Затерянные миры - 2. Несущий свет

Дальнейшее шествие по острову победоносного легиона было практически молниеносным. За Валом оставалось не так уж и много земель, а на них — хилые поселения. Мужчин, пригодных к продаже на рабских торгах Империи, было мало. И, что самое удивительное, ангелы прекратили всяческое сопротивление. Они словно очнулись от долгой спячки, не понимая, что на их земле делает чужая армия. Но и сражаться тоже почему-то отказывались. — Ангелы изначально были мирным народом, никогда не проливавшим кровь наделенных разумом существ, — пояснил Михас, по обыкновению прикусив язык уже лишь после того, как встрял в разговор. — То есть, мы можем просто уйти, поселенцев больше никто не станет трогать? — уточнил Сален. — Разве это мне решать или советовать? — ангел опустил голову. — Кроме разумных, бывают еще природные опасности, те же звери. — Со зверями они справляться научились давно… — Сален прервался на полуслове, падая в пелену, почему-то золотую, а не белую, как обычно. Здесь было тепло, уютно, хотелось закрыть глаза, погрузиться в это тепло и никогда больше не возвращаться из этого свечения. А еще в нем не было ставшей уже привычной связи и поддержки патрона. — Таурион? — Его здесь нет, — прозвучал бархатный голос, шедший из ниоткуда, обволакивающий теплой пеленой. — Я позвал только тебя, маленький демоненок. Ты знаешь, кто я? — Владыка? — чувствуя, как голос от волнения «дает петуха», посмел предположить Сален. — Да, можешь и так называть меня, если тебе хочется. Или Сияющий, если тебе это нравится больше. — Это как… как говорил Михас? — опешил юноша. — Разве такое может быть? Чтобы у ангелов и демонов был один бог? Теплая золотая пелена дрогнула от смеха. — Возвращайтесь обратно в Империю, вы и так уже достаточно истребили крылатый народ. А вот вам троим я благодарен за помощь… Вы прогнали чужаков с моей земли, за это получите награду. — Благодарю, Владыка, — Сален попытался поклониться, но здесь у него не было тела, и вся его благодарность, все благоговение, вероятно, читались лишь в его душе, обнаженной и открытой перед высшим существом. — А теперь иди. Твои возлюбленные с ума сходят от беспокойства. — Возлюбленные? Но у меня только один… — Мне виднее, малыш, — золото снова дрогнуло смехом и погасло. И словно сдернули с головы плотную пелену, он услышал голоса патрона и ангела, зовущие его по имени. — У-у-у, — простонал Сален. — Заткнитесь оба. В губы ему ткнулся край чаши с укрепляющим настоем, разведенным в вине. — Что это было, Сал? — Со мной разговаривал Владыка, велел всем убираться отсюда в Империю. — Всем — это.? — Всем легионерам, разумеется. Без переселенцев остров одичает. И еще… — Сален не знал, как вообще выразить то, что узнал, и не прослыть безумцем. — Владыка демонов и Сияющий ангелов — это один бог. — Что? — Чего? На него уставились во все глаза. — У меня что, проблемы с произношением? — ядовито поинтересовался Сален, отталкивая их руки. — Вы слышали, что! — Но это как-то в голове не укладывается… — А еще он пообещал награду за помощь, — Сален поднялся. — За помощь? В чем? — удивился деций, и свое удивление он скрывать не собирался. — В том, что прогнали чужих богов. Михас внезапно вскрикнул, спину пронзило болью, потом демонов раскидало по сторонам бестолковыми ударами громадных золотых крыльев. — Лови мою игрушку, — первым опомнился Сален. — Опять крылья отрезать, ну что за морока! Таурион умудрился поймать ангела и сложить, крепко прижимая к его спине, крылья, не сломав их и не очень помяв. — Не жаль тебе отрезать такую красоту? Это ведь не те бесполезные махалки, что у твоего драного кошака. Да и цвет, хм, неплох. — Чтобы он упорхал? Как ты себе это представляешь, я буду его за ногу привязывать