Затерянные миры - 2. Несущий свет

      Проснулся деций ровно за два часа до полуночи, как раз, чтобы успеть окончательно пробудиться, умыться и проверить расположение постов. Все стражи были бодры, недаром он выпросил у центуриона кофе для них. Этот напиток, поставляемый нагами, здесь, на острове, был весьма редок и ценен. Салена, поразмыслив, он трогать не стал. Если он все проспит, это будет лучше, чем если ангелы решат внезапно пострелять по сгустку огня. Действительно, иронично — Светоносный воин Пурпурной центурии, представляющийся ангелам как сгусток багрового огня.       Он вооружился, затянул ремни кирасы, надел шлем и приготовился ждать убийцу, буде он проберется все же через все кордоны. Судьба иногда любит пошутить. Со стороны стены послышалось падение тела на землю. Отлично, ловушка сработала, ангелы решили, что сняли часового. Не забыть бы потом убрать тренировочную куклу из-под ног. Но каковы, а? Пятеро смертников! Впрочем, у солдат приказ брать живьем. Допрашивать даже не нужно будет, сразу в палатку — на развлечение воинов. Если так пойдет, тут скоро можно будет веселый квартал открывать. Деций хмыкнул. Впрочем, это ненадолго. Вряд ли ангелы, даже трое-четверо - он не рассчитывал, что захватить живьем удастся всех, - смогут долго прожить, пользуемые всей центурией.       От стены послышались вопли, звон оружия и отчаянные крики ангелов. А через пару минут на стене палатки мелькнула крылатая тень с ножом. Деций подождал, пока ангел сунется внутрь, нанес удар рукоятью кнута в висок, не жалея силы — тут не до нежностей, нож наверняка отравлен.       Убийца беззвучно лег на песок у его ног. Для верности Кирис перерезал ему глотку. Вскоре смолкли и крики у частокола. Подбежал молоденький солдат: — Деций, мы взяли живьем двоих! — Отлично. Они ваши, главное, подрежьте им голос, чтобы не тревожили воплями.       Тела остальных троих ангелов на устрашение вывесили на частоколе. Деций надеялся, что это заставит упрямых пернатых тварей отступиться хоть ненадолго, иначе его провидец попросту рехнется. Кстати, о провидце… Надо бы проверить, как он там. Кирис удостоверился, что в лагере все снова затихло, и поспешил обратно в палатку. Сален спал, беспокойно закусив хвост и время от времени вздрагивая. Деций разделся и лег рядом с ним, пригребая к себе поближе. Лизнул в клеймо принадлежности, ему все время казалось, что у кожи в этом месте привкус меди и крови. — М-м-м? Пора вставать? — Сален завозился. — Спи, спи, никуда уже не надо, — Таурион прижал его еще крепче, против воли замечая, как реагирует тело на такую близость связанного с ним мальчишки.       Сален словно нарочно дразнил его: перекатился на спину, откинул голову, открывая шею, обвил хвостом бедро деция. Кирис тихо зарычал, эти провокации заводили его, и в принципе он не имел и не должен был иметь ничего против: ласки с подопечным укрепляли их связь. Три неизменных составляющих: кровь, боль, секс.       Сален, хоть и пребывая в состоянии полусна, почуял, что его патрон не против предаться разврату, метко цапнул деция в плечо крепкими клыками. Тот в ответ, вскинув его ногу вверх, себе на бедро, облизал пальцы и запустил их ему под хвост, втянув когти. Жесткие, как камень, подушечки пальцев неожиданно нежно коснулись первых почти незаметных бугорков внутри, дарящих наслаждение. Сален застонал, когти прочертили полосы по плечу деция. Это было приятно — болевой порог Кириса был высок, подобные царапины могли его только раздразнить. Он пригнул голову Салена к своей груди, к соску, украшенному бронзовым кольцом, надеясь, что тот сам сообразит, что сделать. Тот внимательно изучил его языком, внезапно заинтересовавшись украшением, потом на пробу покусал. В его тело проскользнул еще один палец, все три вошли глубже, задевая уже более выраженные точки удовольствия, массируя и заставляя тело Салена расслабиться, принимая его. Юноша инстинктивно стиснул пальцы на плече деция, проколов когтями кожу. Кирис крепко сжал свободной рукой его ягодицу, оттягивая ее. Хвост, как в первый их раз, обхватил подвижным кольцом напряженный, истекающий смазкой член юноши.       Сален прерывисто застонал, дернулся, насаживаясь на пальцы Кириса. Тот перекатился на спину, усаживая его на бедра, не обращая внимания на некоторое неудобство для своей руки. Сален откинулся назад, опершись на руки, раскрывшись перед децием во всей красоте тела. Раз от раза он становился все смелее и раскрепощеннее в поведении. Кончик хвоста Кириса, жесткая, почти черная кисточка пробежалась по его груди, снова огладила гордо вздымающийся член, подрагивающий от каждого движения пальцев внутри тела. Кое-чего Сален все-таки стеснялся — подавать голос слишком громко, так что ему пришлось закусить свой хвост. Таурион приподнял его вверх и потянул ближе к себе, горячий член уперся в раскрытый, влажный анус, деций медленно нажимал, заставляя любовника опускаться на него, не торопясь.       