Живущие во сне

      Проснулась я оттого что кто-то ласково погладил меня по плечу и чмокнул в макушку. Я поморщилась и застонала, перевернувшись на другой бок. Но нежные прикосновения всё продолжали меня будить. Я услышала сквозь завесу спокойствия мира Морфея голос мамы. — Милая, вставай, пора собираться. — Снова поцелуй в макушку, и мама вышла из комнаты. — М-ма-а-а-ам… — Протянула я, не в силах разодрать веки. — До школы ещё долго…       Но мама мне не ответила. Она была уже внизу, и мне казалось, что она что-то жарит на сковороде. Я слышала, как ворчит бекон, до меня доносился аромат яичницы, но недюжинная сила не позволяла встать. Я едва пересилила себя, заправила кровать и ушла умываться. Закончив водные процедуры, я окончательно проснулась и, переодевшись, спустилась вниз. Как обычно. Гейл сидел на своём стуле, точно напротив моего. Он наградил меня сердито-обиженным взглядом и, вздохнув, опустил взгляд в тарелку. — Доброе утро, мам, Гейл. — Кивнула я. — Здравствуй, Мираи. — Улыбнулась Ада. — Доброе. — Буркнул Гейл.       Я села завтракать, отодвинув стул. Он поздоровался, что меня немало удивило. Ему, может быть, плохо? С Гейлом мы никогда не ладили. Странно. Какая милость с его стороны.       Завтракали мы молча. Даже мама ничего не сказала, а только грустно, но с какой-то гордостью иногда посматривала на меня. Да что такое?! Наш дом от фундамента до крыши пропитан тайнами, которые мне никто не хочет рассказывать! Когда и какой ценой я узнаю ответы? И узнаю ли?..       Время не желало медлить, и пора было уже собираться. И осознание молнией пронзило мой мозг.

Я абсолютно не готова к отъезду!

