Затерянные миры - 2. Несущий свет

Сален явился через два дня, наплевав на вестников и передачу посланий — он и сам все расскажет. Явился рано-рано утром, то ли скакал всю ночь, что, судя по запыленной тунике и сандалиям, было недалеко от истины, то ли переночевал уже в виду столицы. — Доброе утро! — Сален успел ополоснуться у колодца, так что в постель к Тауриону и Михасу забрался уже более-менее чистым, сразу же обвил хвостом хвост патрона и облапил ангела. — Доброе, воистину, — отозвался немедленно проснувшийся деций, крепко прижимая к себе свое сокровище. — Я соскучился, колючка. — А уж как я соскучился… Просто умираю от желания… — Полторы декады без секса, но с нравоучениями от отца и присных? — усмехнулся Кирис, нависая над ним. — Ты даже не представляешь, какой был ужас, — принялся жаловаться Сален. — А… А почему моя птица все еще спит и на меня не реагирует? — Так разбуди, мы вчера легли… сегодня, — рассмеялся демон. — Разбужу потом, а то он выглядит… затраханным. А я почему-то все еще нет. — Он в самом деле затрахан. Даже не представляю, чем ты думал, отдавая его мне в пользование, — промурлыкал Таурион, наклоняясь к шее своего провидца и прикусывая кожу вокруг клейма. Сален в ответ впился клыками в плечо своего деция. Он хотел секса, сейчас и немедленно, без нежностей и разговоров. И это свое желание передавал всеми силами, горящим яростным желанием взглядом. Таурион усмехнулся: торопыга, вечно так — куда-то спешит, зачем-то подгоняет. Он торопиться не собирался: месяц, который Сален провел без него, наверняка, сказался на его способности принять патрона без подготовки не в лучшую сторону. А он не слишком любил знать, что соитие с ним приносит партнеру боль, вопреки впечатлению безжалостного и сурового демона. Масло с ночи еще оставалось. Михас снова спровоцировал Тауриона рассказами о том, какая часть тела демона ангелу нравится, и за что именно. Вид у него при описании был самый что ни на есть светлый, возвышенный и невинный. Закончилось все предсказуемо, так что сейчас ангел спал, никак не реагируя на то, что происходит по соседству, и беся этим Салена. Уловивший в чувствах провидца ревность, Таурион едва сумел сдержать смех, но все же справился с собой и продолжил готовить любовника. Притом постарался сделать все, чтобы отвлечь его от окружающей действительности, заставить забыть обо всем, отдаваясь только ласкам. Вскоре Сален уже наслаждался ласками своего патрона, исступленно раздирая Тауриона когтями и клыками. Тому оставалось лишь удивленно констатировать, насколько разные у него любовники, и насколько же он привык к нежности ангела. И еще то, что ужасно соскучился по несдержанности возлюбленного демона. Вскоре светло-бронзовая кожа Салена запестрела ответными укусами и царапинами, когда Кирис, уверившись, что тот готов, поставил его на колени и вошел, оттягивая голову младшего демона назад, собрав в горсть отросшие до лопаток каштановые кудри. Сален был счастлив до умопомрачения, особенно когда Михас сообразил, что оба демона рядом, а член Салена нужно срочно занять. Вообще-то ангелу сперва не хотелось просыпаться, он был утомлен постельными забавами с Таурионом, однако сквозь сон пробилось рычание и знакомые стоны. Больше спать Михас не смог, переходя из крепкого сна в расслабленное бодрствование. Обрадоваться возвращению Салена он мог пока что одним способом, так что занял рот членом провидца. К счастью, когти Салена драли сейчас плечи Тауриона. Сален действительно очень соскучился и очень проголодался по сексу с патроном. Кончив под ним один раз, слишком быстро и бурно, он не позволил себе долго отдыхать, зная, что Кирис и любимая игрушка еще не дополучили всего. Михасу пришлось порадоваться тому, что Таурион был вчера так ненасытен, что растягивать его сегодня просто не было нужды. Он успел лишь мазнуть по себе маслом, когда Сален, дернув его под себя, вошел сразу до конца, прикусывая плечи и царапая рогами спину между крыльев. — Все, слышу сигнал побудки, — проворчал в соседней комнате Люций. Вообще, стоны ангела так рано утром были не слишком привычными, но голос Салена скоро узнали все, он тоже не смог сдержаться, включившись в «распевку». Утробный рык деция только