Затерянные миры - 2. Несущий свет

Заснуть Сален не мог долго, лежал, прислушиваясь к ровному дыханию деция, затем все-таки поднялся, накинул тунику и направился в каземат. Может, как-то можно пригасить этот огонь, которым его видят ангелы. И всех ли провидцев они так видят? Ангел, как выяснилось, тоже не спал, сидел, привалившись боком к стене, посматривал в темноту мертвенно светящимися синим огнем глазами. На звук шагов лишь чуть повернул голову. — Снова ты, провидец? Чего тебе нужно? — Не знаю, — честно сказал Сален. — Я пытаюсь понять, почему именно я… Есть другие провидцы. Может быть, на острове уже их с десяток, могли приплыть с поселенцами. Может, ваши полоумные друиды решат поджечь лес ко всем богам. Может, я слишком дорожу своей кровью. Если б я не знал ничего о вашем пророчестве, я бы и шагу к алтарю не сделал, меня пугают религиозные символы. А теперь меня туда тянет. — Другие есть, да, — ангел откинулся затылком на стену, прикрыл глаза. — Я видел двух. Они тоже несут свет, но не такой яркий. Ты же… на тебя больно смотреть, особенно в ночной темноте. И я не думаю, что это пророчество… что дело в твоей крови. Точнее… — ангел забормотал что-то, чего Сален не понимал, слишком быстро и неразборчиво тот говорил. — Повтори помедленнее, я не могу разобрать. Если кровь не в буквальном смысле, то что тогда? — Смерть. Твоя смерть станет началом конца для нашего мира. Для ангелов. Твой… — здесь снова было неразборчиво, — и есть тот самый огонь, что сожжет все, когда ты умрешь. — Так, а вот теперь подожди. То есть, если я умру на алтаре, всех ангелов перебьют, а лес сожгут? Эй, друид крылоносный, ты там башку себе не раскроил еще? Угукни, если я прав. Из соседней камеры послышались нечленораздельные вопли, обличающие Михаса предателем и презренным червем. — Так… — Сален обхватил руками голову и застонал. — Фанатики белоперые! Даже если сейчас сюда проберется какая-то пернатая тварь, после моей смерти у вас весь остров будет гореть, даже безо всяких алтарей. Почему вы все уткнулись в свой проклятый алтарь, который я вообще могу и не увидеть? А почему ты молчал, — это было адресовано уже Михасу. — Твой брат мог бы быть жив, если бы ты сказал, что это пророчество всего лишь означает, что за мою смерть отомстит мой возлюбленный. Михас покачал головой, бледно улыбаясь: — Это лишь мое предположение, я ведь не друид, не Говорящий-с-Богами. А мой брат получил легкую смерть, пусть и не свободным, но и не обесчещенным. За нее я благодарен тебе и твоему возлюбленному. Я клянусь своей кровью, своей душой, что не сбегу, не подниму на тебя никакого оружия. И еще клянусь защищать тебя. Может быть, я и не прав, но ведь никакие предположения нельзя сбрасывать с доски, так, кажется, говорят у вас? — Да. Друид, а ты что скажешь? Впрочем, мне уже без разницы, но вдруг напоследок хочешь что-нибудь произнести умное? С первым лучом зари тебе говорить больше не придется, будешь слишком занят… — Будь ты проклят, отродье бездны! — Да почему бездны-то? — До недавнего времени у нас верили, — Михас хмыкнул, — и я верил тоже, что если плыть от края земли в любом направлении три дня, лодка упадет в бездну. — Это глупо, у земли нет края, и бездны тоже наверняка нет. Я слышал рассказы про то, как огромные водовороты поглощают корабли. Но из той бездны никто не выходит, да и вообще, где жить в бездне, если дна у нее нет, и там вечная темнота? — И тем не менее, вас назвали вы… — Постой, то есть, и просветителей ваши дикари убили потому, что сочли их выходцами из бездны?! Ангел пожал плечом, вторым он старался не шевелить вовсе, рана на месте крыла причиняла ему страдания: — Насколько я помню, они сделали что-то, что считалось невозможным. Кажется, кого-то исцелили… — Исцелили? И за