Живущие во сне

      Я открыла глаза, так как мне хотелось видеть реальный, живой мир, а не нарисованный алым дымом. Мама вернулась, сосредоточенно глядя перед собой. К её уху был прижат телефон, из которого не доносилось ни звука. Мама протянула трубку мне. Когда я поднесла трубку к уху, то услышала странный, сладко-заискивающий голос. По спине пробежала неприятная дрожь. — Здравствуй, ми-илая. — Протянул мужчина. — Скажи, ты правда видишь то, о чём говорила твоя мать? — Д-да… Заикнулась. Я заикнулась! Мой голос дрогнул вместе со мной! Почему? — И ты действительно видишь картины, нарисованные дымом? — С чего бы я стала врать? — Вдруг осмелела я. — Я говорю только правду! Человек засмеялся: — Докажи мне это. Я вновь закрыла глаза. — Вы довольно крепкий, бритый мужчина с массой татуировок. В том числе на лбу. Я вижу какие-то завитки… Они спускаются до Ваших глаз и сбегают на щёки. На спине тоже узоры… А ещё… Возле позвоночника справа у Вас как будто выжжена картинка… Дракон. С расправленными крыльями. Он смотрит влево. Вы сидите у камина, и в руке у Вас трубка. А вот теперь Вы встали.       Мужчина на другом конце молчал. Видимо, он пытался переварить сказанное мною. Мама тоже молчала, тревожно глядя на меня. Как вдруг мужчина заговорил. — Это… Это поистине интересно. Скажи, девочка… — Мираи. — Ну да. Мираи, сколько тебе лет? — Одиннадцать. — Так рано… — Прошептал мужчина. Видимо, в надежде что я не услышу. — Дай-ка трубочку маме.       Я протянула телефон Аде. Она знаком сказала мне идти спать, и я взбежала по лестнице. Сменив одежду, я босяком побежала в ванную. Умыться получилось не очень хорошо — так вышло, что мыло попало мне в глаза. Я начала энергично промывать их водой, но сегодня всё явно шло против меня — я расплескала воду и намочила ночную рубашку. Воды, к счастью, пролилось не очень много, так что вытереть её не составило труда. Я побежала обратно в комнату, шлёпая босыми ступнями по дощатому полу.        Хорошо, что в моей комнате была дверь, которая запирается изнутри. Запрыгнув в кровать, я сунула ноги под одеяло и натянула его до самых плеч. Но на спине лежать было неудобно, так что я перевернулась на бок. Затем на другой. Моя кровать, стоящая у стены, была точно напротив окна. Чтож, я ничего не потеряю, если посмотрю на ночное небо, усеянное звёздами, горевшими как маленькие-маленькие лампочки.       Но в кровати я не удержалась. Закутавшись в одеяло, я подошла к окну, уселась на подоконнике. Ух, как красиво было на улице… Даже дух захватывало! На небе не было ни облачка. Луна светила так, что казалось, будто это фонарик. В таком ярком свете, да ещё через окно второго этажа, всё прекрасно просматривалось. Где-то невдалеке ухала сова. Мне были отлично видны каждый кустик, каждая ямка.       Голова начинала раскалываться. Её разрывали надвое мысли. Одна половина их была об отце и Джине, ребятах… Вторая же — о рыжем придурке и маме… Интересно, о чём она там говорит с этим человеком, Генрихом? И что случилось? Странно, всё это очень странно. «Опять мне ничего не говорят…» — подумала я с обидой и уткнулась носом в колени.       В мою дверь постучали. Я вздрогнула, думая что это мама. Но это была не она… Стук был какой-то странный… Тихий, неуверенный… Я закрыла глаза и словно перенеслась в мир иллюзий. Алый дым нарисовал мне Гейла. Вспомнишь солнце, как говорится. Он стоял за дверью, переминаясь с ноги на ногу и оглядываясь по сторонам, словно член какого-то заговора. Я подошла к двери и тихо прошипела: — Чего тебе? — Пусти, надо поговорить… — Мне не о чем с тобой разговаривать. — Я только спрошу кое-что. Я не буду бесить тебя.       