По швам (Slowly Spirals)

Слепящие лучи солнца словно высасывают из Рут остатки тепла. Она бредет по бесконечным барханам. Песок простирается со всех сторон и никак не спешит заканчиваться. Несколько раз вдали ей мерещатся озера и какие—то постройки, но каждый раз при приближении эти миражи рассыпаются песком. Рут знакома с этой пустыней. Далеко не в первый раз она блуждает в этих песках, продрогшая до костей и абсолютно уверенная, что именно здесь однажды она и встретит свою смерть. Обычно пустыня бывает безлюдной. Но так ей везет далеко не всегда. И липкий страх, что тогда не будет никакой возможности избежать встречи, неприятно сковывает все тело. И именно в эту секунду она видит силуэты на горизонте. Ей пока сложно разглядеть их черты, но Рут итак знает, кто это. Она пытается уйти, увязая ногами в песке, но они снова оказываются перед ней. От них никогда не получалось сбежать. Фигур семь. Раньше их было шестеро. Седьмая выглядит маленькой и одинокой по сравнению с остальными, невинная и беззащитная жизнь против остальных. Рут срывается на бег, вздымая за спиной песок. Ей хочется уйти как можно дальше, но каждый шаг словно притягивает их все ближе. Легкие горят, колени болят, а в горле сухо, как и в пустыне вокруг. Она со вскриком падает на колени, потому что семеро уже здесь. Они разом нападают и бьют, бьют, бьют, пока на ней не остается ни единого живого места. Пока в ней не остается ничего кроме боли, желания умереть и сожалений, что она вообще родилась на свет. И все же целую вечность спустя удары заканчиваются, и она, залитая кровью, с трудом поднимается. Кровь всюду. Вся пустыня превращается в кровавое море и в нем тонет, рушится и разлагается все, что ей хот когда-то было дорого. Тошнотворный запах бьет сильнее всего. Можно отвернуться, можно закрыть глаза и попытаться отмахнуться от картины перед ней, как будто ее и нет. Но запах так не остановить. Он накрывает с головой, как и океан бесконечной крови… Теперь она под землей. Так глубоко, что смрад разложения уже не может ее достать. Этот бункер ей тоже знаком, как и находящиеся здесь провода, схемы, материнские платы и сервера. И кто живет здесь, как животное, запертое в клетке, она тоже знает. Божество. Вот только больше не живет. Пало от ее руки и больше не проснется, не будет приглядывать за миром, не заговорит и не воскреснет. Она ловит отзвук чьего-то присутствия. Кое-кто из семерых здесь с ней. Рут узнает ее мгновенно. Она знает ее наизусть. Каждый изгиб, каждый шрам, каждый колючий взгляд и каждую редкую нежность. Но взгляд, который Рут встречает сейчас не говорит ни о нежности, ни о упрямстве. В нем читается боль от предательства и растоптанного доверия, так тяжело ей дающегося. Рут пытается заговорить, пытается объясниться с существом, мало напоминающим знакомую ей женщину. Но Самин только молча винит ее в предательстве, а из ее живота хлещет и хлещет кровь, и ее никак не остановить. Рут вдруг понимает, что сжимает в руке пистолет. Ее палец твердо лежит на спусковом крючке и она стреляет вновь. И кричит, когда пуля пронзает Самин, разрывает плоть и разбрызгивает кровь во все стороны, заливая лицо Рут. Несколько капель попадает ей в рот. У них металлический, теплый вкус, ее вкус, и Рут снова кричит и рыдает, рыдает, рыдает. Но ее никто уже не слышит. Никого нет. Больше нет. Она убила всех.