это их убили? — Сален вздохнул. — Неудивительно, что ваши деревни сжигают, а всех изводят под корень. — Я понял бы, поступи так ваши солдаты с тем племенем, но почему всех? — Почему ваши серафимы не пытаются прислать парламентеров? Ангелы стали нападать почти сразу же, уже все племена без разбору. Или вы покоритесь, или вы умрете, все просто. Кентавры и наги покорились, не знаю, довольны ли они, но они хотя бы живы. Михас опустил голову. — Вряд ли, провидец, мой народ покорится. Я преступил законы чести, дав тебе клятву. А должен был убить брата и себя, были возможности, поверь. Я мог бы просто свернуть ему шею, это нечистая смерть, но тоже допустимая. — А почему ты дал мне клятву? — Потому что я хочу увидеть, что друиды не правы. — Они не правы. Кто меня на этом алтаре в жертву принесет, если друиды будут мертвы? — А они будут мертвы? Ты сам сказал, что друиды живучи как кошки. — Погоди, — Сален задумался. — Вообще-то, друиды как раз меня в жертву и не принесут на самом алтаре, поскольку это они посылают воинов, чтобы пролить мою кровь как можно дальше от алтаря. То есть… Меня принесут в жертву демоны? Эй, лысая живучая скотина, ваше пророчество на этот счет ничего не уточняет? С какой радости меня принесут в жертву мои братья. И кому? Михас потер виски ладонями, отведя волосы. — Ты запутал меня, провидец. Я уже сам ничего не понимаю. — Сален! — рявкнуло от входа. Сален съежился и постарался отодвинуться подальше в тень под факелами. — Иди, а то хуже будет, — хмыкнул Михас. — Да я ничего и не сделал, даже друида вне очереди не оприходовал. — Поверь, тебе и не захочется, — когда демон вышел, пробормотал ангел. — Сален, какого дракона я должен метаться искать тебя, гадая, не решил ли ты сам отправиться в зубы пернатым сукам?! — шипел деций. — Мой деций, зачем бы мне далеко уходить от вас? — Сален обнял его, утишая гнев патрона. — К тому же, вы ведь чувствуете что со мной все в порядке. Хотя раздрай внутри назвать порядком было сложно. — Тогда скажи, чего тебя понесло, эрисов сын, в каземат ночью? — Мне не спалось, — Сален опустил глаза и отошел от деция. Тот внимательно посмотрел на него, притянул к себе, прижался лбом ко лбу. — Ну, что теперь? Я ведь волнуюсь. — Таурион, — Сален взял его руки в свои. — Выслушай меня внимательно. Если мне суждено умереть на этом острове, я хочу, чтобы мою жизнь забрал именно ты. — Ч-что? — опешил деций. Впрочем, он очень быстро взял себя в руки: — Сален, а теперь послушай ты. Я не позволю тебе умереть. Но если нам будет грозить плен, обещаю, мы умрем вместе. — Это не плен. Это кое-что другое… Пророчество. Я должен буду умереть на алтаре, чтобы мир ангелов рухнул. А раз друиды пытаются убить меня, значит, в жертву меня принесут не пернатые. Если… Понадобится. Я хочу, чтобы ты это сделал. — Я не верю в эти безумные бредни, Сал. У ангелов нет провидцев, и все их домыслы о пророчествах — бред под действием грибных настоек и плесени, которую жрут эти так называемые Говорящие-с-Богами. — Какая мерзость — жрать плесень, — Сален нежно боднул деция в плечо. — Идем в палатку, тебе нужно выспаться, чтобы завтра гонять нас. Почему он перешел на «ты», он не знал, просто захотелось наедине быть ближе друг к другу. Неизвестно, сколько им отмерено времени. Таурион не возражал, и это порадовало. Как радовало и то, что деций ни разу не дал понять, что ему полагается спать отдельно, наоборот, ложась, притягивал его к себе, укладывая головой на плечо, поглаживал по затылку, ероша когтями волосы, обводил контуры уха или массировал основания рогов. От этих нехитрых ласк Сален млел, словно на короткое время превращался в одного из тех легендарных хрупких и нежных мальчиков, драгоценную статуэтку, созданную для любви и нежности. Правда, по