к себе, чтобы он реял надо мной как стяг над палаткой? — Не надо отрезать, — подал голос Михас. — Пожалуйста, я все равно никуда от вас не денусь… — Точно? — Сален подобрался поближе, принялся ощупывать крылья. — Они такие теплые и мягкие на вид. Таурион, а у тебя ничего золотого не прорезалось? — Не хотелось бы мне лишних членов тела, да еще и золотых, — проворчал демон. И, словно в ответ на его слова — или в поистине божественную насмешку, золотом сверкнули, удлиняясь и обретая еще большую остроту его рога. — Теперь осталось привязать к ним веревку, будут отличные качели, — заявил Сален с самым серьезным видом, на какой был способен. — Ладно-ладно, сейчас проинспектируем, что золотого появилось у тебя, мой дорогой провидец, — с самой зверской миной пообещал Таурион. Сален завертелся на месте, оглядывая себя. — Ничего, — грустно пробормотал он. — Я хочу себе золотой хвост! — Сален оглядел упомянутое, потом почесал рога, даже заглянул себе под тунику. — И какая мне награда? — Зачем тебе внешнее, у тебя внутри золота больше, чем в сокровищнице вашего Императора, — усевшись на плаху для колки дров, Михас подпер голову рукой и задумчиво смотрел на обоих демонов. — О чем ты? — Сален перестал вертеться. — Да так, — ангел грустно улыбнулся. — Ты все равно не поверишь или посмеешься. — Нет, рассказывай, — Сален вернулся к его крыльям, расправил одно и принялся проверять теплоту пуха. — Это еще одна древняя легенда нашего народа. Я знаю ее только потому, что моя бабка любила рассказывать детям старые сказки. О золотом сердце страшного великана. Сален гневно фыркнул, и ангел поспешил пояснить: — Ну, это же сказка, так что главный герой обязательно должен был отличаться от остальных. — А что не так с этим самым сердцем? — С сердцем? Все с ним было так. Просто остальные великаны были жестокими и злыми, а герой сказки — нет. — Ага, по-твоему, я добрый? — Мы об этом уже говорили, — Михас отвел глаза, с некоторой тоской поглядывая в небо. — Вот именно, я злой и жестокий. Да что ты там высматриваешь? — Ничего. Просто… там облака… — Просто он хочет летать, — пожав плечами, рыкнул деций. — За полтора года уже, должно быть, забыл, как махалками своими шевелить. — А точно вернешься? — с подозрением спросил Сален. — Вернусь. Мне некуда больше лететь, кроме как сюда. — Тогда можешь полетать, а я пока попробую всех убедить отсюда убраться. — Нужно идти сначала к Архаргу, а потом уже, убедив его — к генералу Крассису. — Тогда идем, не будем медлить, — загорелся Сален. — Я хочу к винограду. Неизвестно, вправду ли подарком Владыки провидцу Салену стало золотое сердце, как утверждал Михас, или «золотой язык», как посмеивался после деций Таурион Кирис, но на убеждение центуриона и генерала им не понадобилось много времени. В конце концов, «маленькая победоносная война», требовавшаяся Империи, закончилась, и солдаты легиона рвались на родину, отдохнуть от промозглых туманов Белого острова, от его вечных дождей, вволю покутить, просаживая полученные за поход деньги. — Увижу своего драного кошака! — радовался Сален. — Может, он все-таки не успел нырнуть за борт во время путешествия. Посмотрим на бои птиц в грязи. Кирис подарил ему, как и обещал, двух тихих ангелисс, изящных и нежных, как лилии. Девушки старались не попадаться на глаза хозяину или его патрону лишний раз, однажды став свидетельницами того, как два мощных демона одновременно берут золотокрылого ангела, издававшего в их объятиях такие стоны, словно умирал в странной агонии. Сален девушками тоже интересовался мало, разве что гонял других демонов от своих игрушек. Размножаться он особенно не спешил, решив посмотреть сперва, что вообще получится у Михаса с какой-нибудь демониссой. Ну, или у Таласа, если