***

Рут проснулась в холодном поту и резко села. Эхо ее стенаний понемногу переставало греметь в ушах, но сцены из сна (кошмара) и не думали отступать. Нет, все ощущалось так остро, словно случилось наяву. И случилось. Частично… Старые воспоминания нахлынули волнами. Пустыня. Уничтожение Машины. И Шоу… Рут посмотрела на вторую половину кровати и столкнулась со спокойным взглядом Шоу. Она тут же отвернулась, не в силах вынести сочувствия, затаившегося в глубине глаз Шоу, запрятанного так глубоко, что если бы она не знала Шоу, то и не заметила бы. Рут спустила ноги с кровати, села, обхватив голову руками, и попыталась восстановить дыхание. Сердце стучало как после забега на скорость. — Что было на этот раз? — негромко спросила Шоу. Рут не спешила отвечать. Перед ее внутренним взором все еще стояла последняя сцена из сна — холодная и безжизненная Шоу, убитая ее рукой. — Ты умерла, — тихо ответила Рут. — Мы все умерли. — В пустыне? — спросила Шоу. Рут только слегка качнула головой. Необходимости отвечать не было. Она скорее всего говорила во сне, и Шоу и так была в курсе почти всех ее кошмаров. Жаль, что от этого не становилось проще, а воспоминания не тускнели, оставаясь четкими и яркими, будто случились только вчера. — Прости, — сказала Рут и сменила тему, — я тебя разбудила? — Все в порядке, — зевнула в ответ Шоу и устало протерла глаза. — Нет, — неуверенно произнесла Рут, отводя взгляд, — не в порядке. — Рут… Но Рут не хотела продолжать. Она осторожно поднялась, стараясь скрыть, свое состояние и то, как бешено колотится сердце в груди. Пошатываясь и всеми силами сдерживая тошноту, она добралась до ванной и скрылась там от пристального взгляда Шоу. Прислонившись головой к прохладному зеркалу, она обеими руками оперлась на раковину, ожидая, пока тошнота отступит. Зеркало приятно холодило взмокший лоб, и со временем ей стало легче дышать. А вот сердце все не сбавляло свой ритм, рождая груди нарастающую боль. Рут уже по опыту знала, что, если не примет меры в ближайшее время, станет совсем плохо. Дрожащими руками Рут открыла аптечку, забитую стараниями Шоу под завязку. Среди медикаментов явно нетипичных для домашней аптечки она отыскала нужный флакон, записанный на чужое имя. Одно из ее старых прикрытий, да и какая, к черту, разница, своим-то она не пользовалась. Рут с трудом открыла флакон непослушными пальцами и приняла две таблетки, запив водой из-под крана. Она ополоснула лицо и шею холодной водой, дожидаясь, пока лекарство успокоит сердце, ослабленное пытками Главной. Такой вот непрошенный подарок на память о встрече. Рут попыталась не думать о тех уколах, не думать вовсе. Подняв глаза от раковины, она обнаружила в отражении зеркала стоящую в дверях со скрещенными на груди руками Шоу. Женщина смотрела на Рут так, словно видела насквозь. — Становится хуже? — в голосе Шоу звучало беспокойство и что-то еще. Раздражение. На кого? На нее или на Машину? А, может, на собственную беспомощность? Рут промолчала. Не видела смысла говорить очевидное. Может, они обе и делали вид, что Шоу не знает о каждой травме, каждом ушибе и царапине или о том, что Рут в последнее время быстрее выматывается и при этом страдает от бессонницы, но обе понимали, что это не так. Шоу наблюдала, но не могла предпринять все необходимые врачебные меры, пока Машина бесконечно отсылала Рут на задания, неизменно сказывающихся на ее и без того слабом здоровье. — Так нельзя продолжать, Рут, — сказала Шоу. — Тебе необходим перерыв. Рут прикрыла глаза и снова увидела брызги крови и мертвенно—бледное лицо. Тошнота нахлынула с новой силой. Они уже об этом спорили и определенно будут еще не один раз. Ни одна из них не пойдет на компромисс. — Не надо, — попросила Рут и услышала за спиной вздох. — Хотя бы смени лекарства, — на этот раз Шоу звучала строже, — эти мутят тебе голову. — Если это тебя как-то успокоит, — пробормотала Рут, пока Машина озвучивала список альтернативных препаратов, — Она с тобой согласна. — Не успокоит, — огрызнулась Шоу. — У Нее нет медицинского образования. — Шоу, не начинай, — голос Рут был таким же напряженным, как и ее ослабевшее сердце. — Пожалуйста. — Ладно, — буркнула Шоу, и когда Рут снова открыла глаза, хоть немного уверенная, что не упадет в обморок и ее не вывернет от головокружений, Шоу уже не было. Машина снова заговорила. Сообщила, что сожалеет и на время перенаправит важные номера другим. Рут усмехнулась, гадая, кому, например. После провала с Самаритянином правительство не работало с Ней. О, нет, эти ребята засунули голову в песок и ждали, как все пойдет дальше. А Шоу и Риз были по уши заняты нерелевантными номерами и явно не могли работать еще и с основными. И все же она надеялась, что у Машины есть план. Не только потому, что хотела или нуждалась в передышке, а потому, что могла бы тогда сосредоточиться на другой задаче и найти, наконец, призрака, так успешно скрывавшегося и водившего их за нос. Шоу о призраке она пока не говорила. Ей так не хотелось сталкиваться с угрюмым осуждением