Физика без правил

В школе я имела репутацию, хорошую по мнению мамы, серой мыши, способной грызть лишь гранит науки. И вот уж никогда у меня не случалось каких-то там конфликтов с одноклассниками или, упаси Господь, учителями. Всё было ровно, как кардиограмма покойника. Но эта весна, видимо, решила, что моему существованию впору встать на уши, а то ведь что-то спокойно зажила. К мне никто никогда не придирался, не пытался оскорбить. Во мне, казалось, недостатков не было, поэтому меня просто не замечали, как заурядную часть интерьера. И меня это устраивала, чёрт возьми. И вот надо же было разрушить такую идиллию... Не имею никаких предположений по поводу того, что же не понравилось местным "красоточкам" в моём внешнем виде или поведении, но, кажется, чем-то я их всё же разозлила, иначе-то зам бы они ко мне полезли? Их расчёт, как я поняла, был на мою "серость" и неуверенность. И он был бы верным ещё в начале этого года. Но не сейчас.

***

День был пречудесный, солнышко ярко светило за окном, а неразборчивый бубнёж учителя никаким образом не мешал любоваться красотами природы. Мне было до жути скучно, но я старалась слишком откровенно не зевать, чтобы мою скуку никто не прерывал. Звонок, казалось мне, был тоже ленивым и не таким громким, как обычно. Красота, да и только. Последним уроком была физика, которая никак не могла помешать поселившейся во мне меланхолии. Даже поспособствовала бы, точно. – Не ты ли это забыла, Алиса? Обладательница писклявого голоска противно растягивала звуки моего имени, а потом сама, так же противно, хихикала над этим. Мне не надо было быть ясновидящей, чтобы понять: она там не одна. Такие нападают скопом. – Премного благодарна за находку, – удивительно, но я не могу вспомнить даже имени девицы, с которой учусь уже достаточно долго в однном классе. Смех, да и только. Мой небрежный набросок вида из окна мне, конечно же, никто не вернул. Протянутой руке аккомпанировал гиений ржач. Я начала закипать, но остановила ярость на подходе и только спокойно развернулась и пошла в сторону лестницы. Остановил меня голос, которым набатом в голове, бывало, звучали физические формулы. – Миронова, а ну, тормози. Я, как в замедленной съёмке, повернулась на сто восемьдесят градусов (примерно) и скучающим взглядом уставилась на всю развесёлую компанию. Максим Евгеньевич доброжелательно мне улыбался и, одновременно, крепко держал писклявую за руки, вытянув руку, в которой она держала листок, вперёд. Остальные барышни по чуть-чуть, по-маленьку сваливали куда подальше. – Сейчас тебе с превеликим удовольствием вернут рисунок, правда? – "кукла" активно замотала головой, стараясь, кажется, рукой дотянуться до меня. Я не стала медлить, а подбежала и выхватила потрёпанную бумаженцию. Неудавшаяся приколистка тут же была отпущена и пустилась в бега. Кое-как поблагодарив физика, я собиралась уже уйти, но он меня опять остановил. – Можно мне забрать его? – он кивком головы указал н набросок. – Просто... у меня нет не одного твоего рисунка, кроме... ну, меня... Я отдала ему лист, улыбнулась краешками губ и решительно смоталась. Урок бы пережить. А там можно будет и повизжать дома в подушку, как это делают героини мелодрам.