Живущие во сне

      Я вошла, и двери закрылись за моей спиной. Не останавливаясь, я шагала вслед за Генрихом. Он уверенно шёл вперёд, не обращая внимания на зыркающих из теней ребят моего возраста и помладше.       От всех от них — и больших, и малых — исходили волны неприятных, холодных и противно-липких чувств. Неприязнь, страх, презрение… Стены здания пропитались ими так же как губка набирает в себя воду. Находиться тут было не то что неприятно, но с каждой минутой всё более невыносимо. Я ощущала колкие прикосновения глаз на себе. — Не обращай внимания. — Сказал Генрих, даже не глядя ни в мою, ни в их сторону. — Так всегда встречают новеньких. «Мыслями о том что надо драпать?» — невольно подумала я. — Не отставай.       Я больше не видела того бугая, что нёс мои сумки. Видимо, он решил определить их сразу в комнату…       Тем временем Генрих и я спускались вниз по ступенькам, и с каждым шагом всё крепче меня обнимали костлявые руки холода. В воздухе витала влажность, и каждый из выступов покрылся если не мхом, то плесенью. Даже пахло этими микроскопическими грибовидными вредителями. Вниз, вниз, вниз… Винтовая лестница… Аж голова кругом пошла… Когда же кончатся эти ужасные ступени?       Наконец нам явилась толстая, массивная дверь овальной формы. Висела табличка — КАБИНЕТ ГЕНРИХА НЕЙТИЧА А ниже ещё одна, поскромнее, с просьбой «Беспокоить только по особо важным делам». Мы вошли внутрь.       Кабинет представлял из себя комнату, напоминающую офис. Там стоял письменный стол, четыре прозрачные стеллажа с книгами, стулья, напольные светильники — пять или восемь, я уж не помню точно. Вместо стен были огромные аквариумы, как в океанариумах. Декорированные «под океан», они вмещали в себя самые удивительные морские виды. Там плавали яркие рыбёшки, по дну бегали омар и лангусты. имелись также морские коньки и даже несколько карликовых акул. — Нравится? — Спросил Нейтич, усаживаясь в своё кресло с высокой спинкой. — Очень… — Проговорила заворожённо я, разглядывая обитателей. — Гляди.       Мужчина повернулся вместе со стулом, вытянул руку, не разгибая пальцев до конца. Немного подождав, он сделал движение рукой, которое так и называлось — «слайд». Картинка тут же изменилась. Вместо подводного мира уже красовалась проекция Африки. — Красиво, не так ли? — Очень… Как Вы сделали это? — Но-но-но-но-но! — Покачал пальцем мужчина. — Давай на «ты», так удобнее. Знаешь, у меня тоже есть некий талант, — он ухмыльнулся, — я Иллюзионир. Я впервые слышала такое слово. — Иллю… кто? — Я захлопала глазами. Генрих засмеялся: — Иллюзионир — это человек, который может управлять разумом другого человека, рисуя ему миражи… Обманывая, можно сказать. «У тебя серьёзный враг!» — Прокричал кто-то будто у меня в душе. И это не голос моих мыслей… Это именно мой голос! Словно внутри меня ещё одна я… — Ты особенная девочка, Мираи. — Нейтич облокотился на стол, переплетя пальцы. Он внимательно смотрел мне в глаза. — Ты знаешь, каким даром обладаешь? — Нет.       Что толку врать? Нейтич… А вдруг он объяснит мне всё? — Знаешь, иногда, когда пересекаются траектории Кометы Аргона луч, идущий от Солнца через Марс, рождаются удивительные, потрясающие люди… И ты как раз одна из них. Но знаешь отчего ты уникальна? Когда родилась ты, никакого Великого Пересечения не было. Говорят, что тебе перешёл этот дар с кровью, но это не так. Надеюсь, ты знаешь точную дату своего рождения? — Поинтересовался мужчина. — Восьмое июля две тысячи двести восемнадцатого года. — А время?       Я промолчала. Чёрт, время… Когда я родилась? Когда?! — Узнай это, и цифры станут ответом на все вопросы.       Генрих встал, отодвинул стул и подошёл ко мне. Он наклонился. Заглянул ко мне в глаза. И положил руку на плечо: — Помни правило замкнутого круга. Одна звезда умирает, и на смену ей приходит другая. А теперь ступай, доверься себе, и твои чувства приведут тебя куда надо.       Я вышла из кабинета. Что-то прояснилось. Что-то ещё больше обросло тайнами. Я шла, не думая, куда веду сама себя. Что… что он мне наговорил? Новая звезда умирает… Старая… Нет, не так… Как он сказал? Старое, новое… Великое Пересечение… Что за Великое Пересечение и как оно связано с моим даром я примерно понимаю… Но причём тут цифры, дата моего рождения… Ответом на вопросы? Что? Нет, не понять мне этого. — Ты ввязалась в страшную игру… — Послышалось словно отовсюду и ниоткуда одновременно.       Я резко развернулась, оглянулась по сторонам. Меня стал сковывать страх. Кто… — Кто ты? Кто это сказал? — Держи козыри в рукаве… Не гнушайся ничем… — Продолжал тихо, но твёрдо говорить голос.       