утрам сразу вспоминалось, что он ничуть не хрупок, и вообще, драгоценного в нем только дар, который не избавляет от необходимости нестись на пробежку со всеми вместе, потом упражняться во владении оружием. А теперь добавилась еще и кормежка ангела. — Я принес тебе хлеб, мясо и молоко, много молока, у нас его тут хоть залейся. — Молоко — это хорошо. У нас считается, что молоко — это дар богов. Особенно, козье, — ангел не отказывался от пищи, теперь уже нет. В отличие от друида, которого насильно кормили сразу трое демонов, используя при этом кое-что из пыточного арсенала. — Оно же противное, — сморщил нос Сален. — И горькое. И вообще, я никогда не любил молоко. — А демоны вылупляются из яйца? — ухмыльнулся Михас. — Нет, рождаемся. Но я не помню, когда меня мать кормила, так что это не аргумент. Ешь и пойдем прогуляемся, надо на тебя еще пару ведер воды вылить. Михас молча позволил появившемуся кузнецу расковать цепь, крепившуюся к ушку ошейника, но ни сам ошейник, ни ручные кандалы с ангела никто снимать и не подумал. Клятва там или нет, а деций совершенно не собирался доверять белоперому. И серьезно предупредил о том же Салена. — У них нет понятия «честь», точнее, они понимают это слово совершенно иначе. — Я знаю, но пока что мои видения не предупреждают меня об опасности с его стороны. — И все же будь осмотрителен. И я буду приглядывать за твоим подопечным, — во взгляде Кириса промелькнула направленная на ангела угроза и предупреждение. Сален кивнул и потащил ангела к колодцу. Встречные демоны присвистывали и высказывали догадки на тему того, зачем это Салену понадобился белоперый. — А поделиться с друзьями? — Нехорошо так жадничать. — Ты ему второе крыло оторви или пришей, а то как-то неаккуратно выглядит. Сален краснел и отмахивался, старался не обращать внимание на эти шуточки, собственно, доли шутки в которых было совсем немного. Друида, вон, уже протащили от колодца, где выкупали, к лазарету. Там уже поставили маленькую палатку, в которой его и растянут в какой-нибудь интересной позе, чтоб всякий мог зайти и воспользоваться. Желающих будет много, в этом можно даже не сомневаться. — Так. Стой спокойно, — на ангела выплеснули ведро холодной воды, смывая грязь и кровь. — М-м-м, маловато будет, — последовало еще два ведра. — А деций в курсе, что ты тут себе завел личную грелку? — Ты ему только член в рот не пихай, а то отгрызет. — Вокруг столько жаждущих ласки мужчин, а ты себе какого-то дикаря пригреваешь. Следующее ведро последовало в лицо упражняющемуся в остроумии Дарию. В общем, «прелести» владения личным рабом Сален познавал теперь непосредственно на опыте, как и степень остроумия своих товарищей. — Жалеешь? — криво ухмыльнулся Михас, когда юный демон поморщился в ответ на очередную тираду. — Можешь отдать меня им, они же этого и хотят. — Потреплются и успокоятся, — отмахнулся Сален, набирая еще ведро. — А что ты… Плюх, очередная порция ледяной воды, которой Сален охлаждал пыл товарищей, оказалась на Кирисе. — М-да… я не планировал купаться, — спокойно заметил тот, отирая ладонью лицо. — Доброе утро, мой деций. А я тут умываюсь. — Я вижу. А также умываешь всех, кто под горячую руку попадется? — Сален, может, правда поделишься? Ум-мпф! — возмущенно булькнул Лиар. — Нет, защищаю свои рабовладельческие права, — пояснил Сален. — Михас, тебе пора обратно. — Отведи его сначала к Аскерасу, пусть перевяжет рану. Ну и в самом деле, может, проще отрезать ему второе крыло? Все равно оно сломано. — Думаю, что это будет лучшим выходом, — решил Сален. — Аскерас сможет провести операцию? Михас в это время стоял, опустив голову, пытался подтянуть и сложить непослушное и причиняющее боль крыло. — Конечно, резать это ж не пришивать, — хмыкнул