от Шоу и уж тем более не хотелось участвовать в неизбежно последующей ссоре. Молчала она и по другой причине. Причине, старательно подавляемой в мыслях, но успешно нагоняющей ее в непрекращающихся кошмарах. Страх того, чем все может закончиться (уже заканчивалось в ее снах) требовал молчать, держать все в себе ради всеобщей безопасности и делать вид, что все хорошо. Когда сердце успокоилось, а ноги снова смогли твердо стоять на земле, Рут вернулась в спальню, но не застала в ней Шоу. Страх проснулся прежде, чем она успела напомнить себе, что не спит, что ничего не случилось и что Шоу в порядке. Ноги сами вынесли ее из спальни, и она смогла выдохнуть с облегчением, только увидев Шоу на кухне. — Что ты делаешь? —тихо спросила Рут, наблюдая, как Шоу разогревает что-то на плите. Шоу глянула на нее через плечо: — Готовлю тебе напиток для сна. Рут слабо улыбнулась и присела на один из табуретов у кухонного стола. — Это какой-то научно-одобренный лечебный отвар? — она постаралась звучать беззаботно, но судя по уставившейся на нее Шоу, провалилась. — Нет, — отрезала Шоу, выключая плиту и наливая янтарный напиток в кружку, — в детстве мама готовила мне его на ночь. — О, — протянула Рут, не зная, как на это реагировать. Шоу поставила кружку перед ней. Рут слегка подула на нее и, сделав первый глоток, поперхнулась. — Твоя мама готовила тебе это? — недоверчиво переспросила она — горячий алкоголь буквально обжег горло. Шоу пожал плечами. — Я была злой и почти не спала, — объяснила она, уставившись на кружку в руках Рут. — Что? — добавила она, когда подняла глаза и наткнулась на странный взгляд Рут. — Ты никогда не рассказывала о семье, — тихо сказала Рут, — и о детстве. Она старалась при этом не думать о собственном, не думать о библиотеке и о том, когда в последний раз видела… — Да особо и не о чем там рассказывать, — пожала плечами Шоу, вырвав Рут из мыслей. — Я почему-то в этом сомневаюсь, — ответила Рут, вспоминая, что Машина рассказала ей о Шоу, ее отце и автокатастрофе, в которой он погиб, а Шоу отделалась лишь царапиной. — Ты тоже не рассказывала, — возразила Шоу. — Ты не спрашивала, — ответила Рут и с облегчением выдохнула, когда Шоу отвернулась, так ни о чем и не спросив. Она на секунду задумалась, а сколько на самом деле известно Шоу, но поняла, что не хочет этого знать. Некоторые вещи лучше не озвучивать. Оставалось лишь надеяться, что, что бы Шоу не знала, она не использует это против Рут. — А разве Машина уже не доложила тебе все? — с тенью горечи в голосе спросила Шоу через некоторое время. — Нет. Пристальный взгляд Шоу выдал ее недоверие. — Неважно, — небрежно бросила она, — я возвращаюсь в кровать. Выпей это, — добавила она, указывая на по-прежнему полную кружку в руке Рут. — До дна. — Это рекомендация врача? — ухмыльнулась Рут. — Не совсем, — резко ответила Шоу, плотно сжав губы, и Рут задумалась, что скрывалось за ответом и о чем думала женщина. — Просто допей, — тихо добавила Шоу и ушла с кухни. Рут проводила ее взглядом до спальни и, прежде чем допить остатки отвара Шоу, некоторое время просто сидела неподвижно. Вкус был отвратительным, Рут даже испугалась, что не сможет удержать это в себе. Но желудок справился с испытанием, а глаза начали слипаться. С отяжелевшими конечностями она поплелась в кровать. Ее тело сковала усталость, но разум все еще не оправился от ночного кошмара. Шоу не спала. Рут поняла это по дыханию и скользнула в кровать. С тех пор как она встала, постель остыла, и теперь было приятно ощущать прохладу на своей коже. Рут легла на бок спиной к Шоу, но глаз не закрыла. Она просто не могла убедить себя попытаться заснуть. Она понимала, что страх иррационален, но ничего не могла с собой поделать, никак не могла смириться, что может вернуться туда. — Эй, Шоу, — сказала она тихо, но достаточно громко, чтобы быть услышанной. — Хм? — Ты можешь… — Рут прикусила губу и не решилась договорить. Она почувствовала за спиной движение, и поняла, что Шоу повернулась к ней. — Что? — спросила Шоу, теперь ее голос звучал более настороженно. — Можешь… обнять меня… пока не засну? — Рут запиналась и практически слышала, как закатила глаза женщина за спиной. Она просила о многом. Шоу не обнималась, не держалась за руки и вообще не прикасалась ни к кому без явной необходимости. Воцарившаяся тишина оглушала, Рут даже понадеялась, что Шоу просто заснула, но знала, что нет, знала, что Шоу, скорее всего, прямо сейчас буравила ее спину взглядом. — Пожалуйста, — взмолилась Рут, — мне… Мне нужно знать, что ты все еще здесь. Шоу тяжело вздохнула. — Хорошо, — сказала она наконец. — Но ты у меня в долгу. Рут улыбнулась. — Угощу тебя стейком на ужин. — Двумя стейками, — проворчала Шоу, обнимая за талию. — Идет, — Рут, наконец, позволила себе закрыть глаза. Перед ее внутренним взором снова возник образ мертвой Шоу. Реальная, должно быть, ощутив перемену, придвинулась ближе. — Это всего лишь сон, Рут, — пробормотала Шоу ей в плечо и нежно коснулась губами шеи. — Знаю, — прошептала Рут, засыпая.