— Мама, я не успею! — В отчаянии воскликнула я. — Я забыла собрать вещи! — Не бойся, тебе помог Гейл. Ч-чего? Гейл? Мне?! — Спасибо… — Протянула я удивлённо. — Не за что.       Я промолчала, не зная, что сказать. Сводный брат, который всегда люто ненавидел меня — и это взаимно, однако, — вдруг помог мне. Это было в высшей степени удивительно.       Я помогла маме убрать со стола и вымыть посуду, а затем поднялась к себе в комнату на второй этаж, открыла дверь и зашла, бросив взгляд на кровать. Там стояли две сумки — чёрно-бордовая дорожная и ярко-красная, в тон моим волосам, что носится через плечо. Я расстегнула молнию первой, и бог мой, там лежали аккуратненько сложенные вещи! Неужели это и вправду сделал Гейл? Но когда? Ладно, не так важно. Надо будет отблагодарить его. В другой же сумке оказалось то, что явно собирала мама. Забота, ничего не скажешь.       Ада крикнула мне чтоб я спускалась. Я надела сумку, что на длинном ремне, и взяла в руку дорожную. Сгибаясь в три погибели, потащила её к двери. Тяжело, однако, было на душе, когда я покидала свою комнату. Своё родное, маленькое уютное местечко, в котором я и вслепую, без всяких ориентиров, могла передвигаться. А теперь… Теперь мне прописана путёвка в неизвестность. Куда меня отправляют? Что меня там ждёт? Как меня там примут, если вообще я не останусь одна?       Я, чуть не спустившись кувырком по лестнице, оказалась на первом этаже. Почему-то раньше я всегда хотела куда-то уехать, убежать, жить в другом месте… А сейчас меня тянет остаться, жить тут. С мамой и придурком-братом. Стоп, а таким уж придурком ли? Ладно, со сводным братом. Или и так я не могу называть Гейла? Господи, хоть кто-нибудь хоть что-нибудь мне объяснит?!       Я начала обуваться. На улице, как назло, ливанул дождь. Ох, что же мне не везёт-то так? Или это наше здешнее небо плачет по поводу моего отъезда? Нет, я не думаю, что уезжаю так уж далеко. Мама и рыжий, что подошли сзади проводить меня, молча ждали, пока я к ним обернусь. — Вот ты и покидаешь меня… — Грустно улыбается мама, обнимая меня. — Мама, я скоро вернусь ведь… — Да-да, доченька, конечно…       Что значит эта горькая интонация? Я что — уезжаю навсегда? Нет, этого просто не может быть! Я вернусь, рано или… Нет, я вернусь точно вовремя. Когда я уже повернулась к двери и взяла сумку, готовая выходить — машина уже ждала за воротами — ко мне обратился Гейл. — Мираи, постой… Я обернулась: — Чего?       Сводный брат крепко обнял меня, из-за чего я выронила сумку, и она с громким «бух» упала на пол. На прощание, наверно. А сам, наверное, радуется как не знаю кто… Ещё бы, теперь вся любовь достанется только ему. Но ни в глазах, ни в мыслях мальчика я, как ни старалась, ничего худого не обнаружила. Я только мельком заглянула, поэтому уловила только лишь что-то про мою перекидную сумку и какие-то сладости… Забрал? Или поделился? Странно. Всё это очень странно. — Прости, что я вчера сорвался… — Виновато и искренне протянул он. — Просто я привык, что единственная женщина, которая меня жалеет, это мама… А ещё мы всегда враждовали… А теперь ты со своими нежностями… — Я всё понимаю, — похлопав брата по спине отвечаю я. — Я не виню тебя. — Правда? — Да, я не обижаюсь. Мы немного помолчали. — Я буду скучать… — Протянул Гейл, чуть отстраняясь, но не выпуская меня из объятий. — Я тоже… А ты не такой придурок, братишка, — на моём лице появилась улыбка.       Мне вдруг захотелось его так назвать. Братишка. Даже если он мне никто. Гейл засмеялся, выпустив меня из объятий, но в долгу оставаться не хотел: — А ты не такая пришибленная. — Ладно… Мне пора. До встречи, мама. Пока, Гейл! — Я вновь взяла сумку в руку и накинула плащ-дождевик. На бегу к машине я обернулась. — Я люблю вас! — И мы тебя! — Крикнула в ответ мама. — Береги себя! — Гейл не смог промолчать.       Возле машины меня ждал какой-то крепкий, смуглый мужчина в тёмных очках, который забрал у меня сумки. Никак секретный агент! Он был под два метра ростом и внушал если не уважение, то, по крайней мере, страх. Не сказать, что он был такой прям устрашающий… Но когда он забрал мой плащ и бросил его в багажник, а сам сел рядом со мной на заднее сиденье, мне вдруг стало не по себе. Неужели именно этого хотел Гейл? Чтобы его забрали неизвестные люди и увезли не весть знает куда?.. Глупо. По-моему, это глупо. Машина рыкнула. Мы поехали. — Простите, а куда мы едем? — Робко поинтересовалась я, чуть наклонившись к амбалу. — Узнаешь. — Отрезал он.       Я надула губы и сложила руки на груди, отвернувшись к окну. Подумаешь, важный какой! На простой вопрос ответить не может! Глупый дядечка.       Авто бежало по дороге быстро, бесшумно. Никто со мной не говорил, — ни водитель, ни этот странный пассажир. Поэтому я стала смотреть в окно. Мимо проносились дома, мосты, города… Потом шли поля. Долго-долго я видела недавно засеянные просторы чернозёма. Капли дождя барабанили по крыше, лупили в окна. Видимо, я задремала, так как мало, что помню.       Проснулась я оттого что кто-то потряс меня за плечо. — Просыпайся. Приехали.       Как оказалось, я действительно попала неизвестно в какую даль. Дождь кончился, поэтому плащ был не нужен. Мужчина открыл мне дверь, и я вышла из авто. — Здравствуй, Мираи. — Услышала я сзади себя.