Дарий озаботился тем, чтобы не только довезти и привести в порядок пленного друида, но и найти, с кем его спарить. — Я одного не понимаю… — задумчиво пробормотал Сален, активно щекоча хвостом Михаса. — Почему Владыка сказал, что у меня двое возлюбленных? — Потому что для всех вокруг ответ на этот вопрос очевиден, — усмехнулся собирающий последние вещи и откладывающий то, что можно не волочь с собой, а оставить на заставе Пурпурной центурии на Валу, Кирис. — Попробуй сам себе ответить. Думаю, Владыка не одобрил бы подсказки от меня или кого-то еще. — Неужели ты страдаешь раздвоением разума? — Я? Вроде бы нет. Ты думай, думай, любовь моя, — деций запечатал последний отчет, поднялся, лизнул провидца в лоб и вышел, чтобы отнести свитки центуриону. — Не хочу думать, хочу трахаться, — Михаса беспощадно покусали в плечо. — А есть меня при этом зачем? — возмутился тот, но попытки отодвинуться не сделал, уже давно привык к укусам. — Ты такой сладкий на вкус, — демон облизал ему шею. — Моя любимая игрушка. — Я тоже тебя люблю, — обычно, Михас молчал о своих чувствах, особенно, после Белого леса и алтаря. Но сейчас не сдержался. — Ага, ты мне на алтаре сказал, — поддел его Сален. — И я сказал правду, — Михас потянулся к нему, осторожно берясь за крутые дуги рогов, приближая свое лицо к его лицу. — Я могу тебя поцеловать? — Э-э-э… Что сделать? — Поцеловать. У вас нет такой ласки, я знаю. Просто позволь мне показать. — Ладно, покажи, — демон заинтересовался. Это оказалось не так-то просто — поцеловать демона и не пораниться об острые лезвия рогов или клыки. Впрочем, Михас не обращал внимания на боль в раненых губах, а Салену привкус крови ангела пришелся по нраву. — В этом что-то есть, — решил он. — Возбуждает. — У нас поцелуи служили выражением любви и близости в паре, — периодически облизывая губу, пояснил ангел. — А у нас выражением любви и близости служит сплетение хвостов. Иногда намеки разума Салена вообще не достигали. — У меня нет хвоста, — Михас вздохнул. — Мне нечем показать, что я тебя люблю, так, как ты привык. — Я думал, ты это вроде того, что я твой любимый хозяин… — Сален, ты мой любимый. А что хозяин… Я мог бы улететь, когда Сияющий вернул мне крылья, но предпочел остаться. Демон отблагодарил за признание по-своему, как привык — сексом. Подумать о сказанном ангелом он решил на досуге, может быть, в пути через море. Тогда-то точно нечего будет делать, пока корабли бороздят холодные воды пролива Таллиниса. — И все равно ты мой, — Сален обнял его хвостом и руками. — Моя белая птица. — Твой. Если я не могу быть с тобой свободным, значит, буду рабом, — Михас распустил крылья и обнял ими демона в ответ. — В Империи Таурион от нас сбежит… Он всего лишь деций, дом у него, не сказать, что большой. Там ему одного драного кошака хватит, чтобы в окно посреди ночи выскочить. — Не сбежит, — уверенно заявил ангел. — Он любит тебя, так что некуда ему деваться, лишь терпеть все твои капризы, провидец. — Как будто у меня их так много, — фыркнул Сален. — А еще ты познакомишься с моим отцом… — Расскажи о нем? Ты похож на него? — Да, мы с ним внешне очень похожи, только разные по характеру. Он с самого рождения знал, что у него шелковые пеленки, ему положено не меньше десяти личных рабов, что он богат и поэтому волен делать все, что ему вздумается. Ему бы в голову не пришло влюбиться в нищего деция, максимум — купил бы его тело на пару ночей ради развлечения. И сын-провидец — это позор семьи, высоченный, неуклюжий, как назло, похож на стражника, а не на изящную статуэтку. Такого даже предлагать стыдно воинам высокого рода. Если провидец своего патрона способен на плече утащить, это недопустимо. Он с радостью сдал меня Тауриону, помесить грязь, пострадать