добавлял басовых ноток в это двухголосье. Через некоторое время у колодца снова собрались все, кто мог, делая ставки, в каком состоянии вынесут ангела после двух демонов и сколько ведер воды понадобится, чтобы его привести в сознание. На их несчастье, брать вдвоем Михаса Сален и его патрон не стали, без долгой подготовки это было бы попросту чревато долгой болезнью ангела. Но натрахались все трое от души, и если Михас после второго оргазма Салена был отпущен отдохнуть, то децию пришлось повременить с отдыхом: младший демон был воистину ненасытен и требовал еще. В итоге к колодцу выбрались все трое, напоминая двух сытых довольных львов, один из которых волок сонную золотую птицу. Михас, придя в себя после помывки достаточно, чтобы сбегать на кухни и принести завтрак для деция и хозяина, свернулся клубком под боком у обоих и только сонно открывал рот, когда Сален или Таурион протягивали ему кусочки лепешки, мяса или фруктов. Его руки были заняты — их обвивали хвосты демонов. — Как вы тут без меня вообще проводили время? — Сален наклонился, слизнул сок с губ Михаса. — Весело, — улыбнулся ангел. — Меня пытались украсть, но не унесли дальше внутреннего двора. — Что-о-о? — возмутился Сален. — Да-да, чаньские лисы увидели «священная золотая птиса», сначала хотели купить, а когда я отказал, решили спереть. Но златоперка оказался им не по зубам. — Хрена драконьего им, а не «золотую птицу»! — огрызнулся ангел. — Еще его хотели сожрать сиренис, когда мы поехали прогуляться на побережье. Едва успел выловить из моря. — Что? Как вообще можно пойти на зов сиренис? Что они тебе такое пообещали? — Это уже не важно, Сален, — улыбнулся Михас, успокаивающе погладил кисточку на хвосте провидца. — А я умудрился зачать трех детей, теперь от меня отстанут. — Это хорошо. А кто матери? — полюбопытствовал Таурион, лизнул его в ухо. — Младшие дочери старых друзей отца, одна от второй жены, одна от третьей, а одна пятая дочь в семействе. — Высокородные? И все трое согласились отдать детей в род Ландус? — Отец поселит их у себя, они будут жить в его поместье вместе с детьми. — На его месте я бы уговорил супругу на то, чтобы принять их младшими женами, — задумчиво сказал деций. — Все меньше мороки потом с наследованием и обеспечением. Да и девушкам больше чести. — Возможно, он так и поступит. А когда мы отправимся в твое поместье? — Я ждал тебя в лучшем случае через два дня, так что Император назначил нам прием на семнадцатый день юлиса*. Придется подождать, к тому же, мне нужно увидеться с твоим отцом и завершить все дела по передаче тебя под мою полную опеку. — Хорошо, думаю, я найду, чем заняться. — Есть время съездить на побережье. Твоя птица скучает без возможности размять крылья, — заметил Кирис. — Моя любимая птица, — Сален снова укусил Михаса в плечо. Тот довольно застонал в полудреме, сжал обвившую руку плеть хвоста сильнее, улыбаясь. — Я тоже тебя люблю, Сален. — А вы тут поладили без меня? — Сален уставился на Тауриона. — Ты ведь не обижал мою птицу? — Спроси у него, как отоспится, — усмехнулся демон. — Я был бесконечно терпелив и даже ласков. Сален перебрался на деция, разлегся сверху. — Я так по вас скучал, особенно последние пятнадцать дней. — О, да, первые пятнадцать скучать тебе не приходилось, — Кирис укусил его в шею. — Знал бы ты, как я ревновал, колючка моя любимая… — Почему ревновал? Я же всех этих девиц не люблю. — Потому что я собственник не меньше, чем ты, и терпеть не могу, когда посягают на то, что принадлежит мне. Даже если это для блага какого-то там рода. — На меня больше никто не посягает, — успокоил его Сален. — И я не такой уж и собственник, я же поделился с тобой ангелом. Таурион внимательно взглянул на крепко уснувшего под их разговор Михаса, перевел взгляд на провидца и спросил: — Что ты планируешь с ним делать в будущем? — Ничего, просто будет жить с нами. Сален такому вопросу слегка удивился. — Он грезит свободой, хотя я объяснил, что все в твоих руках, и свободу еще следует заслужить. — А зачем ему свобода? Куда он денется? — Никуда. Но я понимаю его, — Таурион задумчиво перебрал когтями волосы Салена, пояснил: — Понимаю потому, что когда-то говорил о свободе со своей бабкой. Ей тоже некуда