Сален зажмурился, чувствуя, как постепенно принимает в себя любовника. «А вот с движением уже будут проблемы». Кирис снова никуда не спешил, давая ему привыкнуть, отдышаться, насколько это было вообще возможно. Он ласкал его бедра, перекатывал в ладони поджимающиеся яички, поглаживал член. Ему хотелось, чтобы Сален прочувствовал каждый миг своей принадлежности ему, своей заполненности им, единения. Его юный любовник то ли улыбался, то ли скалился, потом все-таки попробовал двинуться. К удивлению Салена, у него это получилось. Кирис одобрительно заурчал, подхватил под ягодицы, помогая двигаться, хвост обвился вокруг основания члена Салена, чтобы не дать ему кончить раньше времени.       Это оказалось интересно, в такой позе можно было самому контролировать, как двигаться, куда наклониться, чтобы ощущения были более яркими. Что-то вроде — оттрахай себя сам своим децием. Сален экспериментировал, пока не начало срываться на стоны дыхание, а в голове не поплыло все, лишая его ощущения реальности. Внутри разливалась жаркая волна, поднималась по позвоночнику вверх, скапливалась внизу живота. Он запрокинул голову, сдерживаться не было сил, хвост накрепко обвился вокруг бедра Кириса, и кусать стало нечего. Кончить хотелось отчаянно, но не царапать же хвост децию, пытаясь оторвать от себя? Кирис поймал момент, когда это желание стало нестерпимым, наверное, он просто ощутил это, и жесткое кольцо хвоста распустилось, освобождая Салена, а бедра деция резко поддали вверх, насаживая его до конца. Сален все-таки застонал, пока выплескивал семя. Думать о том, что могут услышать, он был не в состоянии. То, что вместе с ним и в него излился и патрон, было еще одним, дополнительным оттенком в наслаждении. Это словно бы доказывало то, что и Тауриону он важен, нужен и желанен. Вслух Сален ничего не спрашивал, боясь получить ответ. Боясь даже представить себе, каким этот ответ может быть. Пока что хватало и того, что уже было у него. — Не хочу двигаться… — опустившись на грудь деция, пробормотал он. — Так бы всю вечность провести… — Нельзя, — усмехнулся ему в макушку Таурион. — А ночь…, а ангелы? — слабо встрепенулся Сален. — Уже все, кончились ангелы. Утром полюбуешься, на частоколе висят, да парочка в палатке с друидом делит удовольствие от крепких солдатских хуев. — Я даже ничего не слышал, — растерялся Сален. — А никто сильно и не вопил, теперь и не будет. Вставай, надо вытереться и лечь досыпать.       Сален кое-как сполз с ложа, посмотрел на свою койку, на которой даже пяти минут не провел, хмыкнул. Кирис перевернул испятнанный семенем матрас сухой стороной, бросил поверх чистый полотняный отрез, заменявший простыни, кивнул любовнику на кувшин с водой и тряпицу, стоящие на сундуке: — Давай, скорее, ночь на исходе, не выспимся.       Сален обтерся, улегся на ложе. — А каково это — когда у меня видения? — Страшновато, — усмехнулся улегшийся через пять минут рядом деций. — Глаза закатываешь, губы только шевелятся, сам бледный. Потом я не знаю — меня от реальности тоже уносит в твое видение. — Спасибо, что ты у меня есть, Таурион, — Сален боднул его. — Ты ведь давно выбрал меня патроном, — как нечто само собой разумеющееся, констатировал деций. — Наверняка, два года назад, так ведь?       Сален кивнул. — Я боялся, что ты мне откажешь. — Отказать провидцу? Ты шутишь? Это честь для любого демона, признание его силы. — Но ты на меня даже внимания не обращал, — растерялся Сален. — Я ведь не знал, кто ты. С твоим отцом у нас весьма натянутые отношения, боюсь, ему придется сильно не по нраву твой выбор, — оскалился в усмешке деций. — Довольно разговоров, спи, моя любимая заноза под шкурой.       «Любимая». Сален расплылся в улыбке и закрыл глаза. Наверное, это, да еще грубоватая забота деция — все складывалось в своеобразное признание его чувств. Но спрашивать Сален все равно опасался. Когда-нибудь, когда все закончится, он наберется достаточно смелости, чтобы задать один-единственный короткий вопрос. Но это будет потом, после войны. Если они оба доживут до ее конца.       Утром Сален отправился узнавать, что же произошло ночью, какая судьба постигла ангелов. Три изломанных тела, подвешенные за шеи, свисали со стены лагеря, ясно видимые на фоне потемневшего от непогоды дерева. Вернее, за шеи повесили двоих, третьего пришлось вешать за связанные крылья — удар деция располосовал его горло до самого позвоночника. Двое других диверсантов уже вовсю трудились на ниве плотских удовольствий, молча разевая рты и пуча глаза. Кузнец центурии обещал к обеду сотворить еще два кляпа наподобие того, которым щеголял друид. — Прекрасное зрелище, — решил Сален. — И они потом говорят, что мы жестокие. Они к нам с оружием, а мы их потом еще и удовлетворяем.       Ненавидящие взгляды заставили его только рассмеяться. Рядом, за правым плечом, стоял, довольно щурясь, его патрон, и Сален чувствовал всем телом его поддержку и защиту. — Пойду, проверю, как там поживает мой личный ангел. — Покормить не забудь.