деций. — Ладно. Идем, — Сален потянул ангела за цепь кандалов. Внутри Михаса боролись гордость и здравый смысл. Последний победил, он оставил попытки сложить крыло, даже не раскрыл рот, чтобы попросить не лишать его хотя бы этого. Все равно потерянное крыло уже не вернуть, летать он не сможет никогда, так что толку цепляться за второе? Лекарь что-то побурчал, однако принялся оказывать помощь рабу Салена. — Не понимаю, — ворчал он. — Вернее, понимаю, что ты из патрициев, тебе бы пяток рабов и ты счастлив, но ангела-то зачем? Написал бы отцу, попросил прислать тебе нормальных, воспитанных для ублажения. А то завел себе дикаря. Такому только доверься… Вот и зачем он тебе? Сален состроил самый независимый вид, что только смог, вздернул подбородок: — Буду учиться управлять и усмирять строптивцев, пригодится. И вовсе я ему не доверяю, с чего ты взял? В лагере вообще не место личным рабам, но и отправить его домой я сейчас не могу. Вот приручу, там посмотрим. Говорили на родном диалекте Аскераса, который был с юга Империи, и Михас, похоже, ничего не понимал, да ему было и не до того: он, крепко, до хруста, сжимая в зубах кляп, цеплялся за обшитый бронзой лекарский стол, на котором лежал, пока Аскерас ампутировал его крыло. Где-то на десятой минуте операции он все же обмяк, потеряв сознание. Аскерас, ворча, не переставал работать, промыл раны, зашил их, даже соорудил повязку. — Все, можешь его утаскивать отсюда. И крыло прибери. — Да и что мне с ним делать? — вскинув неожиданно легкого ангела на плечо, как куль с овсом, прихватив все же крыло, демон вышел из палатки и направился к казематам. Из маленького шатра рядом донесся хриплый крик: кто-то уже пользовал друида. Закралась мыслишка и самому заглянуть, пока не раздолбали зад ангелочка, как колодец. С другой стороны, у него вон, собственный ангел имеется, который точно не общего пользования. Если припрет, можно будет его разложить. Во-первых, он симпатичней лысого бешеного фанатика, во-вторых, никто подглядывать не станет, возмущаясь, что очередь задерживают. В-третьих, у него есть деций, хотя это, конечно, совсем не то. Патрон вряд ли позволит даже поползновение, нет, даже намек на поползновение в сторону своего зада. Сален ладонью ощупал обнаженные ягодицы Михаса, признался себе, что они весьма аппетитны. Ангел был на полтора локтя ниже него ростом и, как и все белоперые, широкоплечим, но при том довольно щуплым. Мускулатура была неплохо развита, но далеко не так, как у демонов. Ангелы брали скоростью и верткостью. Да, он неплох. Надо будет как-нибудь его попробовать. Сален свалил ангела на охапку соломы, оставляя приходить в себя. Крыло прибрал и унес в палатку, изучить, подергать перья и посмотреть, как оно все вообще устроено. В детстве он неплохо рисовал, можно будет попробовать набросать эскиз строения крыла. Вдруг пригодится? Главное, закончить все до того, как эта часть пернатого начнет пованивать, что будет скоро, учитывая теплые дни. Перья были красивые и блестящие, Сален увлекся ощипыванием. — А еще и пух… Теплый, надо же. Пух был совершенно сухой, хотя перья на крыле после «омовения» ангела были слегка влажными. — И чего мы закапываем их вместе с крыльями? Столько пера и пуха пропало уже. Могли бы набить себе не то что подушки — целые перины! По итогам всего у Салена образовалась горка красивых перьев и рисунок крыла. Пух терять было жалко, но куда его девать. Не подушечки же шить? Да и не умел он шить, разве что раны, так там по-простому все. Недоощипаное крыло отправилось на дно очередной ямы, вырытой в ожидании нападения ангелов на лагерь. Вопли друида, все еще носившиеся над лагерем, начинали раздражать. Сален решил проверить, что там вообще такое с ним творят? Впечатление, что не трахают, а кости