, заставил лечь и угомониться. Хвост демона — это все же особо чувствительная часть тела. Как крылья у ангелов, только не такая уязвимая: в бою хвост обычно прикрывает специальная броня на основание и стальные накладки с лезвиями на кончик. Так что, как и рога, хвост — это часть вооружения. Ну и, как видно, усмирения тоже. Стоило чуть заломить кончик хвоста, и Сален стал очень послушным.       Спать лечь пришлось вдвоем, не загибать же хвост раненому. Отвязать при этом его от руки Люций и не подумал. А шипеть и ругаться Сален мог сколько угодно, Люция это не смущало и не трогало, разве что он посмеивался над особенно уморительными с точки зрения ветерана «загибами». — Вернется твой Кирис, никуда не денется. — С чего это деций внезапно стал моим? — Сален попытался пнуть Люция в лодыжку. — А то со стороны не видно, как ты его глазами пожираешь, — хохотнул тот, уворачиваясь. — Тише, младший, иначе об этом будет знать весь лагерь, а не только наша деция.       Сален затих, обессилев, вдобавок спину снова принялось дергать болью, так что он предпочел улечься на живот и попробовать заснуть. Спать, честно признаться, не хотелось. Он лежал, закрыв глаза, и думал о том, что деция вернется, с ней вернется Таурион Кирис, самый желанный мужчина в его жизни. И самый неприступный, что таить. У Салена было несколько любовников, ни один не продержался дольше, чем требовалось юному демону, чтобы повести глазами и плечом, улыбнуться, предлагая провести ночь вместе. А деций… он был совершенно иным. С ним вместе хотелось прожить столько, сколько позволит Владыка. Но вот только он сам никакого внимания на Салена не обращал.       Таурион был демоном в самом расцвете сил и молодости, у его юного поклонника перехватывало дыхание, а хвост норовил сам по себе отъехать в сторону, стоило услышать его голос, похожий на хриплый рев боевой трубы, или увидеть, с какой легкостью Таурион вращает горящий сигнальный жезл, вычерчивая знаки приказов. Или как играют под смуглой, непривычно темной кожей каменной твердости мускулы, когда он тренируется на плацу вместе со всеми. Или как сверкают лиловым огнем его глаза, такие странные и гипнотизирующие.       В общем и целом, Сален был безнадежно влюблен, наверное, поэтому он умудрился предвидеть ранение деция. Хотя и не успел вовремя сообщить о нем. Ну почему он такой глупый? Даже дар Владыки не может нормально использовать… Поэтому о своем умении провидца Сален молчал — провидец должен все уметь. А не только иногда видеть что-нибудь невнятное. Сейчас он ничего такого не чуял, не предвидел, но спокойствия это ему не добавляло. Странный сон, увиденный им прошлой ночью, не давал успокоиться. Может, было и в нем что-то пророческое? Он спрашивал у жрецов Владыки, может ли слабый дар усилиться, в ответ получил лишь невнятные легенды о патронах и «связи». Тогда, пять лет назад, ему претило, что какой-то незнакомый демон станет, по сути, его хозяином, получив право на его жизнь, тело и душу. А сейчас ему даже хотелось этого. Но вот децию он был не нужен.       Сален, забыв о своем надзирателе, побился головой о подушку, потом злобно боднул… плечо Люция. Опытный ветеран ушел от удара острого, хоть и короткого рога, придержал его, укладывая голову юноши на подушку: — Да что с тобой? — Я не знаю. Мне не по себе… Ангелы идут сюда. Они хотят поджечь лагерь, — это Сален выпалил сам незаметно для себя, словно кто-то другой решил высказаться. — Они этого уже год жаждут, с тех пор как мы построили Вал Владыки, — хмыкнул Люцис. — Кто жаждет? — Сален изумленно уставился на него. — Чего жаждет? Своих последних слов он не помнил.       Люций сощурился, дернул узел веревки, притягивавшей хвост Салена к запястью, вскочил и убежал, рявкнув только: — Лежать на месте и не сметь дергаться!       А через пять минут в лагере коротко и тревожно протрубил рог. Сален ничего не понимал. Что происходит, почему происходит. Неужели нападение? Он попытался встать, но сил почему-то совсем не было, словно он в одиночку окопал четыре заставы, еще и в ушах шумел прибой, не желая смолкать.       Центурион Архарг привык доверять своей интуиции, а она подсказывала, что прислушиваться к тому, что ему говорят Светоносные — стоит. Может, они там все сплошь прорицатели? Пока еще ни разу не подвели. То их деций прибегает и просит послать отряды, которые добывают ценных пленников. То теперь Люций организует оборону… и ведь не зря посреди дня вскочил и поднял тревогу — перехватили белоперых ублюдков, решивших поджечь лагерь. Что-то с этой децией не так, но пока что всем на пользу. — Как ты узнал? — центурион решил допросить Люциса. — Сон приснился, — не моргнув и глазом, соврал тот.       