Я остолбенела. Что? «Не буду бесить»? Ага, как же, это твоё любимое занятие. Не отойдя от шока, я отперла дверь и, ещё раз оценив ситуацию, всё-таки впустила Гейла. Он юркнул внутрь и остановился рядом с дверью.       На нём были лёгкие ночные шорты и длинная серая футболка. Мне показалось, что Гейлу холодно, и я предложила ему завернуться в плед, но тот мотнул головой, отказавшись. Вместо этого он сел на край кровати и уставился на меня. — Как хочешь. — Я пожала плечами, заперла дверь на засов и опять уселась на подоконнике. — Так зачем, говоришь, пришёл? — А… Я хотел спросить, ты правда… Видишь то, чего не видят обычные люди? «Ещё один. Вы теперь все будете бегать ко мне с одним вопросом?» — Подумала я. — Да, правда. — Что, прям всё-всё? — Не унимался черноглазый. — Я видела как ты топтался под дверью.       Гейл смутился и опустил глаза. В тот момент я поняла, что мой сводный брат вовсе не такой кретин, каким кажется на первый взгляд. Сейчас он не язвил, не старался сделать мне гадость… Мне понравился такой Гейл.       Он сидел, глядя в пол и глубоко задумавшись. Интересно, о чём он думает?.. Он кажется грустным… Мне стало почему-то жаль его. Я спрыгнула, подошла и села на кровати справа от мальчишки, взяв его за руку и глядя как будто бы ему в глаза. «Что у тебя на уме, Гейл Этерес¹?» — Как будто бы мысленно спросила у него я. «Я был прав, когда считал её другой… Только у моего двоюродного дедушки был этот дар. Но всё-таки… — Голос его мыслей изменился, стал жёстче и даже, можно сказать, капризнее. — Почему Мираи может так, а я нет?! Чем я хуже? И почему именно она?! Мы ведь даже не родственники! Ох, неужели я и вправду такой неудачник?..       Я не стала дослушивать его мысли до конца. Мне хватило услышанного. Неудачник? Гейл никогда бы так на себя не сказал! Неужели у него в школе есть противники? Я думала, что рыжик-паинька нравится всем… И что за странный дедушка со странным даром? И, самое главное… С каким? С тем же, что и у меня?       Я почувствовала прохладную печаль, волнами исходящую от родственничка. Он… Я правильно понимаю, он тоже хочет видеть картинки из дыма… Слышать мысли?.. Или что-то большее? В тот момент я не знала что мне делать. С одной стороны, у меня наконец появилось явное преимущество над ним! А с другой… Он же часть моей семьи.        Я решила как-то поддержать сводного брата и приобняла его за плечи. Сначала он даже попытался улыбнуться, хотел ответить той же монетой… Но потом резко вскочил, сбросив мои руки со своих плеч и обернулся, гневно сверкая глазами. — Ты что творишь?! — Прошипел он. — Я просто хотела тебя поддержать… — Я сидела, в удивлении глядя на мальчика, который две минуты назад сидел тут, милый и грустный, и чуть не плакал. — Жалеть меня решила, да? А не надо меня жалеть, не нужна мне твоя жалость! — Он сорвался на крик. — Гейл, послушай… — Отстань от меня!       В глазах мальчика я увидела сверкнувшие слёзы. Он выбежал из моей комнаты, лихо справившись с засовом, а я за ним с отставанием в доли секунды. Я выскочила в коридор и остановилась перед входом в мой «маленький мир». Гейл стрелой промчался по коридору, едва не сбив с ног поднимавшуюся по лестнице маму, забежал в свою комнату и хлопнул дверью. Я услышала его гневную мысль: «Оставьте меня в покое, вы все!» — Что такое с твоим братом? — Женщина поднялась и остановилась перед лестницей, глядя вслед сыну. — Он мне не бр… — Начала было я, но осеклась. — Я не знаю. — Он отчего-то очень расстроился… Я никогда не видела Гейла таким… — Ошарашенно пролепетала мама. — Он был у тебя? — Да. Я не стала врать. Не было смысла. Может, мама мне хоть что-то прояснит? — Идём ко мне в комнату, расскажешь.       