было идти, у нее был ребенок от хозяина, его уважение и любовь, но рожденная свободной, она тяготилась ошейником, пусть он и был из чистого золота и украшен рубинами. — Хорошо… Я, кажется, понимаю. Я отпущу его. — Не сразу, сам ведь знаешь, чем это чревато. Михас слишком красив, чтобы его не попытались снова сделать рабом, стоит нам отвернуться. — Разумеется, подождем пару лет, пока к ангелам не привыкнут. — Ты отдохнул? — деций выглянул в окно, взглянул на тень от каменного копья в солнечном круге. — Идем, нужно доложиться центуриону. А мне еще доказать ему, что Марин будет хорошим преемником мне. — Идем, — Сален поднялся. За два дня, которые оставались им до приема у Императора, демоны успели все, что хотелось успеть: деций закончил все свои важные дела, Сален отдохнул душой и телом в объятиях Михаса и патрона, они даже съездили искупаться к морю, и в этот раз ангел не слышал никаких голосов, хотя заходить дальше, чем по грудь, в воду отказался напрочь, не помогли ни уговоры, ни насмешки демонов. — Я лучше полетаю. Небо — это море, только без воды и всяких голосов. Сален валялся на самой кромке воды и наблюдал за тем, как сверкают в солнечном свете крылья ангела. — Хорошо, что ты остановил меня тогда. Без крыльев Михас был бы несчастлив. — Главное чтобы не упал, слабые у него эти крылья. — Ему нужно больше тренироваться. Дома буду выгонять его летать каждый день, — решил юный демон. — Мне слишком нравится то, что я вижу, чтобы потерять это. Михас сложил крылья, падая вниз, расправил их уже у самой кромки воды, пронесся, словно срезая собой верхушки волн, и приземлился на берегу. Солнце окрасило его тело в золотистый цвет полностью. — Я понял, почему меня так тянет к нему, но другие его сородичи мне не понравились… Его тело великолепно, он так развит. Чувствуется, что когда-то был воином. — Он и сейчас воин. Из тех, кто пытался его похитить, выжило трое. Из семи. — О… Он прикончил только половину? — Если учитывать то, что его сначала пытались усыпить, это неплохой результат. И он не стремился убить. Михас направился к ним, расплетая на ходу намокшую косу. — Кстати, мой деций, а ты ведь все чувствовал все те пятнадцать дней? — задумчиво спросил Сален. — Как вы вообще тут выживали? — С трудом, — рассмеялся Кирис. — Златоперке пришлось туго. Но потом я позволил ему немного отдохнуть, затрахав половину девок в лупанарах города. Сален облизнулся и полез домогаться своего патрона. Михас только покачал головой: неуемная сексуальность Салена приводила его попеременно то в восторг, то в ужас. Он радовался тому, что большая ее часть была направлена все же на патрона, а не на него. Зато понятно, почему Империи нужно столько земель, с такой-то похотью они тут плодятся как зверьки в лесу. А ведь всех этих чистокровных демонов и полукровок всех мастей и рангов нужно кормить. Сама Империя была дивно благодатным краем, плодородные земли, изобильные рыбой реки и моря, дичь в лесах, которых, как рассказывал Кирис, было больше всего на севере и востоке страны. Но и народу в ней жило много, здесь проводили перепись населения, и Михасу, умея считать лишь до тысяч, пришлось приложить немало старания, чтобы осознать цифру, которой оно исчислялось: миллионы! Ангел покачал головой и принялся разбирать волосы, разглядывая, как демоны занимаются сексом. Будоражащее зрелище. «Надо костер развести и достать еду». Кремня и трута у него не было, но это не помешало ему все же добыть огонь и уложить в костер самый крупный кусок дерева, что удалось найти на берегу и притащить. Доставать еду он уже не стал. Сейчас он понимал, почему в казарме на его голос собирались многие. Слушать чужие стоны оказалось невероятно возбуждающе, он, словно завороженный ими, подобрался поближе и был втянут в любовную игру. — Больше ни на какие войны не хочу, — заявил Сален, нежась в объятиях обоих любовников. — Все, что мне надо в жизни, я уже заполучил. И тут же опустилась белая пелена, поглотившая разум. Вокруг снова раздавались крики и стоны. Демоны сражались друг с другом. Сален оглядывался, пытаясь понять, что происходит. — Что это? Почему?! — Тише. Смотри на них, мне нужно понять. Это центурия аурикорнов, гвардия Императора. А против них… Я