Если деций центуриону не сказал о провидческом даре Салена, то и он не станет. — Так… Сперва Кирису снится сон, теперь тебе. Что вы там такое пьете? — Козье молоко, аргикорн! — отрапортовал Люцис. — Понятно. Теперь только его и будете пить!       Люцис позеленел, представив, что ему на это скажет деций, но слово уже было сказано. Когда он вернулся в палатку, Сален спал, завернувшись в продранное когтями одеяло.       Деций Кирис вернулся к вечеру, приволок с собой аж троих раненых ангелов, впрочем, один скончался, не успев ничего сказать — раны были слишком глубокими. Двое остальных, получив кое-какую помощь лекаря, волками смотрели на пленителей и пока не собирались разговаривать. — Ничего, вы еще распоетесь, — посулил Кирис и перевел взгляд на мнущегося Люция. — Что случилось? — Ну… У нас по распоряжению центуриона внесены изменения в рацион питания. — Что? Какие еще изменения?       Центурион мог наказать децию или отдельных воинов, приказав вместо пшеницы варить им местный овес или ячмень. Но за что бы? — Теперь нам придется пить только козье молоко.       Деций потребовал объяснений, получил их и задушевно сказал: — Люций, мое молоко ты можешь забрать себе, а мне где хочешь, там и доставай кофе. Ясно? — Да, деций.       Из палатки лекаря выбрался Сален, пошатываясь и моргая, словно так и не проснулся, осмотрелся. — А что тут произошло? Кажется, я что-то проспал? — И хвала Владыке, — искренне возвел очи горе деций. — И чего вскочил? Уже ничего не болит? Люций, как твое плечо? Как остальные раненые? — между делом он, осторожно приобняв Салена, уводил его обратно в лазарет, но тут мальчишка уперся: — Деций, только не туда! Я могу и у себя полежать… — Вдвоем с Лаиром? Ну-ну, вы належите, бесы. Без присмотра я вас больше не оставлю. Марин!       Названный демон тут же вынырнул, как из-под земли. — Переберешься в палатку к Лаиру. — Я не хочу спать с Дарием! — кажется, возмутился Сален слишком громко. — А с кем хочешь? — ласково осведомился деций, прищурив полыхнувшие гневом глаза.       Ответом очень заинтересовалась вся деция. Сален оглядел их. — В лазарет так в лазарет, там как раз два ангела есть, побеседую с ними. — Ну уж нет, на это я сам не согласен. Белоперые имеют на тебя большой такой клык, и я даже догадываюсь, за что именно.       Демоны зафыркали, припомнив самоволку за Вал. — Так что спать будешь… гм… в моей палатке. Лаир, его вещи и койку перетащишь сейчас.       Сален сразу умолк, потом все-таки спросил: — А я вам не помешаю? — Если ты не храпишь…       Деция покатилась со смеху, даже сам Кирис усмехнулся, кивнул младшему в сторону своей палатки: — Ступай, посидишь на моей койке, пока Лаир не перетащит твои вещи.       Сален ушел в палатку, с некоторым внутренним трепетом уселся на койку, провел ладонью по одеялу. Отлично. Добрался до деция, ночевать они будут в одной палатке. И что дальше? Он воровато оглянулся на полог, наклонился, вдыхая терпкий и пряный запах от подушки. Да уж, спать ему будет очень тяжело. По крайней мере, засыпать. Придется упражняться в самообладании денно и нощно. Хорошее упражнение — будь спокоен рядом с тем, кому мог бы отдать душу. Сален рискнул и улегся на койку. Ничего плохо ведь не случится, если он полежит несколько минут? Он не заметил, как уснул: потеря крови ослабила его, а то, что ему никак не лежалось спокойно, вымотало совсем. И когда Лаир притащил его сундучок и койку, он даже не услышал, как и того, что в палатку вернулся деций.       Кирис сел рядом, осторожно коснулся коротко стриженого затылка юноши, провел по нему кончиками когтей, ероша каштановые, с рыжеватыми искрами, волосы. Сален глубоко вздохнул, однако просыпаться и не подумал. Будить его деций тоже не стал, его походное ложе было достаточно широким, чтобы устроиться на нем вдвоем без особого стеснения. А таскать мальчишку и тревожить его раны было бы просто зверством. Кирис устал после допроса первого из ангелов, хотелось лечь, наконец, спать, что он и сделал, сходив умыться к колодцу. Сален во сне повернулся, уткнувшись лицом ему в плечо. А его хвост самовольно сплелся с хвостом деция, цепко обвившись вокруг, как колючая лоза.