Её спальня находилась на первом этаже, в дальней части дома, и окна выходили в наш небольшой, но уютный садик. Комната у мамы была в зелёных и фиолетовых тонах. Жили мы раньше, скажем прямо, не бедно, и даже теперь нам хватало денег. Отчим оставил маме большую сумму и регулярно платил алименты. А так как мама любила роскошную изысканность и сама была женщиной довольно красивой, то и её, так скажем, территория была ей под стать. Кровать с балдахином, старинные ковры, элегантные подсвечники — мама не допускала применение электричества в её опочивальне — и огромные окна, украшенные тяжёлыми тёмно-изумрудными шторами, расшитыми чёрными нитями, а также мебель — консоль, гигантский платяной шкаф, тумбочки, туалетный столик…       Несмотря на то, что двадцать третий век, столетие передовых технологий, смело шагало по планете, наша семья придерживалась некоторых порядков эпох аристократии. Например, мы никогда не начинали есть без мамы. В нашей семье предусмотрен «Чайный Перерыв», как было когда-то в Великобритании. А ещё по воскресеньям мы отправляемся на длительную прогулку…       Слуг мы не держали. На случай, если порядок в доме некому навести, у нас была знакомая-горничная Ханна. Она не только с любовью наводила чистоту, залезая метёлкой во все уголки, но и иногда даже оставалась, чтобы чему-то нас научить, и денег за это не брала… Замечательной души была женщина. Мы очень её любили.       Мама чиркнула спичкой и начала зажигать свечи. Когда горели все, я закрыла дверь и подошла к маме. Она села на кровать и похлопала на место рядом с собой, приглашая меня присесть. Я послушно устроилась рядом. — Так что произошло между вами с Гейлом? — Ласково спросила мама. — Ну… Он хотел со мной поговорить и пришёл. Я его выпустила. Он спрашивал о моей способности… — Так. А что дальше? Казалось, мама хочет знать всё. — Я прочла его мысли. Он всё думал, почему дар достался мне, а не ему. Потом Гейл едва не заплакал, и я решила его успокоить… — Я старалась говорить всё так, как было на самом деле. — А он напыжился и обозлился, как воробей обиженный. Мама вздохнула, и мне стало не по себе. Опять тайны? — Понимаешь, дочка… Гейл действительно должен был быть наследником дедушки Арчибальда… И тут выясняется, что дар и проклятие деда перешли к тебе. — Дар и проклятие?        Тут мне стало не по себе. Дар-то оно ладно, но проклятие! Что? Что за проклятие? Я что, умру? Не-ет, так не годится! Я заволновалась. — Дослушай же, ты должна знать. — Ласково и с какой-то грустью произнесла мама. — Вместе с теми способностями, что ты получила, дед подарил тебе и тёмную часть дара. Ты поймёшь, когда станешь старше, хоть я и буду молиться, чтобы этого не случилось… Но запомни, ты та, кем ты хочешь быть. Твой путь выбираешь ты сама. — Что это значит, мама? — Глаза щипало, хотелось разрыдаться и утонуть в маминых объятиях. Мне было страшно. — Не бойся, птичка моя, я всегда буду с тобой, даже когда ты не увидишь этого. — Улыбнулась Ада, обняв меня. Из глаз моих покатились слёзы, я обвила ручками мамину талию. — Иди спать, дочка. Завтра будет трудный день. — Мамочка… — Доброй ночи. — Мама всё так же грустно улыбалась, но я поняла, что спорить не стоит.       Я вышла из маминой спальни, вытирая бриллиантовые капли. Когда я понималась по лестнице, то пропустила одну ступеньку и больно саданулась коленкой. Я старалась игнорировать неприятные ощущения, промыла ссадину холодной водой. Вроде легче… Я легла в кровать и закрыла глаза, но сон упрямо не шёл. Как вдруг у меня в голове зазвучал голос маминых мыслей. Но немного тише, чем как когда она рядом. «Мираи ещё не знает… И Гейл тоже… Нужно им рассказать. Они ведь не сводные брат и сестра… Они… Нет…»       Не сводные брат и сестра? Что?! Ох, эти бесконечные секреты хоть когда-нибудь кончатся?!       Не сводные… Не сводные… А кто же мы тогда?..