по одной переламывают. Вопреки ожиданию, никто особо у палатки с пленником не толпился, так, четверо пехотинцев и пара лучников. Сален заглянул за откинутый полог, морщась от очередного вопля. — Вы б ему хоть рот заткнули, ведь примчатся пернатые на выручку. — Да ладно тебе, его вопли так ласкают слух. — Раздражают его вопли, — Сален подошел поближе, оглядел распятого друида, которого как раз обрабатывал кто-то из лучников. — Какой кошмар. Хотя нет, кошмар как раз симпатичней. — В пыточной была одна штука, — вспомнил кто-то из демонов, видимо, присутствовавший на допросах. — Вроде кляпа, только с дыркой. Рот раскрывает и закрыть не дает. — Так принеси! Воин умчался искать названную штуку, Сален остался из любопытства, посмотреть, как это будет. Он не сомневался, что, когда удастся обезопасить рот ангела, трахать его будут и по двое, как говорится, и в хвост, и в гриву. Так и вышло, стоило вставить этот кляп — названия этой штуки Сален не знал, так что решил считать это кляпом — как к друиду пристроился еще один из лучников. Ангел захлебнулся криком, задергался между ними, не понимая, что, пытаясь уйти от проникновения в глотку, сам насаживается на того, кто сзади, и наоборот. Немилосердно связанные крылья дергались, словно у курицы, которой собрались рубить голову. Сален поморщился. Неприятное зрелище, стоило признать, впрочем, что еще от солдатни ожидать. Он предпочел уйти, надо было навестить Михаса и оценить его на предмет секса, а то что-то такое внутри заинтересованно потянуло от зрелища распятого между двумя воинами ангела. В который раз уже он, сам того не зная, разделял мысли своего деция о том, что народ ангелов, покорись они сразу, не будь они столь дики, стал бы отличным приобретением для имперских лупанаров. Да и как украшение ночной половины дома, ангелы тоже были бы неплохи. Впрочем, оставались ведь дети в захваченных деревнях ангелов, те из них, что были совсем еще крохами, могли быть воспитаны в строгих правилах домов удовольствий, попади они туда. Думали ли об этом центурионы, под властью которых такие дети были? «Своего» ангела Сален оглядывал с хищным блеском в глазах, оценивая уже не как воина. Неплох-неплох. Михасу, уже очнувшемуся от своего забытья, хватило одного такого взгляда, чтобы понять: судьбы друида ему не избежать, разве что иметь его будет один, ну, может, двое-трое демонов, если Сален решит «поделиться» с друзьями и любовником. — Как спина, не очень сильно болит? — поинтересовался Сален. — Если встану на карачки, спине будет всяко легче, — почти равнодушно отозвался ангел, гадая, откуда в нем это? Может, его душа впрямь умерла вместе с братом? А тело… это всего лишь тело, мешок костей и мяса. — Я могу и потерпеть до завтрашнего утра. Торопиться мне некуда, а если твои раны откроются, будет плохо, — Сален вспомнил собственную спину не так давно. — Ты не похож на других демонов, — медленно, подбирая слова, сказал Михас. — Слишком… милосердный? — Я? — Сален расхохотался. — Милосердный? Нет, я просто не люблю совершать бессмысленные действия, а взять тебя сейчас, пока раны не зажили, будет ненужной жестокостью. Ты больше не пленник, которого нужно пытать ради получения информации, ты мой раб. А меня с детства учили, что их стоит беречь по мере возможности, только ухоженный и не страдающий от голода и боли раб способен принести удовольствие в постели. Михас на это лишь кивнул, принимая как данность. Да, он ошибся, милосердие демонам не свойственно, впрочем, милосердие — это удел слабых, сильным оно не нужно, их милости обязывают. — У ангелов не заживает все так же быстро, как у вас. Мне понадобится в лучшем случае ночей пять, чтобы раны затянулись хоть немного. — Постараюсь завтра поменьше тревожить твою спину, — пообещал