***

Проснулась Рут, когда лучи солнца уже пробивались сквозь шторы. Веки казались свинцовыми, а голова страшно гудела, но спала она лучше, чем ожидала. На этот раз без снов, с благодарностью подумала Рут. Она улыбнулась, заметив, что Шоу все также крепко обнимала ее за талию. И улыбнулась еще шире, когда поняла, что женщина не спит. — Осторожней, Шоу, — игриво сказала Рут, — а то кому—нибудь покажется, что происходящее доставляет тебе удовольствие. Шоу застонала. — Обязательно нужно было все испортить? Она попыталась отстраниться, но Рут поймала ее за запястье, переплела ее пальцы со своими, лишая Шоу возможности к легкому бегству. — Останься, — пробормотала Рут и была удивлена, когда Шоу послушалась, а не попыталась вырваться, бурча оправдания, что только проснулась или еще что в том же духе. Рут сжала ее ладонь и решила просто насладиться моментом, сомневаясь, что такое может еще повториться. Некоторое время они просто лежали, не торопясь вставать. Рут рассеянно прикинула, который час. Должно быть, рано, раз Джен еще не встала (слишком уж тихо в квартире). И решила, что ей все равно. Она бы провалялась с Шоу в кровати весь день, если б такое сошло ей с рук и ни у кого из них не было дел. Увы, такой роскоши ей никто не спешил предоставить. — Кажется, у меня похмелье от той бурды, — рассеянно произнесла Рут, чувствуя ноющую боль в голове. — Слабачка, — устало пробормотала Шоу. Рут пихнула ее локтем по ребрам и получила в ответ тихое раздраженное ворчание, Шоу крепче сжала руки Рут, чтобы не допустить повторных ударов. Когда Рут замерла, Шоу отпустила ее, скользнув ладонью по телу, пока пальцы через ткань рубашки не коснулись груди Рут. — Пульс все еще слишком высокий, — сказала Шоу с легким беспокойством. — Неудивительно, — игриво ответила Рут, — учитывая, в каком компрометирующем положении находится твоя ладонь. Шоу отдернула руку, раздраженная легкомысленным замечанием. Рут закатила глаза и перекатилась на другой бок, чтобы посмотреть на женщину. Рука Шоу соскользнула с ее талии, но все еще касалась бедра. Рут пристально посмотрела на хмурящуюся Шоу, прежде чем наклониться и чмокнуть ту в губы. — Это еще за что? — спросил Шоу. — А ты не понимаешь? — Рут грустно улыбнулась все еще хмурой женщине. Она целовала и целовала Шоу пока та не расслабилась. Рут, обняв женщину за талию, забралась руками под ее рубашку и Шоу тихо зашипела, когда ногти оцарапали ей кожу. Самодовольно ухмыльнувшись ей прямо в губы, Рут спустилась поцелуями на подбородок и шею, нежно покусывая гладкую кожу. — Я должна присмотреть за Гриером, — пробормотала Шоу, пытаясь остановить блуждающие руки Рут. Рут фыркнула. В постельных разговорах Шоу никогда не была сильна. — Хочешь, чтобы я ревновала? — шепнула Рут ей на ухо, прежде чем снова поцеловать шею Шоу. — Заткнись, я серьезно, — сказала Шоу, но Рут уловила ее сбившееся дыхание, — Риз будет ныть, если я опоздаю. — Мне все равно, — сказала Рут, и их губы снова соприкоснулись. — Я расскажу ему, что это из—за тебя, — пригрозила Шоу, не отрываясь от ее губ. Но Рут угроза не впечатлила, а учитывая, что руки Шоу только что крепче сжали ее бедра, она только углубила поцелуй. — Давай, — согласилась Рут, подозревая, что этим они скорее накажут Риза. Особенно, если Шоу решит подробно описать причину опоздания. — Ты сможешь уйти, как только кончишь со мной, — поддразнила Рут, просовывая руку под пояс. Шоу застонала, впиваясь пальцами в бедра Рут и сильно кусая ее за нижнюю губу в поцелуе. Рут ввела в нее палец, и больше Шоу не протестовала.