в походах без винограда, услужливых рабов, свежей постели и чеканных золотых кубков. Опять же, я должен был понять, что какой-то деций мне совсем не пара, груб, невоспитан, неотесан. — Похоже, он сильно просчитался, и никакая грязь и лишение винограда не помешали вам стать друг другу близкими настолько, чтобы эта связь стала очевидна и неразрывна, — Михас говорил, пытаясь подобрать правильные слова на родном языке Салена, и это звучало одновременно убийственно серьезно и забавно. — И что он сделает теперь, когда ты вернешься? Вот этот знак у тебя на шее, он ведь означает твою принадлежность Тауриону? — Да, это метка провидца, обретшего патрона, — Сален вздохнул. — А что он сделает? Снова прочитает мне долгую нотацию о том, что мне следовало раньше вернуться домой, что я неосмотрителен, что мне нельзя было доверять выбор, но он так и знал, что я совершу глупость. — Но разлучить вас он ведь не сможет? — искренне обеспокоился за своего демона ангел. — Он и не станет. У него один сын и четыре дочери, просто выдаст мне пятую часть всего наследства и скажет, что дальше меня будет содержать мой деций. — Хм, а что есть у твоего деция? — У деция есть маленькое поместье на побережье, пара акров виноградников, которые еще нужно обрабатывать, чтоб приносили доход, и старая бабка-нагисса, приглядывающая за домом и рабами. Вот и все, что есть у вашего деция, кроме брони, меча и боевого кнута, — гаркнул Таурион, входя в комнату. — Вставайте, пора выдвигаться. — В общем-то, все, что нужно для жизни, — хмыкнул Сален, поднимаясь. — Ты знал, на что соглашался, выбирая меня патроном, — вернул ему маленький укол злопамятный Кирис. — Знал бы ты, по какому признаку я тебя выбирал. — Неужели по длине хвоста? — делано удивился деций. — Нет, конечно, по длине кое-чего другого. — Право, я теряюсь… По длине рогов? Клыков? Третьего пальца на ноге? — По длине языка, толщине члена и количеству яичек. — И как тебе весь комплект? — сощурился демон, подхватывая сундук и вынося его из казармы. За ним следовал Михас, таща пару баулов, и Сален, прихвативший свой личный сундучок. — Очень даже устраивает. Птички мои, а ну бегом за мной. Ангелиссы сразу же пристроились по бокам от хозяина. Пурпурная центурия уходила с Вала, который укрепляли и насыпали своими — и рабскими, конечно, — руками, из фортов, которые вскоре станут основаниями для новых городов и деревень. Корабли ждали их в море, готовые вернуть усталых воинов домой. — Не боишься навернуться в бездну? — дразнил Михаса Сален. — У меня есть крылья, какая бездна? — смеялся тот. — Если понадобится, у нас на пятерых три пары крыльев, как-нибудь выгребем. Ангелиссам Сален крылья отрезать запретил, ему нравилось сочетание белых узких перьев и длинных волос, их изящные тонкие фигуры и высокие груди. Хотя в деции втихомолку посмеивались, что он понятия не имеет, что надо вообще делать с девушками. Сален огрызался на эти шутки, но в них была изрядная доля правды: с девушками до сего дня он дела не имел, хотя самоуверенно полагал, что разберется, дурное дело нехитрое, что и куда совать, за что держаться. Но пока как-то у него все не хватало времени на то, чтобы попробовать свои новые игрушки. Ангелиссы тоже в его постель лезть не спешили, боясь, что хозяин решит поделиться ими со своим патроном. Деций на мелкие белоперые недоразумения внимания не обращал абсолютно, ему больше по нраву были габаритные нагиссы или демониссы. Ну, или такие милахи, как его провидец. Михас шел пикантным дополнением и без Салена тоже не воспринимался. И вообще, игрушки Салена — это игрушки Салена, пускай он там с ними спит, играется, спаривает их, разводит. Лишь бы приходил каждую ночь, забивался под бок и обнимал хвостом. А еще был жив.