не вижу штандартов. Смотри, Сален. Сален двинулся дальше, проходя сквозь ряды сражающихся. — Странный штандарт, я никогда таких не видел… постой, но ведь это старший сын Императора. Что происходит? — Предательство. Происходит то, что одна рогатая дрянь решила не дожидаться, пока Император сложит полномочия и передаст трон. Это Яшмовые покои дворца, императорская приемная. В видении с треском выломанных запоров распахнулись тяжелые, окованные чеканным серебром, двери означенных покоев, и в них ворвались еще демоны. Пурпурные полосы на туниках ясно дали понять, кто это, да и знакомые лица — тоже. Аурикорны, ободренные пришедшей помощью, принялись теснить нападающих на мечи Пурпурной центурии. — Хватит, — приказал Сален. — Я больше не хочу это все видеть. — Закрывай глаза, Видящий. Забудь, — приказал голос патрона. Сален очнулся на берегу моря, обнимаемый крыльями ангела. Таурион почему-то быстро одевался. — Куда ты? — юноша попытался подняться, но Михас не дал, прижал крепче и принялся гладить по лбу, массируя ноющие виски и основания рогов. — Мне срочно нужно вернуться, Сал. Вы с Михасом вернетесь попозже, когда будешь в состоянии сесть в седло. Не спешите. — Что-то случилось? — Все в порядке. Просто наслаждайтесь друг другом, у меня срочное дело в столице. Сален попытался прижать ангела, когда деций умчался, но тот лишь пожимал плечами: — Я не знаю, вы, вроде, просто лежали, потом он вскочил и принялся одеваться. — Надеюсь, ничего серьезного… Но он так быстро унесся. Почему он не разрешает мне помнить? — Не знаю. У меня никогда не было даже капли пророческого дара, чтобы хотя бы понимать природу вашей связи, — Михас наклонился, поцеловал его в лоб. — Как голова? — Все еще немного кружится. А мои рога стали больше? Хоть ненамного? Ангел показал три сложенных вместе пальца: — Вот на столько подросли. Сален довольно улыбнулся. Рога всегда были его слабым местом в прямом и переносном смысле. — Таурион сказал, что лет через пятнадцать ты станешь просто роскошным мужчиной, — ангел, придерживаясь за кончики рогов, наклонился к нему и поцеловал. — Давай вернемся в столицу, — потребовал Сален после поцелуя. — Я волнуюсь. — Встать сможешь? — Михас поднялся и протянул ему руку. — Конечно, только придерживай меня. В голове шумит. — Поедем в одном седле, я тебя не уроню, — пообещал ангел. — Посиди пока, я залью костер и оседлаю кошмаров. Сален ощутил, как же он счастлив — почему-то раньше забота рабов воспринималась как нечто, само собой разумеющееся. А вот забота Михаса была приятна. За тот месяц, что они не виделись, он обо многом успел подумать, посмотреть со стороны на некоторые поступки. Сейчас, приехав, он не сразу, но уловил, как изменилось отношение патрона к его рабу. Словно теперь Таурион знал о Михасе что-то такое, чего пока не знал он. Это интриговало. И сперва заставляло ревновать, ведь ангел принадлежал ему, и это он должен был знать о нем все-все. Но потом он решил, что Михас однажды расскажет и ему свою тайну. А вообще, здорово, что они с Таурионом нашли общий язык. В данный момент времени его больше заботила собственная способность забраться и удержаться в седле. И то, почему деций не позволил ему запомнить видение. Значит, было в нем что-то такое же плохое, как в том видении о первом снеге на Белом острове? Но если так, значит, это должно случиться не вот прямо сейчас, у Тауриона есть время приготовиться. Неужели снова будет война? Хотя можно найти другого провидца, спросить у него, вдруг видения совпадают. Знать бы еще, где его искать. Обычно, о провидцах не распространялись, быть патроном, конечно, почетно, но провидец — это все-таки достояние Империи, и его лучше беречь от лишних глаз. — Едем. Ангел, несмотря на то, что был мельче Салена, умудрялся демона придерживать, не давая свалиться с кошмара. А пару раз тот все же порывался кувыркнуться с седла от приступов головокружения. М-да, вот так и понимаешь необходимость всегда таскать с собой запас укрепляющей настойки и вино, чтобы ее разводить. К счастью, Михас крепко спеленал его крыльями и вовремя предотвращал сползание с седла. В казарме он поволок Салена в комнату, напоминая муравья, который с упорством волочит на себе шмеля в логово.