Сален. — Я достаточно гибкий, чтобы придумать, как извернуться. Принесу тебе еще молока и хлеба. Что ж, отсрочка в один день — это все же отсрочка. Михас подумал, что все еще может попробовать разбить себе голову о камни, но виски тут же пронзила боль: он забыл о клятве, которую приносил на полном серьезе. Сален принес ему половину своего пайка. — Это до вечера, потом еще принесу. А сейчас мне пора. Деций гонял охрану, готовясь к ночному нападению, вместе со всеми принялся гонять и Салена. Тренировку тот провел из рук вон плохо, припомнив, что этой ночью его придут убивать. Раньше за ним никогда целенаправленно не охотились, это пугало настолько, что на командах сосредоточиться было трудно. В итоге, пришлось идти к лекарю и нести ему вывихнутую руку. Не спасало даже твердое уверение Тауриона, что никакому белоперому не пройти мимо него. Скорей уж, наоборот, пугало: что, если Кирис будет ранен? Или убит? Страх смерти, впервые посетивший юношу, засел, словно заноза, под кожей и не желал уходить. В итоге, Сален снова сбежал ото всех в дальний угол лагеря, желая остаться в одиночестве. Некоторое время спустя неслышно подошедший деций накинул ему на плечи короткий плащ. — Идет туман, им это на руку. — Ага, — Сален грыз свой хвост. — Я только беду на всех навлекаю. — Чушь, ничего ты ни на кого не навлекаешь. Никто не виноват в том, что какие-то безумцы придумали какое-то пророчество. — Но они лезут и лезут, чтобы его исполнить. — Прими это как еще одну странность этой земли. Все закончится, как только легион дойдет до сердца Белого острова. — А что случится там? Мне страшно, Таурион. Сегодня кто-то погибнет из-за того, что ангелы придут за мной. — Если сегодня кто-то и погибнет, то лишь по собственному идиотизму, — отрезал деций, подавая ему руку. — Стража предупреждена о нападении, незваных «гостей» будет ждать сюрприз. Возможно, у солдат после этой ночи прибавится развлечений. — Что? Теперь у нас будет орать не один драный во все места друид, а сразу несколько пернатых? — Можно же просто надрезать им связки, чтоб не верещали, — хмыкнул деций. — Так и предложу сделать. Обоз все равно прибудет только через декаду, как сказал аргикорн. — Да уж, мне повезло, у меня ангел личный. — Еще раз прошу тебя, — приподняв его голову, Кирис заглянул в глаза юноше, — не доверяй ему. — Я и не собираюсь, — Сален потерся щекой о ладонь своего деция. — Я доверяю только тебе. — Это хорошо. Идем, тебе и мне стоит пораньше лечь спать. Ночью нам будет не до сна. — И ладно бы, по какой-нибудь приятной причине… В палатке Сален устроился в объятиях Тауриона, прижался к горячему сильному телу. Тот, по возникшей привычке, принялся перебирать когтями и пальцами его волосы, пока не заметил, что юный его любовник, измученный переживаниями, крепко спит. Конечно, сыграло роль и снотворное, незаметно подлитое ему в укрепляющий настой, который Сален пил по настоянию деция. Вряд ли он сумел бы уснуть сейчас сам, накрутив себя и разнервничавшись. Деций еще раз погладил его по волосам. Надо же, провидец, еще и связанный с ним. Отец Салена сгрызет всю свою дорогую мебель от злости. И ведь сам, сам их познакомил. А с какой миной он стоял, взирая сверху вниз на деция, с каким выражением цедил слова просьбы, будто приказывал. Нет, Сален Тауриону искренне нравился. Сейчас, когда связь меж ними установилась и окрепла, в душе деция даже начало зарождаться нечто, отдаленно схожее с любовью. Пока что это была покровительственная ласка, снисходительность, как к ребенку, отданному под присмотр. Сален перевернулся на другой бок, прижавшись к децию спиной и ягодицами, вытянулся, согреваясь. И опять хвост в рот сунул. Кирис приказал себе уснуть, хотя мальчишка под боком был невероятно соблазнителен.