Я задрожала и бросилась бежать. Прочь, прочь, прочь! Я летела, не разбирая дороги, едва успевая уворачиваться, чтобы не посбивать гуляющих по коридору людей и не налетать на двери и прочие предметы. — Не беги от себя… Беги от темноты…       Слёзы начинали просачиваться меж ресниц. Глаза щипало, ничего не было видно из-за пелены, размывающей мне весь обзор. Я уже споткнулась, стесала колено, но продолжала бежать. Мне стало страшно. Что это за голос?! — Стой, стой же. Я и ты… — Нет, уходи! — Всхлипывала я. Меня била истерика. Я села в уголке, не сдерживая слёз. Все щёки были обожжены сверкающими камушками слезинок. — Уходи, уходи, уходи… — Ты боишься не меня. Ты боишься себя. — Продолжал говорить голос.       Я уже не обращала внимание на людей, смотрящих искоса на меня. Им была неясна причина моего плача, но многие смотрели с сожалением. Что, больше никто не слышит этот голос? Совсем?! Я… я сошла с ума?.. — Эй, ну не плачь…       Я с трудом открыла глаза, содрогаясь от рыданий. Мне было страшно — вдруг и этот мальчишечий голос — плод моего воображения. Но нет.       Передо мной сидел мальчик в сером свитере, сочувствующе-дружелюбно улыбаясь. Его жёлтые, даже какие-то лимонно-пшеничные волосы были растрёпаны, но мальчик приятно улыбался. На переносице у него был лейкопластырь, на скуле же — белый квадратик, приклеенный пластырем. Видимо, этим он скрывал синяк или ссадину. Он вытер слёзы с моих глаз, помог подняться, лучезарно улыбаясь. — Как тебя зовут? — Спросил мальчик. — М… Мираи… — Я в последний раз хлюпнула носом. — Ой, здоровское имя! А я Фар, — «Одуванчик» протянул мне руку, и я несмело пожала её. Фар помолчал, а затем спросил: — А ты почему плакала-то? — Я… Обещай не смеяться… — Ты что, ни в коем случае! — Замахал руками голубоглазый. — Я… я слышала голос… Он говорил какие-то странные фразы…       Я боялась, что Фар сейчас зальётся смехом, развернётся и уйдёт. Но он не ушёл. Наоборот. Помолчав, он сказал, что слышать голоса тут обычное дело. По словам моего нового друга, многие утверждают, что слышат себя, хотя он в это не верит. — А тебе я верю. — Добавил мальчик. — Но не нужно плакать. — Я совсем не знаю, что мне делать… Я хочу домой. Домой, к маме и сводному брату!       О, лучше бы я этого не говорила! Фар помрачнел, опустил голову и тихо, едва вороча языком, проговорил: — А у меня нет дома… Нет ни мамы… Ни папы… Ни брата… Никакого.       Мне вдруг стало ужасно стыдно. Фар успокоил меня, а я так зацепила его! Я попыталась извиниться, но мальчик махнул рукой и сказал, что всё нормально — я же не знала. А тем временем я уже успокоилась, голова моя начала работать исправно, и я вспомнила, что до сих пор не знаю, где моя комната. Я вспомнила слова Генриха. «Доверься себе, и твои чувства приведут тебя куда надо.»       Куда надо? Я рассказала Фару о словах Нейтича. Он посоветовал настроить себя на волну какого-нибудь сильного животного или птицы. Я закрыла глаза, попыталась представить льва или тигра, но ничего не получалось. Я всё так же видела черноту. Тогда Фар сказал не думать, а просто чувствовать. Я попыталась снова.       Сначала завертелась какая-то кроваво-красная спираль. Потом она начала увеличиваться. Скоро она разрослась до огромных размеров, перевернулась и… Обратилась в огромную красную кобру! Я отшатнулась назад. Хотела было открыть глаза, но на них словно сработала защитная установка, и веки подниматься не возжелали. Змея зашипела, раздула капюшон… Но успокоилась, посмотрев на меня. — Ну? Что ты видишь? — Возбуждённо прошептал Фар. — Я вижу змею. Кобру. И она… стой! — Вскрикнула я.       Глаза наконец открылись. Фар сказал представить эту кобру и дать ей имя. Имя… Имя… Ронда. пусть будет Ронда. По совету Фара я несколько раз мысленно окликнула змею, и она явилась. Я услышала её голос у себя в голове… — Слуш-ш-шаю тебя, Мираи.       Это она! Это Ронда говорила со мной тогда! Это был её голос! — Приведи нас туда, куда нам нужно. — Слуш-ш-шаюсь. С-с-ступайте за мной.       Я взяла Фара за руку и, сама не знаю почему, не стала открывать глаз. Постепенно тот самый дымок стал вырисовывать коридоры, и теперь Ронда ползла не в чёрном пространстве этакого полусна, а передвигалась по зданию.        Мы прошли в конец коридора, поднялись по лестнице на второй этаж, и я толкнула дверь, что у самой стены. Это и была дверь в мою комнату, видимо. Да, действительно, это был мой номер. Я открыла глаза, и мы сели на диван. — Что это было?.. — Спросила я.       Меня шатало, голова кружилась, мир в глазах заплясал… Видимо, это после транса. — Это очень высокий уровень владения своим внутренним духом. — Внутренним духом? — Ну да. Это Ронда. Знаешь, Мираи… — Протянул мой новый друг. — Честно сказать, я не думал, что у тебя получится. Не у всех взрослых учеников получилось, а ты прям с лёту… Просто ты ещё не обучена… Ты ведь не злишься на меня за откровенность? — Друг с надеждой посмотрел на меня. — Нет, что ты! — Воскликнула я. — Но… Что… Что, если я не справлюсь? Что, если я проиграю? — Не бойся, Мираи. — Лучезарно улыбнулся Фар. — Я всегда буду рядом. Я не дам тебя в обиду!        И я поверила. Мне хотелось ему верить.